Жанр: Любовные романы
Эпоха регентства 4. Месть и любовь
...толку это злополучное письмо. Никогда не прощу себе этой ошибки. За мою
глупость, за мою слепоту...
Она отвернулась от него, пряча слезы стыда в подушку.
Он быстро подошел к ней, взял ее на руки и начал тихонько покачивать, прижимая к
груди. Она не сопротивлялась. Чувствуя, что она пытается подавить рыдания, он гладил ее
мягкие локоны и терпеливо ждал, пока она успокоится. Он невольно улыбнулся в тот
момент, когда рыдания перешли в икоту, и приподнял ее повыше, чтобы видеть ее лицо.
Она пыталась спрятать лицо в открытый ворот его белой рубашки.
- Послушайте, Хэтти,- сказал маркиз, - лорд Гарри должен смотреть мне прямо в глаза.
Он имеет полное право назвать меня болваном за то, что я пустил все на самотек. И
конечно же, лорд Гарри не должен вытирать слезы о мою шею. - Однако она продолжала
рыдать, уткнувшись ему в шею. - Лорд Гарри - такой уважаемый джентльмен, - продолжал
он, - его мужество и верность принципам заслуживают восхищения. И раз уж вы, моя
дорогая Хэтти, лорд Гарри, вы должны вести себя достойно. Вы должны быстро найти
какую-нибудь шпильку, чтобы уколоть меня. Как? Вы еще не готовы снова наброситься на
меня? Лорд Гарри считал, что я порочен, что я хищник. Может быть, я не совсем такой,
но я отличный игрок. Вот возьму и заставлю вас играть со мной в вист, пикет или фаро.
Возьму и лишу вас приданого. Ведь мне ничего не стоит обыграть вас. Будете валяться у
меня в ногах, когда останетесь без пенни в кармане. Ну, что вы скажете на это, Хэтти?
Она подняла на него мокрые от слез глаза и увидела, что он с нежностью смотрит на
нее. Откуда эта нежность у человека, которого она собиралась лишить жизни? От этих
проявлений своего недавнего противника она оттаяла, а чуть позже почувствовала в себе
непонятную раскованность. Она громко чихнула и сказала, глядя ему в глаза:
- Вы видели меня обнаженной.
Он был явно озадачен таким заявлением. Оно показалось ему любопытным, даже
забавным, но он никак не ожидал услышать его. Будучи человеком находчивым и вместе с
тем осмотрительным, он решил притвориться равнодушным:
- Хорошо, допустим, что это так. И что с того? В тот момент я не думал о вас как о
женщине.
- Вы лжете, - сказала она, не спуская с него глаз. - Я была вместе с Гарри и Скадди в
заведении леди Бакстел. Там не было ни одного мужчины, который бы не интересовался
женщиной, каждым дюймом ее тела.
- Вы были у леди Бакстел? - переспросил он не с удивлением, а скорее с уважением в
голосе. - Вы действительно посещали публичный дом?
- А как можно было избежать этого за пять месяцев? Я пыталась, но отвертеться от
Гарри было не так просто. Зато, побывав там, я сделала одно доброе дело. Спасла одну
молоденькую девушку, которую обесчестил сэр Уильям. Теперь она присматривает за
сынишкой Джека.
- Вы ходили в бордель и ухитрились увести оттуда шлюху? Да еще пристроили ее
ухаживать за вашим племянником?
Она рассказала ему все о Маврин, о смерти ее дяди Боба и о том, как девушка оказалась
на улице.
- Я ужасно разозлилась на сэра Уильяма Файли. Он так жестоко и гнусно обращался с
ней.
- Сэр Уильям далеко не лучший представитель рода человеческого, - сказал он, быстро
поцеловав ее волосы. Он был так поражен ее признанием, что не решался расспрашивать
дальше.
Хэтти склонила головку набок и лукаво улыбнулась:
- Я хорошо изучила мужчин. Я знаю, чем они озабочены все время. Близостью с
женщиной. Долгое время меня это смущало, но потом я смирилась и даже сама стала
отпускать разные недвусмысленные шуточки, предназначенные не для дамских ушек. Все
поверили, что я оставила Маврин для себя. И я была довольна, что они так считали. Таким
образом, я получила возможность отказаться от дома мадам Бакстел.
Он покачал головой.
- Просто невероятно. - Больше он ничего не мог выговорить.
Затем наступило молчание. Молчание, заполненное взаимным любопытством и
невысказанными вопросами.
Наконец она подняла на него глаза, и он тотчас легким поцелуем закрыл ее сомкнутые
губы.
- Я мечтал сделать это еще на балу у Рэнлигов, - сказал он. - Мне безумно хотелось
прикасаться к вам. Мне нравилось, как вы смеялись. Ваш смех завораживал меня. Через
него мне передавалось ваше тепло. Вы покорили меня, Хэтти. Очаровали от кончиков
волос до кончиков пальцев. Я восхищался вами. И одновременно я не знал, что подумать о
вашей ненависти ко мне и почему вы ушли из дома в тот день, когда я должен был обедать
у вас.
- Вы тоже очаровали меня - призналась она. - Но это чувство было ново для меня. Я
ничего не знаю об отношениях между мужчинами и женщинами, ваша светлость...
- Меня зовут Джейсон. Думаю, вам ничто не мешает обращаться ко мне по имени?
- Джейсон. Звучит почти как Ясон . Может быть, вы и есть тот благородный греческий
герой, искатель приключений?
- Он самый, - ответил он и снова поцеловал ее. - Давайте продолжим разговор о
мужчинах и женщинах. Вы можете пополнить свои знания. Я хочу сообщить вам, что у вас
есть возможность завладеть не только моим сердцем, но и состоянием. Такой власти надо
мной не имела ни одна женщина. Должен признаться, что мне нравилось слушать все
ваши словесные выпады. Представьте себе, мне нравилось чувствовать себя
обескураженным.
- А когда вы ухаживали за мной, вы действительно не воспринимали меня как
женщину?
"Кто бы мог предположить, что ночь закончится таким образом?" - подумал он и опять
наградил ее легким поцелуем. Она была теплой и сладкой. Ему невыносимо хотелось
целовать ее снова и снова.
- Вы прекрасны, а я не слепой. Но поверьте, тогда я не мог забывать о главном - вашем
здоровье. Я должен был вести себя как доктор, а не как мужчина. Нельзя увиливать от
своих обязанностей, Хэтти. Несомненно, если вы бы ухаживали за мной, у вас тоже не
было бы другого выбора. Если бы я, будучи раненным, лежал перед вами обнаженным,
разве вы бы чувствовали плотское влечение ко мне?
- Не знаю, - медленно проговорила она, слегка нахмурившись. - Я уже сказала вам, что
я думаю о джентльменах. У них женщины не выходят из головы ни на один час, ни днем,
ни ночью. Это было и остается для меня непонятным. О подобных желаниях у женщин
мне мало что известно. С ними происходит то же самое?
- В следующий раз, когда мы будем драться на дуэли, я устрою так, чтобы мне
оказаться в роли раненого. Вот тогда я посмотрю, как вы будете вести себя, будете ли вы
целовать меня или держать на руках так, как я нянчил вас все это время. Вы тоже
проверите свои чувства. А вообще страсть - это великое наслаждение, Хэтти.
- Возможно. Но я полагаю, что мне выпадет случай познать это при более счастливых
обстоятельствах, нежели в роли сиделки после вашего ранения. - При этих словах она
вздрогнула и снова припала головой к его шее. - Вы знаете, я, кажется, отчасти
представляю, что это такое. Я действительно получала наслаждение от уроков фехтования
с синьором Бертиоли. Да, особенно когда дело доходило до того момента, когда можно
было вонзить рапиру.
Он крепче обхватил ее за плечи и закончил недосказанное ею:
- Да, Хэтти, в каждом спорте всегда бывает высшая точка, хотя это не совсем то, что я
имел в виду. Азарт и удовлетворение в состязании - вещи относительные и условные.
Поверьте, невозможно получить подлинное удовольствие оттого, что вы кого-то
проткнете шпагой. Так бывает только в глупых любовных романах.
- А разве вам не хочется убить сэра Уильяма Файли?
В темных глазах маркиза появился зловещий блеск.
- Это совсем другое дело. Ненависть - это иная страсть. Да, я давно хотел убить этого
человека. И я сделал бы это, но у меня были связаны руки. После смерти Элизабет я
ненадолго вернулся в Лондон и сразу же столкнулся с Файли. Сэр Уильям - редкая
скотина, но отнюдь не глупец. Он прекрасно понимал, что я лучше его владею и шпагой, и
пистолетом. Поэтому он стал отрицать свою роль в жизни Элизабет и молча проглатывал
мои оскорбления. Как вы помните, он так же поступил и в тот вечер, когда я вмешался в
ваш с ним спор и заступился за вас.
- Я бы тоже хотела убить его, - сказала Хэтти. - Я была готова убить его после того, как
узнала, как он поступил с Маврин.
Она придвинулась к нему, чтобы облегчить внезапно проснувшуюся боль в боку. Он
ощутил ее грудь, прижавшуюся к его груди, и почувствовал, как в то же мгновение
напряглась его мужская плоть. Ему не хотелось смущать ее и тем более отпугивать. "Черт
побери, ничего не поделаешь".
Он быстро уложил ее обратно, выпрямился и склонился над ней. Она была юная,
прекрасная и такая женственная, что было бы странным, если бы его тело не отзывалось
подобным образом. Он снова увидел в ней загадочную девушку в маске, услышал ее смех,
ощутил ее радость оттого, что кружил ее в вальсе. Теперь он хорошо знал и ту девушку, и
лорда Гарри. Он знал их обоих лучше, чем любое другое существо на свете. Две разные
половинки отныне принадлежали ему. Не было другой такой женщины. Тоскливые мысли
и боль от сознания, что она так долго не подпускала его к себе, прошли.
- Вам необходимо отдохнуть, Хэтти. У нас с вами была такая замечательная ночь, что
я, наверное, никогда не забуду ее. Я надеюсь, вам не захочется всадить мне нож под
ребро, когда вы проснетесь?
- Нет, Джейсон, мне не захочется сделать это, - сказала она, позволяя ему укрывать
себя одеялом.
- Правда?
- Да. А как вы думаете, вы сможете простить меня за все, что я натворила?
- Возможно, - ответил он спокойно, - лет этак через двадцать.
Она улыбнулась: "Двадцать лет - как странно это звучит. Но я это слышу. Это
прекрасно". Первый раз с тех пор, как не стало Дэмиана, она почувствовала что-то еще,
кроме вины, отчаяния и слепой решимости мстить. В глубине се души зародилось
умиротворение. Она с радостью ухватилась за эти блаженные минуты покоя. Однако
Хэтти понимала, что не должна терять бдительности, потому что человек, виновный в
гибели Дэмиана, остается неизвестен. И все же эти мысли не мешали ей сладко заснуть и
улыбаться во сне.
Глава 29
Когда она проснулась, царила необычная тишина. Огромная спальня была залита
ярким солнечным светом. Небывалое ощущение успокоения все еще было с ней, и тихая
улыбка не успела сойти с ее лица. Она ясно вспомнила его, вспомнила, как он обнимал и
целовал ее. Недавно пережитые ощущения, несмотря на тянущую боль в боку, были живы
и целостны. Боль уже не имела значения, такую боль можно терпеть. Главное - она была
жива. И он тоже был жив. Она посмотрела на него. Он сидел за столом и, наклонив
темную голову, быстро что-то писал. На нем была белая рубаха с отложным воротником и
широкими рукавами с обтягивающими манжетами. Черные лосины придавали ему
импозантный вид. А взглянув на его черные ботфорты, она должна была признать, что
лорд Гарри никогда не выглядел с таким блеском.
Но самым важным для нее было то, что он открыл ей правду. Он невиновен. Это
человек чести, благородный джентльмен. Он был чист перед ней. В душе снова вспыхнуло
чувство вины, но она заставила себя отбросить его. Все плохое было уже позади. Он все
понял и простил ее. Во всяком случае, ей обещано прощение в течение ближайших
двадцати лет.
Утро, наполненное этой благородной тишиной, продолжало радовать ее. Она
попыталась приподняться на локтях, чтобы дотянуться до графина с водой.
- Кому вы пишете?
Он отложил перо и быстро поднялся:
- Нет, не вставайте. Лежите смирно. Я вам подам воду.
Он держал стакан, пока она пила.
- Я пишу письмо сэру Арчибальду.
- Обо мне? И что вы пишете?
- Я пишу вашему уважаемому отцу, что леди Алисия Уортон - гостеприимная хозяйка.
Далее я приношу сэру Арчибальду ее извинения за то, что она не предупредила его
заранее о предполагаемом визите его восхитительной дочери. Я перечисляю все ваши
занятия и развлечения с момента прибытия в Торстон-Холл. Боюсь, что по прочтении
этого письма у вашего отца сложится впечатление, что здесь у вас слишком много
соблазнов. Возможно, даже он подумает, что вы флиртуете с джентльменами, а также что
вам очень нравится хозяин - лорд Оберлон.
Она открыто смотрела на него своими ясными синими глазами.
- Я бы не возражала против соблазнов.
Он испытал секундное замешательство и потом спросил с улыбкой:
- Значит, никакой дуэли сегодня? Никакого кинжала в мое злодейское сердце?
Она покачала головой и попросила еще воды.
- Назовите меня по имени, Джейсон. Мне нравится, как вы произносите мое имя.
Она поперхнулась, и ему пришлось легонько постучать ей по спине. Он сел на кровать,
притянул ее к себе и начал мягко поглаживать по спине. Она перестала кашлять, стоило
только ему прикоснуться к ней.
- Джейсон, - спросила она, подняв на него глаза, - леди Алисия - ваша единственная
сестра?
Он не дал ей продолжать и начал тихонько укачивать ее.
- Да. И к счастью для нас, в данное время она ждет ребенка. Так что маловероятно, что
она отважится отправиться в Лондон. Как бы мне ни хотелось обнимать вас до тех пор,
пока я не должен буду отдать вас в руки Милли, я вынужден оставить вас. Мне нужно
сделать распоряжения насчет завтрака и закончить это письмо. Скоро Потсон доставит
его в Лондон.
- Вы пишете о флирте. Я действительно напропалую флиртовала с хозяином?
- Да. Вы проболтались моей сестре, что вам очень хотелось привлечь его внимание.
- Внимание хозяина? Это выглядит довольно странно. А вы думаете, его это
действительно интересовало?
- Вполне возможно, особенно если учесть, что он умывал вас, кормил вас и даже
целовал. Но ему этого явно недостаточно.
Ей нравилось слушать все это.
- А больше вы ничего не забыли?
- О, есть много вещей, о которых я мог бы сообщить, - сказал он, поднимаясь. - У меня
много запретных мыслей и намерений, Хэтти, в том числе и по части соблазнов. Но
позвольте, сейчас я буду отвечать вам как джентльмен и как доктор. Я надеюсь, что
ничего не забыл. Кроме этого письма, я только что написал очередную записку графу
Марчу, насчет состояния лорда Гарри. Кхе-кхе, я полагаю, он, в свою очередь, оповестит
своего шурина.
Хэтти лежала на спине, задумчиво покусывая нижнюю губу.
- А когда Генриетта Ролланд отправится домой?
- Я думаю, дня через три. Если хотите, я могу добавить к трогательным извинениям
леди Алисии смиреннейшую просьбу к сэру Арчибальду, чтобы он разрешил вам
погостить до конца недели. Но и этого мало: Хэтти все еще будет чертовски слаба, и у нее
не пройдет боль.
- Меня это совсем не устраивает.
- Не подумайте, что я осуждаю вас, Хэтти. Какую Генриетту Ролланд вы имеете в виду?
Ту, которую я хотел беззлобно поддразнивать и целовать на балу у Рэнлигов? Или ту,
которая была на вечеринке у моей тетушки, называла меня отличным парнем и была
настолько вульгарной, что мне хотелось отшлепать ее?
Она засмеялась и принялась оправдываться со смущенной улыбкой:
- Конечно же, я дурачилась. Но это только сначала. Вы оказались очень проницательны
и быстро почувствовали притворство. Поэтому я была вынуждена оставить насмешки над
вами.
- Да, хорошо, что вам хватило благоразумия остановиться. Возможно, я распознал бы
вас среди двойников, появлявшихся в разных частях Лондона, хотя и не сразу. Однако
должен вам сказать, вы самонадеянная женщина, Генриетта Ролланд. Вы знаете это?
- Этому я научилась у лорда Гарри. Он не хотел отставать от светских ловеласов ни по
части безжалостности, ни по части кичливости. Да, лорду Гарри я обязана многим. То же
могу сказать и о мисс Каролине Лэнгли. Она пыталась вскружить вам голову. Я
внимательно прислушивалась к ее болтовне. Она беспрестанно твердила, как вы
прекрасны. Каждый раз мне приходилось прикусывать язык, потому что я была твердо
убеждена, что вы отменный негодяй.
Он только кивнул ей и быстро направился к двери, услышав стук. Он взял у слуги
поднос с завтраком и тотчас прикрыл дверь.
- Я уверен, что прислуга с ума сходит от любопытства. Они никак не могут понять, что
происходит. Потсон сказал, что они одолевают его и Милли. Но ваши верные друзья
стойко молчат. Итак, Хэтти, овсяная каша, тосты, вдоволь масла и коронное блюдо
нашего повара - десерт с медом.
Она вволю отведала всего. Наконец-то она была сыта. Оба остались очень довольны.
- Как вы полагаете, - спросила Хэтти, - сэр Уильям Файли мог выслать Дэмиана из
страны? Насколько сильны его связи?
- Если бы знать! Мне ничего не известно о его связях в военном ведомстве. Эта сторона
дела остается для нас с вами загадкой, хотя я не думаю, что это его рук дело. А что, разве
лорду Гарри не пора сложить оружие?
Она нахмурилась, склонившись над чашкой с кофе. Он не знал, какие намерения
скрываются за ее вопросами.
- Слава Богу, Хэтти, вы теперь можете расстаться с этим высокомерным молодым
джентльменом. Пусть он отправляется обратно в свои дикие северные края или даже в
Шотландию. Это была бессмысленная и небезопасная игра, Хэтти. Вы только подумайте,
чем вы занимались! Во всяком случае, от того, что знаю я, у меня все внутри сводит.
Хорошо, что все это позади. Теперь вы по крайней мере можете надеть свои юбки, и мне
больше не придется охотиться за вами.
Последние слова были непростительно опрометчивыми. Она выдержала его взгляд с
подозрительным спокойствием.
- Ах, до чего же вы разумны, ваша светлость. Вы считаете, что мое время ушло и что
дальнейшие поиски истины - удел истинного джентльмена? Леди должна знать свое
место и заниматься своими делами: жеманничать и подавать чай. Так прикажете вас
понимать?
Она сердила его, и в то же время ему было интересно наблюдать за ней. Если
норовистый характер возвращается к ней, значит, ей стало намного лучше. Как же ему
поступать? Его предложения не должны раздражать ее, и в то же время он не может не
оставаться самим собой.
- Разумеется, - сказал он с искренней простотой, - вам следует возвратиться в те круги
общества, к которым вы принадлежите. Я не говорил, что вы должны жеманничать или
подавать чай. Вместе с тем я не хочу, чтобы вы снова надели брюки. Я не желаю видеть
вас разгуливающей с важным видом в "Уайтсе" или в злачном месте наподобие заведения
леди Бакстел. Ради Бога, не делайте этого.
- Расхаживающей с важным видом? А не послать ли вас к черту?
- Хэтти! Мы еще даже не были близки, а уже ссоримся. Ну что вы такое говорите? Что
вы хотите, чтобы я сделал?
- Чтобы вы убирались к дьяволу, - медленно произнесла она, делая ударение на каждом
слове. Она видела, как у него окаменело лицо и сжались челюсти. - Если я захочу остаться
лордом Гарри и носить брюки, - продолжала она, - я не стану спрашивать разрешения ни у
вас, ни у кого другого. Никто не давал вам власти надо мной. Я буду делать то, что сочту
нужным. - Она нахмурилась и положила голову на стиснутые руки. - Возможно, я
выразилась слишком нелицеприятно и обидела вас. Как вы сказали, "мы еще не были
близки, а уже ссоримся". Я не хочу ссориться с вами, но и не могу позволить вам
вмешиваться в мои дела. Я не хочу, чтобы вы делали все по-своему. Дэмиан был моим
братом, и мой долг перед ним - выяснить правду. И я не оставлю попыток этого добиться.
- Чёрт знает что! - воскликнул он, взъерошивая волосы. - Уму непостижимо. Не зря мне
казалось, что вы всегда старались перебороть меня. Но в данном случае я буду тверд. Я не
позволю вам больше появляться в обществе в облике лорда Гарри. Это то, что я могу
предотвратить, и я не допущу этого. Лорда Гарри больше нет. Он изгнан из Лондона, этот
юный джентльмен. Мы с вами должны найти общий язык, нужно придумать что-то
другое. Вы согласны?
- Я подумаю. Это все, что я могу пока обещать. Оставим эти разговоры. Вы можете
подойти и поцеловать меня, Джейсон? Может быть, тогда моя голова станет яснее.
Он взглянул на ее бледное лицо, юное, невинное и очень кроткое, со светлыми
локонами по бокам. Она внимательно следила за ним и ждала от него ответа. Он быстро
привлек ее к себе, и она почувствовала его теплое дыхание на лице.
- Не надо сжимать губы, - прошептал он, приникая к ее рту. Она послушалась и в ту же
секунду потеряла голову.
- Ой, как приятно. А еще нельзя?
- Можно, если вы обещаете впредь не делать ничего, не посоветовавшись со мной.
Озадаченная таким ответом, она замолчала. "Нужно было целовать ее крепче и дольше,
- пожалел он о своих словах, - чтобы пробудить в ней страсть и не дать опомниться. А
теперь уже поздно - ее смышленая головка заработала на полной скорости".
На всякий случай он решил попробовать использовать свой авторитет, хотя почти не
сомневался, что снова вызовет у нее раздражение.
- Я спас вас, Генриетта, спас нас обоих от скандала. Мы могли попасть в лапы
сплетников, и уж тогда все очень быстро узнали бы, как молодая леди из порядочной
семьи устроила этот спектакль и вызвала меня на дуэль. Вы не считаете, что после такого
финала нужно отдать мне должное? Разве я плохо уладил наши дела?
- Я жива, и уже одно это хорошо. А насчет всего остального - не знаю. Пока мне не
остается ничего другого, как положиться на ваши слова. Но, увы, это только слова! Может
быть, вашей сестры не существует на свете.
Он засмеялся, потрепал ее по волосам и притянул к себе с такой силой, что она
запищала.
- Вы должны подчиняться мне, Хэтти. Я намерен жениться на вас. Полагаю, что, после
того как я видел вас обнаженной и рассмотрел каждый дюйм вашего восхитительного
тела, это мой долг. В конце концов, я находился несколько дней наедине с вами, и вы
носили мою ночную рубашку. Для честного и порядочного мужчины нет другого выхода.
Я достаточно молод и сейчас я снова влюблен.
После этих слов он получил то, что и ожидал. Она толкнула его в грудь, а затем
уперлась кулаками ему в живот. Видя, что ему не больно, она проделала то же самое еще
раз. И все равно он только смеялся, потому что ей еще не хватало сил, чтобы достичь
цели.
- А может быть, я не захочу выходить за вас замуж. Я ведь совсем не знаю вас. Вы так
долго были в моих глазах негодяем. Может быть, на том балу у Рэнлигов я разглядела в
вас только частичку. Может быть, это был единственный вечер, когда я была очарована
вами. С виду вы очень милы, ничего не скажешь, и целоваться с вами очень приятно. Но
это еще ничего не значит, потому что я не знаю, как это выглядит с другими. Ведь до вас я
ни с кем не целовалась. И вообще я не знаю, есть ли у вас какие-нибудь таланты и
достоинства или вы просто тролль...
Она не успела договорить, потому что он закрыл ей рот поцелуем.
- Ах да, я упустила из виду одну вещь, ваша светлость, - сказала она, когда он отпустил
ее. - Я не позволю вам снисходительно обращаться со мной. Вы знаете, что я могу
объявить всему миру? Не догадываетесь? Я скажу, что замечательный маркиз де Оберлон,
знаменитый светский лев, который непринужденно шутит, смеется и очаровывает всех
подряд, - злой рыцарь. Я расскажу всем, что он дрался на дуэли с девушкой. Страшно
подумать, что будет тогда с вашей репутацией. Станет ли с вами после этого кто-нибудь
разговаривать?
- Вы очень изобретательны, - сказал он, поглаживая ее по белой шейке. - А что, если я
сейчас возьму да слегка придавлю вас? Будете хныкать? Будете называть меня жестоким
и...
- Я скорее умру, чем позволю себе хныкать, - сказала она, осторожно прикасаясь
кончиком пальца к его губам, подбородку и носу. - Вот так, "отличный парень".
- А вы упорная девушка, Генриетта. У вас железная воля.
Вероятно, можно было пригрозить ей чем-нибудь более суровым, но он понимал, что
это тоже не принесло бы пользы. Скорее всего она бы только посмеялась над ним. Нет,
угрозами ее не возьмешь, и вообще бессмысленно сейчас требовать от нее полного
подчинения. Может быть, в будущем он и захочет этого, но пока лучше забыть об этом,
потому что нетрудно представить, что его ждет. "Жизнь - удивительная штука, - думал он,
целуя ее в ухо, - никогда не знаешь, что она приготовит тебе. Четыре дня назад у меня и в
мыслях не было подобных забот". Женитьба, которую он сегодня шутя обсуждал с ней,
была для него вопросом решенным. Он любил эту девушку.
Когда он поднял на нее глаза, все его мысли были написаны у него на лице. Она
оттопырила нижнюю губу и высунула язык. Он уставился на ее язык и губу. Если бы он
только мог дать волю своим чувствам! Он так хотел, чтобы она сейчас принадлежала ему,
чтобы он мог покрыть ее с головы до ног ласками и поцелуями.
- Черт побери, мне лучше уйти. - Он мягко опустил ее на подушку. - Вы понимаете, что
я имею в виду, Хэтти. Есть вещи, о которых джентльмен не должен говорить молодым
леди. Я не рискну обсуждать их с вами, иначе мне придется вызвать себя на дуэль. Сейчас
я пришлю вам Милли. А пока отдохните. Я, кажется, не в силах оторваться от вас. Все это
очень странно, но это так.
- Я знаю, - сказала она, - знаю.
Пока он осторожно снимал одежду и повязку, Хэтти скрежетала зубами, превозмогая
боль. Рана закрылась и, судя по здоровой розовой коже по краям, заживала неплохо.
Правда, черные нитки выглядели неопрятно, но с этим ничего нельзя было поделать.
"Похудела", - подумал маркиз, обмывая ей бок теплой мыльной водой. Не желая смущать
ее и создавать искушение для себя, он приподнял на ней край рубашки только до
половины груди и прикрыл простыней нижнюю часть тела. Когда мягкая влажная
материя прикасалась к ее коже, она вздрагивала.
Он остановил руку возле ложбинки на животе.
- Вы прекрасны. Даже доктор не может удержаться, чтобы не сказать это. Но ваш отец
может подумать, что Алисия морила вас голодом. Вам нужно хорошенько есть, Хэтти. Я
надеюсь, мы с вами доживем до того дня, когда вы обрастете жирком. Бог мой, какое же у
вас белое и нежное тело! Ох, простите! Я поступаю неприлично. Я же ваш доктор. У меня
не должно быть никаких мыслей, кроме раны. Ну вот, рана зарубцевалась. Нитки вам
удалит Милли, когда вернетесь домой.
Она молчала как каменная. Почувствовав, как напряглись мышцы у него под рукой, он
робко отодвинулся. Потом вытер ее мягким льняным полотенцем и потянулся за
порошком базилика.
- Я чувствую себя ужасно неловко, - сказала она, после того как он припудрил рану.
Он посмотрел на ее лицо, ожидая увидеть румянец смущения, и слегка оп
...Закладка в соц.сетях
