Жанр: Любовные романы
Хозяйка ночи
...танет явным — так часто говорит ее бабушка.
От злости лицо Кенни Рили покрылось красными пятнами. Ему стало трудно
дышать, он до боли сжал кулаки и сказал своему партнеру Майклу Мани.
— Я преподам этим братьям Каванаг такой урок, которого они никогда не
забудут. Эту парочку маленьких мерзавцев пора научить хорошим манерам!
Немедленно доставь их ко мне сюда. Я скажу несколько слов этим молокососам,
и они навсегда отстанут от меня и моих парней.
Майкл Мани кивнул и вышел. Он оглядел наполненный людьми офис Рили. Из
собравшихся здесь некоторые были слишком стары, чтобы участвовать в
настоящей сваре, другие слишком молоды, чтобы управляться с пистолетами... У
него возникло дурное предчувствие. Да, близнецы Каванаг совсем юнцы, но
удастся ли их запугать? Вряд ли. Никаких шансов. Особенно Бойси. Бойси
настоящий отморозок, это всем хорошо известно. Но, тем не менее придется
выполнить нелегкое задание: сказать близнецам, что Кенни Рили хочет их
видеть.
Кенни Рили ждал Майкла Мани, обещавшего привезти ему близнецов. Ярость Кенни
понемногу улеглась, и внезапно он подумал: а что, если Каванаг на самом деле
окажутся силой, с которой придется считаться? Кенни вспомнил, что они тесно
связаны с Томми Лейном, который когда-то был любовником их тетки.
От этих мыслей Кенни начал потеть и сожалеть о своей горячности. Следовало
пристрелить близнецов, а затем заключить мир между семьями. Так всегда
делали в Ист-Энде. Если бы они умерли, никто ничего не смог бы сделать.
Братья Макни хотели мстить, Кенни тоже жаждал мщения, но он видел тревогу на
лице Майкла Мани, а Майкла было не так-то легко запугать.
Кенни закурил
Лаки Страйк
и глубоко затянулся. Его лучшие бойцы погибли на
войне. На кого положиться?
Иногда жизнь по-настоящему паскудна, это точно
.
Майкл Мани решил следовать за близнецами до тех пор, пока не наберется
мужества принять решение: то ли попытаться отвезти их к Кенни, то ли
заключить с ними сделку. Он быстро понял, что они направляются в Бетнал-
Грин.
Бойси за рулем мурлыкал одну из песенок тети Керри. Они проехали мимо
полицейской машины, и Бойси приветственно помахал рукой.
— За нами следует Майкл Мани в своем дурацком драндулете. — В
голосе Дэнни прозвучало отвращение.
— Пусть следует, скоро он узнает счет матча.
Бойси сбавил скорость, приближаясь к дому семейства Рили. Майкл Мани
наблюдал, как Дэнни вышел из машины с каким-то свертком в руках. Внезапно
Майкл увидел, что из свертка торчит ручная граната, служившая, видимо,
запалом для более мощной бомбы. Дэнни выдернул чеку и швырнул бомбу в окно,
а сам бросился в машину. Автомобиль близнецов с ревом умчался прочь.
Майкл Мани не верил своим глазам. От дома Кенни осталась лишь груда
дымящихся развалин. Майкл приходил в себя добрых двадцать минут, а затем
включил зажигание и поехал домой, чтобы рассказать братьям о случившемся.
Король умер, да здравствуют Каванаг
.
Лизель любила слушать пение матери. Она сидела в студии и смотрела, как
Керри разговаривает с музыкантами, объясняет, какой именно ритм ей нужен,
спрашивает, могут ли музыканты сыграть ту или иную мелодию. В такие минуты
девушка всегда испытывала гордость.
Как всегда, она вежливо спросила, хочет ли кто-нибудь кофе, а потом пошла на
поиски чашки для себя. Работники студии всегда отказывались. Она справедливо
догадывалась, что, как и ее мать, они предпочитали напитки покрепче, но все
равно спрашивала, просто в силу хорошего воспитания. Керри уже выпила
несколько стопок водки, которые ей поднес ее очередной обожатель Виктор
Сандерсон. Лизель он не особенно нравился, но он был владельцем студии
Баджер Рекордс
и уделял много внимания Керри Каванаг, одной из своих
звездных
певиц.
Керри часто меняла мужчин, которых отпугивала ее склонность к скандалам в
пьяном виде. Но, похоже, это не смущало Виктора, и Лизель благодарила его в
душе за такую терпимость. Она вышла из студии, намереваясь зайти в кафе
напротив, но на тротуаре у самых дверей столкнулась с высоким чернокожим
человеком.
— Извините, я вас не заметила.
Мужчина дотронулся до своей кепки и пошел дальше. Лизель сразу же забыла о
нем и перешла улицу, чтобы раздобыть себе кофе.
Керри начала петь. Все благоговейно умолкли, и, пока она пела, Виктор
Сандерсон удовлетворенно улыбался:
Это талант высокой пробы
.
Керри по-прежнему пела блюзы, но теперь ее глубокий грудной голос стал
сильнее. Сейчас она была одной из великих певиц, и голос ее гарантированно
продавался. Он наполнял дешевые танцевальные залы и дорогие ночные клубы на
протяжении всей войны. Виктор Сандерсон собирался следить за Керри, как
ястреб, ибо вложения в нее обещали принести ему большие деньги. И ко всему
прочему Керри великолепно выглядела и была очень хороша в постели, когда не
напивалась.
Ах, если бы ему удалось вытащить ее в Америку, где записи Керри наверняка
раскупали бы как горячие пирожки! В Америке они форменным образом
озолотились бы. Керри готова была к гастролям во Франции, в любой стране
Европы, Но только не в Штатах. Джонатан ля Билльер пытался уговорить ее
поехать в Голливуд на праздники, но она резко отказалась. Это разозлило
Виктора. Джонатан ля Билльер — самая крупная кинозвезда в мире, а Керри
отказала ему! Даже притворный роман между ними стал бы сенсацией, прогремел
бы во всех газетах. Виктор вполне мог это организовать. Ля Билльер —
старинный друг семьи Каванаг, они с Керри дружили уже много лет. В отличие
от большинства женщин, которые трезвонили бы о таком факте направо и налево,
Керри едва ли не стеснялась знакомства с Джонатаном. Чтобы поссориться с
ней, достаточно было поднять вопрос о поездке в Америку. Ей предложили
потрясающий гонорар в пятьдесят тысяч фунтов за выступление в
Мэдисон-Сквер-
Гарден
, но она холодно отклонила предложение. Виктор чуть не плакал от
досады.
Он пытался говорить об американских гастролях с ее сестрой — той, что
содержала публичные дома, но Бриони Каванаг вежливо посоветовала ему не
лезть не в свое дело. О, разумеется, она говорила достаточно учтиво, но
общий смысл был именно таков.
И все же Виктора успокаивало то, что временами Керри вела себя хорошо,
оказывалась в нужных местах в нужный час и не накладывала на себя тонны
макияжа. Благодарить за это следовало ее дочь. Она тоже не спускала с матери
глаз. Возможно, он вместе с Лизель когда-нибудь все же увезет Керри за
океан.
Дикки Лоусон нашел близнецов в клубе Томми Лейна
Болт-холл
. Дикки сглотнул
слюну, набираясь храбрости, чтобы подойти.
Клуб был маленький — только для избранных, входной билет стоил пять фунтов.
Болтхолл
посещали те, кто знал, что ни полиция, ни подружки не достанут их
здесь. Дикки заплатил свои пять фунтов, вздохнул и теперь готовился войти в
клетку льва.
Он проклинал себя за то, что пытался надуть близнецов со ставками. Думая об
этом, он испытывал дурноту. Везде, куда бы он ни пошел, только и разговоров
было, что о близнецах. Люди, прострелившие ноги одному из Макни и взорвавшие
дом Кенни Рили, могли напугать самого черта, не говоря уж о мелком жулике
вроде Дикки Лоусона. Собрав все свое мужество, Дикки подошел к близнецам.
Бойси и Дэнни видели, как он приближается, в зеркале за стойкой. Он робко
встал у них за спиной и простоял так несколько секунд, соображая, с чего бы
начать.
— Все в порядке, парни? — Голос его срывался, словно один из
близнецов уже сжимал ему горло.
Оба разом обернулись.
— Ну-ну, разве это не Дикки Лоусон? Пришел купить нам выпивку и
заплатить наш выигрыш, не так ли? — В голосе Бойси звучала издевка, и у
Дикки упало сердце.
— Все верно, парни. Как дела?
Он вытащил конверт из кармана куртки и положил на стойку. Дэнни вскрыл конверт и пересчитал деньги.
— Здесь только сотня фунтов, Дикки, мой милый.
Лоусон облизнул губы, мгновенно пересохшие от страха.
— Это то, что я был должен вам, парни... Сотня фунтов.
Бойси щелкнул пальцами, барменша нагнулась над стойкой и улыбнулась им:
— Что вам подать?
— Два больших шотландских виски, моя любовь, пинту горького для моего
маленького приятеля и для себя что хочешь.
Барменша принялась готовить напитки, а Бойси повернулся к Дикки, лицо
которого стало мертвенно-белого цвета. Дэнни засмеялся:
— Мы хотим нашу ренту, Дикки. Как ты, вероятно, знаешь, бедный Кенни
Рили уже вышел из игры. Он оставил нам все, чем владел. Включая и тебя.
В глазах у Дикки потемнело, и он с готовностью закивал:
— Конечно... Конечно, ребята.
Вытащив пачку денег, он услужливо заплатил за всех. Бойси ткнул Дикки в
грудь:
— Твои слова как шелуха. Мы тебе не ребята. Понял? Обращайся ко мне и к
брату
мистер Каванаг
. Сможешь это запомнить?
Дикки снова кивнул, еще более энергично.
— Да, пар... Я хочу сказать — да, мистер Каванаг! Бойси и Дэнни громко
расхохотались.
— Молодец! А теперь убирайся отсюда. Ты начинаешь нас раздражать.
Увидимся на следующей неделе, Дикки. Тебе не надо нас искать, мы сами тебя
найдем.
Через полчаса они поехали на свидание с двумя девушками. Обе были примерными
католичками и наверняка девственницами. Обе ждали, пока их сорвут, как
спелый крыжовник.
Жизнь близнецов Каванаг складывалась как нельзя лучше.
Лизель сидела с матерью в
Нью-Йоркере
, недавно открытом клубе Бриони, и
наблюдала, как Керри напивается вдрызг. Керри была душой и жизнью этого
места. В ходе вечера она встала и спела несколько песен, к восторгу публики.
Певица Бесси, ее темнокожая подруга, в это время стояла у сцены и улыбалась,
пока не повернулась и не увидела в зале чернокожего человека. У Бесси бешено
заколотилось сердце, и она зажмурилась.
Когда она открыла глаза, человека уже не было.
Наверное, померещилось, подумала Бесси. Однако в глубине души она понимала,
что видела Эвандера Дорси. Он пополнел, поседел, но все же это был он. Когда
Керри позвала ее со сцены, она нацепила улыбку и шагнула в освещенное пятно,
однако мысль о том, что она, возможно, видела Эвандера, не давала Бесси
покоя весь вечер.
Когда они пели вместе с Керри старую, всеми любимую песню
Саммертайм
,
Бесси бросила взгляд на Лизель, сидевшую за столом. Девушка пила содовую и
не отрываясь смотрела себе под ноги. Ее лицо было печально.
Эта девочка больше не ребенок, и очень скоро ей придется узнать правду. Она
совершенно не походила на негритянку с точки зрения британцев, но на юге США
немедленно распознали бы, кто она, и Бесси знала по опыту, что девушка могла
родить детей черных, как африканские рабы.
Да, девушке надо рассказать всю правду, но Керри не сделает этого. У Керри и
так полно трудностей, они преследуют ее каждый день. Кто-то другой должен
поговорить с Лизель. Но кто?
Закончив песню, Бесси поклонилась и едва успела удержать изрядно напившуюся
Керри от падения со сцены.
Через некоторое время Лизель помогла матери выйти из клуба и села с ней в
такси. Она настолько устала, что не заметила чернокожего, стоявшего у
бокового выхода из клуба. Если бы она обратила на него внимание, то
сообразила бы, что уже видела его днем у дверей студии.
Эвандер наблюдал, как его дочь садится в такси. Он подошел к автомобилю, в
котором сидели три белых человека.
— Да, это точно она. Мне надо было удостовериться. — Он зажег свою
трубку, с трудом удерживая ее в искалеченных пальцах. — Это моя
девочка, я не ошибаюсь. Она похожа на мою сестру.
Трое белых людей в машине кивнули.
Эвандер выпустил облако дыма и поднял руку с трубкой, словно продолжая
разговор. Однако никого не интересовало то, что он собирался сказать. Он
вытащил плоскую фляжку, сделал большой глоток дешевого коньяка и тихо
засмеялся про себя:
Лизель! Эта сука назвала ее именем моей мамы
.
Глава 35
Прошло два месяца со дня завоевания Ист-Энда близнецами. Бриони приняла тот
факт, что мальчики стали мужчинами. Она почти ничего не знала об их
повседневных занятиях. Решив ни во что не влезать, она с головой окунулась в
реставрацию дома
Бервик Мэнор
, в войну служившего госпиталем.
Мэнор
значил для нее очень много — он был вершиной ее достижений. Там собирались
почти все, кого она хотела видеть, и она мечтала, чтобы это возобновилось.
Осматривая дом, она чувствовала легкий трепет предвкушения. Разрушения были
не такими уж страшными, если приглядеться внимательно. В основном пострадали
ковры и обои. Лепнина, деревянные и мраморные стенные панели все еще
оставались в превосходном состоянии. В одной из верхних спален, где немало
бессонных ночей провели министры правительства, она нашла письмо, засунутое
за шкаф из орехового дерева. Бриони прочла его.
Оно было адресовано офицеру авиации Байрону. Писала его жена Джульетта.
Читая, Бриони улыбалась. Признания в любви. Страстные просьбы беречь себя.
Маленькие смешные рассказы про детей. Милое послание, написанное красивым
почерком. Бриони словно видела эту женщину, ее облик, ее мысли, ее дом. Она
надеялась, что офицер авиации Байрон вернулся домой.
Бриони села на незастеленную кровать, скомкала письмо и попыталась понять,
каково это — вот так любить мужчину.
Иметь от него детей, смотреть за его домом — просто посвятить свою жизнь
одному человеку и его детям. Для нее это было нечто странное. Она не могла
представить себя замужем при той жизни, которую вела. Бернадетт вышла за
Маркуса и превратилась в домашнюю рабыню. О, ей это нравилось, и Бриони
понимала и уважала ее чувства. У Бернадетт были ее девочки, Маркус и дом, и
она о них заботилась. Бернадетт хватало для счастья уже одного созерцания
своей благополучной семьи. Она неусыпно заботилась о том, чтобы еду подавали
вовремя и чтобы вообще все ее хозяйство шло по раз навсегда заведенному
распорядку.
Ну, для Бриони все это делала Кисси, а до нее — миссис Хорлок. Если бы
Бриони приходилось торчать дома и ждать, когда мужчина влетит туда, как
вольный ветер, и вылетит, когда ему захочется, она просто сошла бы с ума.
Она снова посмотрела на письмо. Адрес отправителя — Нортумберленд. Она
сунула письмо в карман.
Я отправлю его этой Джульетте Байрон, кем бы она
там ни была. Может, она хочет получить письмо назад. Особенно если офицер
авиации Байрон не вернулся домой
.
Она услышала какой-то шум. На верхней ступеньке лестницы стоял мужчина. В
полумраке она не сумела различить его лица. Но когда он вошел, Бриони
приложила руку к груди, на миг испугавшись.
— Бог мой! Это ты, — прошептала она.
— Удивилась? — Голос этого мужчины никогда не менялся, и Бриони
словно перенеслась назад на много лет, когда впервые увидела темноволосого
паренька в новом мешковатом костюме и услышала его мальчишеский басок.
— Томми. Томми Лейн. Не ожидала увидеть тебя здесь!
Томми улыбнулся своей непринужденной улыбкой, которую она так хорошо знала.
Хотя они в течение многих лет постоянно общались по телефону, встретились
они за это время всего два раза, и то случайно, а при встречах соблюдали
официальную вежливость. Теперь Томми здесь, в
Мэноре
, и она поняла, что
для этого есть веская причина.
— Но ты хоть чуточку мне рада?
Бриони улыбнулась.
— Давай спустимся на кухню, и я приготовлю нам кофе.
Они молча спустились по лестнице. Оба чувствовали, что их по-прежнему тянет
друг к другу. Надвигавшаяся гроза усиливала напряжение.
Бриони поставила чайник на плиту и повернулась к Томми:
— Кофе черный. Боюсь, здесь нет молока.
Томми сел за протертый до блеска стол и впился в нее взглядом. Бриони
невольно вспыхнула под его изучающим взором, и Томми громко расхохотался.
— Да, я видел всякое, но чтобы Бриони Каванаг покраснела? Такое
переворачивает все мои представления о жизни!
Она улыбнулась.
— Это от неожиданности. Ведь прошло столько времени. Ты решил нанести
мне дружеский визит?
Лицо Томми сделалось серьезным. Он встал, подошел к Бриони и положил руки ей
на плечи. Глядя сверху вниз в бездну ее зеленых глаз, он сказал:
— Настолько дружеский, насколько ты захочешь, Бриони.
Томми смутился, да и она тоже. Он пришел — живое воспоминание о ее прошлом,
ее юности, ее прежней жизни. Казалось, она получила чудесный подарок,
который ждал, когда его распакуют.
Новое чувство охватило ее при первом ударе грома. Оно зародилось в низу
живота и постепенно распространилось теплом по всему телу. Она впервые за
всю свою жизнь ощутила, что не может говорить, не может произнести ни слова,
чтобы не выдать своих чувств.
Она приоткрыла губы, и Томми обнял ее и крепко поцеловал. Он с силой
протолкнул свой язык ей в рот, и Бриони ответила ему страстными поцелуями.
Их тела, соприкасаясь, словно открывали друг друга заново. Томми уложил
Бриони на стол, она обвила стройными ногами его талию и приподнялась ему
навстречу, наконец открыв в себе ощущения, о которых знала только от других
женщин. Никогда прежде она не думала, что сможет пережить такой экстаз.
Она впивалась ногтями в спину Томми, ее крики оглашали пустой дом. Молния
осветила кухню, позволив любовникам разглядеть друг друга. Она услышала, как
он застонал, и почувствовала, что сердце его бешено забилось.
Нельзя дать
этому остановиться, — подумала она. — Не обманывай меня
. И оно,
это чувство, ее не обмануло. Она ощутила приближение оргазма, ощутила
мужскую твердь Томми внутри себя. Так вот как это бывает! Наконец-то! Она
вцепилась ему в плечи, втягивая его в себя все глубже и глубже. Они вместе
содрогнулись и застонали, завершив любовный акт в едином порыве. Бриони
почувствовала пот Томми у себя на лбу. Он держал ее, прижимал к себе нежно и
крепко, и они оба слышали, как громко бьются их сердца.
Бриони поцеловала Томми. Короткие поцелуи — в глаза, щеки, губы. Она гладила
его лицо своими крошечными ручками и понимала, что наконец-то познала все.
Познала то, что влекло Керри к Эвандеру, Берни — к Маркусу, то, что
заставило Джульетту Байрон написать такое письмо своему воюющему мужу.
Бриони позавидовала женщинам, которые постигли всю глубину ощущений еще в
молодости, когда они могли следовать за своей звездой. Бриони было сорок
семь лет, но сейчас ей казалось, будто она родилась заново.
Чайник шумел на плите, дождь стучал в окна. Оторвавшись друг от друга, Томми
и Бриони застенчиво улыбнулись. Бриони заметила на полу кружевной лоскут от
своего нижнего белья и захихикала. Ее трусы и лифчик оказались порваны так,
что починить их было уже невозможно. У Томми брюки спустились до лодыжек,
это выглядело смешно, но все равно здорово. Она опустила юбку и дрожащими
пальцами быстро застегнула блузку. Сняв чайник с плиты, Бриони приготовила
кофе, прислушиваясь к движениям Томми. Больше всего на свете она сейчас
боялась, что он соберется уходить.
Она повернулась к нему, и из ее глаз медленно потекли слезы. Горячие,
обжигающие слезы. Томми подошел к ней, обнял ее, нашептывая ласковые слова,
и принялся гладить ее непокорные рыжие волосы, высвободившиеся из плена
модной прически.
— Я никогда не знала, Томми... Никогда не знала, что можно это так
чувствовать. Всю свою жизнь я была только наполовину живой...
Томми крепко прижал ее к себе. Если бы ему кто-нибудь сказал, что с ним
здесь случится такое, он громко рассмеялся бы. Но неожиданно вышло так, что
сегодня они добрались до поворотной точки в их жизни. Вот она стоит перед
ним, его девочка, его Бриони, его лучшая подруга с давних пор. Именно
сегодня наступает их время. Им надо, им просто необходимо быть вместе.
Им следовало понять это много лет назад, в молодые годы, когда силы
переполняли их.
— Я знаю, Бри... Я знаю, любовь моя...
Было воскресенье, и Лизель спала до половины одиннадцатого, зная, что матери
никуда не надо идти и можно позволить ей поспать. Они пойдут в церковь с
бабушкой Молл, как всегда делали по воскресеньям, а затем на обед. Выпивать
Керри начнет около половины девятого и накачает себя на неделю вперед.
Лежа в постели и прислушиваясь к звукам радио, Лизель вздохнула. Она подняла
свою изящную руку, чтобы прибавить звук. Рука была такой темной по сравнению
с белизной простынь! Она сбросила одеяло и посмотрела на свое тело. Даже
соски были черными! Она вспомнила, какие крошечные розовые сосочки у ее
одноклассниц и как все смеялись над цветом ее сосков. Лизель нахмурилась. Ее
черные как смоль лобковые волосы напоминали крошечные спирали. И все же она
знала, что привлекательна. Мужчины уже обращали на нее внимание.
Она развилась раньше, чем ее подруги, и к двенадцати годам у нее уже были
большие тяжелые груди. Школьные подружки завидовали ей, однако она
отмахивалась от них. Ее мать сказала, что все девочки из семьи Каванаг рано
развивались, и Лизель удовлетворилась таким объяснением. Но позже она стала
задавать себе вопросы. Во время войны ей улыбнулся на улице черный летчик.
Естественно, она улыбнулась ему в ответ, как сделал бы каждый на ее месте.
Бабушка Молл, увидев этот обмен улыбками, чуть не сошла с ума от злости. А
мужчина посмотрел на Лизель и спросил:
— Это твоя бабушка, девочка? — В его голосе слышалось недоверие.
Лизель униженно кивнула. Мимолетная уличная встреча породила множество
фантазий в детской головке. Теперь, в двадцать один год, она вспомнила этот
давно забытый эпизод и задумалась.
Наконец Лизель встрепенулась и села в постели.
Надо позвонить близнецам и
что-нибудь вместе придумать. Они сумеют развеселить
.
Когда Керри встала, она нашла записку от Лизель. Дочь сообщала, что пойдет
погулять по городу с близнецами. Надев зеленый шелковый халат, она села в
кресло, налила себе стакан водки, выпила, запила соком и тотчас налила еще.
Потом, расположившись на диване, взяла воскресную газету и закурила. Она
читала, когда зазвонил телефон.
Потянувшись, она подняла трубку:
— Алло.
— Это ты, Керри, девочка?
Она уронила телефон на пол и уставилась на него так, словно это был демон.
Потом сползла с дивана, еще раз подняла трубку и робко приложила ее к уху.
Линия молчала.
Положив трубку на рычаг, она долго смотрела на телефон, мечтая, чтобы он
зазвонил вновь.
Она узнала этот голос. Этот глубокий любимый голос.
Телефон молчал. Керри сидела с бутылкой водки под рукой и ждала. Телефон
больше не звонил. Остаток дня она провела в пьяном полузабытьи, в ее ушах
звучала джазовая музыка, и ей грезилось, будто по ее телу блуждают руки
большого красивого человека по имени Эвандер Дорси.
Молли после мессы расцеловала внуков, довольно сухо попрощалась с Лизель,
взяла Розали под руку и пошла по дорожке к дому Бриони. Розали плелась
медленно, и Молли боролась с желанием дать ей пинка. Розали было уже сорок,
она задержалась на этом свете намного дольше, чем ожидали мать и сестры.
Раздобрела она на диво, однако счастливо жила свой век, все души в ней не
чаяли, особенно близнецы. Едва Молли с дочерью вошли в парадную дверь, Кисси
вне себя от волнения прошептала:
— Ни за что не догадаетесь, кто здесь, Молл! Томми Лейн!
Молли разинула рот:
— Ты шутишь?
Кисси затрясла щеками:
— Не шучу. Он здесь с Бриони, Берни и Маркусом.
Молли вдвое быстрее, чем обычно, сняла пальто с себя и Розали, а затем, взяв
Розали за руку, вошла в гостиную.
Томми и Бриони сидели на диване у окна, а Маркус и Берни — в креслах по обе
стороны камина. Розали посмотрела на Бриони, как всегда хлопнула в ладоши и
взволнованно пробормотала:
— Бри... Бри...
Бриони встала, поцеловала сестру, подвела ее к дивану и посадила между собой
и Томми. Тот ласково пожал Розали руку.
— Привет, Рози, дорогая. — Он был искренне рад видеть ее. Розали в
ответ улыбнулась широкой беззубой улыбкой и сказала:
— Том.
Все изумились.
— Вот тебе на, боже милостивый! Вы слышали это? — прошептала
потрясенная Молли.
Розали, словно специально, повторила громче:
— Том.
Никто никогда не слышал, чтобы она говорила так громко.
— Ох, я сейчас лопну! — закричал Маркус. Бриони мгновенно
отреагировала:
— Только не здесь!
Тут даже Молли рассмеялась.
— Я всегда говорила, что она может произносить больше слов, чем мы
думаем! — радостно воскликнула Бриони.
— Говорила, — подтвердила Молли. — А теперь мне нужно выпить
капельку горячего рома, чтобы отпраздновать это событие. Кто-нибудь хочет
присоединиться ко мне?
— Миссис Хорлок уж точно не отказалась бы. Жаль, что ее с нами
нет, — заметила Берни.
— Как она? — Молли всегда спрашивала о миссис Хорлок доверительным
шепотом.
Берни рассмеялась.
— Мы только что были наверху. Она чувствует себя пре
...Закладка в соц.сетях
