Жанр: Любовные романы
Хозяйка ночи
...ыло хорошо продумано и тщательно
спланировано. Все знают, что я ваш номер два. И то, что мы там оказались
вместе с Томми, помогло вам, сделало вас в их глазах сильнее, показало им,
что вы не беззащитны. А теперь успокойтесь. Вы ведете себя неразумно. Я
никогда раньше вас такой не видел.
Его мягкий голос обезоружил Бриони. Прижавшись к нему, она начала плакать.
Ее громкие рыдания проникали ему в сердце.
Обняв Бриони, Маркус прижал ее к себе еще крепче и дал ей выплакаться. Он
ощущал, как содрогается ее тело, и его охватил приступ сочувствия к ней.
Сейчас она стала в его глазах человечной, настоящей. Раньше Бриони казалась
ему просто машиной, твердокаменной бизнес-леди. Но оказалось, что она —
обычный человек, способный плакать, когда на душе тяжело. Маркус увидел ее
боль и страшное одиночество, и ему стало стыдно за свое прежнее отношение к
этой маленькой женщине.
За какие-то пять минут он узнал ее больше, чем за все время совместной
работы.
Маркус держал Бриони в объятиях до тех пор, пока она не успокоилась, затем
прикурил ей сигарету и налил коньяка. Он оставил ее в кабинете, а сам
вернулся к Бернадетт.
Глава 29
Бриони и Бернадетт сидели в офисе Эндрю Маклоусона. Вид у обеих был
ошеломленный.
— А вы уверены? — В голосе Бернадетт прозвучало сомнение.
Доктор кивнул:
— Уверен. Впрочем, и ваша сестра знала. Теперь уже четыре месяца.
— Черт побери! — Берни потрясенно покачала головой. — А наша
мать знает? Вы ей сказали?
— Ей сообщили три дня назад. Она очень обрадовалась. Сияла, как луна. Я
был приятно удивлен, принимая во внимание болезнь ее дочери. Лично я не могу
утверждать, что это хорошо.
— А как вы думаете, Эйлин справится с беременностью? — возбужденно
спросила Бриони. Маклоусон пожал плечами:
— Право, не могу сказать. Ваша мать думает, что девушка все выдержит,
но, честно говоря, я в этом не уверен. Физически ваша сестра очень слаба, ее
насильно заставляют есть. У нас тут живет монахиня, сестра Мария Магдалина,
и, похоже, это единственный человек, которого Эйлин готова слушаться. У них
очень тесная дружба. Сестра Мария девушка добрая и с настоящим монашеским
призванием. Она любит Эйлин и позаботится о ней во время беременности, но у
нас тут нет удобств для грудных детей. Боюсь, вам придется как-то все
устраивать. Мы будем держать Эйлин здесь до тех пор, пока она не соберется
рожать, но сами роды должны проходить в другом месте. Если вы наймете кого-
нибудь, кто будет присматривать за ребенком, Эйлин сможет вернуться. Мы все
чувствуем, что ей здесь очень хорошо. Бриони вздохнула.
— Но недостаточно хорошо, чтобы присматривать за собственным ребенком?
— Увы, нет. Я очень удивлюсь, если Эйлин вообще когда-нибудь вернется в
реальный мир. Полагаю, ваша мать с радостью позаботится о ребенке. По
крайней мере, у меня создалось такое впечатление...
Бриони перебила его:
— Только через мой труп! Она даже пальцем не дотронется ни до него, ни
до моей Эйлин! Я хотела бы, чтобы вы ничего не говорили ей, мистер
Маклоусон. Она чересчур решительная женщина.
Эндрю Маклоусон поднял руку:
— Я думаю, это дело прежде всего касается вашей семьи, мисс Каванаг, и
вы сами знаете, как лучше поступить.
Молли решила испечь огромный каравай хлеба. Она с таким увлечением месила
тесто, что даже не оглянулась, когда открылась парадная дверь.
— Ступай-ка на кухню, женщина, и приготовь себе чашку чая, —
сказала Молли. Она думала, что пришла мамаша Джонс. Вместо этого она с
удивлением услышала голос Бернадетт:
— Привет, мам.
Молли резко развернулась к ней.
— Чего тебе надо? — Молли с угрозой уперла испачканные мукой руки
в бока.
Бернадетт попятилась:
— Я пришла за Розали.
— Ну а что, если я сегодня не позволю ей выйти из дома? На улице очень
холодно.
Бернадетт вздохнула:
— Не начинай, мам. Наша Бриони ждет ее, и тебе лучше не нарываться на
скандал. Маркус не выключает мотор, так что мне надо поторапливаться.
— Маркус? Когда же я по-настоящему познакомлюсь с ним?
Вся враждебность была забыта, едва Молли услышала о поклоннике Бернадетт. Ее
охватывал восторг при мысли, что у одной из ее дочерей есть мужчина,
приличный мужчина.
— С ним все в порядке, мам. Ну а теперь разреши мне, пожалуйста,
забрать Розали.
Бернадетт надевала на Розали пальто, Молли молча наблюдала за ней.
— У Керри все хорошо, мам, если тебя это интересует.
Молли вновь принялась месить тесто, не отреагировав на слова дочери.
Бернадетт сказала:
— Я привезу Розали завтра днем, хорошо?
— Как хочешь. И скажи Бриони, чтобы она не пичкала ее пирожными и
конфетами, Рози уже вон как разнесло.
— Ладно, ладно. Пойдем, дорогая, мы поедем на машине.
Розали улыбнулась и пролепетала:
— Бри... Бри...
Бернадетт поцеловала ее:
— Правильно, Рози, мы едем к Бриони.
Молли вытерла руки о фартук и расцеловала своих дочерей в щеки.
— Смотри за ней, чтобы она не простудилась.
— Увидимся завтра, мам.
Молли вместе с ними вышла к машине. Улыбаясь во весь рот, она помахала рукой
Маркусу Даулингу. Ей нравился этот высокий светловолосый мужчина.
Маркус в ответ тоже помахал ей рукой. Как только Розали устроилась на заднем
сиденье рядом с Бернадетт, Маркус тронул машину с места. Молли махала им
вслед, пока они были в поле зрения. Матушка Джонс вышла на крыльцо и
заметила:
— Он приятный, правильный мужчина.
Молли кивнула, а затем шутливо заявила:
— Я не стала бы возражать, если бы его башмаки оказались под моим
столом!
Старуха Джонс одобрительно захихикала.
Розали и Бриони расположились на ковре перед камином. В камине завывало
пламя. Бриони чистила орехи и кормила Розали, которая периодически открывала
рот, чтобы получить следующее ядрышко. Керри сидела на диване, поджав под
себя ноги, а Бернадетт расположилась на стуле возле камина, положив ноги на
отполированную медную решетку.
— Она так много ест! — сказала Бернадетт. — Бриони, нам надо
ограничивать ее. Мама говорит, что Рози становится слишком тяжелой и ей
трудно ее поднимать.
Бриони фыркнула:
— Мать всегда так говорит, а потом скармливает ей огромный кусок
яблочного пирога.
Керри пребывала в полусонном состоянии, характерном для беременных. Она
зевнула, издав при этом горловой звук. Бриони засмеялась:
— Притомилась, Кер?
— О, Бриони, я так устала! Сегодня хочу пораньше лечь спать.
Бриони сразу забеспокоилась:
— Послушай, мне кажется, тебе стоит прекратить выступать в клубе до
родов. Сосредоточься на своих записях. Бесси Найт может какое-то время
подменять тебя. К тому же это для нее дополнительные деньги.
Керри лениво кивнула:
— Мне нравится Бесси. Она хорошо работает, правда? Очень приятная
женщина.
Бернадетт брякнула:
— Маркус говорит, что у нее неплохой вид для...
Спохватившись, Берни замолчала. В комнате стало очень тихо.
— О, Керри, прости меня.
Керри, стряхнув дремоту, резко выпрямилась:
— Для кого, Берни? Для черной? Для грязной негритянки? Что там сказал
великолепный Маркус Даулинг?
Бриони встала с пола и положила руку на плечо Керри:
— Не начинай, Кер, никто не имел в виду ничего подобного. Давай не
будем портить приятный вечер. И так уже плохо, что с нами нет нашей Эйлин.
Не будем ссориться.
Керри дернулась.
— Что ж! Я сама порой ненавижу себя за то, что ношу этого ребенка. Не
знаю, хватит ли у меня сил, чтобы вынести все то, что придет с его
рождением.
Бернадетт твердо сказала:
— Не волнуйся, Кер, мы тебя не подведем. Увидишь, какой уход будет за
этим ребенком.
Керри улыбнулась.
— Мне интересно, что у меня получится. И что получится у Эйлин. Мать
рада до небес ее будущему ребенку.
Бриони возразила:
— Именно твоему ребенку мать должна бы радоваться. Эйлин не справится с
малышом.
— Мама хочет забрать его? Бриони засмеялась:
— Ну уж нет, мамаша его не получит! Эйлин возвращается сюда. И как
только она благополучно родит, мы посмотрим, что к чему. Если она по-
прежнему будет не в себе, мы ее отправим в
Си Вью
, а ребенок останется у
меня.
И Берни, и Керри услышали в голосе Бриони страстное желание иметь ребенка.
Они переглянулись.
— У тебя?
— А почему бы и нет? Я найду кормилицу, прослежу за воспитанием малыша.
Что в этом такого странного, черт побери?
Керри пожала плечами.
— Разве тебе и без этого недостает хлопот? Я думаю, что мама тут лучше
бы подошла. Давайте посмотрим правде в глаза: ей же совершенно нечем
заняться весь день напролет.
— У нее есть Розали и Абель. Она слишком стара, чтобы ухаживать за
младенцем. Кроме того, я смогу дать ребенку больше, со мной его жизнь будет
лучше.
— Могу я спросить тебя кое о чем, Бри? Только не волнуйся. Ты ведь
очень скучаешь по Бенедикту, правда?
Лицо Бриони омрачилось.
— Да, скучаю. Я хотела бы видеть его каждый день, знать, что он делает,
с кем говорит, счастлив он или нет. Я мечтаю об этом глухой ночью, грежу
наяву. Я представляю, будто мы с Томми женаты и смотрим за ребенком. Томми
ходит с ним гулять, покупает ему игрушки, они вместе играют... Я словно
вижу, как Бен спит в кроватке, а я целую его на ночь. Я воображаю, как сама
глажу его маленькие вещички, готовлю их к следующему дню, как я его
причесываю. Я очень скучаю по нему, Керри. Я скучаю по нему до физической
боли. Особенно в день его рождения или на Рождество, потому что не могу
дотронуться до своего сына, ощутить его запах, поговорить с ним. Он мой
ребенок, а я лишена возможности общаться с ним.
Она умолкла, и Бернадетт погладила сестру по плечу. Розали заволновалась,
поднялась с ковра и поцеловала Бриони. Бриони крепко обняла Розали и
успокоила ее легкими частыми поцелуями, которые, как она знала, очень
нравились сестренке.
— Я думаю, ты права, Бри. Эйлин и ее младенцу здесь будет лучше. По
крайней мере, ты их будешь по-настоящему любить.
Бриони посмотрела на Керри и спросила:
— Мне ведь нужен младенец, которого бы я любила, правильно? —
Глаза ее были полны слез. Она закашлялась. — Я буду любить и твоего
ребенка, Керри. Я буду любить его и заботиться о нем. Клянусь тебе.
Керри улыбнулась:
— Я испытываю те же чувства, что и ты, но к Эвандеру. Я думаю о нем по
ночам. Почему-то ночью всегда легче думается. Я представляю, что мы с ним
женаты и все нам рады...
Бриони кивнула:
— Я понимаю. Я очень сожалею, что прогнала его, Керри. Честно. Если бы
я могла повернуть время обратно, я бы все исправила.
— Но я не хочу, чтобы он вернулся, — с горечью ответила
Керри. — Только сейчас, нося этого младенца, я поняла, что гналась за
красивой мечтой. Я недостаточно сильная, чтобы прожить жизнь рядом с ним.
Теперь я это понимаю. Этот младенец многому меня научил.
— А ты собираешься оставить ребенка у себя, Керри? — тихо спросила
Бернадетт.
Керри пожала плечами:
— Спроси меня об этом снова после родов. Бывают минуты, когда я люблю
его до умопомрачения. А иногда ненавижу, как подумаю о цвете его кожи и об
эффекте, который он произведет. Я не могу ответить тебе, Берни, потому что
сама еще не знаю ответа.
— Ладно, что бы ты ни решила, я буду рядом с тобой, — сказала
Бриони. — И ты, Берни, тоже, правда?
Бернадетт кивнула:
— Конечно. Я знаю девушку в клубе — ее ребенок растет у одной женщины в
Девоне. Она ездит к дочке через каждые два месяца. Отец ребенка женатый
человек, и она страшно боится, что люди узнают о ее незаконнорожденном
ребенке. Она говорит, что все хорошо устроилось, поскольку папаша
отстегивает денежки. Керри вздохнула:
— Я, наверное, не смогу держать ребенка слишком далеко от себя. О,
честно говоря, я вообще не знаю, какого черта мне нужно.
Все трое рассмеялись, и напряжение развеялось. Розали потянула Бриони за рукав, и та спросила у нее:
— Что, дорогая, чего ты хочешь?
Показывая на орехи, толстуха открыла рот во всю ширь. Бернадетт и Керри
покатились со смеху. Бриони взяла миску с орехами и серьезно сказала:
— Ну конечно, мадам. Если мадам хочет орехов, она должна их получить.
Розали закрыла рот, а Керри покачала головой:
— По крайней мере, она знает, чего хочет, Бри, а это больше, чем знаю
я. Разве не правда, Рози, дорогая?
Розали хлопнула в ладоши и негромко заворковала. Это означало, что она
вполне счастлива.
Бриони сломя голову вбежала в парадную дверь своего дома. Сбросив шубу, она
помчалась по лестнице наверх, через плечо прокричав Кисси:
— Горячего чаю, я замерзла!
Кисси подобрала длинную шубу из черно-бурой лисы и что-то буркнула про себя,
отправляясь на кухню.
Бриони вошла в спальню Керри, где уже суетилась акушерка, устраивая девушку
поудобнее.
— Как ты, Кер? Все в порядке? Я тут же примчалась. Керри лежала
опираясь на подушки, лицо ее блестело от пота.
— Со мной все в порядке, Бри.
Акушерка вытерла ей лицо влажной салфеткой.
— Это преждевременные роды. У одной леди, за которой я ухаживала, тоже
так было, и она управилась менее чем за три часа! И у вашей сестры это
надолго не затянется. Доктор видел ее, он попозже еще приедет, сейчас его
срочно куда-то вызвали. На Рождество всегда так бывает.
Бриони улыбнулась акушерке:
— Спускайтесь вниз и выпейте чаю, а я побуду с сестрой. Женщина,
поблагодарив, вышла из комнаты. Бриони Каванаг платила акушерке кучу денег,
чтобы та приняла роды и при этом помалкивала.
Керри пронзил очередной приступ боли, и она застонала.
— Представляешь, рождественский ребенок, Бри, рождественский
подарок, — произнесла она, отдышавшись. — Через полчаса наступит
Рождество! Теперь я понимаю, что испытывала Дева Мария!
Бриони рассмеялась, довольная тем, как хорошо держится сестра.
— Но у Марии все-таки был муж, Бри, — добавила Керри. Бриони села
на кровать и сказала:
— Да. Но ведь он не был отцом ребенка. Бедному старому Иосифу достались
одни неприятности и никакого удовольствия.
Керри нахмурилась:
— Если бы мама была здесь, она размазала бы тебя по стенке за такое
замечание.
— Но ведь ее здесь нет! И потом, это же правда. Как твои схватки?
— Скажем так: они происходят. Дай мне попить водички, Бри. У меня в
горле пересохло.
Керри, скрипя зубами, приподнялась от нового приступа боли. Пот снова
выступил у нее на лбу, и Бриони, взяв салфетку, нежно обтерла лицо сестры.
— О, как приятно, Бри.
— Вот, выпей воды. — Бриони поднесла тяжелый хрустальный стакан к
губам сестры.
Керри залпом выпила воду и облегченно вздохнула.
— Ты не догадываешься, что я слышала сегодня в магазине? — лукаво
спросила Бриони.
— Что, какой-нибудь скандал?
Бриони ухмыльнулась:
— Нет, ничего подобного. Я слышала твои записи. Их крутят во всех
музыкальных магазинах. Они отлично продаются.
— О, это хорошо.
Но голова Керри была занята более важными делами, и она простонала:
— Я хочу, чтобы этот проклятый ребенок поскорее вылез. Я умираю с
голоду.
Бриони расхохоталась.
— Бри, ты сделаешь мне одолжение? — спросила Керри жалобно.
— Конечно, любое.
— Привези мне маму, ладно? Я хочу мою маму.
Бриони расслышала боль в голосе сестры и спокойно ответила:
— Ну конечно, привезу, дорогая.
Она встала и пошла к двери, бросив через плечо:
— Я пришлю тебе акушерку, а сама съезжу за старухой. Я скоро вернусь,
хорошо?
Керри кивнула, тяжело дыша после очередного приступа боли. Бриони бегом
спустилась по лестнице и ворвалась на кухню:
— Вы можете подняться к Керри? Мне надо уехать.
— Я только что приготовила вам чай!
— Выпей его сама, Кисси. Миссис Хорлок, приготовьте Керри какой-нибудь
легкой еды, она умирает с голоду. Яйца всмятку будут в самый раз. Где моя
шуба?
— Веди машину осторожно, погода ужасная. — В голосе миссис Хорлок
прозвучала обеспокоенность. У Бриони сразу стало теплее на душе.
— Присмотрите за Керри. Ладно?
Она поцеловала старую женщину в морщинистую щеку. Миссис Хорлок улыбнулась:
— Конечно, присмотрим. А ты поезжай, пока снег не повалил еще пуще.
После того как Бриони вышла из кухни, акушерка заметила:
— А она намного лучше, чем о ней можно подумать, правда?
Миссис Хорлок кивнула:
— Да. Но если что-нибудь случится с Керри, вы увидите ее с другой
стороны, поэтому поднимайтесь-ка лучше наверх.
Молли наряжала небольшую елку, а Розали подавала ей украшения — она всегда
помогала наряжать елку на Рождество. Маркус и Бернадетт привезли им обеим
подарки, и Молли поглядывала на красиво перевязанные пакеты со сладостным
предвкушением. Подарки Бриони для Розали лежали тут же: новое пальто из темно-
красной шерсти, в котором сестренке будет тепло, как хлебцу в тостере, по
выражению Бернадетт, а также коллекция статуэток животных, которые так
интересно разглядывать и расставлять на туалетном столике. Пришлось искать
статуэтки, сделанные из твердого дерева, чтобы Розали не могла сломать их.
— Пирог очень вкусный, миссис Каванаг. Вы сами его испекли? —
Маркус знал, что Молли приготовила пирог сама, и также знал, что она
обожает, когда хвалят ее стряпню.
— Сама, это мой собственный рецепт —
пирог с отварными фруктами
. В
него обязательно надо положить немного корицы — она придает пикантность.
— И каплю бренди, мам, насколько мне известно.
Молли засмеялась:
— Ну конечно. Капля крепкого спиртного не повредит фруктам. Они
дополняют друг друга.
Настроение в доме было вполне праздничным. В это счастливое тепло ворвалась
Бриони, вся засыпанная снегом.
— Бриони! — испуганно воскликнула Берни.
— Здравствуй, Берни, я пыталась найти тебя весь день.
У Керри начались роды.
Розали закудахтала от возбуждения. Ее громоздкое тело раскачивалось в кресле
перед камином.
— Привет, Рози, дорогая. — Бриони поцеловала сестру, и та сжала ее
в крепких объятиях.
Молли презрительно наблюдала за встречей сестер.
Значит, этой несчастной
пришло время рожать. Что ж, надеюсь, она родит мертвого ребенка. Тогда для
меня это будет настоящее Рождество
.
Бриони высвободилась из рук Розали и сказала:
— Она хочет, чтобы ты приехала, мам. Молли продолжала вешать игрушки на
елку.
— Правда? Что ж, пусть себе хочет.
Бриони выпрямилась и грозно прищурилась. Бернадетт в испуге съежилась,
Маркус же с интересом следил за происходящим. Бриони подошла к матери и
вкрадчиво сказала:
— Не знаю, понимаешь ли ты это, мама, но от твоих слов ничего не
зависит. Ты поедешь, даже если мне придется нести тебя на руках.
Молли посмотрела сверху вниз на свою крошечную дочь и мрачно усмехнулась:
— Вряд ли у вас это получится, мадам.
Бриони подняла руку. Бернадетт соскочила со стула, отодвинула Бриони в
сторону и сказала:
— Пойдем, мам. Не упрямься. Сегодня Рождество. Бедной Керри и так
тяжело. Зарядись хотя бы капелькой рождественского духа, ты ведь всегда об
этом так печешься.
Молли фыркнула, глядя на дочерей:
— Пусть эта сука подыхает, мне все равно. А ребенок ее — мерзость на
Земле. Эта шлюха может захотеть чего угодно, но даже если сейчас на этой
кухне появится сам Христос или архангел Гавриил, я все равно никуда не
поеду.
— Ты порочная старая корова, мать. Пойдем, Берни, поможешь мне надеть
пальто на Розали.
Молли встала перед Розали и заорала:
— Она никуда не пойдет!
Бриони засмеялась:
— Напротив, пойдет, потому что этот дом по-прежнему записан на мое имя.
Ты числишься здесь квартирантом, мать. Я сдала тебе этот дом как жильцу.
Если ты не образумишься и не сделаешь то, о чем тебя просят, то тебе
придется искать жилье и работу.
Молли побледнела.
— Ты не поступишь так со мной! Ты не станешь пользоваться своими
деньгами, чтобы давить на меня!
Бриони издевательски улыбнулась:
— Не стану? Ты меня плохо знаешь, мать. Надевай пальто, или между нами
и в самом деле все будет кончено. Я не шучу. Ты больше не получишь ни пенни.
Я постараюсь, чтобы все узнали о твоих старых делишках, и тот, кто скажет
тебе доброе слово, будет иметь дело со мной.
Сняв пальто матери с вешалки за дверью, Бриони бросила его через всю кухню
ей в руки. Молли инстинктивно поймала его.
— Поехали, Керри уже скоро родит. Ты должна быть там, чтобы
поприветствовать своего внука.
Розали стояла у двери, ее объемистая туша преграждала всем выход. Она широко
улыбалась, и Маркус улыбнулся ей в ответ: ему нравилась Рози, он полюбил ее
за приветливый нрав и доброту.
— Пойдем, Рози, — сказал он. — Ты поедешь со мной и с мамой в
моей машине. Бернадетт, а ты поезжай с Бриони.
— Тьфу! — плюнула Молли, вышла из дома и села в машину.
У Керри снова начались схватки. Глубокая, раздирающая боль поражала ее своей
силой — тело словно разрывалось пополам.
— О, как больно, Бри! Какой жуткий кошмар, мать его! Бриони улыбнулась:
— Я знаю. Я помню свои роды. Но не боль, о боли забываешь. Остается
воспоминание о том, как что-то громадное стремится из тебя наружу и никак не
выходит.
— Никогда, больше никогда я не пойду на это! На сей раз рассмеялась
акушерка:
— Дорогая, если бы роженицы мне платили по пенни всякий раз, когда
говорят такое, я была бы миллионершей!
Лицо Керри исказила гримаса — ей снова показалось, будто ее тело разрывается
надвое.
— Он идет. Я чувствую.
Молли сидела на стуле у окна и смотрела на снегопад, который постепенно
превратился в метель. Густая белизна покрывала крыши домов и деревья. Это
было очень красиво. Молли услышала стоны тужившейся дочери и закусила губу.
Пожалуйста, дорогая Мария на троне Христа, не дай этому ребенку дышать. Пускай он родится мертвым
.
Она шепотом бормотала слова кощунственной молитвы. Затем Молли снова
услышала стоны дочери и вспомнила собственные роды, когда у нее родился
мертвый мальчик. Сейчас он уже был бы взрослым. Высоким, сильным,
светловолосым, миловидным, как она в молодости, и крепким, как его отец.
Дыхание Керри участилось. Повитуха подняла покрывало. Широко расставив ноги,
роженица снова принялась тужиться.
Бриони завороженно смотрела, как между бедер Керри появляется темная
головка.
— Там головка, я вижу головку! — закричала Бриони в восторге.
Молли у окна закрыла глаза и еще быстрее забормотала:
Великий, мудрейший
Господи, забери у нее ребенка. Не позволь ему разрушить остаток ее жизни.
Пусть он умрет. Останови его дыхание, как только он появится на свет
.
Из груди Керри вырвался низкий звериный крик. Она поднатужилась еще раз. Все
тело ее, казалось, возопило от пронзившей его боли. Мысленно она молила
Бога, чтобы он вытащил ребенка, который застрял у нее между ног, прежде чем
она потеряет сознание.
Бриони и Бернадетт возбужденно захлопали в ладоши — головка ребенка
полностью освободилась из чрева матери.
Акушерка оцепенела: лицо ребенка было таким темным! Взяв себя в руки, она
сказала:
— Малыш зацепился за пуповину. Пуповина обмотала ему шею, он покраснел, потому что задыхается.
Просунув мизинец под пуповину, она стянула ее с головки ребенка.
— Ну а теперь давай, Керри, еще раз поднатужься. Уже почти все кончено,
дорогая, почти кончено... Ну давай, тужься.
— Я и так тужусь, черт побери, — сердито ответила Керри. И вдруг,
через мгновение, ребенок легко выскользнул из нее, и наступило великое
облегчение. Свободно откинувшись на подушки, Керри испустила глубокий,
тяжелый вздох.
Бриони посмотрела на ребенка, лежавшего на газетах, подложенных под ягодицы
Керри. Он был покрыт кровью и первородной смазкой. Но он не был черным!
Ребенок казался черным из-за пуповины, опутавшей его шейку. Теперь он стал
почти белым. Младенец выглядел как-то необычно, но на негритенка он не
походил.
— О, Керри, она красивая. Великолепная!
Керри приподнялась на подушках и восторженно рассмеялась.
— Это девочка? Ну-ка, дай мне взглянуть!
Акушерка перерезала пуповину, и в этот момент младенец громко завопил. Сидя
у окн
...Закладка в соц.сетях
