Жанр: Любовные романы
Приговор Лаки
...д. Точь-в-точь как молочный
поросенок, которого режут.
Дюк улыбнулся. Ему нравилось вызывать в женщинах страх — от этого он
возбуждался еще больше.
И все же утренние приключения сильно утомили Дюка. Он устал, и о том, чтобы
заняться сегодня Ленни Голденом, не могло быть и речи. Ничего страшного Дюк
в этом не видел — он успеет прикончить его и завтра. Кроме того, ему
неожиданно пришло в голову подойти к этой работенке с точки зрения делового
человека.
Мейбелин договорилась с Милой, своей соседкой по камере, что он уберет
Ленни. За это он получил план, код сигнализации и комбинацию сейфа, которые
помогли ему забраться в дом Прайса Вашингтона и как следует его почистить.
Да, он получил информацию, ну и что с того? Конечно, эти сведения не были
абсолютно лишними, он прекрасно мог обойтись и без них — они сэкономили ему
от силы полчаса времени. Всем известно, что в сейфах обычно хранят деньги и
ценности, а не грязное белье и что богатые простофили типа Прайса Вашингтона
обычно ставят сейфы в гардеробных или спальнях. Справиться же с замком Дюку
не составило труда. Цифровые запорные устройства поддавались взлому легче
всего; об этом не знали разве что сами владельцы сейфов, которые полагались
на них как на самого господа бога. Даже если бы у него случилась какая-то
осечка, что было весьма маловероятно, все необходимое рассказала бы ему
Консуэлла — в особенности после того, как он привязал ее к стулу в ванной
комнате и принялся поливать ее аппетитную попку всеми одеколонами и духами
по очереди.
Вот это был настоящий кайф! Больше всего он балдел, когда от всех этих
ароматных жидкостей его член защипало так, словно он опустил его в кислоту.
Нет, Дюк не был мазохистом, но он любил боль.
Любил почти так же сильно, как риск. Одно дополняло другое, горячило кровь и
обостряло до предела все чувства. Для него это было наркотиком — сильнейшим
из всех, какие он пробовал и с презрением отбрасывал, так как никакие
таблетки, никакое ширево не давало ему того блаженства и ощущения
собственной исключительности и силы.
Итак, подумал Дюк, возвращаясь к тому, с чего начал, сделка, которую
заключили Мейбелин и Мила, была не совсем честной. Ведь все, что он получил
в качестве своеобразного
аванса
, — деньги, несколько ювелирных
изделий и коллекцию дорогущих часов, — он мог бы взять и сам, без
всякой помощи со стороны.
По всем законам Миле и Мейбелин, как наводчицам, полагалось на двоих
десять... нет, пять процентов от его законной добычи. И за эту ничтожную
сумму он должен был убрать Ленни Голдена, рискуя получить новый, куда более
длительный срок? (Чисто теоретическая опасность попасться все же
существовала — этого Дюк не мог и не собирался отрицать.) Нет, так не
пойдет, решил Дюк. Нужно потребовать, чтобы Мила расплатилась как следует,
иначе...
Это, однако, не означало, что Дюк собирался оставить Ленни Голдена в живых.
Если он не получит от Милы достойной платы, он расправится с ним просто так,
ради собственного удовольствия. А потом найдет способ разделаться и с Милой,
где бы она ни оказалась.
Бросив взгляд на часы, Дюк решил, что с
Чеви
пора расстаться. Достав из
кармана аккуратно сложенную фланелевую салфетку, он тщательно протер ею
руль, рычаги, кнопки автомагнитолы и все поверхности, которых касался. Потом
он выбрался из машины и, забросив ключи зажигания в ближайший мусорный
контейнер, пешком отправился домой.
Поскольку его сестрица не сумела довести до конца начатое и тем самым
отодвинула на неопределенный срок возможность поселиться вдвоем в просторном
особняке на Голливудских холмах, домом ему служила тесная однокомнатная
квартирка, расположенная неподалеку от бульвара Голливуд. Дюк ненавидел эту
грязную нору — его законное место было в доме, который оставил им дедушка
Гарри.
Черт бы побрал эту дурищу! — злобно подумал он о сестре, мрачно шагая
по тротуару вниз по холму. — Черт бы побрал ее неуправляемый, бешеный
характер!
Если бы Мей дождалась, пока он отсидит свое, все бы устроилось как нельзя
лучше.
Ирен почувствовала, что что-то случилось, до того, как подошла к дому. На
неприятности у нее был особый нюх, который никогда ее не подводил, поэтому,
увидев у ограды полицейские машины, она не очень удивилась — у нее лишь
защемило сердце в тягостном предчувствии.
Первой ее мыслью было, что копы приехали арестовать ее за незаконный въезд в
страну по подложным документам своей дальней родственницы Ирен Капистани —
Ирины Капустиной. На самом деле ее звали Людмила Ламаро, а в криминальных
кругах она. была известна также под кличкой Шпулька.
Что ж, она давно знала, что когда-нибудь это случится. Почти двадцать лет
Ирен каждый день ждала, что за ней приедут и отправят в тюрьму.
Теоретически она еще могла бежать, скрыться, но ноги сами понесли ее к
воротам, где дорогу ей преградил одетый в форму полицейский.
— Что вам нужно? — грубо спросил он.
— Я... я живу здесь, — ответила Ирен, разглядывая его насупленное,
мясистое лицо.
— Ваше имя? — пролаял коп.
Ирен на мгновение замялась.
— Капистани, Ирен Капистани. Я работаю экономкой у мистера Вашингтона.
— Проходите. — Коп отступил в сторону.
— А что случилось? — спросила Ирен, которая всерьез ожидала, что
коп набросится на нее и защелкнет на ее запястьях наручники.
— Обратитесь к старшему детективу Соло — он ответит на все ваши
вопросы, мисс.
Ирен поняла, что копы приехали не за ней, и на душе у нее полегчало, но
новая тревога тотчас же проснулась в ее сердце.
— А мистер Вашингтон? С ним ничего не случилось?
— Мистер Вашингтон в доме, мэм.
Ирен почти бегом понеслась по ведущей к особняку гравийной дорожке. Она
всегда боялась, что с Прайсом случится что-нибудь прежде, чем она успеет
сказать ему, как она любит его и как много он для нее значит. Если бы его
ранили или убили, она бы этого не вынесла.
С бьющимся сердцем она вступила в прихожую, в которой толпились какие-то
незнакомые люди в штатском и полицейские в форме. Только потом Ирен
разглядела Говарда Гринспена, который беседовал о чем-то с высоким худым
мужчиной в мятом сером костюме.
— Это еще кто? — удивился мужчина, когда Ирен приблизилась к ним.
— Все в порядке, Ирен — моя экономка, — ответил ему Прайс,
неожиданно появляясь откуда-то из глубины дома.
— Она-то мне и нужна! — воскликнул мужчина. — Идемте, мисс,
мне необходимо с вами побеседовать.
Ирен почувствовала, как сердце у нее снова упало.
Неужели он все знает?
—
молнией пронеслась у нее в голове ужасная мысль.
Глава 28
Когда по телевизору начали передавать выпуск новостей, Мила сидела в общей
комнате вместе с двумя пуэрто-риканскими шлюхами, которых она находила
довольно забавными. Они обучили ее нескольким трюкам, которых Мила не знала,
но дело было даже не в этом. Главное — они отвлекали ее от невыразимой скуки
тюремного заключения и от тягостных мыслей, которые возвращались к Миле
снова и снова.
Вот и сейчас, вполуха слушая, как лучше делать минет на заднем сиденье
движущегося автомобиля или как распознать переодетого копа из отдела по
борьбе с проституцией (в этом вопросе пуэрториканки вряд ли были особенно
сильны, так как в конце концов попались), Мила думала о своем — о том,
удастся ли Дюку убрать Ленни и не расколется ли он, если копы возьмут его за
бока.
Это могло существенно осложнить ее положение.
Пандора, одна из двух пуэрториканок, как раз начала рассказывать о том, как
ее однажды чуть не снял сам Брэд Питт, когда на экране появился сильно
наштукатуренный диктор в скверно сидящем парике.
Глотая слова, он заговорил скороговоркой:
Сегодня утром неизвестным был ограблен особняк известного комического
актера и шоумена Прайса Вашингтона, расположенный в районе Хэнкокпарка. Сам
мистер Вашингтон во время ограбления находился в суде, где проходят слушания
по делу его сына Тедди Вашингтона, обвиненного в убийстве знаменитой
телезвезды Мэри Лу Беркли, и в доме оставалась только приходящая горничная.
Злоумышленник изнасиловал ее и, привязав к стулу, похитил из сейфа
значительную сумму наличных денег, а также ювелирные украшения и одежду.
Общая сумма похищенного оценивается примерно в несколько миллионов долларов.
По подозрению в совершении этого преступления разыскивается белый американец
двадцати — двадцати двух лет...
— Прайс Вашингтон! — мечтательно промурлыкала Пандора. —
Такому парню я бы дала бесплатно.
Он выглядит очень и очень сексуально.
— Однажды я связалась с баскетболистом из НБА, — доверительным
тоном сообщила ее подруга. — Он тоже выглядел очень сексуально, но все,
что ему было нужно, — это чтобы я заводила его с пускача в темном
переулке. Должно быть, ему понравилось, как я это делала, поскольку он
возвращался ко мне еще три или четыре раза, но мне очень быстро надоело
делать то, что он мог бы сделать и сам с помощью мамы и ее пяти дочек.
Обе девушки захихикали и принялись наперебой вспоминать случаи, когда
красивые мужчины оказывались либо педиками, либо импотентами, но Мила не
стала их слушать. Встав со скамьи, она пошла разыскивать Мейбелин.
Мейбелин лежала на койке в их камере и, привычно теребя прядь волос, тупо
смотрела в потолок.
— Слушай, об этом только что сообщили в новостях! — воскликнула
Мила, не в силах скрыть свое волнение.
— О чем? — меланхолично переспросила Мейбелин.
— О том, что твой Дюк обчистил особняк Прайса Вашингтона. Честное
слово, я не знала, что босс матери — такая шишка!
— Он действительно хренова звезда, — заметила Мейбелин и
села. — Ну и что?
— А то, что твой брат изнасиловал горничную, — выпалила
Мила. — Ты не говорила мне, что он... что он может...
— О, Дюк — он такой! — Мейбелин, по-видимому, ничуть не
удивилась. — Под каждой крышей свои мыши, знаешь ли... Короче, у него
есть свои привычки, от которых он никак не может избавиться.
— Он что — псих? — взвизгнула Мила. — Ничего себе привычки!
Зачем ему понадобилось насиловать горничную? Мало мне всего, теперь еще и
это!
— А что он должен был сделать, зарезать ее, что ли? — Мейбелин
презрительно сощурилась. — И потом, я тебя что-то не понимаю. Сама
застрелила какую-то черножопую суку, а сама переживаешь из-за какой-то
горничной! Какое тебе дело до этого, тем более я уверена, что эта дура
получила удовольствие.
— Надеюсь, он не забыл взять револьвер, — переменила тему Мила,
решив на всякий случай не сердить Мейбелин.
— Если он лежал там, где ты сказала, значит — взял, — отрезала
Мей.
— А как насчет Ленни Голдена? — осмелилась спросить Мила. —
Когда он займется этим делом?
Мейбелин снова сощурилась:
— Думаю, завтра. Зная своего братца, я бы сказала, что на сегодня он
совершил достаточно подвигов.
— Но ведь завтра Ленни уже могут вызвать в качестве свидетеля! — с
тревогой воскликнула Мила.
— Не волнуйся. — Мейбелин покровительственно кивнула. — Его
не вызовут ни завтра, ни послезавтра, так что времени еще — вагон.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что в судах всегда так. Юристы обожают тянуть канитель — им за
это деньги платят. В общем, не беспокойся — Дюк позаботится о твоем Ленни.
Мила ничего не сказала, но внутри у нее все кипело. Она совсем не была
уверена в том, что Дюку захочется возиться с Ленни после того, как он сорвал
такой куш в доме Прайса. Сумма украденного оценивалась в несколько
миллионов... На его месте она бы легла на дно и затаилась. Или действительно
махнула в Мексику, пока все не успокоится.
Бесило ее и то, что шизанутый братец Мейбелин не побоялся задержаться в
доме, чтобы изнасиловать горничную. А что, если бы в доме вместо горничной
оказалась Ирен? Неужели он изнасиловал бы и ее?
Нет, судьба матери нисколько ее не волновала, поскольку самой Ирен было, по
всей видимости, наплевать на дочь, и все-таки... все-таки Мила не желала ей
зла.
В особенности такого...
И впервые Мила задумалась о том, не совершила ли она ошибку. Возможно, ей
следовало самой передать оружие в руки адвоката.
Ну ничего, успокаивала она себя, завтра она поговорит со своим защитником и
расскажет ему о револьвере, а Мейбелин попросит связаться с Дюком и сказать
ему, чтобы он привез оружие в контору Уилларда Хоксмита.
В Дюка она уже не верила. Чем больше она думала о том, что он совершил в
доме Прайса, тем сильнее становилась ее уверенность, что у него не все дома.
Что касалось Мейбелин, то ей, по-видимому, было наплевать на все. Они с
братом друг друга стоили.
Но, придя к такому неутешительному выводу, Мила снова разозлилась.
Наплевать? Как бы
не так!
Они заключили сделку, и, если Мей и ее психованный братец не сдержат своего
слова, она заставит их об этом пожалеть! Она никому не даст водить себя за
нос!
Лаки узнала об ограблении особняка Прайса Вашингтона из десятичасового
выпуска новостей и была так потрясена, что немедленно позвонила Венере
Марии, которая, как она знала, была близко с ним знакома.
— Что происходит? — требовательно спросила она, едва только ее
подруга взяла трубку. — Имеет это какое-то отношение к нашему делу или
нет?
— Ты о Прайсе? Откуда мне знать!.. — ответила Венера Мария. —
Я уже давно с ним не виделась, а сейчас ему точно не до меня.
— Но не кажется ли тебе это совпадение странным? — продолжала
расспросы Лаки. — Почему кто-то вломился к нему, пока его не было дома?
И кто знал о его отсутствии?
— Если бы кто-то вломился к нему в дом, когда Прайс был дома, я бы
этому человеку не позавидовала, — спокойно возразила Венера
Мария. — Прайса трудно изнасиловать. Вряд ли бы это удалось белому
мужчине двадцати лет... — процитировала она фразу диктора из программы
новостей. — А то, что он был на слушании дела своего сына, знали все —
спасибо газетам.
— Я не это имела в виду... — нетерпеливо перебила ее Лаки.
— Я прекрасно поняла, что ты имела в виду, — сказала Венера
Мария. — Нет, вряд ли ограбление как-то связано с делом Тедди. По-
моему, вор залез в дом просто потому, что знал, что ни Прайса, ни матери
этой... Милы не будет.
— И все равно в этом есть что-то странное, — твердила свое
Лаки. — Может быть, ты все-таки позвонишь ему и разузнаешь все
поподробнее?
— Нет, не стану я ему звонить, — отказалась Венера Мария. —
Он может подумать, что я просто... любопытствую. Не хочется его дергать, ему
и так сейчас несладко.
— Ну, Винни, тебе видней.
— Ну ладно, может быть, я и позвоню... попозже.
Лаки потянулась за сигаретой.
— Было что-нибудь интересное после, того, как я ушла? — спросила
она.
— О да! — оживилась Венера Мария. — Мы прослушали еще семерых
актеров, и один из них показался мне чертовски горячим.
— А Алексу он понравился?
— Нет. Конечно, нет, черт побери!
— Н-да, ему трудно угодить.
— Иногда мне кажется, что он слишком разборчив.
— Может быть, поэтому он и стал знаменитым режиссером?
— И знаменитой занозой в заднице. — Венера Мария сухо
рассмеялась. — Впрочем, не пойми меня не правильно — работать с ним мне
нравится. Алекс меня вдохновляет. У него, по крайней мере, есть душа.
Лаки тихонько вздохнула. Она была вполне согласна с подругой — у Алекса была
душа, и именно поэтому ее так влекло к нему. Как к другу, разумеется...
— Кстати, — сказала она, — может быть, ты объяснишь мне, с
чего это вам обоим вздумалось меня воспитывать? Или вы оба записались в
миротворцы?
— Мы и не собираемся вмешиваться в твою личную жизнь, — ответила
Венера Мария, и в ее голосе послышалась обида. — Просто мы с Алексом не
слепые и видим, что происходит. — Она перевела дыхание. — Алекс
уже давно хочет быть с тобой, и ты не можешь этого не знать. Но он прекрасно
понимает, что, если ты и он... соединитесь, а ты будешь продолжать вздыхать
о Ленни, из этого ничего хорошего не выйдет. Короче, пока Ленни не окажется
в прошлом окончательно и бесповоротно — чего, как мы все знаем, еще не
произошло, — у Алекса нет ни одного шанса.
— Вот почему вы пытаетесь заставить меня вернуться к Ленни? —
свирепо спросила Лаки. — Но ведь это глупо!
— Не так уж и глупо! — Венера Мария немного помолчала. — А
что ты решила, Лаки?
— Насчет чего?
— Насчет Ленни, разумеется! — воскликнула Венера Мария. — Ты
должна позвонить ему, встретиться и поговорить обо всем. Вы должны все
выяснить, а не прятаться друг от друга.
— Я... я не знаю, — сказала Лаки неуверенно. — Я всегда
считала, что переспать с кем-то, когда у тебя есть обязательства перед
другим, — это самая страшная измена, которую нельзя ни простить, ни
оправдать. До того как выйти замуж за Ленни, я спала с кем хотела, но
после... В общем, брак — это все равно что диета, когда нельзя есть
шоколадные кексы. Как бы ни хотелось тебе откусить маленький кусочек, ты не
должна этого делать ни при каких обстоятельствах, ведь стоит только
попробовать, и ты уже не сможешь остановиться. В конце концов запретный кекс
будет съеден весь, и ты набросишься на следующий... — Она перевела дух и
добавила:
— Возможно, это звучит глупо, но именно так я понимаю супружескую
верность.
— Я прекрасно тебя понимаю, Лаки, — согласилась с ней Венера
Мария. — Одно время мы с тобой обе жили как парни — трахались сколько
хотели и с кем хотели, да и замуж мы вышли за мужчин, которые делали то же
самое. И слава богу, поскольку и ты, и я, и Ленни, и Куп — мы все повидали и
все испытали, и никто из нас не оглядывается назад и не думает о том, что
он, возможно, что-то упустил. Потому что никто из нас не упустил ничего!
— Вот-вот, — согласилась Лаки. — Поэтому можешь представить,
что я испытала, когда появилась эта шлюха с ребенком Ленни на руках!
— Я тебе уже говорила и опять повторю, — сказала Венера Мария
миролюбиво, — что ведь это совсем не то же самое, как если бы Ленни
просто захотел развлечься. Ему грозила смерть, он был в отчаянии, и ты
должна это учитывать.
— Да почему же?! — воскликнула Лаки, не желая сдаваться.
— Потому что это будет справедливо, — отрезала Венера
Мария. — И Алекс совершенно со мой согласен. Тебе нужно сделать
окончательный выбор, Лаки.
— Возможно, ты права. — Лаки снова вздохнула. — Я позвоню
Ленни. Позвоню и попробую поговорить с ним...
— Это лучшее, что ты можешь сделать, — одобрила Венера
Мария. — Позвони Ленни и пригласи его на обед. Только ты и он. И лучше
всего, если вы встретитесь на нейтральной территории.
— Ты, я вижу, уже все обдумала за меня, — едко сказала Лаки.
— Просто я хочу тебе добра. Между прочим, — добавила Венера
Мария, — что это за
безумная ночь
, на которую намекал Алекс?
— Он неудачно пошутил, — быстро ответила Лаки.
— Что-то голосок у тебя виноватый, — заметила Венера Мария. —
Между вами что-нибудь было?
— Если и было, — а я не утверждаю, что это действительно
так, — то это было в то время, когда я считала, что Ленни мертв, —
сердито ответила Лаки.
— Ах, значит, ты все-таки переспала с ним! — воскликнула Венера
Мария, и ее голос показался Лаки очень довольным. — Я знала, я
чувствовала!
Какая же ты скверная девчонка, Лаки!
Она хихикнула:
— Я не спала с ним.
— Нет, спала.
— Ладно, Винни, достаточно... — сказала Лаки устало. — Мне пора.
Давай договорим завтра.
Она положила трубку и некоторое время неподвижно сидела у телефона. Что-то
продолжало беспокоить и смущать ее. Неужели ограбление дома Прайса
Вашингтона и изнасилование горничной как-то связаны с обвинениями,
выдвинутыми сегодня в суде против его сына? Но как? Какая связь может
существовать между двумя этими событиями?
Гадать об этом можно было до второго пришествия и, не мудрствуя лукаво, Лаки
позвонила детективу Джонсону.
— Есть какие-нибудь ниточки? — спросила она, даже не
представившись. Впрочем, детектив Джонсон уже давно узнавал ее просто по
голосу.
— Я пока изучаю отчеты, миссис Голден, — сказал он на удивление
любезно.
— Вы подозреваете кого-то?
— Пока нет. Сосед видел молодого белого мужчину, который рано утром
подъехал к особняку мистера Вашингтона на синем
Форде
. Машина, разумеется,
краденая, мы ее уже нашли. Я извещу вас, если будет что-нибудь новенькое.
— Спасибо, — поблагодарила Лаки и, дав отбой, поднялась в детскую.
Джино и Мария были заняты тем, что с увлечением лупили друг друга подушками.
— Как поживают мои маленькие цыплятки? — спросила Лаки, крепко
обнимая обоих.
— Хорошо, мамуля! — хором ответили дети, громко сопя и хихикая
после схватки. — А где папа?
— Я уже говорила вам — папа работает.
— Я хочу его посмотреть! — заявил маленький Джино. —
Посмотреть, посмотреть, посмотреть!
— Увидеться с ним, — машинально поправила Лаки. — Хорошо,
дорогой, в это воскресенье вы поедете к дедушке, и папа тоже будет там.
Договорились?
— Договорились, мамочка! — завопили Джино и Мария, — А можно
мы все вместе будем купаться?
— Я не смогу поехать к дедушке в эти выходные, — смутилась
Лаки. — У меня слишком много работы.
— Ты, мамочка, все работаешь и работаешь, — серьезно сказала
Мария. — Так нельзя! Тебе нужно отдыхать, и папе тоже. Поезжай с нами,
и мы вчетвером сходим в бассейн. Мне нравится, когда вы с папой в
бассейне, — вы такие миленькие!
Лаки не выдержала и рассмеялась:
— Про взрослых не говорят миленькие
, родная.
— Нет, мама, вы с папой миленькие. Вот.
— Что ж, спасибо, крошка. Я рада, что ты так думаешь.
Она прочла им сказку на сон грядущий и, поцеловав обоих, погасила свет и
тихо вышла из детской.
Вернувшись в гостиную, Лаки остановилась на пороге и долго смотрела на
телефонный аппарат.
Быть может, Венера Мария была права — ей нужно что-то решить, решить раз и
навсегда.
— Спасибо, было очень вкусно, — сказал Ленни, откидываясь на
спинку стула и отодвигая от себя пустую тарелку.
— Я рада, что тебе понравилось, — отозвалась Клаудия, с обожанием
глядя на него, и Ленни снова почувствовал себя скверно. Она была влюблена в
него, никаких сомнений тут быть не могло, и Ленни казалось, что он понимает,
в чем дело. Он был рядом, он заботился о ней, как никто и никогда не
заботился прежде, и Клаудия, несомненно, считала, что он — единственный
мужчина в ее жизни. Между тем Ленни Уже давно решил, что ей пора начать
выходить, встречаться с новыми людьми и самой строить свою жизнь.
С его помощью, конечно, от этого он не отказывался, но все же самой.
— Я, кажется, нашел для вас подходящий дом, — сказал Ленни,
неожиданно принимая решение.
— Дом для нас? Для всех? — взволнованно переспросила Клаудия.
— Нет, для вас — для тебя и Леонардо.
— А где будешь жить ты? — разочарованно протянула Клаудия.
— Здесь.
— Но почему ты н
...Закладка в соц.сетях
