Жанр: Любовные романы
Приговор Лаки
...е,
что не сделал всего, что было в его силах.
До того как в зале появился судья, Стив все же успел подойти к родным Мэри
Лу, чтобы перемолвиться с ними несколькими словами. Мать Мэри Лу плакала, не
в силах держать себя в руках.
— За что? — спросила она у зятя, сжимая в руках деревянную рамку с
портретом дочери. — За что, Стив?!
Бедная моя девочка!
Но он не мог ей ничего сказать. Он сам тысячу раз задавал себе этот вопрос и
не находил ответа.
Когда ввели Милу, в зале суда наступила звенящая тишина. Все головы разом
повернулись в ее сторону, и Мила с вызовом вздернула подбородок, на
мгновение почувствовав себя звездой этого грандиозного шоу, но тут же снова
опустила голову. Мейбелин настойчиво советовала ей не дерзить и постараться
вызвать сочувствие присяжных. Именно поэтому, кстати, Мила была одета в
свежую белую блузку с длинными рукавами, прямую синюю юбку до колен и
дешевые мягкие туфли. Ее короткие волосы, приобретшие свой первоначальный
темно-русый цвет, были тщательно приглажены, а лицо из-за отсутствия
косметики казалось неестественно бледным.
Я знаю, у тебя будет совершенно идиотский вид, — сказала
Мейбелин, — но тебе надо обмануть этих дураков присяжных. Поэтому
никакой помады, никаких румян, никакой бижутерии. И не забудь сделать
несчастное лицо — пусть думают, что ты — пай-девочка, которую изнасиловал
богатенький черный подонок
.
И Мила последовала ее совету, хотя больше всего на свете ей хотелось послать
все это сборище куда подальше. В особенности — судью и присяжных. Она
считала, что у них нет никакого права судить ее.
Продолжая держать голову опущенной, она исподтишка разглядывала зал.
Стадо
ничтожных вонючек, которые явились поглазеть, — зло думала она. —
Ну ничего, дайте мне только выйти отсюда, я вам покажу!
Что она им покажет, Мила додумать не успела.
Уиллард Хоксмит, адвокат, тронул ее за рукав. От него так разило
нафталиновыми шариками, что Милу едва не затошнило.
— Чего? — спросила она агрессивно, отдергивая руку.
— Улыбнись, — шепнул Уиллард.
— Зачем? — так же шепотом ответила Мила. — Они же все меня
ненавидят. Это несправедливый суд!
На Тедди, который сидел всего в нескольких футах от нее, она даже не
посмотрела. На что ей этот слюнтяй? Скоро он все равно отправится за
решетку.
И поделом. Он — ничтожество, жалкий трус!
В Пенелопе Маккей было то, что Лаки называла стилем, поэтому она очень
внимательно слушала, как заместительница окружного прокурора излагает
обстоятельства дела. Одновременно она внимательно рассматривала присяжных.
Стивен, прекрасно умевший читать по лицам, научил ее, на что следует в
первую очередь обращать внимание, и Лаки напряженно ловила в глазах этих
незнакомых людей выражение негодования, недоумения, недоверия. Потом она
попыталась представить себя на их месте и выслушать обвинительную речь их
ушами. На чьей стороне будет их сочувствие? Кого они сочтут виновным —
темнокожего Тедди Вашингтона, сына богатого и знаменитого актера и шоумена,
или Милу Капистани — ничем не выделяющуюся белую девушку, дочь скромной
иммигрантки русского происхождения? А может, они вспомнят о безвинно
погибшей Мэри Лу Беркли и о Ленни Голдене, который остался жив лишь
благодаря счастливой случайности?
Взгляд Лаки упал на обвиняемых. Тедди — темнокожий шестнадцатилетний паренек
— казался напуганным и растерянным. Что касалось Милы Капистани, то тут у
Лаки не было никаких сомнений — она была виновна. И Лаки вовсе не надо было
дожидаться решения жюри, чтобы сказать это со всей определенностью. В худом,
с острыми чертами, как у хорька, лице Милы, в ее лицемерно опущенных
ресницах и бегающих глазках было столько ненависти, что Лаки стало не по
себе.
Эта могла застрелить Мэри Лу даже не ради бриллиантового ожерелья, а
просто так... — невольно подумалось ей. — Хладнокровно и безжалостно, в
точности как рассказывал Ленни
.
Самой Лаки нисколько не было жаль ни Тедди, ни Милы. Первый был просто
инфантильным подростком, безответственным и наивным. Что касалось Милы, то
она только заслуживала того, чтобы ее надолго упрятали за решетку. Если же
этого по каким-то причинам не произойдет...
Что ж, кроме официального суда, существовало еще правосудие Сантанджело...
Глава 22
В свои двадцать пять Дюк Браунинг был законченным психопатом. Среднего
роста, худой, с кукольным, как у сестры, личиком, он выглядел моложе своих
лет и казался просто улыбчивым, милым юношей — студентом колледжа или
университета. Это впечатление еще усиливалось благодаря аккуратным серым
брюкам и свитеру, какие носят учащиеся подготовительных факультетов, но
наряд этот был просто маскировкой. С трудом закончив среднюю школу, Дюк
решил, что с него хватит. С тех пор вся его жизнь была посвящена тому, чтобы
получать как можно больше удовольствий. А с этим у него пока проблем не
было. Все, чего ему хотелось, Дюк получал легко.
Сейчас он сидел в украденной машине, припаркованной напротив особняка Прайса
Вашингтона, и терпеливо ждал. Свой наблюдательный пост Дюк занял еще с
раннего утра. Он видел, как уехал в суд Прайс, и даже подумал про себя, что
у этого пижона, пожалуй, неплохой вкус. Дюк был искренне убежден, что черные
парни, если только у них есть вкус и стиль, преуспевают в жизни гораздо
больше, чем их белые собратья, а главное — умеют лучше проводить время.
Они были лучшими танцорами, лучшими спортсменами и, как рассказывали Дюку
знакомые девчонки, были гораздо горячее и неутомимее в постели. Если они не
зазнавались, то с ними вполне можно было иметь дело.
Достав их кармана баллончик спрея
Бинако
, он пару раз прыснул им себе в
рот, освежая дыхание.
Чистота и свежесть были своеобразным пунктиком Дюка. Он пользовался
Бинако
каждый час и возил с собой зубную щетку, которой пользовался всякий раз
после еды. Душ он старался принимать не реже трех раз в день — утром, в обед
и перед вечерней прогулкой, а если позволяло время, то и на сон грядущий.
Дважды в день он менял рубашки и носки, пользовался очищающими лосьонами и
принимал специальный комплекс витаминов от угрей.
Чистота в его глазах была сродни избранности.
Вскоре после Прайса из дома вышла русская экономка, которую Дюк узнал по
описанию сестры.
Бедняжка Мейбелин все еще мариновалась в тюрьме в ожидании суда, но, как с
удовлетворением подумал Дюк, даже там она времени зря не теряла. Дедушка
Гарри назвал это
налаживанием полезных знакомств
. По его мнению, в жизни
это было самое важное. Важнее, чем деньги.
Дедушка Гарри знал, что говорил. Он был широко известным и уважаемым в
уголовном мире мошенником, промышлявшим манипуляциями с ценными бумагами,
доверенностями и прочими финансовыми документами. Деньги он умел делать
буквально из воздуха, и Дюк с Мейбелин успели кое-чему у него научиться.
Родители Дюка и Мейбелин погибли в автокатастрофе, когда детям было по
восемь лет. Дюк их почти не помнил, но по рассказам деда догадывался, что
они были несколько эксцентричной парой. Достаточно было сказать, что они
назвали его в честь Дюка Эллингтона, а Мейбелин — в честь известной
парфюмерной компании. Впрочем, ни брат, ни сестра не имели ничего против
своих имен, напротив, они им даже нравились.
После гибели родителей воспитанием Дюка и Мейбелин вплотную занялся дедушка
Гарри, к которому их отправили, как к законному опекуну. Это было чудесное
время, которое отравляла им только Рени — вторая жена Гарри,
жадная сука на
роликовых коньках
, как они прозвали ее между собой. Мейбелин и Дюк ее
просто ненавидели, а Рени платила им той же монетой.
После безвременной кончины дедушки Гарри — он задохнулся, подавившись куском
непрожаренной печенки, — они остались втроем в разваливающемся доме на
Голливудских холмах, который достался им по наследству. Дюк и Мейбелин были
абсолютно уверены, что у Рени нет на дом никаких прав, и решили избавиться
от своей бабки. Дюк даже составил план, но Мейбелин все испортила своей
дикой выходкой.
При мысли об этом Дюк почувствовал такой гнев, что не сдержался и с силой
ударил кулаком по рулю.
Проклятая дура! Он научит ее контролировать себя и сдерживать свой
неуправляемый бешеный темперамент! Он просто обязан преподать сестре урок,
пока она не навлекла на себя и на него еще большую беду...
Впрочем, он жалел сестру, которая попала в тюрьму. Ему очень не хватало
Мейбелин. Они всегда все делали вместе, и только в тот день она его не
дождалась. Каким местом она думала, когда собиралась заколоть Рени кухонным
ножом? Нужно было спросить у него: вместе бы они точно отправили старуху к
праотцам и так запутали бы концы, что их не распутал бы ни один самый хитрый
коп.
Увы, он слишком задержался с возвращением домой, после того как отбыл во
Флориде срок за изнасилование. И теперь его маленькой сестренке грозило
пожизненное заключение. Эх, если бы они обделали это дельце вместе, Мей
точно не попалась бы!
Выждав еще десять минут после ухода экономки, Дюк вышел из машины и не
торопясь пересек улицу, Подойдя к парадной двери особняка Прайса, он
огляделся по сторонам и нажал на кнопку электрического звонка.
Дверь ему открыла Консуэлла — миловидная мексиканская горничная с округлым
мягким животиком и пышным задом.
— Доброе утро. Я из службы окружного прокурора, — вежливо сказал
Дюк, взмахнув в воздухе поддельным удостоверением. — Меня прислали,
чтобы забрать из комнаты Тедди Вашингтона кое-какие вещи, которые необходимы
для следствия. Могу я войти, мисс?
Консуэлла придирчиво оглядела улыбчивого, прилично одетого молодого человека
и кивнула. В конце концов, он был официальным лицом, которого окружной
прокурор уполномочил забрать какие-то вещи из комнаты Тедди.
— Прошу вас, входите, — сказала она, пропуская его внутрь.
Дюк не заставил просить себя дважды.
Все утро Лаки проторчала в суде, но, как только судья объявил перерыв на
обед, она помчалась в офис Алекса, чтобы принять участие в работе своей
продюсерской группы по подбору актеров.
У дверей в конференц-зал ее ненадолго задержала Лили — бывшая любовница, а
ныне помощница и секретарша Алекса.
— Они уже просмотрели семнадцать человек, — доверительно сообщила
она. — Все, как на подбор, супермены и красавцы. Сейчас они
прослушивают одного телевизионного актера, молодого, но очень
перспективного.
— Ну и как? Алексу хоть кто-нибудь понравился? — поинтересовалась
Лаки.
— Нет. — Лили покачала головой. — И босс очень недоволен. В
отличие, кстати, от Венеры Марии, которая просто счастлива. Ты ведь знаешь,
что она в последний момент решила сама читать со всеми претендентами?
— Впервые слышу. — Пришел черед Лаки качать головой. —
Интересно, как на это посмотрит Купер Тернер? — добавила она задумчиво.
При всех своих достоинствах, муж Венеры был ревнив, не зря же когда-то он
играл Отелло.
— Не думаю, чтобы он был в восторге, — согласилась Лили, загадочно
улыбаясь.
Проникнув в конференц-зал, Лаки села рядом с Мэри — директором по подбору
актерского состава.
Алекс снял с ней уже пять фильмов и, по его же собственным словам, доверял
Мэри как самому себе. Венера Мария, стоя в центре зала, разыгрывала один из
эпизодов сценария на пару с молодым привлекательным актером.
Заметив ее, Алекс поднял голову.
— Как дела? — спросил он вполголоса.
— Нормально, — так же тихо ответила Лаки.
Когда молодой актер закончил чтение отрывка и, приняв свою порцию
поздравлений с блестящей игрой и уверений в том, что его агента непременно
известят о принятом решении, покинул зал, Алекс объявил перерыв.
— У меня разыгралась жуткая мигрень, — пожаловался он. — Все
эти актеры слишком молоды и слишком энергичны. Энтузиазм из них так и прет.
У меня от них уже в глазах рябит.
— Я пропустила что-нибудь интересное? — поинтересовалась Лаки.
— В общем-то нет, — ответил Алекс, целуя ее в щеку.
— Как это — нет? — вмешалась Венера Мария. — В этом городе,
оказывается, еще не перевелись горячие, сексуальные парни, на которых
приятно посмотреть! Мне просто не терпится поскорее попасть домой, чтобы
сказать Куперу, какая он старая развалина. — Она вздохнула.
— Это, несомненно, еще больше укрепит ваш брак, — сухо заметила
Лаки, шаря в своей сумочке в поисках сигарет.
— Ты не понимаешь! — возмутилась Венера Мария. — Когда Куп
узнает, сколько жеребцов бродит вокруг в поисках... гм-м... стойла, в нем
проснется дух здоровой конкуренции. А конкуренция стимулирует
потенцию. — Она заразительно рассмеялась.
— Не пойму, чем вы тут занимаетесь — ищете актера на главную роль или
жеребца с сексуальной задницей, которую не стыдно будет показать крупным
планом?
— Мы ищем сексуальную задницу, которая могла бы исполнить у нас
заглавную роль. — Венера Мария снова хихикнула.
— Девочки, девочки! — не выдержал Алекс. — Неужели вы
действительно такого мнения о нас, мужчинах?
— А разве вы заслуживаете большего? — Венера Мария изящным
движением руки поправила свою платиновую гриву. — Знаешь, каким должен
быть идеальный мужчина? Во-от такой член... — она развела руками фута на
три, — приделанный прямо к сексуальной заднице. И никаких мозгов.
— Неужели за все утро вы так и не присмотрели никого по-настоящему
стоящего?! — расстроилась Лаки. — Если мы будем двигаться такими
темпами, то не снимем фильм никогда! Неужели никто из вас. этого не
понимает?!
— Ну, лично мне больше всего понравился вот этот последний парень —
Джек, кажется... — промолвила Венера Мария. — У него такие широкие
плечи и такой глубокий взгляд...
— Староват, — отмахнулся Алекс.
— Староват? Да ему не больше двадцати пяти!.. — возмутилась Венера
Мария — Если ревнуешь, так и скажи!
— Но нашему герою всего двадцать, — парировал Алекс. — К тому
же на пятьдесят седьмой странице ясно говорится, что он
казался моложе
своих лет
.
Нет, Винни, нам нужна внешность молодого Ричарда Гира и такой же талант, иначе не стоит и начинать.
— А мне понравился парень, которого мы сегодня смотрели вторым, —
подала голос Сильвия, которую Лаки сразу не заметила — помощница Венеры
Марии сидела за росшей в бочке пальмой, как индеец в засаде. — По-
моему, он достаточно сексуален.
— Гм-м... — задумалась Венера Мария. Несмотря на то, что Сильвия была
лесбиянкой, в мужчинах она разбиралась на удивление хорошо. — Нет, не
годится.
У него не очень здоровая кожа, — сказала Венера решительно и ненадолго
задумалась. — На днях я смотрела по телевизору какой-то комедийный
сериал, — задумчиво сказала она. — Там играл один парень...
Вот кто умел себя подать! У него была небольшая роль, но он затмил всех.
— Своей задницей, не иначе, — ввернула Лаки.
— Что ж, если он тебе так понравился, Мэри свяжется с его агентом и
пригласит на прослушивание, — решил Алекс.
— Но я не помню его имени, — огорчилась Венера Мария.
— Тогда постарайся вспомнить название сериала или день, когда его
показывали, выяснить остальное не составит труда. — Алекс сделал
паузу. — Могу ли я пригласить вас, леди, на обед? — добавил он,
обращаясь к Лаки и Венере Марии.
— Что с тобой, Алекс?! — Венера Мария ухмыльнулась. — То ты
рычал на нас, как тигр, но стоило появиться Лаки, как ты превратился в
Мистера Очарование!
— А что тебе не нравится? — Алекс обнял Лаки за плечи. — Ну,
как прошло первое заседание?
— Тяжко. — Лаки постаралась вложить в это коротенькое слово всю
полноту обуревавших ее чувств. — К счастью, я не видела Ленни, он —
главный свидетель обвинения, и его пока не допускают в зал. А Стив и родные
Мэри Лу там были... — Лаки глубоко затянулась сигаретой. — Знаешь, что
меня больше всего потрясло? — спросила она.
— Что?
— Эта девчонка, Мила Капистани. Я просто не могла на нее смотреть. Она
просто редкая дрянь.
— Никогда не имел ничего против скверных девчонок, — игриво
заметил Алекс, но Лаки только покачала головой:
— Не шути с этим, Алекс. Ты просто ее не видел...
А я — видела. У меня от нее мурашки по коже.
Разговор прервался, и они втроем отправились в любимый китайский ресторан
Алекса. Он приглашал и Сильвию, но та отказалась, сославшись на то, что у
нее свидание с подружкой.
— Не странно ли, — заметил Алекс, когда они уселись за столик в
углу и сделали предварительный заказ, —
что твоя помощница —
лесбиянка?
— Ничего странного, — откликнулась Венера Мария, награждая
официанта такой ослепительной улыбкой, что тот едва не уронил тарелки с
закусками. А вот ты, Алекс, оказывается, старомоден и консервативен, как
старая дева. Признаться, я не ожидала такой узости взглядов от режиссера,
который в определенных кругах слывет настоящим новатором, чуть ли не
авангардистом.
— Я не имею ничего против Сильвии и ее сексуальной ориентации, —
защищался Алекс. — Я просто боюсь, что это может повредить твоей
репутации.
— Это еще почему?
— Ну, если бы рядом со мной постоянно находился кто-то, кто
придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации... — Он отпил глоток
минеральной воды.
— Может быть, и находится, только ты об этом не знаешь, — заметила
Венера Мария. — Тебе придется проверить свое окружение, Алекс,
хорошенько проверить, пока тебя самого не ославили гомиком.
— Позволь тебе заметить, что слово гомик
уже давно не в ходу. Оно
устарело сто лет назад, — мстительно заметил Алекс.
— Я вижу, вы отлично понимаете друг друга, — перебила их Лаки,
которая до этого момента не участвовала в разговоре. — Может быть, мне
вообще лучше уйти?
Алекс и Венера Мария как-то странно переглянулись.
— Нет, погоди, — сказал Алекс. — Мы с Винни посоветовались и
решили сказать тебе...
— Сказать мне что?..
— Одну важную вещь.
— Ну так говорите! — воскликнула Лаки, недоуменно глядя на своих
друзей. — Что за таинственность?
— Мы хотели поговорить с тобой о твоем семейном положении, —
сказала Венера Мария строгим голосом. — И настоятельно требуем, чтобы
ты выслушала нас, перед... прежде...
— Прежде чем послать к черту, — пришел ей на помощь Алекс.
— Мое семейное положение не касается никого, кроме меня, — холодно
возразила Лаки.
— Не горячись, дай нам сказать... — Алекс подозвал официанта и заказал
огромное количество самых разнообразных блюд. Когда он поднял вверх три
пальца, давая официанту понять, что тот должен принести по три порции
каждого кушанья, Лаки раздраженно спросила:
— Что, в Лос-Анджелесе уже перестали предлагать дамам самим сделать
выбор?
— Нет, — покачал головой Алекс. — Просто я лучше знаю, какие
блюда здесь вкуснее всего.
— То есть ты хочешь сказать, что наши желания не имеют значения?
Алекс ухмыльнулся:
— Ладно, принцесса. Что бы ты хотела попробовать из того, чего я не
заказал? Желе из медуз или фрикасе из тигровых креветок?
— Морскую капусту.
— Морскую капусту?
— Да.
— Леди хочет салат из морской капусты, — сказал Алекс официанту,
который сделал пометку в своем блокноте и с поклоном удалился. — Так
вот, — промолвил Алекс, обращаясь к Лаки, — Винни знает, как я к
тебе отношусь. С другой стороны, она — твоя лучшая подруга, и я уверен, что
между вами нет никаких секретов. Возможно, ты даже рассказала ей об одной
безумной ночи...
— О какой безумной ночи? — так и подпрыгнула Венера Мария.
— Он сам не знает, что говорит, — ответила Лаки, бросая на Алекса предостерегающий взгляд.
— Впрочем, это не имеет значения, — поспешно продолжал
Алекс. — В общем, мы с Винни решили, что ради твоего же спокойствия ты
должна дать Ленни еще один шанс.
— Что-о?.. — Лаки не могла поверить своим ушам.
Она никак не ожидала услышать такие слова от Алекса.
— Да-да, — кивнула Венера, лучезарно улыбаясь. — Вы с Ленни —
замечательная пара. Это все знают.
— Ленни сделал ошибку, — подхватил Алекс, не дав Лаки вставить ни
слова. — Но я думаю, его можно понять. Бедняга три месяца просидел в
подземелье и каждый день прощался с жизнью. У него не было ни единой
возможности выбраться оттуда, поэтому, я считаю, его нельзя слишком строго
судить за то, что, когда ему подвернулась эта девчонка, он ухватился за нее,
как за последнюю надежду. Я на его месте... — Он перевел дух и добавил уже
менее напряженным тоном:
— Я бы на его месте трахнул не только эту милую цыпочку, но даже какой-
нибудь неодушевленный предмет, лишь бы спастись.
— Лучше бы Ленни трахнул неодушевленный предмет, — вздохнула Лаки.
— Он был там совсем один, — возразила Венера Мария. — И
ужасно боялся за себя... и за тебя тоже.
Ведь он понимал, что ты будешь страшно переживать.
Вот почему Ленни пошел на это. А ты его уничтожила.
Насколько я знаю, сейчас он мечтает только об одном — чтобы ты его простила.
— Но если он хочет, чтобы я его простила, тогда почему он живет в отеле
с этой... с этой женщиной?
— Из-за ребенка, — сказал Алекс уверенно. — Пусть Ленни
совершил ошибку, но мальчик в этом не виноват. К тому же он глухой или что-
то в этом роде, и Ленни хочет ему помочь.
— Он собирается снять для них дом или квартиру, чтобы они могли там
жить, — добавила Венера Мария. — На днях Ленни звонил Куперу и
разговаривал с ним об этом. Насколько я поняла, сам он с ними жить не
собирается.
— Но ведь он живет с ними сейчас! — воскликнула Лаки.
— Он снимает апартаменты в
Шато Мормон
, и у них отдельные
спальни, — вставил Алекс. — Я тебе точно говорю.
— Нет, я нисколько не ревную его к ней, — начала Лаки, чувствуя
себя круглой дурой, потому что, если быть честной до конца, она все-таки
ревновала, и еще как! — Ведь эта Клаудия — простая крестьянка.
Самая обычная итальянская крестьянка...
— Ну, ну, не надо быть такой стервой, — покачала головой Венера
Мария. — Это тебе не идет.
— В самом деле, Лаки, — упрекнул ее Алекс, — это на тебя
совсем не похоже. Ведь ты всегда принимала сторону женщин, а теперь сама
нападаешь на бедную Клаудию. С чего бы это?
— Наверное, я слишком расстроилась и не вполне владею собой, —
вздохнула Лаки. — Дело в том, что Клаудия — племянница Донателлы
Боннатти.
— А вот и нет, — сказал Алекс. — Сама подумай:
Донателла стала Боннатти только после того, как вышла замуж за Сантино, так
что Клаудия связана с семьей Боннатти не кровным родством, а свойством.
А это не одно и то же.
— К тому же она спасла Ленни, — кивнула Венера Мария. — Если
бы Клаудия этого не сделала, ты, вполне возможно, никогда бы его больше не
увидела.
Подумай об этом.
— И еще одно, Лаки, — серьезно добавил Апекс. — Ты знаешь,
что у меня, наверное, меньше всех оснований желать, чтобы Ленни снова
вернулся к тебе, но ты просто обязана дать парню шанс. Если ты этого не
...Закладка в соц.сетях
