Жанр: Любовные романы
Неистовая Лаки
...тика сейчас — не оправдать его
ожиданий.
— Да, прочитала, — не моргнув, ответила Лаки. — Он жесток, но
правдив. — Помолчав несколько мгновений, она продолжила:
— Мой отец Джино находился в Вегасе как раз в то время, о котором вы
пишете. Кстати, это именно он построил отель
Мираж
. Вам, может быть, было
бы интересно встретиться с ним.
Алекс не отводил взгляда от ее глаз.
— Я бы очень этого хотел. Лаки тоже не хотелось проявить слабость и
первой опустить глаза.
— Хорошо, я устрою это, — холодно ответила она. Их реплики звучали
обыденно — так, словно они сейчас вовсе и не схлестнулись в поединке
взглядов, подсознательно оценивая силы друг друга. — Он живет в Палм-
Спрингс.
— Готов отправиться туда в любое время, которое вы назовете.
— Итак, — вмешался Фредди, чувствуя, что разговор подходит к
концу, — можно считать, что наша сделка состоялась?
— Более или менее, — ответила Лаки, переключив внимание на Леона и
тут же взбеленившись на саму себя за то, что первой отвела взгляд и, стало
быть, проиграла дуэль Алексу.
Фредди не обратил внимание на то, что ее ответ прозвучал довольно
неопределенно.
— Это беспроигрышная игра, — с энтузиазмом пророчил он. —
Студия
Пантер
представляет
Гангстеров
Алекса Вудса! Я уже чувствую, как
в воздухе запахло
Оскаром
...
— Одна только маленькая деталь, — прервала его излияния Лаки, взяв
свою любимую серебряную ручку и нетерпеливо постукивая ею по столу. —
Мне известно, что
Парамаунт
отказалась финансировать эту картину из-за
многочисленных сцен насилия. Лично меня это не смущает. Однако... что
касается секса...
— А в чем дело? — с вызовом спросил Алекс.
— Прочитав сценарий, я поняла, что некоторые сцены предусматривают
появление обнаженных актрис, в то время как главный герой и его друзья
предстают в них в добродетельно-одетом виде.
— Ну а в чем же проблема? — снова спросил Алекс, искренне не
понимая, куда она клонит.
— Видите ли... — медленно протянула Лаки. — Я могла бы, если
угодно, назвать нашу студию
студией равных возможностей
. Так что, уж коли
приходится обнажаться женщинам, пусть то же самое делают и мужчины.
— Что? — тупо спросил Алекс.
Лаки уже окончательно удалось овладеть собой.
— Позвольте мне выразиться следующим образом, мистер Вудс. Если нам
показывают сиськи и письки, то пускай покажут и хрен. Я, конечно, не имею в
виду этого хрена Кларка . — Глядя на Фредди и Алекса, которые пытались
переварить услышанное, она не смогла удержаться от улыбки. — И если мы
сумеем договориться по этому вопросу, джентльмены, можно считать, что сделка
состоялась.
Глава 3
— Сколько тебе лет, солнышко? — спросил пятидесятипятилетний
развратный козел в костюме от Бриони. Вопрос был обращен к удивительно милой
блондинке со свеженьким личиком, сидевшей по другую сторону письменного
стола.
— Девятнадцать, — сообщила та. На сей раз она сказала правду, а
вот минуту назад соврала. Ее фамилия была Станислопулос, а вовсе не Браун.
Бриджит Станислопулос звучало слишком громко, а вот Бриджит Браун — совсем
другое дело. Вряд ли кому-нибудь придет в голову раскапывать подноготную
девушки с такой заурядной фамилией.
— Что ж, — прочистил глотку мистер пятидесятипятилетний развратный
козел, одновременно думая о том, успел ли уже кто-нибудь побаловаться с этим
аппетитным кусочком девичьей плоти, — у тебя, бесспорно, есть все
задатки для того, чтобы сделать успешную карьеру фотомодели. — Его
глаза, словно жадные липкие пальцы, ощупывали ее грудь. — Ты —
достаточно высокого роста, достаточно мила, а если сбросишь килограммов
пять, станешь достаточно худой. — Он помолчал. — Избавься от
лишнего жирка, и я устрою тебе пробы. — Он опять помолчал. — А
сегодня вечером мы с тобой сходим поужинать и обсудим твое будущее.
— Извините, — поднялась со стула Бриджит, — сегодня вечером я
занята. — Она задержалась возле двери. — Но я... очень ценю ваш
совет.
Мистер Козел просто подпрыгнул от неожиданности. Он был ошарашен тем, что
его приглашение отвергли. Девчонки, мечтавшие стать моделями, были неизменно
голодны, поскольку никогда не имели ни гроша в кармане. Тут же — дармовое
угощение, да к тому же ужин с ним всегда рассматривался, как гарантия
успеха.
— А завтра вечером? — спросил он, окидывая посетительницу
плотоядным взглядом.
Бриджит сладко улыбнулась. У нее была чудесная улыбка — свежая, как весенние
цветы.
— Вы хотите меня трахнуть или все же испробовать в качестве
модели? — осведомилась она, отчего мистер Похотливый едва не выпрыгнул
из собственных ботинок. Он не привык, чтобы всякие молодые паршивки
разговаривали с ним подобным образом.
— У тебя грязный рот, девочка, — со злостью выплюнул он.
— Ничего, сгодится, чтобы сказать гуд-бай, — парировала Бриджит,
выскользнув за дверь. Желая сделать финальную сцену более эффектной, она
сказала напоследок:
— Надеюсь, в следующий раз я буду смотреть на вас только с обложки
Глеймора
!
И, кипя от негодования, она выскочила на улицу. Что за свиньи эти мужики!
Тоже мне...
Сбросьте пять кило лишнего жира!
Да она никогда еще не была
такой стройной, как сейчас! И неужели он всерьез рассчитывал, что она пойдет
ужинать со старым поганым кретином вроде него? Да ни за какие коврижки!
— Читай по губам, старикашка, — громко сказала Бриджит, вприпрыжку
идя по Мэдисон-авеню:
—
Я тебе не по зубам!
Никто не обратил на нее внимания. Это был Нью-Йорк — город, где позволено
все.
В Бриджит было метр семьдесят роста, а весила она пятьдесят пять
килограммов. Ее прямые, поцелованные солнцем светло-медовые волосы
рассыпались по плечам, губки были полными и немного капризными, глаза —
голубыми и умными, кожа, казалось, светилась. Девушка вся искрилась
здоровьем и энергией. Большинство мужчин находили ее неотразимо
притягательной.
Бриджит любила этот город. Она просто обожала раскаленные грязные тротуары и
то, что любой человек мог затеряться в спешащих по ним толпах. В Нью-Йорке
она не была Бриджит Станислопулос, одной из самых богатых в мире девушек. В
Нью-Йорке она являлась всего лишь одной из многих смазливых девиц, отчаянно
рвущихся к вершинам успеха.
Слава Богу, Ленни и Лаки с пониманием отнеслись к ее сообщению о том, что
она хотела бы бросить колледж и попытать счастья в Нью-Йорке, став
фотомоделью. Они не только не стали возражать, но, напротив, даже убедили
Шарлотту — ее бабку по матери — в том что, девушке это необходимо.
Единственное поставленное ими условие заключалось в том, что, если Бриджит
не сумеет реализовать свои грандиозные планы да шесть месяцев, она вернется
в колледж и продолжит учебу.
Черта с два она вернется! Хотя бы потому, что ей непременно удастся все
задуманное.
Бриджит всей душой верила в то, что ее обязательно ждет успех Пока что ей,
впрочем, не очень-то везло. Ну да, она — богата, но разве отсюда что-то
следует? Она ведь не сама заработала эти деньги, а объявилась на все
готовенькое — унаследовала состояния своего миллиардера-деда Димитрия и
матери Олимпии. Теперь они оба мертвы и покоятся в земле. Много ли пользы
принесли им эти деньги!
Ее родной отец Клаудио Кадуччи тоже умер, правда, Бриджит по этому поводу не
горевала — она ведь даже не знала его. Из-за бесконечных супружеских измен
мать развелась с мужем сразу же после рождения дочери, дав ей свою фамилию.
Они поженились, когда Олимпии было девятнадцать, а Клаудио — сорок пять. По
словам людей, знавших Клаудио, он был красивым итальянским бизнесменом с
огромным обаянием и дорогим гардеробом. Один из пунктов бракоразводного
контракта предусматривал получение им от бывшей жены двух
феррари
и трех
миллионов долларов. К сожалению, Клаудио так и не успел насладиться
полученными от супруги машинами и деньгами — через несколько месяцев после
развода, в Париже, выходя из лимузина, он был разорван бомбой террориста.
Олимпия немедленно снова выскочила замуж — на сей раз за какого-то польского
графа, однако этот брак продолжался всего шестнадцать недель. Что касается
Бриджит, то она вообще не запомнила этого мимолетного спутника матери. Ленни
был единственным отчимом, которого девушка знала. И — не чаяла в нем души.
Иногда она скучала по матери, ощущая сердечную пустоту, заполнить которую не
могло ничего. Ей было всего двенадцать, когда умерла Олимпия, а занять ее
место было некому — разве что бабушке Шарлотте, представительнице нью-
йоркской элиты, что вела насыщенную светскую жизнь. Даже Ленни и Лаки не
могли заменить ей мать. Они хоть и виделись с Бриджит при любом удобном
случае, но были настолько заняты своей работой и детьми, что времени ни на
что другое у них просто не оставалось.
Поэтому Бриджит знала: она должна найти кого-нибудь, кто заполнит пропасть в
ее душе. Это определенно будет не мужчина. Мужчинам веры нет. Они годны
только для одного — для секса.
Сексом она уже пробовала заниматься и не имела никакого желания повторять
этот опыт — по крайней мере до тех пор, пока не станет самой знаменитой
супермоделью мира.
В прошлом году у нее была недолгая связь с внуком одного из бывших
конкурентов ее деда. Они прекрасно проводили время до тех пор, пока она не
выяснила, что парень — законченный наркоман. С наркотиками Бриджит не хотела
иметь ничего общего и поэтому, быстро попрощавшись с горе-любовником, уехала
в Грецию, к родственникам деда.
Она зашла в
Блумингдейлс
и пробежалась вдоль прилавков с косметикой, купив
под конец губную помаду цвета светлой бронзы. Бриджит любила только тот
макияж, который смотрелся естественно, ей нравилось экспериментировать,
каждый раз создавая свой новый облик. Когда она станет звездой, то
непременно станет выпускать косметику собственной марки. О, да! — она
сделает состояние собственными руками, и это — лишь вопрос времени.
Вот уже семь недель, как она находилась в Нью-Йорке, и мистер
Пятидесятипятилетний похотливый козел являлся третьим агентом по набору
фотомоделей, с которым ей пришлось иметь дело. Добиться встречи с каждым из
них было крайне непросто, поскольку Бриджит не хотела использовать свои
связи. Приходилось пробиваться самой.
Она взяла такси и направилась домой — в квартиру, которую она снимала на
пару с еще одной девушкой. Шарлотта и Лаки настояли на том, чтобы она жила
не одна, хотя Бриджит не сомневалась в том, что и сама прекрасно справится.
Лаки самолично нашла Анну — девушку, с которой Бриджит теперь делила
квартиру, — и хотя она подозревала, что та приставлена к ней для того,
чтобы присматривать, Бриджит это не волновало — в конце концов, ей было
нечего скрывать.
Анне было под тридцать. Худенькая, с длинными каштановыми волосами и
мечтательными глазами, она писала стихи, почти все время сидела дома и
всегда была готова выполнить любую просьбу Бриджит.
Когда она открыла дверь, Анна жарила яичницу.
— Ну, какие успехи сегодня? — поинтересовалась соседка, густо посыпая блюдо жгучим перцем.
— Все в порядке, — успокоила ее Бриджит, думая про себя, что, по
правде говоря, дело обстоит совершенно иначе. Если быть более точной, то все
у нее идет через задницу. О, черт! Может, она просто обречена на невезение?
Анна откинула тонкий локон, упавший на глаза.
— Ты им понравилась?
— Ха! — саркастически хмыкнула Бриджит. — Они потребовали,
чтобы я сбросила пять кило.
— Но ты ведь совсем не толстая.
— А то я сама не знаю! — скорчила гримасу Бриджит, одергивая свою
невероятно короткую мини-юбку. — У меня, видите ли,
лишний жирок
...
— Жирок?
— Ага, представляешь, каков придурок!
— Ну и что теперь?
— Буду пытаться дальше, — передернула плечами Бриджит.
После этого она заказала по телефону пиццу и, когда ее принесли, устроилась
на балкончике у пожарной лестницы. В квартире было жарко и душно. Она могла
бы жить на Парк-авеню в пентхаусе с кондиционированным воздухом, однако
такой вариант был не для нее. Бриджит предпочитала борьбу.
Иногда она не могла в это поверить. Иногда — ударялась в беспричинные
рыдания. Образ Тима Уэлша возвращался к ней с неизменной настойчивостью, и
ей никак не удавалось выкинуть его из головы.
Тим Уэлш. Молодой и горячий. Кинозвезда.
Он забрал ее девственность, когда ей было пятнадцать. И был за это убит.
Как хорошо она помнит его! Сколько раз по ночам от этих воспоминаний ее
продирал мороз по коже.
Бедный Тим оказался на пути Сантино Боннатти — заклятого врага семьи
Сантанджело — именно тогда, когда Сантино организовал похищение Бриджит и
младшего сына ее деда — Бобби, матерью которого была Лаки — вторая жена.
Димитрия.
Люди Сантино жестоко расправились с Тимом и бросили его труп в квартире, а
ее и Бобби привезли в дом Сантино и изнасиловали. Она до сих пор отчетливо
помнила все тошнотворные детали того дня: она, голая и напуганная до смерти,
лежит посередине кровати Сантино, в то время как одуревший от наркотиков
извращенец стягивает одежду с маленького Бобби, собираясь совершить с ним
отвратительный акт.
Именно в тот момент она заметила пистолет, небрежно брошенный на тумбочку
возле кровати, а когда комнату наполнили жалобные крики Бобби, поняла, что
обязана что-то предпринять.
Беззвучно всхлипывая, Бриджит поползла по кровати, пока наконец не
дотянулась до оружия.
Сантино не заметил этого, поскольку был слишком занят с Бобби.
Трясущимися руками она взяла пистолет, направила дуло прямо на это чудовище
и нажала на курок.
Один раз.
Второй.
Третий.
Прощай, Сантино.
Она изо всех сил потрясла головой, тщетно пытаясь заставить себя не помнить,
забыть...
Прогони воспоминания, Бриджит!
Забудь прошлое Думай о сегодняшнем дне...
— Да она просто сумасшедшая сука! — кипятился Алекс.
— Но эта
сука
дает деньги на твой фильм, — возразил Фредди.
— Что с ней вообще такое творится, чтоб ей сдохнуть?! — не
унимался Алекс.
— Разве с ней что-нибудь творится? Я не заметил.
— Господи, разве ты не слышал, что она сказала?
— Что? — терпеливо вздохнув, спросил Фредди.
— Она желает, чтобы актеры-мужчины снимались с голыми болтами! Это же
бред сивой кобылы! Разве она не понимает, что это — двуличие?
— Пусть тебя это не беспокоит.
— А меня это, черт подери, беспокоит! — продолжал бурлить Алекс,
пока они шли к своим машинам.
— Почему? — поинтересовался Фредди Леон, положив ладонь на дверцу
своего сияющего
бентли-континенталя
. — Неужели ты не понимаешь, что
она просто решила над тобой поиздеваться. Если ты снимешь хотя бы один
обнаженный член, кадр все равно потом придется вырезать. Во-первых, Лаки ни
за что не позволит, чтобы твой фильм пустили по категории
X
, поскольку это
сразу скажется на доходах, а во-вторых, фильм с грифом
X
не выпустит на
экран ни один приличный кинотеатр. Она это понимает и хочет заставить тебя
вообще отказаться от эротики. Так что не бери в голову!
— Да она просто больная баба! Фредди засмеялся.
— Лаки тебя все-таки достала. Я тебя никогда таким не видел.
— Достала своей глупостью.
— Ну, уж нет, — быстро возразил Фредди, — Лаки может быть кем
угодно, но только не дурой. Она купила
Пантер
всего два года назад, а
сейчас ее дела идут уже просто блестяще. Эта женщина сделала невозможное, и
учти, не имея в прошлом никакого опыта работы в кинобизнесе.
— Ладно, ладно, она — просто гений, чтоб ей сдохнуть, но я не могу
требовать ни у одного из своих актеров, чтобы он вышагивал перед камерой,
высунув из ширинки голый конец.
— Хорошо сказано, Алекс. Я позвоню тебе позже.
С этими словами Фредди уселся в
бентли
и укатил.
Алекс остался стоять возле своего черного
порше
, продолжая кипеть по
поводу наглого требования Лаки. Неужели она не понимает, что мужская нагота
не заводит женщин? Это же общеизвестный факт!
Немного успокоившись, Алекс сел в машину и поехал в свою контору,
расположенную на Пико. Он владел там целым зданием и считал его приобретение
своим самым удачным вложением капитала. Свою компанию Алекс назвал
Вудсан
продакшнз
. С одной стороны, это название звучало вполне миролюбиво, с
другой — включало в себя его фамилию.
У Вудса было две помощницы. Лили — милая и симпатичная китаянка лет за
сорок, без которой, по его собственному признанию, он просто не смог бы
работать, и Франс — двадцатипятилетняя вьетнамка. Когда-то, прежде чем Вудс
по-рыцарски спас ее, привезя с собой в Америку, она работала проституткой в
одном из баров Сайгона. В свое время он спал с обеими, но это было в
прошлом, и теперь они оставались для него не более, чем преданными
помощницами.
— Как прошла встреча? — спросила Лили. Алекс плюхнулся в потертое
кожаное кресло за своим огромным письменным столом, на котором царил сущий
хаос.
— Хорошо, — сказал он. —
Гангстеры
переехали на новую
квартиру.
— Так я и знала! — радостно подняла руки Лили.
Тем временем Франс принесла Вудсу кружку крепкого горячего чаю, встала
позади кресла и принялась круговыми расслабляющими движениями массировать
ему плечи.
— Ты очень напряжен, — констатировала она. — Плохо.
Алекс чувствовал, как маленькие твердые груди девушки упираются ему в шею, в
то время как ее на удивление сильные руки трудились, не прерываясь ни на
секунду. Это было чертовски приятно. Все-таки лучше восточных женщин нет
никого!
— Хочу задать вам один вопрос, — проговорил Алекс. У него из
головы никак не выходило ошеломившее его требование Лаки.
— Какой? — откликнулись обе женщины.
— Вас возбуждает вид голых мужиков?
Лили приняла озабоченный вид, напряженно размышляя над тем, какой ответ
понравился бы Алексу. Франс захихикала.
— Ну? — нетерпеливо потребовал Алекс, недовольный их
замешательством.
— Каких голых мужиков? — переспросила Лили, пытаясь выиграть
время.
— Мужиков на экране, — отрезал Вудс. — Актеров.
— Мэла Гибсона? Джонни Романо? — с надеждой в голосе спросила
Франс.
— Господи! — теряя терпение, воскликнул Алекс. — Какая
разница, кого именно!
— Большая! — запальчиво возразила Франс. — Если, к примеру,
покажут голого Энтони Хопкинса, то — нет, а вот Ричарда Гира — да!
— Или — Лайама Нисона, — с мечтательным взглядом добавила Лили.
— Я имею в виду не только то, что у них под майкой, но и ту штуку,
которая болтается между ногами, — ехидно уточнил Вудс.
Наконец Лили поняла, какой ответ устроит ее босса. Она решила соврать, но —
только для того, чтобы сделать приятно Алексу.
— О-о, нет! — быстро сказала она. — На это мы смотреть не
хотим.
— Вот именно! — с воодушевлением триумфатора воскликнул
Алекс. — Женщины на это смотреть не хотят!
— А я хочу... — пробормотала Франс, но — так тихо, что патрон ее не
услышал.
— А почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась Лили.
— Потому что Лаки Сантанджело — сумасшедшая сука, которая считает, что
женщинам нравится смотреть на голых мужиков так же, как мужчинам на раздетых
девочек.
— Сумасшедшая сука, — словно попугай повторила Лили, подумав про
себя, что Лаки Сантанджело, должно быть, чрезвычайно интересная женщина и ей
очень хотелось бы с ней познакомиться.
— Я этого не принимаю, — пробормотал Алекс, решив, что в следующий
раз обязательно поставит Лаки Сантанджело на место. Надо ее кое-чему
научить, а кто сможет это сделать лучше, чем он, мастер на такие вещи!
Венера Мария находилась в блестящей форме. Правда, для ее поддержания
приходилось заниматься не щадя себя. Каждый день она вставала в шесть утра и
бегала вверх-вниз по Голливудским холмам со своим личным тренером Свеном, а
затем возвращалась домой, чтобы нести епитимью в виде аэробики и
изнурительных занятий на разнообразных тренажерах.
Господи, какая же обуза — следить за собою! Эта каждодневная и тяжкая рутина
уже давно осточертела Венере, но было нельзя отлынивать, ибо стоит ей хоть
немного распуститься, как она моментально перестанет быть обладательницей
самого прекрасного в Голливуде тела. Да пошли они к дьяволу! Единственное, к
чему в ней никто не может придраться, так это к ее великолепному телу.
Вирджиния Венера Мария Сьерра приехала в Голливуд вскоре после того, как ей
стукнуло двадцать, вместе со своим лучшим другом Роном Макио. Парень
собирался стать хореографом. Весь путь из Нью-Йорка они проделали на
попутках, а в Лос-Анджелесе сумели выжить только благодаря тому, что
хватались за любую работу. Венера подрабатывала в супермаркете, упаковывая
овощи в бумажные мешки, позировала обнаженной в художественной студии,
участвовала в киношной массовке, зарабатывала случайные гроши, когда ей
удавалось в течение вечера спеть или станцевать в каком-нибудь баре.
Что касается Рона, то он был официантом, бегал на побегушках в курьерской
службе, был шофером лимузина... Вот так они и выживали — до тех пор, пока в
одну из ночей Венеру не приметил какой-то мелкотравчатый музыкальный
продюсер, который сшивался в тех же ночных клубах, что и они с Роном. После
долгих убеждений Венера все-таки уговорила его записать песенку в ее
исполнении, затем они вместе с Роном соорудили весьма рискованный
сексуальный видеоклип, который должен был ее сопровождать. Венера взяла на
себя художественную идею и стиль, в то время как Рон блестяще выстроил всю
пластику.
На следующий день они, что называется, проснулись знаменитыми. В течение
целых шести недель их клип занимал первые строчки во всех рейтингах. Вскоре
Венера Мария стала звездой.
Теперь, пять лет спустя, в возрасте двадцати семи лет, она являлась уже
суперзвездой и, подобно другим знаменитостям, обладала целой армией
почитателей. А Рон был прославленным режиссером, успевшим снять две
нашумевшие картины. Его любовником был Харрис фон Штепп — богатейший магнат
шоу-бизнеса, который и дал деньги на первый его фильм. Венера, однако, не
уставала повторять, что, если бы Рон был лишен таланта, ему не помог бы
никакой богатый любовник. Она не любила Харриса, этого холодного человека на
двадцать пять лет старше Рона.
Критики дружно поносили актерское дарование Венеры, хотя каждый фильм с ее
участием делал просто фантастические сборы. Последний —
Искатель
— в первый
же уик-энд после выхода на экраны собрал свыше восьми миллионов долларов.
Венера — единственная актриса, которая была в состоянии обеспечить киноленте
такой оглушительный успех.
Большинство критиков-мужчин были, без сомнения, возмущены тем фактом, что
при такой дерзкой прямоте, какой отличалась Венера, женщина может сделать
настолько фантастическую карьеру. Что же касается журналистов, то они
постоянно хоронили ее, сообщая публике, что, как актриса, Венера —
конченая
,
выдохшаяся
и вообще
унесенная ветром
.
Конченая? Ха! Последний лазерный диск с ее лучшими песнями занял во всех хит-
парадах первое место и не слезал с него в течение семи недель.
Вот уж действительно конченая! Что они, сдурели? У Венеры была целая армия
преданных фанатов, она намеревалась находиться на самом верху еще очень
долго, и даже если критикам такое не по нраву — велика беда! — им
остается либо проглотить это, либо отправляться в задницу.
Два года назад она вышла замуж за Купер
...Закладка в соц.сетях
