Жанр: Любовные романы
А что дальше?
...тчаянную
попытку прийти в себя, вынырнуть из тяжелого, непроницаемого тумана,
который, казалось, окутывал ее.
— В последние дни Клеменси не очень хорошо себя чувствовала, и я должен
был настоять, чтобы она посетила врача. — Ленард осторожно усадил ее в
одно из кресел, расставленных во дворе клуба. — Дорогая... Дорогая, ты
слышишь меня? — Он опустился около нее на колено.
— Я думаю, доктор Барни еще не уехал, сейчас его найдут и приведут
сюда. — Кэрри протянула подруге стакан воды. — Клеменси, может,
выпьешь водички?
— Мне не нужен врач, — пробормотала Клеменси. — Я уже пришла
в себя.
Ей и в самом деле стало лучше. Возможно, из-за опасения, что, если доктора
Барни найдут, он расскажет Ленарду о ребенке.
— Нет, тебе обязательно надо показаться врачу, — настаивал Ленард
и, приняв от Кэрри стакан, поднес его к губам Клеменси.
От нескольких глотков прохладной жидкости ей стало еще лучше, и она
взмолилась:
— Мне стало дурно из-за духоты... И не надо особенно суетиться.
— Думаю, она действительно приходит в себя. — Кэрри улыбнулась и
заглянула подруге в глаза. — Ты, в самом деле, чувствуешь себя
нормально?
— В самом деле. — Клеменси кивнула и добавила: — Мне просто надо
поехать домой, немного полежать...
— Ее щеки порозовели, — вмешалась Кэрри. — Ленард, может,
действительно лучше отвезти Клеменси домой? А завтра, если она захочет,
вызвать доктора Барни.
— Даже не знаю, — засомневался Ленард. — На мой взгляд, лучше
бы он осмотрел ее прямо сейчас... Кэрри, побудь, пожалуйста, с Клеменси, а я
схожу, разузнаю, куда запропастился Барни.
Кэрри присела на соседнее кресло и участливо взяла подругу за руку.
— Я, наверное, устроила на глазах у всех ужасный спектакль, и публика
была шокирована, не так ли? — Клеменси страдальчески скривилась.
— Да нет, успокойся, дорогая. Всего несколько десятков человек
заметили, как Ленард нес тебя на руках через весь зал. И зрелище, скажу
тебе, впечатляло.
— Ленард может привести доктора Барни в любую минуту, и тогда мой
спектакль закончится весьма печально. — Клеменси глубоко
вздохнула. — Я не хочу, чтобы Ленард узнал о ребенке от чужого
человека.
— Полагаю, доктор Барни уже уехал домой, иначе давно бы суетился вокруг
тебя, — успокоила подругу Кэрри. — Ты действительно уверена, что с
тобой теперь все в порядке? И с малышом тоже?
Клёменси кивнула.
— Тогда отправляйся с Ленардом домой и расскажи ему обо всем. Дольше
откладывать нельзя.
Через минуту вернулся Ленард и заявил:
— Судя по всему, Барни уехал.
— Клеменси чувствует себя гораздо лучше, — обратилась к нему
Кэрри. — Поезжайте-ка вы домой, друзья мои.
Клеменси начала подниматься из кресла, и Ленард тотчас подскочил к ней и
обнял за талию. Улыбнувшись подруге, Клеменси сказала:
— Спасибо, Кэрри. Позвоню тебе утром.
Мощные фары
ягуара
разрезали темноту ночи, нависшую над прямой и,
казалось, бесконечной дорогой, которая вела к их дому.
— Как ты сейчас себя чувствуешь? — озабоченно спросил Ленард.
— Не трать силы на ненужные переживания, Ленард. Пожалуйста... Чувствую
я себя прекрасно.
В салоне автомобиля воцарилось напряженное молчание, и до самого дома они не
разговаривали. И только когда
ягуар
миновал ворота, Клеменси неожиданно
спросила:
— Ты часто видел Беатрис с тех пор, как она вернулась в наши
края? — Ее голос был удивительно спокоен, хотя внутри у нее все
бурлило.
— Мы встречались несколько раз по тому или иному поводу. Однажды она
заглянула ко мне в офис, я предложил выпить...
— По чашечке чаю, а заодно и поговорить по душам, — язвительно
закончила Клеменси. Он даже не пытался скрыть, что виделся с бывшей
любовницей, и это еще больше подливало масла в огонь ее ревности.
Ленард остановил машину и выключил двигатель. Повернувшись к Клеменси, он
сказал:
— Беатрис заходила ко мне в офис, чтобы сообщить о крахе своего брака.
— Как это трогательно! Полагаю, вы обменялись семейными новостями: она
рассказала тебе о своем разводе, а ты поведал ей о нашей сделке. Не так ли?
— Я никогда и никому ни словом не обмолвился о нашей договоренности.
— Лжец! — негодующе бросила Клеменси. — Эта женщина знает все
подробности моего прошлого. Ей известно о моем отце-картежнике и о
финансовых проблемах, которые были у меня накануне встречи с тобой.
— Клеменси, я никогда не рассказывал ей об этих вещах! Даже намеком...
— Он вздохнул и на минуту задумался. — В тот вечер, когда ко мне пришел
твой отец просить отсрочки выплаты долга, Беатрис была у меня в гостях. Я
попросил ее подождать на веранде, пока мы разговаривали о Робом. —
Ленард пожал плечами и потер лоб. — Но во время беседы твой отец не
выдержал, раскипятился, ну и... Одним словом, мы оба перешли на повышенные
тона. И Беатрис все слышала. Послушай, Клеменси, — сказал Ленард уже в
доме, — Я думаю, тебе не надо волноваться относительно того, что
Беатрис вдруг расскажет кому то о твоем отце. Я убедительнейшим образом
просил ее никому не говорить о том, что она услышала. И мне сдается, ничего
нет страшного в том, что она сообщила об услышанном разговоре тебе.
— Но мне это очень неприятно.
Клеменси возмущал сам факт, что Ленард старался как-то оправдать, выгородить
женщину, которая вызывала у нее только отрицательные эмоции.
Она развернулась и посмотрела ему прямо в глаза, а в следующее мгновение
вдруг ощутила страшную слабость. Клеменси поймала себя на мысли, что уже не
в состоянии выдерживать те эмоциональные и психологические нагрузки, которые
обрушивались на нее в последние дни.
— Дорогая, что с тобой? — Встревоженный Ленард бросился к ней и
обнял за плечи. — Успокойся, давай поднимемся наверх. Тебе надо
отдохнуть.
Клеменси даже не пыталась возражать и послушно побрела к лестнице. В
спальне, усевшись на кровать, Клеменси сразу почувствовала облегчение.
— Утром я позвоню первым делом доктору Барни, — сказал Ленард,
помогая ей снять туфли.
Клеменси протянула руку и нежно коснулась копны его черных волос. Она вдруг
вспомнила тот вечер, когда Ленард сделал ей предложение. Ее мечты о том, что
когда-нибудь он полюбит ее, оказались несбыточными — теперь она четко
осознавала это.
— Если ты себя чувствуешь не настолько хорошо, чтобы самой добраться до
клиники, тогда можно пригласить доктора домой, — продолжил
Ленард. — Тебе следовало наведаться к нему давным-давно, сразу после
первого же недомогания.
— Я наведывалась.
Он как-то странно взглянул на нее и переспросил:
— Ты была на приеме у доктора Барни?
Она кивнула и сделала глубокий вдох. Наступило самое время открыть правду,
подумала Клеменси, открыть именно теперь, когда у меня не осталось никаких
иллюзий насчет нашего общего будущего.
— Я беременна, Ленард...
На какую-то долю секунды ошеломленное выражение его лица показалось ей почти
забавным.
— Беременна?
Она кивнула.
— Почему ты скрывала это от меня? И какой же у тебя срок?
— Около десяти недель... Послушай, произошла ошибка, но ее допустила я,
я же ее и исправлю, — сказала Клеменси, стараясь придать своему голосу
бодрость и уверенность.
— Что ты имеешь в виду под выражением
я же ее и исправлю
?
Клеменси уловила в его голосе угрожающие нотки.
— Я имею в виду, что это мой ребенок, и я полностью отвечаю за...
— Ты не сделаешь ничего такого! — безапелляционно перебил ее
Лепард. — Смею заверить, что для того, чтобы зачать ребенка, нужны двое
— женщина и мужчина. За малыша отвечаешь не только ты, но в той же степени и
я.
— Я просто хотела сказать, что не имею морального права привязывать
тебя к себе с помощью ребенка.
Ленард покачал головой и отошел к окну. С минуту он стоял молча, о чем-то
глубоко задумавшись, потом спросил:
— Когда ты узнала, что беременна?
Она беспомощно пожала плечами.
— Не помню. Но... точно я знала об этом в то утро, когда мы поехали в больницу навестить Кэрри.
— Но ведь с тех пор прошло уже столько времени! — Ленард осуждающе
покачал головой. — Меня поражает твоя самонадеянность, твоя надменная
убежденность в том, что только ты одна способна принимать решения,
касающиеся нас двоих! — Он был в ярости, его глаза метали
молнии. — Насколько я понимаю, ты в любом случае не намерена оставаться
со мной?
— Я полагаю, общий ребенок — это еще не достаточное основание, чтобы мы
оставались вместе, — спокойно ответила она.
— Итак, что же ты задумала? — сквозь зубы процедил Ленард. —
Забрать моего ребенка и сбежать с ним в Даллас, к старинному дружку? Вот что
я скажу тебе, дорогая. Какие бы бредовые идеи ни приходили в твою голову,
этот ребенок мой, и ты никуда не поедешь.
— Ты не имеешь права диктовать мне, куда я могу ехать или не ехать, что
я могу делать, а что не могу! — возмутилась Клеменси. — У нас с
тобой деловая договоренность. А помнишь, что ты сказал, когда мы только
начали обсуждать нашу сделку? Ты сказал, что
о детях речь не идет
.
— Я просто пытался быть ответственным, — с негодованием парировал
Ленард. — Дети — это обязанности на всю жизнь...
— А по отношению ко мне ты, разумеется, не хотел иметь никаких
обязанностей на всю жизнь, — с сарказмом развила Клеменси его
мысль. — Я знаю, что поступила как последняя идиотка, подписав этот
проклятый контракт и согласившись выполнить вытекающие из него
обязательства! Но я тоже не хочу всю жизнь жить в браке без любви!
Несколько секунд Ленард смотрел на Клеменси так, словно видел впервые. Она
отвернулась и глухо сказала:
— Прости, если это как-то оскорбляет твое мужское достоинство, но разве
я не права? Разве я сказала неправду? И смею заверить тебя, что никаких
бредовых идей в моей голове нет — я давным-давно трезво смотрю на
жизнь. — Клеменси закрыла глаза и на миг представила, как Ленард
заключает в объятия Беатрис...
— А ты сама... хочешь этого ребенка? — вдруг спросил он.
Ее ресницы мгновенно взлетели вверх, их глаза встретились, и Клеменси твердо
ответила:
— Разумеется, я хочу его. Так что если ты собираешься подбросить мне
идею о том, что бы я отделалась от ребенка, считай, что такая идея мной
отвергнута. — Когда она заканчивала фразу, ее голос слегка дрогнул.
— У меня даже в мыслях не было ничего подобного! — в сердцах
выкрикнул Ленард и, подойдя к кровати, опустился перед женой на колени, не
мигая уставясь на нее. — Я полагал, по прошествии стольких месяцев ты
узнала меня чуточку больше, но, оказывается, это не так. — Он взял ее
руку. — Неужели ты действительно думала, что я стал бы склонять тебя к
тому, чтобы ты отделалась от ребенка, и поэтому решила не говорить мне о
беременности?
— Нет. — Клеменси заглянула ему в глаза и увидела в них такую
печаль, что ее сердце готово было разорваться на части. — Нет... дело
не в этом. После нескольких месяцев нашей совместной жизни я, в самом деле,
больше узнала тебя, лучше поняла. — Она ухмыльнулась. — Просто я
думала, ты предложишь нам остаться вместе только ради ребенка... и поэтому
боялась.
— Боялась остаться со мной после родов, после окончания нашего
контракта? — глухим голосом уточнил Ленард.
— Да, боялась. Потому что ничего подобного не было предусмотрено нашими
договоренностями, — честно призналась она. — Ленард, я не хочу,
чтобы мы расстались, ненавидя друг друга и не зная, как выбраться из
ловушки, в которую нас загнала судьба.
— Я тоже не хочу этого, — сказал он и глубоко вздохнул.
— Поэтому нам, очевидно, лучше расстаться и...
— Нет! Я не могу допустить, чтобы ты сейчас исчезла из моей жизни,
Клеменси. Да, произошло то, чего мы не предусматривали, но ведь судьба порой
врывается в жизнь человека с самой неожиданной стороны. — Он взглянул
на нее, и в его темно-карих глазах зажглись ласковые огоньки. — Не
кажется ли тебе, что именно благодаря нашему малышу мы можем попробовать
сохранить наш брак и остаться вместе? Я думаю, у нас с тобой что-то
получится.
— Даже без любви?
На секунду его взгляд стал суровым и мрачным. Затем Ленард спросил:
— Бывает ли на свете более глубокая и великая любовь, чем любовь
родителей к своему ребенку? Неужели такая любовь не способна связать нас?
Клеменси задалась вопросом: может ли Ленард пожертвовать своей любовью к
Беатрис, причем пожертвовать без сожаления, и должна ли я оставаться с ним
на таких условиях?
Мне следует задуматься над тем, как поступить, чтобы наш ребенок был
счастлив, когда появится на свет.
— Не думаю, что я стану плохим отцом, — с улыбкой сказал
Ленард. — Я буду, строг, но справедлив, буду читать малышу на ночь
сказки, и купать его... Черт возьми, Клеменси, я готов даже менять ему
подгузники, если ты захочешь! Я также попрошу у Ника книгу доктора Спока и
вызубрю ее наизусть.
Клеменси смеялась до слез, а когда успокоилась, взмолилась:
— Не смей прикасаться к этой книге: Кэрри чуть с ума не сошла от
эрудиции Ника!
Он улыбнулся.
— Ну, так как же? Ты дашь мне шанс попробовать себя в роли отца?
Клеменси ощутила неимоверный прилив любви и поняла, что готова дать Ленарду
не только этот шанс, а готова отдать ему все на свете. И свою жизнь тоже.
12
— Как ты думаешь, они понравятся ему? — спросила Клеменси и
показала подруге золотые наручные часы.
— Если не понравятся, значит, у него что-то не в порядке
головой, — со смехом ответила Кэрри. — Это замечательный подарок,
дорогая.
День близился к концу. Подруги возвращались в автомобиле Кэрри из города
после завершения беспокойного похода за покупками. Беспокойного из-за
Эдвина: он капризничал в каждом магазине, и его громкий плач не могли
остановить ни яркие игрушки, ни бутылочка с молоком, которую ему подсовывала
мать, ни ласковые слова. Ничего не помогало, кроме одного: как только они
выходили из магазина, вопли тут же прекращались, и личико ребенка вновь
сияло улыбкой.
Клеменси, сидевшая рядом с Кэрри, обернулась и взглянула на малыша,
посапывающего в специальном креслице, закрепленном на заднем сиденье машины.
— Бедненький. Он, должно быть, устал, — пробормотала полушепотом
Клеменси.
— Конечно, устал, — отозвалась Кэрри. — Знаешь, чем больше я
наблюдаю за Эдвином, тем все больше убеждаюсь: он типичный мужчина. Они,
оказывается, от рождения такие. Ник ведет себя точно так же, когда я
затаскиваю его в какой-нибудь торговый центр: стенает и хнычет до тех пор,
пока мы не выйдем на улицу.
Клеменси засмеялась и стала укладывать в коробочку часы, купленные для
Ленарда.
— А что подарит тебе Ленард, как ты думаешь? — спросила Кэрри.
— Даже не знаю.
— Черт возьми, но ведь до вашей годовщины осталась всего пара дней. Я
бы на твоем месте уже сделала свой заказ.
На самом деле год со дня бракосочетания исполнялся завтра, но Клеменси не
поправила подругу: не хотела поднимать никакой суеты вокруг этого события.
— Мы даже не говорили о нашей годовщине, Кэрри, — призналась она.
В последние недели Ленард вел себя по отношению к ней просто идеально. Он
был само воплощение нежности и внимания. Но после того вечера, когда
Клеменси сообщила ему о своей беременности, они нечасто говорили о будущем,
лишь осторожно топтались вокруг этой темы. И между ними не было физической
близости. Поначалу это не беспокоило Клеменси, которая из-за беременности
чувствовала себя не очень хорошо. Но недели шли, она набиралась сил, а
Ленард по-прежнему не проявлял к ней как к женщине никакого интереса.
Клеменси казалось, что его мысли и чувства витают где-то в другом месте. Она
старалась не думать в каком.
— Как прошел твой последний визит к врачу? — спросила Кэрри.
— Нормально. Доктор Барни заверил меня, что беременность завершится
самым благополучным образом. — Клеменси хмыкнула. — А Ленарду он
сказал, чтобы тот перестал дергаться.
Кэрри притормозила у дома подруги и с удивлением спросила:
— Зеленый спортивный автомобиль... Чей это?
— Понятия не имею. — Клеменси пожала плечами. — Кому-то,
должно быть, надо поговорить с Ленардом. В последние дни он работает в
основном дома. — Она отстегнула ремень безопасности. — Заглянешь
на чашечку кофе?
Кэрри посмотрела на спящего в креслице сына и покачала головой.
— Нет, спасибо. Пора везти кроху домой. Скоро его надо кормить.
— Ну ладно. Спасибо за компанию. — Клеменси взяла пакеты с
покупками и вышла из машины.
— Не забудь, что завтра после полудня у нас барбекю. Подъезжайте к
половине первого.
— Тогда до скорого.
Клеменси послала подруге воздушный поцелуй, и Кэрри включила зажигание...
Как только Клеменси открыла входную дверь, до нее тотчас донесся голос
Беатрис. Едва она успела поставить пакеты с покупками на столик в прихожей,
как увидела выходящих из гостиной Ленарда и Беатрис.
— Клеменси! Какой приятный сюрприз. Я так рада, что застала тебя перед
отъездом.
Голос, фразы, жесты — все в этой женщине было настолько невыносимо
приторным, слащавым и фальшивым, что у Клеменси вдруг появилось безумное
желание, распахнуть дверь и вышвырнуть гостью вон.
Но вместо этого она усилием воли заставила себя смириться и ничем не выдала
чувств, которые вызвало в ней появление Беатрис.
— Чем обязаны твоему визиту? — любезно поинтересовалась Клеменси.
— Просто хотела попрощаться. Завтра я уезжаю в Сан-Франциско. Мы с
Джимом договорились о полюбовном разрешении споров, связанных с нашей
собственностью, но остается еще много вопросов.
Неожиданно Клеменси заметила, что иски Беатрис слегка припухли, словно она
только что плакала. Ей вдруг стало искренне жаль ее.
— Ленард сообщил мне, что в вашем семействе ожидается
прибавление, — сказала Беатрис. — Надеюсь, скоро вас можно будет
поздравить?
— Да. — Интересно, подумала Клеменси, сказал ли ей Ленард, что
ребенок — это, прежде всего плод ошибки, из-за которой он решил остаться со
мной? С трудом, взяв себя в руки, она закончила ответ на оптимистической
ноте: — Мы оба рады такому событию.
Ее глаза сияли, когда она взглянула па Ленарда. На какое-то мгновение обычно
добродушное выражение его темно-карих глаз сделалось настолько
меланхоличным, что сердце Клеменси сжалось от боли.
— Разумеется. А как же иначе? — Теперь в голосе Беатрис вместо
слащавых трелей проскальзывали явно насмешливые, язвительные нотки. Она
взглянула на часы. — Ну, мне пора. — Она поцеловала Ленарда в щеку
и, сделав шаг к двери, произнесла полушепотом: — Береги себя.
— Ты тоже, — ответил Ленард.
Резкий телефонный звонок разорвал напряженную тишину, неожиданно
воцарившуюся в прихожей.
— Я возьму трубку, — вызвался Ленард и, помахав рукой гостье,
быстро исчез в своем кабинете.
Беатрис направилась к выходу.
— Ты едешь прямиком в Сан-Франциско? — спросила Клеменси, провожая
ее до двери.
— Да... Уверена, для тебя мой отъезд большое облегчение, —
усмехнулась Беатрис.
Клеменси промолчала. Да, ей стало легче оттого, что Беатрис уезжала. Но к
облегчению примешивалось чувство вины из-за того, что она стояла на пути
Ленарда к счастью. Ведь он явно стремился к Беатрис. Стремился всем сердцем.
Для Клеменси это было ясно как дважды два. Она никогда еще не видела Ленарда
таким грустным, как в ту минуту, когда Беатрис покидала их дом.
Если бы я была до конца честной, с беспощадной жестокостью упрекала себя
Клеменси, я бы вошла сейчас в кабинет и сказала Ленарду, чтобы он слушался
только своего сердца и вернулся к Беатрис. Однако Клеменси была уверена, что
никогда не станет просить мужа вернуться к бывшей любовнице, и не потому,
что носит под сердцем его ребенка, а потому, что сильно, безумно любит этого
человека.
Клеменси была не в силах отказаться от Ленарда и решительно настроилась
предпринять любые шаги, чтобы сохранить их брак.
— Надеюсь, у тебя все будет хорошо, — искренне сказала Клеменси,
обращаясь к все еще стоящей у двери Беатрис. К собственному удивлению, она
действительно от души желала благополучия своей сопернице.
— Ты очень великодушна. — Беатрис скользнула глазами по длинной
белой юбке и свободной хлопчатобумажной блузке, в которые облачилась сегодня
Клеменси. Беременность была еще не очень заметна, но Беатрис изменения в
фигуре соперницы заметила и тут же выпустила яд: — Тебе удалось привязать к
себе Ленарда с помощью древнейшего трюка, к которому прибегают женщины,
когда не могут завлечь мужчину иными способами. Поздравляю... Однако по-
настоящему Ленард любит только меня. Надеюсь, постепенно тебе удастся
смириться с этим фактом.
— Это неправда, — прошептала Клеменси.
— Неправда? Посмотрим. — Беатрис улыбнулась. — Возможно, ты
выиграла последнюю битву, но война еще не окончена. Я дала Ленарду номер
моего телефона и адрес в Сан-Франциско, и однажды он навестит меня. Может
быть, не в этом году и не в следующем, но пройдет время, и он поймет, что
жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на брак без любви.
— Я думаю, тебе пора ехать, Беатрис. — К Клеменси вернулись
хладнокровие и спокойствие. — Иначе ты наговоришь кучу глупостей и
совсем собьешь себе цену.
Беатрис была явно шокирована столь едким комментарием, попавшим точно в
цель. Она замерла с открытым ртом, потом тряхнула головой и стремительно
вылетела на улицу.
Несколько минут Клеменси неподвижно стояла в прихожей, пытаясь разобраться в
своих эмоциях, затем прошла в кабинет Ленарда.
Он все еще разговаривал по телефону. Остановившись в дверном проеме,
Клеменси наблюдала за ним. Ленард улыбнулся ей, затем раскрыл ежедневник и
стал что-то записывать. Наконец телефонный диалог закончился, Ленард положил
трубку и, взглянув па жену, довольно холодно спросил:
— Полагаю, она ушла?
Клеменси кивнула и осторожно заметила:
— Беатрис выглядела так, будто недавно плакала...
Он пожал плечами.
— Она в расстроенных чувствах. Но постепенно, я думаю, все у нее
наладится. — Ленард посмотрел Клеменси прямо в глаза. — Она
встретит кого-нибудь еще. Жизнь не стоит на месте, не так ли?
— Но и движется не всегда туда, куда нам хотелось бы, — тихо
сказала Клеменси и покинула кабинет.
Только она взяла со столика пакеты с покупками, как в прихожей тут же
появился Ленард.
— Итак, что же ты купила?
По его веселому тону, она поняла, что ему хочется хоть как-то разрядить
атмосферу.
— Несколько брошюр о том, как лучше украсить комнату ребенка, и
несколько детских книжечек, которые посоветовала мне взять Кэрри.
— Прекрасно. Детские книжки я буду читать нашему малышу перед сном.
— Я... я думаю, нам надо приготовить для малыша ту маленькую комнату,
что около нашей спальни. Как ты считаешь? — спросила она.
— Давай посмотрим вместе и решим.
Он взял ее за руку, и они поднялись по лестнице на второй этаж.
Прикосновение его пальцев внезапно зажгло в Клеменси желание отдаться
Денарду немедленно.
Комната, выбранная Клеменси, была светлая и уютная, и из нее открывался
красивый вид.
— Я вот
...Закладка в соц.сетях
