Жанр: Любовные романы
Каникулы Рейчел
...— Ага! Знаю, — наконец
объявила она. — У тебя внутри завелся такой червяк, который сжирает всю
еду, которая попадает в твой желудок, не оставляя тебе ничего. Так что ты
теряешь тонны веса.
— Отлично! — одобрила я. Но тут же спохватилась, — но как
этот червяк угодил ко мне внутрь?
— Он был в мясе, которое недоварили...
— Но ведь я вегетарианка.
— Слушай, это не важно! — не выдержала она. — Это же просто
сказка.
— Извини.
Секунду-другую я вела себя тихо и скромно, а потом поинтересовалась:
— А откуда у меня взялось платье от
Дольче и Габбана
? У меня что,
новая работа?
— Нет, — коротко ответила Бриджит, — ты украла его. И тебя
поймали. И в следующий понедельник ты должна предстать перед судом. И как
только мужчина твоей мечты узнает, что ты будущая заключенная, он тут же
сделает ноги.
Кажется, Бриджит надоело играть в эти игры:
— А вообще-то, тебе незачем больше заставлять меня все это придумывать. У тебя уже есть парень.
— Да брось ты, — скривилась я.
— Но это правда! — сказала она. — А кто Люк? Он твой парень, и этого нельзя отрицать.
— Прекрати.
— А что тебя не устраивает? — раздраженно спросила она. — По-
моему, он просто замечательный.
— Тогда почему бы тебе самой не начать с ним встречаться?
— Рейчел, — сказала она громко. — Прекрати это. Я сказала,
что он мне нравится, а не что я влюблена в него. Честное слово, надо уметь
справляться со своей ревностью.
— Я вовсе не ревную! — горячо запротестовала я. Я ненавидела,
когда меня называли ревнивой.
— А что же, по-твоему, ты делаешь?
Я не ответила, потому что она навела меня на мысли о Люке. Хотя мне до сих
пор трудно было определить, что же именно я к нему чувствую, при упоминании
о нем я всякий раз впадала в состояние, подобное гипнотическому трансу. Как
будто мои мозги перегорали.
Он был считай мой официальный бойфренд. С того вечера в
Ля бон шери
мы
проводили вместе почти каждые выходные. Но теперь, когда я снова заполучила
его, проявилась моя обычная раздвоенность, и я уже не была так уверена, что
он мне нужен.
Каждое воскресенье я давала себе обещание, что следующие выходные проведу
как-нибудь иначе. Это будет что-нибудь ослепительное, со знаменитостями, со
звездами, которые не чета какому-то Люку Костелло. Но через шесть дней я
опять была не в силах отказать Люку, когда он спрашивал:
Ну, чем ты хотела
бы заняться, детка?
— Правильно, теперь твоя очередь, — сказала я, придя в себя. Мне
очень хотелось сменить тему. — Итак, ты переболела зверским гриппом,
или нет, погоди, лучше, у тебя было пищевое отравление, потому что ты съела
просроченное мороженое, и тебя потом целую неделю рвало.
— От мороженого не рвет, — отрезала Бриджит.
— Разве? Я уверена, что еще как рвет. Впрочем, не имела случая
проверить это. Да ладно, не все ли равно! Ты чем-то отравилась, и теперь
похожа на скелет. Ты такая тощая, что к тебе подходят люди и говорят:
Бриджит, тебе надо немного набрать, а то ты выглядишь так, как будто только
что из концлагеря
.
— Здорово! — Бриджит от восторга замолотила пятками по постели.
— Да, люди о тебе шепчутся, и ты слышишь, как они говорят:
Она
выглядит просто изможденной
. Итак, мы идем на вечеринку, ты сто лет не
видела Карлоса, и вот оказывается, что он здесь...
— Нет, — прерывает она, — только не Карлос...
— Почему? — удивляюсь я.
— Потому что с ним покончено.
— Разве? — я еще больше удивляюсь. — Но я не знала, что ты
встретила кого-то еще.
— Я никого и не встретила.
— Тогда как же ты смогла с ним покончить?
— Не знаю, покончила и все.
— Ты меня пугаешь, Бриджит, — я посмотрела на нее, как будто
видела ее впервые. — Знаешь, Клер всегда говорила:
Единственный способ
покончить с одним мужчиной — найти другого
. А ты больше ни с кем не спала,
насколько я знаю.
— Неважно. И вообще, разве ты за меня не рада? — спросила
Бриджит. — Разве ты не рада, что я больше не в разобранном виде?
— Ну да, конечно. Просто я несколько удивлена. Нет, я была не рада.
Более того, мне стало как-то не по себе. Я просто не знала, что и думать:
сначала это ее повышение на работе, потом разрыв с Карлосом...
Мы с Бриджит всегда были так похожи. Во всем, кроме отношения к карьере, то
есть, я хочу сказать, что у Бриджит было какое-то отношение к ней. А в
остальном мы примерно одинаково воспринимали окружающую действительность.
Да, и еще в одной вещи мы с ней не сходились: во вкусах на мужчин. Наверно,
именно поэтому наша дружба длилась так долго. Никаких столкновений
интересов, никаких разборок на тему
Это я первая его заметила!
. Ничто не
могло разрушить нашу дружбу, длившуюся со старших классов средней школы.
Но теперь Бриджит вела себя просто загадочно. У меня в голове не
укладывалось, как это она могла вот так взять и перестать страдать по
Карлосу. Мне никогда не хватало духу самой отстать от мужчины. Мне всегда
требовалась поддержка: чтобы появился следующий мужчина и унизил меня еще до
того, как я осознала унижение, причиненное предыдущим.
Когда меня бросали, я сразу же начинала искать утешения. Обычно спала с кем-
то новым. Конечно, я далеко не всегда сразу добивалась успеха, но, по
крайней мере, старалась двигаться в этом направлении. И все же, я завидовала
женщинам, от которых слышала:
— Когда меня бросил Алекс, я просто заперлась в четырех стенах и почти
год ни на кого смотреть не могла.
Как бы я хотела тоже не мочь ни на кого смотреть! Потому что мужчины
начинают сходить по тебе с ума, если видят, что ты к ним ничего не
чувствуешь. И теперь Бриджит вдруг стала вести себя, как такая вот
сдержанная женщина с разбитым сердцем. Да как она смеет говорить, что
покончила с Карлосом, пока не нашла никого другого?
— Пойди принеси мне из холодильника чего-нибудь... покруче, —
сказала она.
— А я и не знала, что Хеленка живет в холодильнике, — брякнула я,
и мы обе расслабленно рассмеялись. — Не могу, Бриджит, —
извинилась я. — У меня нет сил, я почти в обмороке.
— Ты, никчемная ленивая тварь! — выругала меня Бриджит, —
когда приходит Люк Костелло
из семидесятых
со своей штукой наготове, силы
у тебя откуда-то появляются.
Лучше бы она этого не говорила, потому что меня тут же пронзило острое
желание, которое сейчас было совсем не ко времени, потому что я должна была
увидеться с ним только через несколько часов. Внезапно все, что может
произойти до этого времени, показалось мне заведомо скучным и бесполезным.
— Тебе что-нибудь принести? — спросила Бриджит, поднимаясь с
кровати.
— Принеси-ка нам по пиву, — предложила я.
— Пиво кончилось, — крикнула она через некоторое время из кухни.
По голосу я поняла, что она злится. У нее в последнее время так быстро
меняется настроение. Что с ней такое, черт возьми!
Трахнуть ее нужно как следует, вот что. Это то, что всем нам нужно. Просто
хотелось начать целую кампанию, шагать по улицам с плакатом:
Трахните
Бриджит Ленехан!
или
Трахните лучшую девчонку Нью-Йорка!
Возможно, я
возглавила бы демонстрацию от
Крутой телки
до
Болота
, с криками в
мегафон:
Так чего же мы хотим?
И толпа отвечала бы:
Чтобы трахнули
Бриджит Ленехан
. И тогда я орала бы:
А когда мы этого хотим?
И мне
отвечали бы:
Прямо сейчас!
— М-да, — злобно процедила Бриджит. — Пиво кончилось. Кто бы
мог подумать!
— Я же извинилась, — крикнула я, и тут же тихо добавила, —
сколько раз еще мне это повторить?
Я не высказывалась бы так смело, будь Бриджит в комнате. Открытая
конфронтация ничего не дала бы. Мне всегда гораздо легче препираться с
людьми, когда их нет рядом. Несколько самых удачных разборок в моей жизни у
меня произошли с людьми, которые в тот момент находились в других странах.
— Послушай, Рейчел, — позвала Бриджит. — У нас ничего нет!
Нам нужен был хлеб, диетическая кола, я имею в виду настоящую колу, а не ту
дрянь, которую ты обычно пьешь, чтобы сбросить вес...
От ее злобного тона я вся сжалась.
— И еще бренди, кофе, сыр. И что, спрашивается, ты приносишь домой?
Хлеб? Нет. Сыр? Нет. Что-нибудь еще из списка? Нет! Она, видите ли,
возвращается с...
Судя по тому, что она начала говорить обо мне в третьем лице, дело плохо.
— ...и что же она приносит домой? Ничего, кроме двадцати четырех банок
светлого пива и пакетика
Доритос
. Все было бы замечательно, если бы она
купила все это на собственные деньги. На свои она может покупать сколько
угодно пива!
Судя по голосу, она приближалась, так что я забилась под одеяло.
— А потом она все это выпивает за несколько часов!
Бриджит уже стояла в дверях, и я, честное слово, предпочла бы сейчас
находиться в Северо-Корейском лагере, где допрашивают заключенных по
двадцать три часа в сутки. Это и то лучше, чем то, чего я ожидала от
Бриджит.
— Извини, — сказала я, потому что это было все, что я могла
сказать.
Она проигнорировала эту реплику. Когда мне стало совсем невмоготу выносить
такое напряжение, я вновь прервала молчание, осмелившись сообщить ей:
— Мне очень жаль, Бриджит.
На этот раз она удостоила меня взгляда. То есть мы уставились друг на друга,
глаза в глаза. Мне трудно было прочитать по ее лицу, что она чувствует, но
мысленно я умоляла ее простить меня. Я посылала ей сообщения:
Прости
Рейчел! Она твой друг!
И, должно быть, сработало, потому что лицо Бриджит
смягчилось. Воспользовавшись этим, я снова пробормотала:
Мне очень жаль
. Я
подумала, что вреда от этого не будет, а может, будет и польза.
— Я тебе верю, — ответила она.
Я с облегчением вздохнула.
— Хотя, знаешь ли... — сказала она уже гораздо более нормальным
голосом, — двадцать четыре банки пива... — она расхохоталась, и у
меня отлегло.
— Да уж, — я скорчилась от смеха, — надо успеть привести себя
в порядок до Люка.
— Где вы встречаетесь?
— Я просто звоню на эту станцию выработки тестостерона, и мы выходим в
свет. Пойдешь с нами?
— Смотря, что у вас намечается. Свидание?
— Да нет, пара коктейлей с ним и с его сорока девятью ближайшими друзьями. Пожалуйста, пойдем!
— Ладно, так и быть, но учти, я не собираюсь спать с Джои, чтобы
сделать тебе приятное.
— Ну, пожалуйста, Бриджит! — взмолилась я. — Я уверена, что
ты ему очень нравишься. Это было бы так здорово, так романтично! — я
помолчала немного. — И так... кстати.
— Эгоистка проклятая! — воскликнула она.
— Неправда! — запротестовала я. — Я только хотела сказать,
что... ну, мы с тобой живем вместе, и Люк с Джои живут вместе, и...
— Ну, нет! — воскликнула она возмущенно. — Ни за что! Мы уже
взрослые... И каждый отвечает за себя. Мы вовсе не должны все делать вместе,
как в детском саду. То есть, я хочу сказать, что нам вовсе не обязательно
спать с мужчинами, которые дружат между собой.
— Отлично, — мрачно произнесла я. Несколько минут мы напряженно
молчали.
— Что ж, ладно, — смиренно вздохнув, сказала она. — Я
подумаю.
49
Мне ужасно хотелось, чтобы у Бриджит сладилось с Джои, потому что мне все
еще было как-то неловко появляться на людях с одним из Настоящих Мужчин.
Если бы удалось уломать подругу встречаться с парнем из их компании, мне
стало бы гораздо уютнее. А одна я боялась. Да-да, я отдавала себе отчет в
том, что это мелко, что я ужасный человек, но ничего не могла с собой
поделать.
Мы с Бриджит приняли душ, что было совершенно бесполезно, так как через пять
минут мы снова стали мокрыми, как мыши. Надев на себя минимум одежды, мы
поплыли на встречу с Люком по тяжелому влажному воздуху.
Робея и нервничая, я нажала на кнопку звонка. Я всегда чувствовала себя так,
приходя к Люку. Странное сочетание сексуального желания и неприятия. Почти
отвращения. Какое-то едва заметное еканье в желудке, как будто слабый
сигнальный огонек мигает.
Мы выползли из лифта и остановились. Дальше идти было слишком жарко. Дверь в
квартиру была открыта, Люк лежал на полу в хлопчатобумажных шортах.
Вентилятор обдувал его загорелую грудь и длинные голые ноги, трепал его
длинные волосы. Когда я подошла к нему совсем близко, он улыбнулся мне, и
глаза его потемнели. На его шортах возник бугорок, а на лице — счастливое
выражение. Я одновременно испытала бешеный взрыв желания и приступ тошноты.
— Ну, как дела,
Назад, в семидесятые
? — приветствовала Люка
Бриджит.
—
Бросок в семидесятые
! — поправил Люк.
—
Нырок в семидесятые
, — уточнила Бриджит.
—
Выныривание в семидесятые
, — не уступал Люк.
—
Рука семидесятых
? — предложила Бриджит.
— Ну, нет, так не честно, — твердо ответил Люк. Люк и Бриджит
прекрасно ладили. Что мне иногда почему-то нравилось. А иногда — нет, тут
очень тонкая грань. Надо чтобы все-таки не слишком ладили...
А потом со мной случилось то, что всякий раз случалось, когда я попадала в
дом к Люку: я угодила в тестостероновую ловушку. И Люк изрядно помог мне в
этом своим смехом. Потом мы с Бриджит еще немного покрутились вокруг него,
размахивая руками, как ветряные мельницы.
— Боже мой! — восклицала Бриджит, оглядывая это холостяцкое жилище
мачо. — Здесь с каждым разом все хуже и хуже. Столько мужских гормонов!
Как у вас только яйца не отвалятся! А не найдется ли тут стаканчика кофе со
льдом?
— Ой, честное слово, не знаю. — Люк смущенно потер свою щетину
жестом, который лично я нашла столь сексуальным, что немедленно захотела,
чтобы Бриджит куда-нибудь сгинула, оставив нас с Люком заниматься серфингом
на полу. — Вообще-то мы дома не очень-то готовим. Но я могу сбегать на
угол и принести, — предложил он. — Или, может, пива? Пива у нас
полно.
— Почему-то это меня не удивляет, — сухо заметила Бриджит. —
Ладно, пиво так пиво. Что я вижу! — воскликнула она, подняв с пола
кожаную безрукавку с надписью
Уайтснэйк
на спине. Она печально покачала
головой и сказала:
— Какой теперь год, а. Люк? Ну, скажи мне, какой нынче год?
Она должна была задать этот вопрос. Она всякий раз задавала его, когда
видела Люка.
— Конечно, 1972-й, — бодро ответил он.
— Вообще-то, нет, знаешь ли, — быстро возразила она. — Сейчас
1997 год.
Люк сделал большие глаза:
— Эта женщина бредит?
— Передай-ка мне газету, Рейчел! — велела Бриджит. — Посмотри
сюда, ты, бедный отсталый дурачок, сюда, где проставлена дата...
Люк, как обычно, сосредоточенно наморщил лоб, и я решила, что хватит уже мне
стоять в сторонке.
— А где ребята? — поинтересовалась я.
— Вышли, — ответил он, — будут с минуты на минуту.
Как раз в этот момент послышался шум в дверях, шарканье ног, голоса:
невнятные восклицания, жалобы. И Джои с Шейком почти втащили в комнату Гэза,
у которого лицо было землисто-серое.
— Уже совсем чуть-чуть осталось, старик! — уговаривал Джои Гэза.
И все они по очереди запнулись о пару велосипедных ботинок, которая валялась
посередине комнаты на полу. И каждый пробормотал:
Боже!
Интересно,
подумала я, как они только могут носить джинсу в такую жару. И так много...
волос!
— Мы уже дома, старик, — сказал Шейк.
— Наконец-то, мать твою... — пробормотал Гэз и приложил тыльную
сторону ладони ко лбу, как викторианская старая дева, которая так
взволнована, что вот-вот упадет в обморок. Глаза его были полуприкрыты, а
колени подгибались.
— У него обморок, обморок! — театрально провозгласил Шейк, когда
Гэз мешком осел и ударился об пол.
Гэз упал в обморок. Вот умора! Люк, Бриджит и я подбежали поближе, чтобы
получше рассмотреть, что это с ним такое.
— Эй, расступитесь, дайте ему побольше воздуха, — осадил нас
Джои. — Давай, старик, дыши! Ну-ка дыши глубже! — он присел рядом
с Гэзом.
Гэз ответил астматическим вдохом.
— Ослабьте ему ворот, — пробормотала я.
— Что это с ним? — поинтересовался Люк. Я-то сразу решила, что Гэз
просто не выдержал такой жары, но Джои ворчливо ответил:
— Человек имеет право на частную жизнь. Стало ясно, что речь идет о чем-
то поинтереснее теплового удара.
Джои всегда держался настороже в присутствии Бриджит. Он вел себя так, как
будто Бриджит без ума от него, за ним охотится и спит и видит как бы
заманить его в ловушку. Вот наглый тип! И все только потому, что она один
раз переспала с ним! Но на сей раз было совершенно ясно, что Джои не по себе
не из-за Бриджит. Я уже предвкушала что-то интересное. Что же тут у них
произошло? Может, Гэза сбили? Нью-йоркские велосипедисты — народ свирепый.
Я оглядела его распростертое тело в поисках повреждений — например, следа
велосипедной шины на лице, и тут только заметила, что с его левой рукой что-
то не так. Она распухла и была вся в крови. Кровь почти заливала слово
ЗАДД
, начертанное готическим шрифтом на коже.
— Что это у него с рукой? — спросила я.
— Ничего, — отрезал Джои. И вдруг я поняла.
— Ему сделали татуировку! — воскликнула я. — Вот от чего он в
обморок упал?
Как девчонка!
— подумала я презрительно. Гэз приоткрыл глаза:
— Этот козел — просто мясник какой-то, — прохрипел он. — Он
меня измучил.
Я еще раз посмотрела на буквы:
ЗАДД
.
— А что, собственно, вы хотели изобразить? — спросила я.
— Всего лишь название лучшей в мире группы.
— Но при чем тут
ЗАДД
? — недоуменно спросила Бриджит. —
Разве есть такая группа?
— Да нет! — Джои закатил глаза, страдая от тупости Бриджит. —
Они называются
ЗАДИРЫ
.
— Но где же вторая часть слова? — смущенно поинтересовалась
я. — По-моему, не хватает
И
,
Р
, и еще
Ы
. К тому же, зачем тут две
буквы
Д
, я что-то не пойму...
— Татуировщик попался не слишком грамотный, — коротко пояснил
Джои.
— Просто Гэз больше не мог терпеть, — добавил Шейк. — Он
слезно умолял мастера остановиться... — голос Шейка дрогнул, когда он
заметил недовольный взгляд, который метнул в него Джои.
— Он еще вернется и закончит работу, — мрачно пообещал
Джои. — Он просто пошел домой отдохнуть немного.
— Нет! Я не согласен! — с Гэзом, по-прежнему лежавшим на полу,
едва не случился припадок. — Не заставляйте меня, не заставляйте, я
чуть концы не отдал, говорю вам, я терпел, сколько мог, но, черт, это такая
боль, такая, черт, нет, больше я не могу... — он весь дрожал.
— Но, послушай, старик, — увещевал Джои голосом, каким убеждают
мальчиков не позориться перед девочками. — Как же вторая часть
названия? С такой татуировкой, как сейчас, ты будешь выглядеть, как бомж какой-
нибудь.
— Тогда я отрежу себе руку! — диким голосом заорал Гэз. — И
никто не узнает, что там было написано!
— Заткнись, старик, — прикрикнул Джои. — Мы тебя откачаем,
приведем в норму и доделаем то, что начали.
— Не-е-ет! — завопил Гэз.
— Ну, старик, послушай, — успокаивал Шейк, — бутылочка
Джей-
Ди
— и ты у нас будешь как новенький. Даже не почувствуешь ничего.
— Нет!
— Старик, ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — Джои сурово
и твердо посмотрел на все еще лежавшего на спине Гэза. — Это было
первого июля 1985 года, на концерте
Зеппелин
. Ты еще тогда сказал, что за
Эксмана родную жену замочил бы. Что с тобой стало? Что с тобой приключилось,
старина, что ты не хочешь немножко потерпеть ради такой клевой группы? И это
после всего, что они для тебя сделали? Ты разочаровываешь меня, дружище.
Гэз был совершенно уничтожен: — Я не могу. Мне очень стыдно, что я так тебя
подвел, дружище, но, честное слово, я не могу.
— Черт бы тебя побрал! — Джои сердито вскочил на ноги и пнул
диван. Потом взъерошил себе волосы и снова пнул диван с еще большим
остервенением. Потом он принялся лихорадочно рыться в ящике стола.
Я, Люк, Бриджит. Шейк и Гэз, последний особенно, с волнением следили за его
действиями Джои был так расстроен, что бог знает что мог выкинуть.
Наконец он нашел то, что искал. Нечто черное и блестящее. Для пистолета оно
было как-то маловато, а на нож вполне тянуло. Интересно, не собирается ли он
предложить нам скрутить Гэза и отнести его туда, где ожидает кровожадный
татуировщик? Судя по выражению лиц всех остальных, я была не единственной,
кому пришла в голову эта мысль. Джои угрожающе приближался.
— Дай мне руку, — велел он Гэзу.
— Нет, дружище, не надо, пожалуйста... — запротестовал Гэз.
— Дай сюда свою чертову руку! Я не могу позволить, чтобы мой друг ходил
пугалом огородным.
Гэз с трудом поднимался на ноги.
— Ради всего святого, отбери у него нож! — умолял он Люка.
— Отдай мне нож, дружище. — Люк встал между Гэзом и приближавшимся
Джои. Я прямо таяла, глядя на храброго Люка.
— Какой нож? — удивленно спросил Джои.
— Вон тот нож, — Люк кивнул на предмет, зажатый в руке Джои.
— Это не нож, — возразил Джои.
— Тогда что же это такое?
— Это фломастер, волшебный фломастер! — выкрикнул он. — Раз
он отказывается доделать татуировку, я нарисую оставшиеся буквы на его руке.
По комнате пронесся вздох облегчения. Мы все так обрадовались, что Джои не
собирается убивать Гэза, что потом изрядно развлеклись, выписывая буквы
готическим шрифтом на руке Гэза.
Потом Шейк предложил сыграть в слова. Шейк очень любил играть в слова. А
посмотришь на него — скорее похож на человека, чье хобби — выбрасывать
телевизоры из окна.
— Ладно, сыграем один раз, — милостиво согласилась я, — а
потом уходим. Сегодня суббота, если кто забыл.
— Спасибо, — просиял Шейк. Мы разобрали банки пива и расположились
вокруг доски на полу: Шейк, Люк, Джои, Бриджит и я.
Гэз смотрел
Рен и Стимпи
, и это, честное слово, было к лучшему. В
последнее время от него при игре в слова были одни неприятности: он то и
дело начинал качать права, утверждая, что
цып
,
зиц
и
Гэз
— тоже слова.
Мы смеялись и болтали за игрой. Я целиком на ней сосредоточилась. Надо
признаться, я тоже неравнодушна к игре в слова. Но подняв глаза на Люка, я
увидела, что он пристально и значительно смотрит на меня, и глаза у него
опять странно потемнели. Что-то в его взгляде заставило меня смутиться. Я
отвела глаза, но уже не могла больше сосредоточиться, поэтому единственное,
что мне удалось составить из предложенных букв, было слово
гол
, в то время
как Бриджит составила
горький
, а Шейк —
угон
.
Меня непреодолимо тянуло снова посмотреть на Люка. На этот раз он улыбнулся
мне. Его улыбка постепенно ширилась и расцветала, превращаясь в настоящее
сияние. В ней было столько восхищения, столько любви, как будто у меня
появилось свое собственное солнце.
Шейк перехватил эту улыбку и тут же и
...Закладка в соц.сетях
