Жанр: Любовные романы
Любовное заклятие
... примете
священный обет?
Рэйф едва не усмехнулся, услышав такое нелепое предположение.
- Нет, - сказал он сухо. - Члены моей семьи никогда не отличались
благочестием, особенно моя мать. А кто
был мой отец, я так никогда и не узнал. Теперь я подозреваю, что это мог быть
один из монахов той святой обители.
Моя мать относилась к тому сорту женщин, которым доставляло наибольшее
удовольствие совращать именно
безгрешных.
Он надеялся, что эти горькие слова оттолкнут Корин и она прекратит свои
расспросы. Напрасная надежда. Она
была скорее опечалена, чем шокирована его ответом.
- Так этот монастырь в Париже... Именно там вы и выросли?
- Возможно, так и было бы, если бы не революция. Религиозные убеждения
были не слишком популярны во
Франции в то время. Однажды ночью толпа ворвалась в монастырь и сожгла его
дотла.
Рэйф невольно передернулся и почувствовал тошноту, так ярки были
воспоминания о той ночи, которые до сих
пор преследовали его - огонь, кровь, смерть - весь этот ад, из которого он едва
выбрался живым.
Видимо, что-то из преследующих его старых ужасов все же отразилось на его
лице, как ни старался он это
скрыть. Корин ничего не сказала, но вдруг провела рукой по его волосам - тем
самым невероятно нежным жестом,
который он так часто видел, когда она ласкала своего сына.
Рэйф не мог припомнить, чтобы какая-нибудь еще женщина в его жизни
касалась его так! Его мать никогда не
была нежна с ним, и сам он всегда держался с женщинами холодно и отстраненно,
так что ни одна из них просто не
могла отважиться на подобное проявление чувств.
Рука Корин была шершавой от работы, но удивительно теплой и нежной. Рэйф
застыл, чувствуя
настороженность и напряжение, как какое-нибудь дикое животное, которое позволило
человеку подойти к себе
слишком близко. "А она ведь почти хорошенькая", - понял он вдруг, с удивлением
изучая лицо Корин. Возможно, все
дело было в ее глазах, больших, сияющих в теплом свете очага. Или в этих
роскошных золотисто-каштановых волосах.
Он с трудом сдерживался, чтобы не запустить пальцы в эти шелковистые длинные
пряди. Ее близость возбуждала в
нем чувство, очень похожее на вожделение.
"Вожделение к Корин Брюэр?! Какая нелепость!" - подумал Рэйф. Но, когда ее
пальцы скользнули по его
жесткой скуле, он едва не задохнулся и грубо оттолкнул ее руку.
- Не надо!
Этот резкий приказ заставил Корин вздрогнуть, а он вовсе не хотел обидеть
ее или оскорбить ее чувства. Ведь
она только пыталась быть доброй к нему. Но, черт побери, эта женщина достаточно
взрослая, чтобы соображать, что
она делает!
- Я только что пытался доказать вам, что вовсе не добрый и не особенно
благородный человек, - почти
прорычал он. - И вам лучше не оставаться со мной наедине, в одной этой тоненькой
рубашке, да еще прикасаться ко
мне, искушать меня...
Он оборвал свою яростную речь, заметив густой румянец вдруг покрывший ее
щеки, и расширенные от
изумления глаза. Очевидно, этой женщине даже не приходило в голову, что он может
найти ее желанной. Впрочем,
Рэйфу это тоже не приходило в голову. До сих пор.
- Вы хотите сказать, что я... я... - начала она, запинаясь.
- Возбуждаете меня? Да!
Он почти выплюнул эти слова, уверенный, что она тут же убежит в другую
комнату и запрется там или даже
забаррикадируется. Но Корин продолжала стоять, теребя концы шали и опустив
голову так, что волосы почти закрыли
ее пылающее лицо.
- Мистер Мори, вы были так невероятно добры к Чарли и ко мне...
- А это, черт возьми, тут еще при чем?!
- Просто я не знаю, как отплатить вам за все. И если только вы хотите...
то есть я могла бы...
Она бормотала что-то еще, но слова терялись в густой роскоши ее волос, так
что Рэйф сначала даже не понял,
что она хочет ему сказать. А затем его вдруг словно ударило.
Корин предлагала ему себя в качестве оплаты за помощь! Он мог бы
рассмеяться, мог бы решить, что все это
чертовски забавно... Но отчего-то ему было не до смеха.
Рэйф уже готов был сурово приказать ей отправляться спать, когда Корин
неожиданно уронила на пол свою
шаль и откинула назад голову.
У Рэйфа вдруг пересохло во рту. Ее ночная сорочка была чертовски тонкой,
старенькой и ветхой от частых
стирок. Огонь очага просвечивал сквозь ткань, обрисовывая контуры ее женственной
фигуры. Корин была далеко не
худенькой, с пышными округлыми бедрами и полной грудью, ее соски большими
темными дисками виднелись сквозь
ткань рубашки.
Рэйф тяжело сглотнул и попытался отвести взгляд, но Корин не собиралась
смягчать неловкость ситуации. Она
подошла к нему совсем близко, заставив его испытать мучительный соблазн -
ощутить тепло и нежность ее
роскошного тела, - и стыдливо обняла его руками за шею.
Он долго обходился без женщины. Слишком долго. И сейчас его пронзило
острое возбуждение, отозвавшееся
напряжением в чреслах. Он относился к тем мужчинам, которые никогда не
отказываются от женщины, если та имела
глупость себя предложить. Поэтому, когда Корин приникла к нему, он прижал ее к
себе еще крепче и накрыл ее
большой мягкий рот своими губами.
Ветер и дождь рвались в оконные стекла Дома на берегу. И хотя толстые
стены приглушали раскаты грома, Кейт
казалось, что Вэл принес ее в самое сердце бури.
Откинув капюшон плаща, она подождала, когда ее глаза привыкнут к темноте,
и огляделась. Здесь все было ей
незнакомо - очертания мебели, тяжелые занавеси на окнах. Яркая вспышка молнии
высветила небольшой альков с
кроватью, и Кейт стало вдруг не по себе.
Она еще никогда не была в его спальне. Прежний Вэл ни за что бы этого не
допустил. Но тот Вэл, которого она
когда-то знала, с опасной скоростью исчезал прямо у нее на глазах;
Она молча наблюдала за тем, как он прошел в глубь комнаты. Сначала это был
едва различимый в темноте
мужской силуэт, но потом он зажег свечку, и слабый огонек осветил его черты.
Мокрые черные волосы, откинутые
назад, упрямая прядь, постоянно падающая ему на лоб, и лицо - бледное, словно
кусок льда. На этом холодном лице
выделялись горящие странным, почти дьявольским светом глаза.
Поставив подсвечник на бюро, Вэл стащил с себя плащ и отбросил его в
сторону. За плащом последовал жилет.
Мокрая рубашка облепила его тело, обрисовывая рельефы мышц на груди и плечах. Он
казался ей почти незнакомым,
этот мужчина, который посадил ее на лошадь и увез в грозовую ночь. Опасный,
обольстительный незнакомец...
Взгляд Кейт, не отрываясь, следовал за его передвижениями по комнате. Даже
на расстоянии она ощущала жар и
силу его желания и понимала, что Вэл собирается заняться с ней любовью. Только
на этот раз он уж точно не
откажется от своего намерения.
Наступил момент, которого Кейт ждала всю жизнь, и все же, когда Вэл
направился прямо к ней, она
отвернулась, почувствовав внезапную неуверенность. Ей было все труднее не
замечать странности в его поведении,
эти разрушительные изменения его личности.
Вэл подошел совсем близко и положил ей сзади руки на плечи. Его дыхание
согревало ей затылок.
- Нам надо избавить тебя от этой мокрой одежды, - прошептал он.
Кейт промолчала. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, ей было трудно
дышать, не то что говорить. А он
обхватил ее сзади руками, расстегнул плащ, снял с плеч и уронил на пол. Его
ладони легко скользнули вниз по ее
рукам, вызвав легкое покалывание в коже. Жар его прикосновений проник сквозь
тонкую ткань рукавов, зажигая в ней
ответный жар.
Вэл обхватил ее за талию, привлек к себе и, откинув густую гриву ее
мокрых волос, прижался к шее горячими
шершавыми губами. Волна дрожи прошла по телу Кейт, но что-то мешало ей
расплавиться в его объятиях. Все еще
дрожа, она вырвалась из его рук и подошла к кровати. Вэл последовал за ней и,
взяв за плечи, с силой развернул лицом
к себе.
- Что случилось, Кейт? Уж не боишься ли ты меня?
Бояться его? Кейт потрясла головой, пораженная очевидной глупостью этого
вопроса. Но как она могла
объяснить ему, что боится не его, а того, что сама же сделала с ним из-за своего
эгоизма. Ведь именно из-за ее
колдовства он изменился почти до неузнаваемости!
Когда Вэл потянулся к ней и пропустил ее волосы сквозь пальцы, она
почувствовала, как дрожит его рука,
всегда такая сильная, надежная. И несмотря на обуревающие его темные эмоции,
которые она читала в его глазах,
Кейт все-таки смогла различить истинного Вэла Сентледжа, потерявшегося где-то в
безумии заклятия, которым она
оплела его разум.
- Ты еще можешь уйти, Кейт, - хрипло сказал он. - Беги вниз, к Джиму. Он
найдет способ, как... уберечь
тебя от меня сегодня ночью. Он защитит тебя.
- Ох, Вэл, милый, мне не нужно защищаться от тебя. - Она коснулась его
щеки. - Ведь я люблю тебя.
Он взял ее руку и обжег поцелуем ладонь, а потом засмеялся странным,
печальным смехом.
- Любишь меня, Кейт? Думаю, ты даже не знаешь, кто я на самом деле. Ты
ведь веришь, что я... некая смесь из
сэра Галахада и добренького святого. Но я больше не такой. Да никогда таким и не
был. Я просто мужчина, который...
который...
- Который - что? - подтолкнула его Кейт.
- Который жаждет обладать тобой вопреки здравому смыслу, зная, что это
безумие, - закончил Вэл хрипло, с
силой притягивая ее к себе.
Кейт чувствовала, как напряжено его тело, охваченное жаром, как бешено
бьется сердце, не попадая в такт с ее
сердцем. Он захватил в плен ее губы долгим медленным поцелуем, зажегшим в ней
такое же ответное желание и
наполнившим ее сердце отчаянием.
Безумие! Что ж, это именно то, что она сделала с Вэлом своим неумелым
колдовством - с этим сильным,
благородным человеком, которого знала и обожала всю свою жизнь. И сделала она
это с ним, возжелав получить его
для себя вопреки его собственной воле и разуму, и теперь это грозило разорвать
его душу на части...
Пока поцелуй окончательно не лишил ее остатков разума, Кейт попыталась
отстраниться и встревоженно
взглянула на него.
- Но, Вэл, что, если... легенда права? Что, если ты не должен любить меня?
Что, если я и впрямь недостаточно
хороша для тебя?
- Недостаточно хороша для меня? Кейт, да ты всегда была моим добрым
ангелом! Разве ты не помнишь те
ночи, когда я не мог спать из-за сильной боли в ноге? И ты всегда приходила ко
мне в библиотеку, чтобы утешить
меня, разделить со мной мою боль.
- Да, - Кейт попыталась улыбнуться. - Я помню, как ты хмурился и ругал
меня за то, что я пришла к тебе в
такой поздний час, вместо того чтобы спать.
- Да правда, но ты даже не догадывалась, как я рад был тебя видеть. Все
дни я проводил, помогая больным,
облегчая их муки, но только ты одна могла заставить меня забыть о моей
собственной боли. Ты как-то всегда узнавала,
когда особенно была нужна мне. Как ты догадывалась об этом, Кейт?
- Я... я не знаю, - Кейт запнулась. Она никогда не могла этого объяснить
даже самой себе. - Я просто
чувствовала.
- Ну, тогда ты, надеюсь, чувствуешь, как сильно нужна мне сейчас. Я так
хочу тебя, что это почти мучение! Я
не смогу пережить эту ночь без тебя! - Глаза Вэла сверкали от страсти, но их
омрачала тень страдания. - Останься
со мной, Кейт! - взмолился он. - Побудь моим полночным ангелом еще хоть раз!
"Ну какая женщина устоит перед такой мольбой?" - обреченно подумала Кейт.
Его губы сомкнулись с ее губами, и она прижалась к нему, тая как воск в
пламени его объятий. Безысходное
отчаяние овладело ею, ибо в это самое мгновение она решила, что должна
освободить его от этого безумия, отпустить
от себя навсегда! Но будет ли таким уж большим злом, если она сейчас уступит
ему, облегчит его мучительную
жажду? Украдет у судьбы всего одну ночь любви, прежде чем разрушит магические
чары и обречет их обоих на
вечную разлуку?
Возможно, это было неправильно, но Кейт чувствовала, как тает ее последняя
воля к сопротивлению в жаре его
поцелуя. А, он целовал ее снова и снова, легко покусывая ее нижнюю губу, дразня
кончиком языка. Она чувствовала
тепло его неловких рук, пытающихся расстегнуть ее платье.
- Прости, что я так дьявольски неуклюж, - сказал Вэл, поморщившись. - Но я
столько лет жил в этой
проклятой деревне почти как какой-нибудь чертов монах! Боже, какой позор
признаваться в этом мужчине в мои-то
годы!
- Все хорошо, - прошептала Кейт прямо ему в губы. - Мы... мы будем учиться
этому вместе - так же, как
учились другим вещам.
Она помогла ему справиться со своей одеждой. Ее руки тоже дрожали и были,
пожалуй. Такими же неловкими,
как и его. Но каким-то образом им все-таки удалось снять с нее платье. За ним
последовали остальные детали туалета
- сорочка, чулки, подвязки, и наконец она предстала перед ним совершенно
обнаженной.
Кейт почувствовала, как залились жарким румянцем ее щеки, но она не
ощущала потребности закрыться от его
взгляда. Наоборот, она грациозным движением откинула голову назад, заставив
тяжелую массу волос упасть за спину,
и его жадному взгляду полностью открылись восхитительной формы упругие груди, и
странная темная дрожь
возбуждения пробежала по ее телу от этого голодного горящего взора.
- Ты... ты выросла и стала настоящей красавицей, Кейт, - сказал Вэл тихо.
- Когда же это случилось?
Кажется, я всего лишь на миг отвернулся, а девочки, которую я когда-то знал, уже
больше нет. - Он вновь притянул
ее к себе и спрятал лицо в сумраке ее волос. - Клянусь, - прошептал он глухо, -
я больше никогда не спущу с тебя
глаз!
Красивые слова, красивые обещания... Ах, если бы только эти слова шли от
сердца Вэла, а не от его
затуманенного любовным заклятием сознания! Но Кейт отбросила эти мрачные мысли,
как только Вэл принялся
ласкать ее. Он нежно гладил ее спину, бедра, обхватывал ладонями ягодицы,
прижимал к себе, давая ощутить, каким
горячим и твердым стало его мужское естество. Кейт дрожала, вся поглощенная
этими новыми ощущениями, но в то
же время она чувствовала себя странно уязвимой от своей наготы: ведь Вэл был
полностью одет. Но едва она
потянулась к верхней пуговице его рубашки, чтобы расстегнуть ее, Вэл перехватил
ее руку.
-Нет!
Его голос прозвучал неожиданно резко, и Кейт показалось, что она уловила в
нем панические нотки. Но, когда
она с изумлением и тревогой заглянула ему в лицо, он попытался выдавить из себя
улыбку.
- Не сейчас, - сказал он, отодвигаясь от нее, и у Кейт закралось
подозрение, что он что-то прячет от нее под
рубашкой. Но прежде, чем она успела задать ему хоть один вопрос, Вэл дунул на
свечу, погрузив комнату в полную
тьму. А потом Кейт не могла уже ни о чем думать. Вэл подхватил ее на руки, отнес
на кровать, осторожно положил и
лег рядом. Он захватил ее руки одной рукой и, заведя ей за голову, прижал к
кровати, так что теперь она была
абсолютно беспомощной перед немилосердными жадными ласками его губ и пальцев.
Кейт тихо стонала от каждого
поцелуя, каждой ласки. Несмотря на все свои сетования по поводу монашеского
образа жизни, Вэл был страстным
любовником, о котором только может мечтать любая женщина. Если бы только его
страсть была настоящей, а не
вызванной ее же собственным колдовством в ночь Хэллоуина!
Это было так странно - заниматься любовью в полной темноте, под звуки
дождя и грозы, рокочущей где-то в
отдалении, когда единственными звуками внутри комнаты было их частое, хриплое
дыхание. Вэл так и не стал тратить
время на то, чтобы раздеться - он только спустил до колен бриджи. Это было вовсе
не так романтично и красиво, как
виделось Кейт в мечтах, но она была более чем готова его принять, когда он
развел ее ноги и склонился над ней.
Опираясь на руки, Вэл впился в ее рот голодным, жадным поцелуем и одним
движением проник в нее. Кейт
пронзила мгновенная острая боль, а затем она уже не чувствовала ничего, кроме
истинно волшебного ощущения, когда
его тело соединилось с ее телом в одно целое.
- Теперь ты моя, Кейт, - задыхаясь, прошептал Вэл прямо ей в ухо. - И
ничто и никто никогда не отберет
тебя у меня.
Ах, если бы это было правдой! У Кейт защипало глаза от подступивших слез,
потому что она знала: все будет
по-другому. Вэл первый уйдет от нее, едва только будет снято любовное заклятие.
Кейт яростно моргнула, прогоняя прочь тоскливые мысли. Она решила, что не
будет сейчас думать об этом, и,
крепко обняв Вэла, громко застонала, когда он начал двигаться внутри ее - все
быстрее и быстрее.
Вспышки молний время от времени освещали лицо Вэла, нависающее над ней, но
она так и не смогла разглядеть
выражение его глаз в тот момент, когда он подводил их обоих к кульминации
запретной страсти. "И, возможно, к
лучшему", - подумала Кейт. Потому что таким образом она могла полностью отдаться
ему и представлять себе, что
он на самом деле ее любит. Хотя бы этой, одной-единственной ночью.
Рэйф держал Корин в объятиях, чувствуя всем телом ее мягкие округлости.
Корин казалась немного зажатой,
неуверенной: она явно не принадлежала к тому сорту женщин, которые с легкостью
проявляют таким образом свою
благодарность. Но Рэйф хорошо знал, как можно соблазнить женщину, даже если она
сначала не хочет близости.
Он завладел ее ртом, дразня и лаская его своими губами и языком, и наконец
заставил ее раскрыть губы. Ее язык
застенчиво двинулся вперед, сплетаясь с его языком. Рэйф подавил улыбку
торжества, когда почувствовал, как она
расслабилась и приникла к нему
Он целовал ее долго и глубоко, его большие сильные руки блуждали по всему
ее телу, сминая старую, ветхую
ткань рубашки - непривлекательный барьер между ним и роскошным, щедрым женским
телом. Прервав очередной
жаркий поцелуй, он принялся развязывать ленты на кружевном лифе ночной сорочки.
Корин дрожала, жаркий румянец покрыл ее щеки и грудь, когда Рэйф спустил
рубашку с ее полных розовых
плеч, но она не сделала ни единого движения, чтобы остановить его. Это сделали
ее глаза. Когда она подняла на него
взгляд - беспомощный, молящий о милосердии, - его внезапно охватили сомнения,
хотя, убей бог, он не мог понять
почему. Его тело уже все пульсировало от желаний, так давно его не посещавших.
И, черт возьми, она ведь сама все
начала! Корин сама предложила себя ему, а она не какая-нибудь невинная девица.
Она была замужем, родила ребенка,
так что должна прекрасно знать, что это такое - вожделение мужчины.
Но тогда почему она выглядит такой юной, такой чертовски невинной, стоя
здесь перед ним в своей ветхой
ночной рубашке, с волосами, завивающимися мягкими кольцами вокруг серьезного
лица?
Рэйф сжал зубы и взялся за бретельки сорочки, чтобы спустить ее еще ниже и
обнажить грудь... но внезапно
обнаружил, что он не может этого сделать. С проклятиями он натянул сорочку
обратно ей на плечи и, резко
развернувшись, отошел к окну. В течение какого-то времени единственным звуком в
комнате был стук дождя,
барабанившего по стеклам, и его собственное тяжелое дыхание. Когда он вновь
осмелился взглянуть на Корин, она,
растерянная и смущенная, стояла там же, где он ее оставил.
Рэйф не винил ее. Он и сам чувствовал себя чертовски растерянным - с чего
бы ему сгорать от
неосуществленного желания, когда объект его вожделения стоит рядом с ним - стоит
только протянуть руку? Но,
когда она попыталась вновь подойти к нему, он резким движением остановил ее.
- Нет, не надо. Дьявольщина! Держитесь от меня подальше!
- Так вы... не хотите меня?
Рэйф с трудом подавил стон. Не хочет ее? Да он не помнит, когда за всю
свою жизнь больше хотел женщину!
- Нет, черт возьми! - резко бросил он. - Идите спать и... оставьте меня в
покое.
Корин опустила голову, но он успел заметить, боль стыда и обиды в ее
глазах.
- Простите меня, - сказала она тихо. - Я вела себя как последняя дура.
Конечно, я знаю, что не отношусь к
тем женщинам, которые могли бы вызвать желание у такого мужчины, как вы...
Она отвернулась и пошла к себе. Если бы у него была хоть толика здравого
смысла, он должен был дать ей
просто уйти, но отчего-то не смог вынести вида ее понурых плеч и этой неловкой
извиняющейся улыбки.
В несколько шагов Рэйф пересек комнату и, заступив ей путь, взял за руки.
- Дьявольщина, Корин, конечно же, ты вызываешь у меня желание! Мне
кажется, это было чертовски
очевидно, когда я целовал тебя.
Она подняла голову и с сомнением взглянула на него.
- Но тогда почему же вы остановились?
- Да потому, что такие женщины, как ты, не созданы для случайных ночей,
проведенных в объятиях случайных
мужчин! И я не могу вот так просто воспользоваться твоей благодарностью только
потому, что слишком давно живу
один.
- А вы думаете, я не живу давно одна? - тихо спросила она. - Мистер Мори,
я вдовею уже больше года, а с
моим мужем, который постоянно уходил в море, моя постель бывала пуста гораздо
дольше.
Она вновь покраснела, окончательно смутившись от своего признания, однако
не отвела взгляда. Рэйф прочитал
в ее глазах такое же желание, такую же тоску одиночества, которые разъедали и
его душу. И он не смог устоять против
соблазна снова заключить ее в объятия, притянуть к себе ближе, вдохнуть запах ее
волос. Она пахла цветами, нежными
весенними дождями, наполняя его душу теплом и мягкой нежностью, о которых он так
давно тосковал в своей
холодной одинокой жизни. А еще он понял, что она хочет его так же сильно, как и
он ее. Но это никак не оправдывало
попытку затащить ее в постель.
С удивительным для самого себя самообладанием Рэйф заставил себя разжать
объятия.
- Это просто гроза, моя милая, - пробормотал он, ласкающим движением
погрузив пальцы в ее сверкающие
шелковистые пряди. - Ты должна мне поверить - я это хорошо знаю. Сильный ветер
может сыграть с нами разные
злые шутки, вызывая печаль и тоску, заставляя думать, что ты хочешь того, чего
никогда бы в жизни не пожелал.
Ее губы изогнулись в печальной улыбке.
- Вы, очевидно, пытаетесь сказать мне, что утром я бы об этом пожалела?
- Нет. Я пытаюсь сказать, что пожалею я. Его слова удивили его самого не
меньше, чем Корин. Он прижался
губами к ее лбу, а затем очень неохотно отпустил ее и отступил на шаг.
- А теперь, я думаю, тебе лучше пойти спать. Она посмотрела на него долгим
тоскливым взглядом, но кивнула.
- Спокойной ночи, мистер Мори,
- Рэйф, - сказал он.
- Что?
- Меня зовут Рэйф, - повторил он, понимая, что это, возможно, величайшая
глупость с его стороны - назвать
ей свое настоящее имя. Но отчего-то ему вдруг показалось до нелепости важно
услышать, как она произнесет его имя.
- Спокойной ночи... Рэйф, - нежно выдохнула Корин и, выскользнула в
соседнюю комнату, закрыв за собой
дверь и оставив его одного, полного смущения и горьких сожалений.
Что же он наделал, позволив ей уйти вот так?! Теперь ему полночи придется
провести, страдая от мучительной
жажды, которую так легко было бы утолить. И все же это был один из тех редких
моментов в его жизни, когда он
поступал по законам чести. И он чувствовал себя от этого совсем неплохо.
Бросив перед затухающим очагом подушку и одеяло, Рэйф растянулся со всем
возможным комфортом, который
можно ожидать от холодной одинокой постели. Несмотря на дождь и ветер, стучащие
в окно гостиницы, несмотря на
жесткий пол под ним, Рэйф неожиданно для самого себя почувствовал, как его
наполняет удивительный мир и покой,
которых он никогда не знал прежде. Думая о женщине в соседней комнате - с
ласковыми глазами и нежными руками,
о маленьком мальчике, который так крепко спал возле нее, он спокойно
перевернулся на спину и уставился в потолок,
чуть заметно улыбаясь.
Внезапно он вспомнил о Вэле Сентледже и от души понадеялся, что он в эту
ночь чувствует то же самое.
Вэл беспокойно метался по подушке и стонал, погруженный в самый жуткий
кошмарный сон, какой только
можно себе представить. Ему было холодно, одиноко и страшно, он потерялся в
лабиринте пустынных улиц большого
города. Впереди он видел свою мать, но, как бы быстро он ни бежал, он не мог
догнать ее.
- Мама, подожди! Пожалуйста, не оставляй меня!
Мэдлин Сентледж лишь однажды оглянулась и улыбнулась ему холодной,
отстраненной улыбкой, а затем
растворилась в тумане переулков. Его сердце сжалось от страха, он бросился за
ней... и, завернув за угол, стал
свидетелем ужасающей бойни. Прямо перед ним полыхала церковь, пламя лизало уже
верхние своды. Этот
дьявольский огонь освещал всю улицу, по которой метались тени демонов в красных
колпаках. Они размахивали
кинжалами и резали всех на своем пути - монахов с добрыми лицами в коричневых
рясах, женщин, детей. Крики
жертв наполняли воздух, кровь текла ручьями по мостовой прямо под ноги Вэла.
Оставшиеся в живых тянули к нему
руки, цеплялись за его плащ; их полные отчаяния глаза были устремлены на него,
залитые кровью лица умоляли.
"Помогите, доктор Сентледж! Пожалуйста, вы должны помочь! Только вы
можете, вы один..."
Но их было слишком много. Он в отчаянии крутился между ними, не понимая,
кому же из них помочь в первую
очередь. А затем он увидел ее, распростертую на ступенях церкви; цыганские
черные волосы ореолом раскинулись
вокруг головы, белое, как полотно, лицо было обращено к небу.
Кейт!
Вэл оттолкнул всех цепляющихся за него, бросился к ней и подхватил на
руки. Но ее глаза были закрыты, а тело
казалось таким холодным, таким безжизненным... Он в ужасе поднял голову и увидел
стоящую перед ним Эффи
Фитцледж.
- Это проклятие, - сказала она с укором, тряхнув своими светлыми, завитыми
в букли волосами. - Ты не
должен бы касаться ее. Она не была твоей Найденной невестой.
- Нет! - выкрикнул Вэл, отталкивая женщину. Он вновь в отчаянии наклонился
над Кейт, уверенный в том,
что сумеет спасти ее. Если только сможет забрать в себя ее боль...
Он схватил безжизненную руку Кейт, сжал ее и напряг все свои силы, чтобы
пробудить к жизни свой особый
дар... Но все было бесполезно. Его сила ушла...
- Нет! - снова простонал Вэл, но на этот раз он смог открыть глаза,
заставив себя проснуться.
Сердце его билось как сумасшедшее. Он попытался подняться, хотя мягкая
подушка и простыни манили его
погрузиться обратно в сон... прямо в объятия его ночного кошмара. Его взгляд
метался по комнате, постепенно узнавая
знакомую обстановку. И наконец полностью осознав, где он, Вэл провел дрожащей
рукой по волосам, вытирая капли
...Закладка в соц.сетях
