Жанр: Любовные романы
Папа, мама и Джейми
...й пудинг, хотя одна рука ее была
соединена с капельницей, и еще успевала смотреть по телевизору свой любимый
сериал.
— Прости, что я тебя так подвела, Шер, — сказала старая женщина тонким,
незнакомым голосом. — Похоже, какое-то время я не смогу присматривать за
Джейми. Врач сказал, меня продержат здесь до тех пор, пока не подлечат.
Шерри чувствовала страшную вину: она танцевала на свадьбе Сандры, не
подозревая, что бабушке так плохо. И стала умолять ее не беспокоиться.
— Твоя задача — отдыхать и поправляться. Я со всем справлюсь одна.
— Будем надеяться, девочка. — Неожиданно в голосе бабушки прозвучала
твердость, не вяжущаяся с ее болезненным видом. Она строго взглянула на
внучку: — Если ты и правда хочешь найти настоящую работу, о которой мечтала
еще до колледжа, тебе следует поговорить с отцом ребенка и получить от него
какие-то деньги. С каждым днем ты все больше запутываешься. Мне страшно
подумать, что ты влюбилась в него, как Лайза.
Слова бабушки упали на благодатную почву, и Шерри молчала всю дорогу, пока
Майк вез ее с ребенком домой.
— Я посижу, пока ты уложишь его в постель, можно? — спросил Майк, подрулив к
дому. В голосе его была искренняя забота.
Шерри молча кивнула, выбрав путь наименьшего сопротивления. Если бы я могла
опереться на его плечо, думала она, чувствовать его рядом — ничего больше
мне не надо. К сожалению, эту роскошь я не могу себе позволить — значит,
будем идти прежним путем.
Надев на Джейми пижамку, она уложила его в постель.
К счастью, в больнице Майк не слышал фамилии бабушки и не стал задавать
ненужных вопросов. И все же, если она начнет действовать по схеме,
подсказанной не только бабушкой, но и ее собственной совестью, эти вопросы
возникнут сами собой. Услышав правду, он придет в ярость — это ясно. К тому
же она и на работу поступила под ложным предлогом, что еще хуже. А то, что
они уже вместе появлялись на людях, только все усугубит.
Если бы Лайза говорила правду и он действительно бросил ее, беременную,
тогда требования Шерри были бы справедливы. Но, узнавая его все больше, она
чувствовала, что выдумка Лайзы далека от правды. Человек не может так
притворяться, например, в том, что он любит детей, сколько бы ни говорили
про него, что он
не из того теста, из которого лепят мужей
. А если же
Лайза не сказала ему о своей беременности, тогда он ведет себя почти
идеально.
Так или иначе, я все равно его потеряю, думала Шерри, рассеянно взъерошивая
свои волосы. Ну что ж, не так трудно потерять то, что тебе никогда не
принадлежало.
Майк, ожидавший ее в гостиной, встал при ее появлении, желая показать, что
он не будет здесь долго задерживаться.
— Шерри, — сказал он, неловко держа свои руки по швам, — если я чем-то могу
помочь...
— Ничего не надо, — Шерри покачала головой, — ты уже сделал так много... Ну,
разве что позвонишь Джерри Суаресу по поводу моей машины, если это не
трудно.
Ухмылка, блеснувшая на его лице, выдала следующее: он давно был готов это
сделать, его останавливало только желание возить ее на работу и назад.
— Я сделаю это завтра, с самого утра, — ответил Майк.
Пора было прощаться. Но по неизвестной причине они все стояли в этой
обшарпанной, слабо освещенной гостиной, просто глядя друг на друга. Как
хочется ее обнять, подумал Майк. Что она может мне сделать? Ну, выгонит за
нахальство. Но почему-то ему казалось, что не выгонит: уж слишком она
подавлена.
Надо действовать быстро и решительно.
— Иди ко мне, — произнес он бархатным баритоном и протянул к ней руки.
Слезы, готовые пролиться, щипали ей глаза. Это объятие означало долгожданную
передышку, оно было словно безопасное убежище, о котором она раньше не
знала. Через минуту он ушел, пообещав ей, что завтра после обеда позвонит и
узнает, как дела.
Шерри наблюдала за ним сквозь стеклянную дверь до тех пор, пока за утлом не
скрылись огоньки задних фар; потом перешла в свою крошечную спальню, которую
занимала вместе с ребенком. Джейми спал сном невинности, повернувшись на
бочок и засунув палец в рот. Длинные ресницы, унаследованные от отца,
бросали тени на его щечки.
— Не знаю, как нам с тобой быть, пупсик, — прошептала Шерри, ласково
поправляя на нем одеяльце, — но я влюбилась в твоего папу, хоть и
сопротивлялась этому изо всех сил. — Она грустно покачала головой. — А если
я скажу ему, чей ты сын, мы вцепимся друг другу в глотки.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
На свадьбе Сандры и Тома ни Майк, ни Шерри не разговаривали подолгу с
Эктором, они только подняли тост вместе с ним и его новой женой, недавно
приехавшей с Кубы, — она немного говорила по-английски. Но несколько раз в
тот день, особенно когда танцевала с Майком, Шерри ловила на себе
пристальные взгляды Эктора. Может, мы его чем-то обидели? — думала она. В
понедельник утром, когда Шерри увидела его в конторе, он сказал ей
привет
довольно холодно.
Майка еще не было.
— Что-то случилось? — спросила Шерри, вешая свой пиджак в шкафчик для
одежды. Сумочку и пакет с завтраком она держала в столе.
— Вы это знаете лучше меня, — ответил Эктор, ставя на стол кофейную чашку.
Может, он что-то узнал про мое родство с Лайзой? Или что Майк — отец Джейми?
— теснились мысли.
— Не понимаю вас, — уклонилась Шерри от ответа.
Помощник Майка ответил далеко не сразу:
— У меня такое впечатление, что вы слишком хороши для работы секретаршей в
нашей конторе. Слишком образованны, может, даже... талантливы... Впрочем,
это не мое дело.
— Я здесь работаю потому, что мне надо содержать ребенка, — огрызнулась
Шерри. После чего, повернувшись к нему спиной, взялась перепечатывать одну
из докладных записок босса. Если Эктор что-то знает или подозревает, мне
придется все рассказать Майку скорее, чем я собиралась, решила она.
Через несколько минут Эктор уехал в Иммокали для проверки кое-каких фактов.
Но Шерри не пришлось спокойно работать: в контору вошел худющий, одетый в
лохмотья темнокожий подросток. Он старался быть исключительно вежливым,
говорил по-английски, хотя и с сильным французским акцентом.
— Это есть контора для мигранты? — спросил он. — Я мигрант. Очень голёден.
Девушке стало ясно, что он не ел уже несколько дней.
— У меня тут с собой бутерброд с арахисовым маслом, — сказала она, —
немножко сельдерея и апельсин. Если будет мало — можно сбегать напротив и
купить несколько пончиков.
Мальчишка так живо схватил пакет, что сердце ее сжалось. Он моментально
слопал завтрак Шерри, а потом и пончики, за которыми она сходила в кафе
через дорогу. Видно, последние день-два у него во рту не было и маковой
росинки. Утолив самые страшные муки голода, он обрел способность говорить.
Мальчика, как выяснилось, звали Арман Гасконь, ему было тринадцать лет. Он
родился на Гаити. Родители — рабочие-сезонники, которых выгнали за долги из
одного из самых жутких лагерей; об этих лагерях Шерри слышала от Майка.
Родителям Армана было нечем заплатить ни за питание, ни за крышу над
головой. А мальчишка убежал три дня назад, после стычки со свирепым
надсмотрщиком.
— Я не хочет мои родитель в неприятность, из-за мне, — сказал подросток. —
S'il vous pla?t, mad'moiselle, не посылать меня назад.
Не решаясь давать каких-то обещаний до появления Майка, Шерри все же
спросила, бил ли его надсмотрщик. Парень неохотно и застенчиво показал ей
несколько синяков и ссадин. Шерри раздумывала, стоит ли повести парня к
врачу, и в это время появился Майк.
Сначала он не обратил внимания на парнишку, который, сидя за столом Шерри,
собирал крошки со дна бумажного пакета. Хотя Майк и говорил с ней по
телефону в воскресенье, но не видел ее целый день, и теперь ему хотелось и
смотреть на Шерри, и коснуться ее.
— Наконец-то мне удалось связаться с Джерри Суаресом, — начал он, стоя
несколько ближе к ней, чем нужно. — Он обещал, что сегодня после обеда твои
колеса
будут готовы.
— Спасибо, Майк, — ответила девушка с чувством: она и в самом деле была
рада, что машина наконец-то вернется к ней. — Послушай, тебе, наверное,
придется поговорить вон с тем молодым человеком. Он подрался с надсмотрщиком
в Брамптон-Гроувз, после чего убежал оттуда.
Через секунду Майк уже был весь в работе. Попросив Шерри застенографировать
их разговор, он пригласил к себе в кабинет ее и парнишку и стал подробно его
расспрашивать. От рассказа мальчика волосы вставали дыбом. В отличие от
большинства современных плантаций, где сносно обращались с рабочими, на этой
царили порядки, напоминающие времена рабовладения.
Майк согласился с Шерри: парня следует подлечить. Майк не упустил из виду и
тот факт, что Арман сбежал тайно, следовательно, родители будут о нем
беспокоиться. Но Майк не собирался сдавать его властям. Полиция наверняка
вернет парня в тот же лагерь, где его ждут издевательства.
Внушая Арману, что родители нервничают, Майк хотел услышать, что он скажет
по этому поводу.
—
Нет звонить в полис! — взмолился подросток.
Майк покачал головой со строгим лицом.
— Придется просмотреть списки тех, кто в розыске.
Плантации Брамптон-Гроувз, расположенные в округе Морган, юридически
относились к ведению главного шерифа штата Флорида. Пока Шерри дозванивалась
одному из знакомых Майка в службе шерифа, Майк съездил с Арманом в ближайшую
поликлинику, где тому обработали и перевязали раны. Судя по полицейским
спискам, парня никто не разыскивал. Взвесив все
за
и
против
, Майк пришел
к такому выводу: он попросит родного брата Джо и его жену Кэти, у которых
своих четверо детей, приютить Армана на несколько дней.
— Кэти сейчас заедет за ним, — сообщил он Шерри, кладя трубку. — Однако что-
то нужно делать с этим рассадником зла. Я соберу внеочередное правление.
Поскольку Шерри должна была стенографировать, она позвонила Марте Рамирес и
попросила подержать у себя Джейми еще час-другой.
Шерри не высказывалась вслух, но была очень расстроена: Майк решил
законспирироваться
— наняться на эту плантацию, притворившись бродячим
сельхозрабочим, чтобы самому пронаблюдать и записать все творящиеся там
безобразия. В результате этого... подвига название лагеря попало бы в прессу
и привлекло к себе внимание, а может, и вызвало бы какие-то действия со
стороны местных политических лидеров.
Девушке не нужно было объяснять, насколько опасен этот
маскарад
. Майка
могли, разоблачив, избить, а то и убить. И даже, оставив в живых, выдвинуть
против него несколько судебных исков.
— Если мы хотим
продезинфицировать
это место, придется рискнуть, —
настаивал Майк.
К концу заседания никакого конкретного решения не приняли. Члены правления в
принципе согласились с планом Майка, но разрешили ему внедриться лишь с тем
условием, что он сначала все проверит и представит им конкретную информацию,
иначе его не отпустят в округ Морган. В общем, получалось, что раньше чем
через несколько недель ничего не выйдет, потому что сначала Майк должен был
провести три дня в Таллахасси (куда уезжал на следующий день), потом побыть
на пикнике, запланированном церковью на ближайший уик-энд.
А пока что Майк решил попросить друга, работающего в округе Морган,
потихоньку разыскать родителей Армана: вероятнее всего, в лагере они не
остались. Если бы их удалось найти, можно было бы переслать им мальчика и
восстановить семью.
Шерри мало успокаивало то, что
подпольный
уход Майка в лагерь
откладывается: она знала, что он рано или поздно настоит на своем и,
конечно, навлечет на себя неприятности. Она собрала все свое мужество, чтобы
сказать ему об этом в машине, пока он вез ее к дому Джерри Суареса.
— Мне хотелось бы, чтобы ты еще раз подумал о своем намерении отправиться в
этот лагерь, — решилась Шерри.
— Почему, позволь спросить?
— Потому, что это опасная затея. Тебя могут изувечить.
Неужели она за него боится? Или она боялась бы за каждого, кому грозит
опасность? Майк терялся в догадках.
— Очень мило с твоей стороны, что ты беспокоишься. Но я большой мальчик, и я
справлюсь.
Она готова была поспорить, но они уже подъехали к скромному, из бетонных
блоков, дому механика; чуть поодаль от дома расположился гараж. Шерри не
могла здесь задерживаться, потому что еще предстояло забрать домой Джейми.
— Спасибо за то, что подвез меня, — сказала она, держась за ручку дверцы, —
а главное — за то, что помог отремонтировать машину. Серьезно, я очень
благодарна. Счастливо добраться до Таллахасси. Надеюсь увидеть тебя в
пятницу.
Хорошо бы и в субботу тоже, подумал Майк. Но пока что — об этом молчок.
— Не переутомляйся, — сказал он со своей обычной усмешкой, после чего
включил зажигание и покатил домой за вещами.
В последующие несколько дней к Шерри возвращалась тревога, вызванная
замечанием Эктора по поводу ее работы. Видимо, придется сказать Майку всю
правду о Джейми, пока он не услышал об этом от других.
Как ни старалась Шерри, она не могла предсказать реакцию Майка на это
открытие. Сначала он будет ошеломлен, потом придет в ярость, думала она. И
их дружбе, не успевшей окрепнуть, — конец. А тогда, возможно, Майк заберет
Джейми к себе насовсем.
Шерри любила своего племянника со дня появления его на свет, но сначала не
могла постоянно быть с ним рядом, поскольку нужно было заканчивать обучение
в колледже. Однако, когда она получила диплом и здоровье бабушки стало
постепенно ухудшаться, Шерри все больше времени проводила с малышом,
привязывалась к нему, и теперь ей уже казалось, что она не проживет без
него. Шерри не могла допустить мысли, что им придется расстаться, какие бы
трудности ни ждали ее впереди.
Действительно, с тех пор как девушка вернулась в Тампу, она все чаще
чувствовала себя не тетушкой мальчика, а матерью. Я люблю его так, словно
выносила его я, а не Лайза, думала Шерри.
Эти мысли стали буквально одолевать ее после того, как Майк позвонил в
контору в четверг.
— Ну, как дела? — спросил он без всякого приветствия и словно бы на ходу.
При звуке этого бархатного баритона сердце Шерри забилось. Неужели ей дорог
и Майк, а не только Джейми?
— Неплохо, — ответила она, стараясь успокоиться. — А что случилось?
— Просто хотелось знать, сможем ли мы увидеться в ближайшие выходные. — Он
помолчал. — Я помню, что обещал быть твоим другом, не больше. Пусть будет
по-твоему. Но я все время о тебе думаю.
— Ты назначаешь мне свидание? — Пойманная врасплох, Шерри ответила не сразу.
— А что — тебе нужно слово в точном его значении?
Если разобраться, то нет. Она сама уже несколько недель пыталась понять,
чего же она хочет. Чем больше я продвигаюсь в сторону романа, думала Шерри,
тем дороже будет расплата. Конечно, ближайшее свидание можно использовать:
рассказать Майку про ребенка и покончить с проблемой. Однако человек слаб.
Шерри боялась, что в ней заговорит та часть ее существа, которой нужен Майк
на любых условиях.
— Наверное, я скажу
да
, — медленно ответила девушка, — только придется
ехать куда-то, где можно быть с ребенком.
Как всегда, Майк продумал все заранее.
— Я имел в виду пикник, устраиваемый церковью, — ответил он, — они везут
своих прихожан на автобусах на пляж у Хоуард-Парка. Конечно, мы могли бы
приехать отдельно и уехать, когда захотим, — я только произнесу свою речь, и
мы немного
пообщаемся
с публикой. Джейми будет доволен. Тебе придется
всего лишь привезти какое-то одеяло или скатерть плюс ножи-вилки. Дальше ты
будешь только наслаждаться своим успехом!
Чувствуя себя совсем беспомощной, Шерри решила плыть по течению. Она поедет
на этот пикник с Майком, позволит себе немного помечтать об их совместной
жизни, а потом признается, что он отец ребенка, — как раз перед тем, как
скажет
до свидания
. Она ведь заботится не о собственных интересах, поэтому
будь что будет. Ее интересует судьба Джейми. На сегодняшний день у нее почти
нет сомнений в том, что Майк окажется прекрасным отцом. Осталось только
выяснить, согласится ли он на совместное опекунство. Если отбросить
собственный эгоизм, то она должна радоваться тому, что после года жизни на
свете без родителей Джейми наконец-то получит родного отца в роли
воспитателя и финансовую помощь.
На церковном пикнике, организованном для сбора средств в пользу Союза
сельхозрабочих Флориды (ССФ) Майк, сам того не подозревая, все глубже вонзал
нож в сердце Шерри. Он вел себя как счастливый отец, демонстрирующий своего
ненаглядного ребенка. Переходил с Шерри и Джейми от группы к группе, чтобы
поблагодарить присутствующих за помощь ССФ, поговорить о его мероприятиях и
убедить в необходимости заботы о сезонниках, — и все это время люди
принимали их за молодую семью. Любуясь огромными глазами и темными волосами
Джейми, многие говорили, что малыш вылитый отец.
— Как две горошины в стручке, — сказал мужчина, протягивая мальчику
воздушный шар на веревочке.
При каждом таком замечании Майк бросал на Шерри хитрый взгляд искоса,
который повергал ее в смущение. Однако он порождал и какие-то надежды. А
что, если Майк попросит меня стать его женой? — мечтала она. И согласится
усыновить Джейми? Тогда все мои цели будут достигнуты и не нужно будет
раскрывать свои карты.
Но, даже отбрасывая этическую сторону вопроса (это будет обман), Шерри очень
сомневалась в возможности такого исхода. Во-первых, Майк не из тех мужчин,
которые легко соглашаются на брачные узы, что уже доказано его романом с
Лайзой. Может, Майк и хочет ее, как хотел Лайзу, но один Бог знает, сколько
женщин у него было. Разве решится он расстаться со своей свободой ради нее,
Шерри?
Он все равно должен узнать правду. Если они даже и сойдутся благодаря каким-
то странным поворотам судьбы, Шерри не сможет скрыть от него, что Лайза — ее
покойная сестра. Кто-нибудь, знавший их обеих, обязательно попадется на
пути. Придется сознаться, что Джейми ее племянник, а не сын. Все это
обязательно всплывет, если Майк захочет его усыновить. Так что врать нет
никакого смысла.
Есть и еще одна сторона вопроса: Майк верит, что она сама выносила и родила
этого ребенка. А как же быть с ее невинностью? Представляю себе его
удивление, ехидно думала Шерри, если в нашу первую брачную ночь он поймет,
что я — девственница.
Придется сознаться, кто настоящая мать Джейми. И я скажу ему сегодня, решила
Шерри. На нашей веранде, после того, как уложу Джейми спать. И постараюсь
избежать скандала, приведя ему все доводы, какие только возможно. Он,
конечно, остынет, когда поймет, что я действовала из лучших побуждений. Ну
как я могла узнать, что он за человек, не познакомившись с ним поближе?
Девушке удалось отвлечься от своих мыслей, только когда устроители пикника
затеяли подвижные игры; тут был и бег в мешках, и азартная волейбольная
игра, и эстафета. И снова, как на свадьбе, не было недостатка в
бабушках
,
готовых нянчить ребенка, так что и Шерри могла участвовать в развлечениях.
Эстафета заключалась в том, что, выстроившись в две соревнующиеся шеренги,
участники передавали — кто быстрее — полдюжины апельсинов один другому.
Шерри почувствовала в этой игре некую эротику: извиваясь в объятиях Майка,
когда она пыталась извлечь апельсин из-под своего подбородка и засунуть под
его — по правилам эстафеты запрещалось передавать апельсин руками, — Шерри
неожиданно возбудилась. Соски ее грудей напряглись, и голова закружилась.
Солнце постепенно клонилось к закату, косые лучи, проникая сквозь деревья,
падали на траву. К этому времени женщины успели застелить столы скатертями,
разложить на них столовые приборы и расставить еду. Церковный женский
комитет приготовил закуски, с тем чтобы собрать за них скромную плату и
направить эти деньги на нужды сельхозрабочих.
Шерри с удовольствием вдыхала аппетитный запах тушеной фасоли и зажаренных
на шампурах цыплят... Вот и она, с Майком и Джейми, оказалась у стола с
угощением, где толпились участники пикника. Никого не пришлось уговаривать,
когда женщина-организатор прозвенела в свой колокольчик.
Шерри решила, что их троица будет есть на одеяле, расстеленном на траве, —
это удобнее с ребенком. Однако такой же малыш на соседнем одеяле интересовал
Джейми гораздо больше, чем еда. Джейми все пытался уползти от своего
стола
к чужому и скоро испачкал ползунки в траве, поскольку передвигался на
четвереньках.
— Настоящий парень, а? — говорил Майк со своей веселой ухмылкой. — Желаешь
знать все, что творится вокруг? — Он оттаскивал малыша назад, на их одеяло,
и держал за руки так, чтобы ребенок мог встать на ноги. Мурлыча от
удовольствия, Джейми делал несколько шагов, держась за Майка.
Джейми, сын ее сестры, рос и менялся прямо на глазах. Что, если Майк, думала
Шерри, отберет его насовсем и она не увидит тех маленьких побед, которыми
отмечено раннее детство, не сможет утереть слезы, тоже неизбежные в этом
возрасте? Она потеряет все, что так дорого ей...
— Ему нравится эта игра, — заметила Шерри задумчиво, наблюдая отца в
компании с сыном, — дома он встает, ухватившись за мебель, и стремится куда-
то двигаться. Со дня на день он начнет ходить как следует. Неделю назад я
купила ему пару настоящих ботиночек, с крепкой подошвой.
— Давай посмотрим, может, он пойдет прямо сейчас? — спросил Майк. —
Отодвинься, Шерри, и протяни к нему руки.
Шерри так и сделала, пытаясь справиться с переполнявшими ее чувствами. Майк
осторожно поддерживал ребенка, оставляя ручки свободными, чтобы тот мог
схватиться за протянутые ему руки тетушки.
— Шагай же, маленький, шагай, — подбадривал Майк, — хватайся за руки.
— Иди ко мне, — вторила она, — иди к Шерри.
Майк метнул на нее удивленный взгляд, не отпуская ребенка.
— Как? Ты не учишь его называть тебя
мамой
?
Шерри не услышала вопроса, потому что именно в этот миг Джейми сделал первый
в своей жизни шаг. Он шагнул один раз, потом еще и еще раз — без всякой
поддержки, — потом ухватился за руки Шерри и тут же, смеясь, свалился к ней
в подол.
— Молодец! — воскликнула девушка, сгребая его в охапку и покрывая поцелуями.
— Ты же настоящий спортсмен! Я так тобой горжусь!
— Извините, мистер Руис...
Это произнесла блондинка сорока с небольшим лет, председатель церковного
комитета социальной помощи, избранная организатором пикника. Извинившись за
то, что помешала молодой паре играть с ребенком, она напомнила Майку, что
ему пора произнести свою речь. И Майк позабыл про странные слова Шерри.
— Конечно, — ответил он и поднялся, блеснув своей обворожительной улыбкой. —
Выступать перед такой доброй, заботливой аудиторией — одно удовольствие.
Речь Майка на тему о нуждах рабочих-сезонников, переезжающих с места на
место, слушали затаив дыхание; Шерри видела это со своего одеяла, посадив на
колени мальчика, притихшего после
подвига
— он поигрывал связкой
игрушечных ключей из пластика. Дважды это выступление прерывалось
аплодисментами, и Шерри не могла избавиться от грусти, слушая Майка. Как
изменилось ее отношение к нему, думала Шерри, покусывая губы. В день нашей
первой встречи я думала о нем только плохое, а теперь, если я вдруг вызову
его гнев или — еще того хуже — равнодушие, я сойду с ума.
И все же в этот миг она была счастлива, хоть и затруднилась бы сказать
почему. Она гордилась способностью Майка увлечь слушателей и радовалась, что
приехала с ним на этот пикник. Когда Майк кончил говорить и предложил
задавать ему вопросы, ей хотелось аплодировать ему дольше всех остальных.
Ответив на вопросы, Майк еще немного побродил среди собравшихся; было немало
таких, кто обещал с этого дня поддержать его в благородном деле. Вернувшись
на свое место, где его ждали Шерри и Джейми, он обнаружил, что уже шесть
часов вечера. Приближающийся закат окрасил небо в розовые и алые тона, и все
это великолепие красок отразилось в спокойных водах Мексиканского залива и в
водах лагуны, у которой расположились участники пикника. Крепко сжимая набор
игрушечных ключей, усталый ребенок уснул на коленях Шерри.
— Пусть поспит какое-то время, мне тоже нужно чуть расслабиться, прежде чем
мы поедем, — сказал Майк, опускаясь рядом с Шерри. — Можно мне обнять тебя?
Шерри позволила ему притянуть себя поближе, боясь, что это последний в ее
жизни шанс. И не возразила, когда он коснулся ее губ легким поцелуем.
Поцелуй этот никак не мог быть страстным из-за свид
...Закладка в соц.сетях
