Жанр: Любовные романы
Папа, мама и Джейми
...ие, что к их приезду ворота фабрики будут крепко заперты. Это
может случиться, если кто-то из репортеров встретит управляющего и, попросив
разъяснений, невольно предупредит его о готовящейся акции. К счастью, этого
не случилось, и они свободно проникли на территорию.
— Будьте здесь, — приказал Майк, оставив Шерри рядом с
мустангом
,
припаркованным на общей стоянке. — Если нас арестуют, сейчас же
отправляйтесь к чиновнику и отдайте ему деньги вот в этом конверте. Он
знает, что делать дальше. Ни в коем случае не въезжайте на стоянку фабрики.
Мрачно глядя ему в глаза, Шерри проговорила:
— Ладно.
— Не бойтесь, все будет хорошо, — успокоил ее Майк, пытаясь угадать, что ее
тревожит: может, думает, что на пикетчиков спустят собак? Во всяком случае,
приятно, что она беспокоится.
Было почти что три часа дня. К фабрике плотным потоком стали стекаться
рабочие вечерней смены. А из ворот стала выходить дневная смена, еще более
многолюдная.
Прислонившись к заднему крылу
мустанга
, Шерри наблюдала за тем, как
развивается акция протеста. Удивительно, но ее спутники прошли на территорию
без всяких проблем и расположились напротив входа на фабрику, как и
планировали. Фрэнк развернул плакат, призывающий бойкотировать обработку
фруктов, купленных у
рабовладельцев
, а Майк и Эктор стали раздавать
листовки, призывающие рабочих к солидарности. Это было ее, Шерри, творение.
Многие рабочие взяли листовки, хотя сначала и смотрели на демонстрантов с
подозрением. Листовки брали работники и дневной, и вечерней смены. Почти
одновременно к месту действия прибыли противоборствующие силы: бригада
телевизионщиков, во главе с Мэри Мерчисон, и представитель фабричной
администрации. Репортеры как раз успели заснять тот момент, когда
представитель администрации приказал Майку и его сподвижникам убираться с
территории.
Как и следовало ожидать, они не сдвинулись с места. Последовала сцена,
которая позже стала кульминацией шестичасовых новостей: нос к носу стояли
упрямые пикетчики и представитель администрации, едва сдерживающий свою
ярость.
Через какое-то время прибыла еще одна телекоманда и несколько газетных
репортеров; к этому моменту представитель администрации уже убрался внутрь
здания — видимо, чтобы звонить в полицию. Нисколько не смущаясь тем, что их
ждет, Фрэнк и Эктор продолжали раздавать листовки, а Майк стал отвечать на
вопросы газетчиков и телевизионщиков. Сейчас начнутся аресты, подумала
Шерри, чувствуя, как у нее засосало под ложечкой. Майк подробно изложил
репортерам суть и цели организованной им акции. Почему бы им всем не
смотаться до прибытия полиции? — терзалась Шерри.
Ответ на этот вопрос она знала не хуже, чем Майк. Если он сдастся без
борьбы, его протест потеряет всякий смысл. Газеты и телевидение найдут среди
новостей дня что-нибудь поважнее, но, видя, как полиция уводит его в
наручниках, зрители сочтут его мучеником, а средства массовой информации
преподнесут это событие как нечто драматическое, не забыв о героизме его
участников.
Довольно скоро завыли сирены приближающихся полицейских машин; к моменту,
когда они въехали на территорию фабрики, вой этот достиг невыносимой
громкости. Прибыла полиция округа.
Шерри видела со своего поста, как из здания фабрики снова появился член
администрации в окружении своих приспешников. Выслушав его жалобу, помощник
шерифа обратился к Майку, потом жестом указал на вывеску:
Вход на
территорию запрещен
. Майк начал возражать и тут же был заключен в
наручники. Полицейские забрали плакат и листовки пикетчиков, пошвыряли их в
мусорный контейнер, после чего руки Эктора и Фрэнка тоже
украсили
браслетами
. Получив поддержку полиции, представитель администрации приказал
репортерам вслед за демонстрантами убираться с территории. Троих мужчин
потащили к полицейским машинам; за арестованными бежал фоторепортер местной
газеты, а телеоператоры катили свои камеры в том же направлении, то есть к
выходу. Лицо Майка (еще не упрятанного в фургон) было довольным — он добился
как раз того, чего хотел.
Шерри села в
мустанг
на место водителя и включила зажигание, потом
несколько минут сидела не шевелясь — собиралась с мыслями. Я у руля, думала
она, и, если вовремя не внесу залог, Майк проведет несколько дней за
решеткой. Рассуждая по-старому, он вполне этого заслуживает: стоит только
вспомнить, как он виноват перед моей сестрой и маленьким Джейми.
Если ты хочешь, чтобы он сблизился с Джейми, заговорил в ней внутренний
голос, ты не можешь его вот так предать. Шерри не позволила себе задуматься
над тем, что звук наручников, щелкнувших на руках Майка, уколол ее в самое
сердце.
Приехав в нужную контору, девушка увидела, что других клиентов в ней нет.
— Майк Руис со своими дружками? — переспросил чиновник в ответ на ее робкое
заявление. Добродушное лицо его в веснушках расплылось в улыбке. — Конечно,
милочка. Я позвоню в главную тюрьму округа и позабочусь, чтобы залог туда
дошел.
Доставая из сумочки деньги Майка, Шерри невольно прислушивалась к разговору
чиновника и с удивлением узнала, что залог не нужен.
— Вашего ухажера с его дружками освободят и так, — сказал ей чиновник,
улыбаясь еще шире. — Пока вы доедете до тюрьмы, они уже будут стоять у
ворот.
То, что он не задумываясь назвал Майка ее ухажером, да еще известие, что их
всех скоро выпустят, вызвало в душе Шерри смятение. Я не должна позволять
себе радоваться за него, твердила она. И в то же время чувствовала, как
уходит напряжение, во власти которого она была несколько часов. Минут сорок
пять ушло на то, чтобы доехать до тюрьмы и подождать выхода Майка. И вот он
появился вместе с Эктором и Фрэнком — выражение их лиц было веселым,
победным. Заглянув в машину, Майк попросил Шерри подвинуться, чтобы он мог
сесть за руль.
— Управляющий фабрикой, подумав, решил, что не станет брать штраф, —
объяснил Майк, пока друзья его влезали на заднее сиденье. — Правда, он
опоздал, и это не пойдет ему на пользу: мы получим рекламу, а он прославится
как жесткий и в то же время нерешительный человек.
Если мчаться прямо в Тампу, они все равно пропустят шестичасовые
теленовости, а Майку хотелось их увидеть.
— А что, если мы заскочим в одну таверну и посмотрим телевизор? — спросил он
у Шерри, когда они затормозили у обочины, где Фрэнк оставил свой грузовик. —
Вы сможете позвонить бабушке оттуда и узнать, как она и малыш. Кстати,
сегодняшние сверхурочные помогут вам оплатить ремонт машины.
Шерри тоже хотелось увидеть, как телевидение отразило их усилия.
— Я не возражаю, — сказала она, в душе оправдавшись тем, что деньги
пригодятся.
В ответ он похлопал ее по руке, и у Шерри побежали мурашки по всему телу.
— Эктор, Фрэнк, — окликнул он друзей, — мы будем ждать вас в таверне
Фланагана, идет? Ну, до встречи!
Таверна оказалась бедной придорожной забегаловкой на окраине соседнего
городка Плант-Сити, но с претензией на ковбойский стиль и с музыкальным
автоматом, из которого можно было извлечь музыку
кантри
. Когда все
собрались, Майк заказал для всех пиво. Шерри чувствовала на себе любопытные
взгляды посетителей, а еще Майк то и дело натыкался на ее ногу своей
коленкой.
Взгляды, впрочем, Шерри проигнорировала, но вот с коленкой было труднее...
Вскоре замелькали новости по телевизору, укрепленному под потолком. К
радости всей компании, сюжет про пикетирование оказался почти самым значимым
в выпуске. В ответ на вопрос Мэри Мерчисон, чего добиваются пикетчики, Майк
до ареста успел изложить свое требование к администрации фабрики — объявить
бойкот производителям, издевающимся над сборщиками фруктов.
— Один из представителей администрации позвонил в полицию с просьбой убрать
бунтовщиков с территории фабрики, — рассказывала привлекательная блондинка-
репортер, — но потом сразу же снял с них все обвинения. — Журналистка вела
свой репортаж — с надписью на микрофоне
11-й канал ТВ
, — стоя у фабричной
ограды. — Когда его спросили, прекратит ли он деловые отношения с данными
поставщиками, представитель администрации отказался отвечать.
Чокнувшись со своими друзьями, Майк произнес тост:
— За наш сегодняшний успех! И за то, чтобы с рабочими лучше обращались.
Может, нам удастся еще и покупателей подбить на бойкот, а может быть...
Его эйфория уступила место деловым планам. Он уже молча смотрел на плакат,
извещающий о соревновании по бильярду.
— О чем задумался, Мигуэлито? — спросил Эктор.
Майк ответил характерным пожатием плеч. Глядя на этого темноволосого
мужчину, Шерри чувствовала, что он все больше овладевает ее мыслями. Вопреки
первоначальному мнению о нем...
— Я думаю, хорошо бы нам появиться инкогнито в одном из тех лагерей, где
живут сборщики фруктов, — заявил Майк, — чтобы рассказать о безобразиях,
которые там творятся. Может, тогда нам удастся добиться каких-то
существенных изменений. Пока что мы только вяло произносим требования,
которые едва щекочут совесть общества.
Когда до Шерри дошло, что во время такого
эксперимента
Майка могут зверски
избить, бросить в тюрьму, а то и отмерить срок, она сразу забыла о своей
неприязни.
— Неужели вы это серьезно? — воскликнула девушка.
Эктор и Фрэнк обменялись взглядами.
— Конечно, серьезно, — ответил Майк. — Если хочешь добиться справедливости,
приходится рисковать.
На этой невеселой ноте закончилась их пирушка. Фрэнк Суарес спешил в
Хилзборо, где преподавал в колледже, на вечернем отделении, и предложил
Эктору подвезти его. Шерри осталась с Майком, который обещал доставить ее к
самому дому. К этому времени уже стемнело, и Майк даже слышать не хотел о
том, что от их конторы она доедет на автобусе.
В дороге разговаривали мало, только когда Майк остановил машину у домишки
старой Лилиан, Шерри поняла, что во время пути он что-то обдумывал.
— Шерри, — сказал Майк, — нам нужно поговорить. — Как всегда, он
воспользовался своим особенным прикосновением.
О чем? — испугалась девушка. Она даже вздрогнула. Неужели он меня раскусил?
— Это не подождет до утра? — спросила она, берясь за ручку дверцы. — Уже
поздно, и мне пора заняться малышом...
— Как раз о нем и пойдет речь, — твердо сказал Майк. Своим властным взглядом
он заставил ее сидеть и слушать. — Я думал о ребенке, — продолжал Майк. —
Вам нужно работать, а вы весь день волнуетесь, что бабушка с ним не
справляется. Куда делся отец? Видно, он не помогает вам?
— Ну, это не ваше дело, — отрезала Шерри, испуганная прямотой его вопроса.
Он ответил спокойным, доброжелательным тоном:
— Может, и не мое, но я за вас переживаю. К тому же я знаю женщину, которая
могла бы смотреть за малышом. Ее зовут Марта Рамирес, у нее частный детский
садик, совсем недалеко от нашего офиса. Мы с ней знакомы много лет, и, когда
я рассказал ей о вас, она согласилась брать за ребенка подешевле.
Шерри пришла в ярость оттого, что он посмел обсуждать ее дела с совершенно
чужим человеком. Эта женщина будет оказывать ей благодеяние! Шерри
проговорила голосом жестким, как наждачная бумага:
— С чего это вы так обо мне печетесь?
— Просто вы — ценный работник, и еще... Я надеюсь, что... что мы друзья.
Через несколько секунд произошло невероятное. Он наклонился к ее лицу, почти
касаясь ее рта своим. Шерри внутренне противилась: она спешила, зная, что
бабушка и ребенок заждались. А он раздумывал — стоит ли затевать роман?
После чего со вздохом, как-то беспомощно раскрыл свои губы и прижался к ее
губам.
Объятая противоречивыми чувствами, Шерри не могла ни говорить, ни двигаться.
До сих пор еще ни один мужчина не пробуждал в ней столько желаний и в то же
время не делал ее такой беззащитной. Она была на пороге какого-то
ошеломляющего открытия. Никто еще не смог так легко снести поставленные ею
барьеры, как это сделал он.
Но ведь это был мужчина, вызывающий в ней неприязнь, вернее, теперь — только
недоверие. Нет, нет! — кричал в ней голос, жаждущий мести. Не с ним, не с
любовником Лайзы! Это непорядочно!
Однако примитивное женское начало предало Шерри. Та Шерри, что была в его
власти, целовала Майка Руиса и таяла, смягчалась душой, заражалась его
страстью. Она целовала Майка, которого знала сама, а не то чудовище, которое
нарисовала Лайза. С восторгом она уступила неистовству чувств, пронзивших ее
до кончиков пальцев, и в то же время боялась, что эта буря страсти испепелит
ее.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Еще мгновение, и она бы забылась. Она отдалась бы человеку, который легко
завоевывал женщин, чтобы так же легко их бросить. Но, имея твердые принципы,
она не стала бы с ним спать и не забеременела бы без брака, как Лайза. Шерри
давно знала, что такое мужчины, — по истории несчастных женщин ее семьи.
Шерри отдалялась от мужчин все дальше, ее мечты о том, что она встретит так
называемого Принца, создаст семью и будет растить детей, разбивались одна за
другой.
Возможно, Шерри все больше идеализировала своего Принца, и в конце концов
эти ее мечты стали бы совсем несбыточными... Сейчас же, обретя голос, она
сказала:
— Майк, не надо... мы не должны...
— Почему же? — трезво спросил он, не отодвигая губ. — Лишь потому, что я
босс, а ты моя сотрудница? Мы же оба хотим одного и того же...
Заново обретая силы, Шерри дотянулась до ручки дверцы.
— Что касается меня, это не так. — Выйдя из машины, Шерри разговаривала уже
с обочины. И верила в то, что говорит. — Дружба нам пригодится, поскольку мы
вместе работаем. Но мне больше ничего не надо.
Когда Шерри вошла в дом, бабушка почему-то не спала. Посмотрев на внучку
долгим взглядом, она произнесла:
— Неужели и ты тоже, девочка...
— Нет. Лучше я буду гореть в аду. — И хоть выражение ее лица осталось таким
же непреклонным, она покраснела.
Минут двадцать спустя зазвонил телефон; Шерри была занята ребенком, и
бабушка взяла трубку.
— Это тебя, Шер, — окликнула она внучку недовольным голосом. — Кажется, это
твой начальник.
Шерри неохотно двинулась из кухни к телефону, посадив Джейми к себе на
бедро. Звонил действительно Майк. В результате того, что произошло между
ними, они хотя бы стали называть друг друга по имени.
— Прежде чем ты начнешь возражать, Шерри, — начал Майк, — я хочу извиниться
за то, что неправильно понял тебя. Мы знакомы совсем недолго, но я ценю твою
дружбу. Если, кроме дружбы, тебе ничего не надо, что ж, будь по-твоему.
Разумеется, плюс еще зарплата.
Поскольку она не отвечала, он добавил:
— Я обещаю. Никаких больше поползновений с моей стороны. Поняла?
— Да, поняла, — ответила девушка, поскольку дальше молчать было неудобно. И
тут же почувствовала, что отказалась от чего-то, без чего жизнь будет
пустой.
— Вот и хорошо. Договорились. — Тут голос его, хрипловатый баритон, стал
убеждающим: — Что касается детских яслей, которыми владеет моя знакомая...
— Мне кажется, я уже сказала...
— Правильно, сказала. А сейчас не дала мне закончить. Дело в том, что я в
свое время оказал услугу этой Марте. А теперь она поможет тебе. Я рассуждаю
как босс-эгоист: ребенок не будет мешать тебе работать на меня.
Шерри невольно взглянула на бабушку. Если в начале разговора она следила за
Шерри, то теперь ее внимание переключилось на телеэкран, она не взяла
Джейми, хотя он давно ерзал и пытался сползти с бедра Шерри. Бабушка даже не
взглянула в их сторону. Лицо ее было более одутловатым и усталым, чем когда-
либо раньше. Она не отрываясь наблюдала телеигру, может даже и не следя за
содержанием.
Ей уже не под силу нянчить одиннадцатимесячного ребенка, подумала Шерри.
Придется принять предложение Майка, хотя бы ради бабушки. Да и ради Джейми
тоже. Прелестный сыночек Лайзы не получает того ухода, которого заслуживает.
А ведь Майк должен о нем заботиться, и, если он внесет свою лепту, это будет
только справедливо.
— Ну, если рассуждать так же, как ты, то придется согласиться, — наконец
ответила Шерри. — Что я должна сделать?
Явно довольный согласием Шерри, Майк продиктовал телефон Марты Рамирес и ее
адрес. Она снимала одноэтажный домик с верандой, слегка подремонтированный,
в котором жила сама и заботилась о своих питомцах.
— Советую завтра, по дороге на работу, заехать к ней и поговорить, — добавил
Майк. — Может, разговор будет отрывочным, поскольку матери как раз в это
время приводят своих детей, но ты сможешь судить, как она справляется с
делом.
Шерри постаралась закончить разговор, потому что от поцелуя Майка мысли ее
все еще путались и она была сама не своя, хотя он делал вид, что ничего не
случилось. Шерри жаждала уложить Джейми и остаться наедине с собой, чтобы
успокоиться.
— Спасибо за заботу, — сказала она сдержанно, надеясь, что Майк поймет
причину.
Он понял.
— Не стоит, — ответил он таким же деловым тоном. — Постарайся как следует
выспаться.
Положив трубку на рычаг, Шерри переместила ребенка на другое бедро. Мысль,
все время вертевшаяся где-то на задворках сознания, наконец-то прояснилась.
Насколько она знает, у Майка до сих пор не было детей, которых ему
приходилось бы приводить по утрам в ясли Марты Рамирес. И все же он описал
атмосферу этого дома с такой точностью, словно был с ней хорошо знаком. Что
он делал там по утрам?
Беседовал с Мартой Рамирес как адвокат по поводу какого-то проекта? Или,
проведя с ней ночь, торопливо пил кофе и надевал галстук? Если эта самая
Марта молода и сексапильна, последнее будет вернее.
На следующее утро Шерри подъехала к яслям с веселым названием
Солнышко
—
на Говард-авеню в районе Гайд-Парка, — терзаемая всякими предчувствиями и
сомнениями. Но стройная владелица в возрасте тридцати с небольшим встретила
ее очень приветливо.
— Друг Майка — мой друг, — сказала она, улыбаясь. Пожав руку Шерри, она тут
же нагнулась, чтобы утереть нос сопливому малышу. — Заходите. Присядьте,
если найдете куда. Моя забота о Джейми будет стоить вам тридцать пять
долларов в неделю, а теперь можете задать мне любые вопросы.
На Марте были кроссовки, узкие брючки-леггинсы и свободная рубашка, которая
не могла скрыть потрясающую фигуру. Видимо, Марта очень привлекает мужчин,
чему способствует также ее природное кокетство и изящество, подумала Шерри.
Слишком просто представить себе эту женщину в объятиях Майка, слишком
логично.
Через секунду Шерри было уже наплевать на его любовные связи, она
сосредоточилась на работе детсада. Пришлось признать, что Джейми здесь будет
в полном порядке, — в этом Шерри убедили откровенные ответы Марты на ее
вопросы, а также и то, с какой любовью и ловкостью она справлялась с детьми.
Насчет платы торговаться не приходилось, плата была страшно занижена по
сравнению с тем, что обычно брали в таких же садах-яслях. Мне будет нелегко
выделить даже эти деньги, размышляла Шерри, но как-нибудь выкрутимся. Еще
сохранилась мамина брошь с аквамарином, да и жемчуг, подаренный бабушкой в
день окончания школы, тоже пригодится. Их можно заложить, и денег, возможно,
хватит до того дня, когда отец Джейми начнет как-то помогать.
Шерри корила себя и все же не могла отделаться от вопроса: был ли Майк
любовником Марты? А может, они еще и сейчас?.. Но должна же она решить,
оправдывалась Шерри, годится ли Майк в отцы. Нужно учесть все, нужно знать,
каков он с женщинами вообще. Нельзя допустить, чтобы Джейми рос с искаженной
моралью или видел неприглядные вещи, если будет время от времени жить у
отца.
— Вы давно знакомы с Майком? — спросила Шерри, резко поменяв тему разговора.
— Три года, — ответила Марта. — Он защищал моего отца в суде. А почему вы
спрашиваете?
— Просто я удивилась тому, что вы берете моего сына за сниженную плату.
— Понимаю. — Освободившись на несколько минут от детей, Марта сварила
ароматный кубинский кофе и поставила две кружки на стол. Спросила взглядом,
с чем подать.
— Черный, пожалуйста, — ответила Шерри.
Марта добавила в свою кружку сахар и сливки.
— Я думала, что Майк вам объяснил: он спас моего отца, как адвокат, притом
бесплатно. А я умею отвечать добром на добро. Но я чувствую, что вас
интересует другое: наши личные отношения, — сказала Марта без обиняков.
Шерри затрясла головой, отрицая очевидное:
— Это не мое дело.
— Вы правы, не ваше. Но я все равно расскажу. У нас с Майком было кое-что,
он до сих пор мне нравится, я слежу за его делами, когда мне это удается.
Шерри молча, с каменным лицом ждала самого главного.
— Не буду спрашивать, проявляет ли он к вам интерес, — продолжала Марта. —
Или нравится ли он
вам. Нужно быть камнем, чтобы
остаться к нему равнодушной. Честно говоря, он потрясающий парень: любит
детей, животных, помогает людям в беде. Но для женщины, мечтающей о семье,
он — пустое место. Как говорится, не из того он теста, из которого лепят
мужей.
Договорившись о том, что с завтрашнего утра Джейми будет посещать ясли-сад,
Шерри покидала это учреждение расстроенная, с путаницей в мыслях. Плохое
настроение стало совсем плохим, когда она узнала, что босса нет в офисе — он
уехал в Таллахасси, на встречу с группой крупных юристов штата. Они могут
помочь принять проект закона, по которому сезонные рабочие будут получать
твердую зарплату (самую высокую из минимальных) и жить в человеческих
условиях. Эта идея была одобрена их правлением. Однако, по мнению Эктора,
раньше чем через неделю босс не вернется.
Ну вот, сердито подумала Шерри, Джерри Суарес так и не починил мою машину, а
теперь совсем некому его подтолкнуть. К тому же Майк срывает мой план: к
концу второй недели я должна составить свое мнение о нем и предъявить
ультиматум по поводу Джейми. Теперь я не успею этого сделать.
Она провела день, отвечая на телефонные звонки, записывая жалобы некоторых
сезонников. По просьбе Эктора придумала еще одну листовку с рисунком,
перепечатала несколько скучных, занудных писем, сочиненных Майком. И все это
время уговаривала себя, что причина плохого настроения — в мелких
неприятностях.
В этот вечер, уложив Джейми спать, Шерри так беспокойно бродила по дому, что
бабушка взмолилась:
— Да остановись же ты, наконец!
Хорошо бы, но как?
Судя по всему, телевизор не поможет, так же как и сидение на веранде, где
можно любоваться звездным небом над головой. А если она сядет на качели, то
будет качаться с такой яростью, что оборвет их.
— А можно мне посмотреть старые фотографии? — осенила вдруг девушку мысль.
Шерри вспомнила, как они с бабушкой их разглядывали вскоре после смерти
Лайзы.
— Ради Бога, — равнодушно ответила старая Лилиан. — Только потом положи на
место.
Войдя в спальню, Шерри открыла платяной шкаф и вынула из него коробку из-под
туфель, заполненную снимками. Перейдя в свою комнату, совсем крохотную,
Шерри рассыпала фото по кровати.
Да, вот он, интересующий ее любительский снимок. Лайза показывала его в те
дни, когда ее роман только начинался.
Майк и Лайза стоят на палубе парохода, спиной к ограждению. Этот пароход
совершал ежедневные рейсы в сторону Мексики; он заплывал на двенадцать миль
в Мексиканский залив, так что пассажиры могли почувствовать себя за
границей, а потом возвращался назад. Видно, день был ветреным, потому что
крашеные волосы Лайзы, аккуратно уложенные раньше, закрыли пол-лица. Но
счастье, владевшее ею в тот день, ясно отразилось и на лице, и в позе: она
так уютно прижалась к Майку, обнявшему ее одной рукой. А фотограф уловил
настроение очень точно.
Джейми — плод любви этой парочки, горько думала Шерри, глядя на фото. Майк
здесь такой красивый, любящий, готовый оградить от всех бед. Как же он мог
оставить ее, будущую мать своего ребенка?
В том, что он ее бросил, Шерри не сомневалась. Сначала Шерри не очень верила
в эту историю, зная моральные устои Лайзы. Но поверила в тот день, когда они
разговаривали на бабушкиной веранде в последний раз.
Шерри приехала на три выходных дня из Гейнсвилла, где училась. Она чистила
фасоль для супа и слушала Лайзу, расположившуюся на качелях рядом с ней;
Джейми спал тут же в плетеной коляске, а Лайза недовольно разглядывала
то,
что осталось
от ее когда-то идеальной фигуры.
— Майк Руис здорово подпортил мне жизнь, — говорила Лайза, горестно скривив
губы и явно ожидая сочувствия от сестры. — Посмотри на меня! Это несчастное
кормление сделало мои груди похожими на два вымени, живот все еще отвисает,
как при беременности. Даже если
...Закладка в соц.сетях
