Жанр: Любовные романы
Папа, мама и Джейми
...ость. Приготовившись сопротивляться сексуальному излучению
будущего босса — не говоря уже о том, что последуют вопросы, требующие
откровенности, — Шерри вместе с Эктором вошла в кабинет.
Занятый телефонным разговором, мистер Руис жестом пригласил ее сесть. Он
больше слушал, чем говорил, время от времени вставляя свои
да
или
ладно
и энергично кивая при этом головой. Раза два он рассеянно пропустил пальцы
сквозь густые темные волосы, не отрывая глаз от Шерри.
Кто вы такая? —
словно спрашивал этот взгляд. — Будем ли мы что-то значить друг для друга?
В глубине этих бархатных глаз таилась страсть. И опасность. Этот взгляд
разбил немало сердец, если верить сестре Лайзе. Шерри и сама убедилась в
том, что это сильная личность. Искра, вспыхнувшая между ними в забитом
людьми фойе университета, словно бы разжигала чувства, которые возникали
сейчас в ее душе. Мысли неслись в голове без остановки. Правда ли, что губы
его слегка приоткрылись, или ей только показалось? Что было бы, если бы они
прижались к ее губам?
Перестань смотреть на него как на запретный плод, приказала себе Шерри, он
просто возможный алиментщик в пользу Джейми. Если нужно будет — подружись с
ним, но никаких любовных отношений. Боже сохрани! Только легкий флирт. В
конце концов, у тебя есть свои принципы, есть приоритеты.
Но это не помогло, легкая дрожь охватила Шерри, когда Руис положил трубку
телефона. Ничего не заметив, он стал читать ее биографию, которую положил
перед ним Эктор. Потом вперил в нее свой взгляд.
— Неужели эти ручки на такое способны? — Он кивнул в сторону ее длинных,
красивых пальцев с нежно-розовым лаком на ногтях.
Такой пустяковый вопрос ее успокоил. Теперь, даже если он начнет тарабанить
по-испански, она не растеряется.
— Я умею ими пользоваться. — Шерри улыбнулась. — Если вы заметили, читая мою
биографию, я сначала работала маникюршей, а уж потом закончила курсы
секретарей.
— Скажите, зачем вам эта должность?
— Деньги нужны, только и всего. У меня старая бабушка на руках, и еще...
— Вы замужем? Или есть близкий человек?
— Это к делу не относится.
Что-то мелькнуло в его глазах.
— Ладно, не буду докапываться. Поговорим о чем-нибудь другом. Скажите, как
вы относитесь к сезонным рабочим? Заслуживают ли они, по-вашему, приличного
отношения и защиты закона? Особенно те, кто не имеет американского
гражданства?
— Каждый человек заслуживает справедливости, — ответила Шерри, — независимо
от того, кто он. Может, вы думаете, что, нуждаясь в работе, я стала бы с кем-
то конкурировать? Это совсем не так. В этой стране каждый может себя
реализовать.
Именно таких слов вы и ждете от меня, мистер Руис, подумала Шерри.
— Совершенно с вами согласен, мисс Томпкинз, — ответил Руис с кривоватой
усмешкой. — Ну что ж, считайте, что вы приняты. А теперь... не возражаете
написать под мою диктовку два письма — в Комиссию округа Хилзборо и к
губернатору штата?
Господи, как я хочу, чтобы он был не таким душкой, думала Шерри, мне было бы
легче его ненавидеть. Достав из сумочки тот же блокнот, она записала
продиктованные письма и поднялась со стула.
— Есть что-нибудь еще?
— Откровенно говоря — да. — Он тоже встал. — Могу я надеяться, что вы
запишете несколько выступлений на сегодняшнем собрании? Оно состоится
вечером, в Лейкленде. Разумеется, вы получите за сверхурочные часы.
Шерри колебалась секунду-другую, но не из-за Джейми: бабушка посидела бы с ним еще несколько часов.
— Лейкленд довольно далеко, а моя машина еле дышит. Я не рискую ездить на
ней за город, особенно вечером.
— Это не проблема, — откликнулся Майк, ругнув себя за то, что уже влезает в
ее заботы. — Я вас отвезу туда и обратно.
— Хорошо, — согласилась Шерри. В конце концов, нужно же узнать его получше.
— Я только позвоню бабушке и предупрежу, что вернусь поздно.
Руис попросил прислать к нему Эктора, поэтому, вернувшись в приемную, Шерри
могла звонить бабушке и печатать письма в полном одиночестве. Эктор появился
снова, как раз когда она кончала второе письмо.
Он остановился у стола и прочистил горло:
— Просто хочу... э-э-э... поздравить вас, мисс Томпкинз, с началом работы.
Надеюсь, вам у нас понравится.
Девушку тронули эти слова.
— Называйте меня просто Шерри, — сказала она, слегка стыдясь того, что и от
него нужно скрывать, зачем она здесь. — Спасибо за вашу рекомендацию.
Эктор ушел, а Шерри пришлось ответить на несколько звонков, адресованных
Руису, — не очень важных, на ее взгляд. Спустя короткое время она постучала
в дверь босса и, не получив ответа, вошла в кабинет. Руиса там не было.
Наверное, выскользнул через какой-то черный ход, подумала она.
И тут же поняла, где он: в небольшой умывалке позади кабинета. Обнаженный по
пояс, Руис стоял над раковиной и смывал с себя пот и усталость, накопившиеся
за полдня. Его обнаженный торс был великолепен. Замерев на месте, Шерри не
могла оторвать глаз от этого мускулистого тела, от полоски темных курчавых
волос, уходящей от груди куда-то вниз, под брючный ремень.
Увидев его наготу, она почувствовала себя так, как если бы получила удар в
солнечное сплетение. Чтобы прийти в себя, Шерри представила его в постели с
Лайзой. Этот человек сделал ее сестру беременной, да, а потом бессовестно
бросил. Однако, к своему ужасу, Шерри обнаружила, что чувства ненависти она
к нему не испытывает — скорее, ревность к Лайзе.
Руис в свою очередь, заметив Шерри, тоже замер, но его сразило другое:
выражение ее лица. На миг Руисом овладели сильные, противоречивые чувства. К
этой девушке его тянуло с момента, когда он впервые ее увидел, и теперь,
уверенный, что она испытывает такое же влечение, он был на грани эрекции. С
другой стороны, он как будто ее оскорбил. Но чем же? Ведь он ничего такого
не сделал.
— Извините, — пробормотал Руис, протягивая руку к полотенцу, — мне следовало
бы вас предупредить... Иногда я моюсь и меняю рубашку, если вечером мне
предстоят встречи. Такая жара... — Говоря это, он желал, чтобы полотенце в
его руках превратилось в халат, а еще бы лучше — в брезентовую палатку.
— Вы не виноваты, — ответила Шерри смущенно. — Это я неожиданно к вам
ворвалась...
— Да ладно, ничего не случилось. — Он пожал плечами.
Я не уверена, что совсем уж ничего, подумала Шерри.
— Эти бумаги я положу вам на подпись, — сказала она уже обычным тоном. — И
подожду вас в приемной.
ГЛАВА ВТОРАЯ
К тому времени, когда Майк Руис вышел из кабинета в чистой рубашке с
галстуком и в знакомом костюме, Шерри почти совсем овладела собой. И все же
она старалась не смотреть ему прямо в глаза — так было безопаснее. Иначе
опять полезли бы в голову разные мысли. Она поняла, что после того, как он
засек
ее в вестибюле университета и обернулся в ее сторону, между ними
пробегает ток.
Выяснилось, что в Лейкленд они едут не одни, и от этого ей стало легче.
Ничего не сказав заранее, Майк по дороге заехал за своей сестрой Сандрой,
потом за Эктором. К сожалению, сидя в его
мустанге
старой марки и слушая
общий разговор, Шерри не смогла окончательно избавиться от смущения.
Во-первых, Майк поднял верх машины и включил вентиляцию, и, хотя это
сберегало ее аккуратную прическу, переднее сиденье превратилось как бы в
гнездышко для двоих, в котором слишком явно ощущалась сексуальность Майка.
При всем желании не реагировать ни на что, Шерри замечала, как на ноге
Майка, когда он жал на тормоза, под тканью брюк напрягаются мышцы, и
чувствовала запах его лосьона с примесью мускуса, которым он, конечно же,
освежился после бритья.
Шерри словно кто-то непрерывно бил в солнечное сплетение. Да, задыхалась
она, это тот самый мужчина, ради которого стоит наконец расстаться с
невинностью. Но тут же в голове у Шерри возникали картины из романа Лайзы с
Руисом.
Не обязательно смотреть на его ногу или жадно вдыхать его запах, выругала
себя Шерри. С другой стороны, если она, отвернувшись, будет без конца
смотреть в окно, спутники сочтут ее дикаркой. Все-таки я чокнутая, подумала
Шерри, придаю такое значение пустякам. Впрочем, воспоминания о Лайзе очень
помогали; и если и дальше держаться за эти воспоминания, то она устоит и не
позволит Руису пополнить собою список его побед.
В Лейкленд они приехали в седьмом часу вечера, то есть несколько раньше, чем
было назначено собрание. Потом выяснилось, что Майк так и задумал.
— Нам нужно поесть, — объявил он, сворачивая в переулок рядом с какой-то
заколоченной фабрикой. — У меня на примете есть мексиканский ресторанчик,
где потрясающе кормят. Кстати, всего в двух шагах от того места, где будет
наше сборище. — Сверкнув улыбкой, он обратился к Шерри: — Вы когда-нибудь
пробовали chalupas? Здесь их потрясающе готовят.
Через минуту-другую машина была припаркована у входа в кафе
Голубое небо
,
принадлежащее некоему Тио Пепе. Скромное, но чистенькое заведение украшали
плакаты, призывавшие посетителей побывать в Мексике. Столики помещались в
отдельных кабинках, обитых красным кожзаменителем. Намереваясь ни за что не
сидеть рядом с Майком, чтобы не касаться его плеча, Шерри плюхнулась рядом с
Эктором, а Майку пришлось сесть напротив, рядом с сестрой.
Свою ошибку она осознала сразу. Во-первых, Майк то и дело натыкался коленями
на ее колени. Во-вторых, те упорные взгляды, которых она избегала, здесь
стали неизбежными, иначе он бы заподозрил неладное.
Очень вежливо помогая ей разобраться в меню, написанном коряво от руки и
изобилующем испанскими названиями, Майк посоветовал взять чалупы, салат, а
на сладкое — глазированный пирог, который здесь готовят
совершенно как в
Мексике
. Успокаивало то, что Шерри тут по заданию, — значит, за обед не
придется платить, он пойдет за счет фирмы.
Официантка, обнаружившая бурную радость, как только Майк появился в дверях,
принесла сначала закуски и лимонад. Вскоре за ними последовало и основное
блюдо: огромное количество дымящихся, обильно сдобренных специями чалуп, от
одного вида которых текли слюнки. С огромным удовольствием поглощая свою
порцию, Шерри совсем забыла о том, что должна ненавидеть коварного
соблазнителя. Внезапно очнувшись, она подняла глаза от тарелки и увидела,
как внимательно и задумчиво Майк Руис смотрит на нее.
Любая женщина потонула бы в таком взгляде, подумала Шерри. Занятая борьбой с
этим гипнозом, она не без труда расслышала вопрос, заданный сестрой Руиса:
— Шерри, вы выросли в Тампе? Или приехали откуда-то, как большинство жителей
Флориды?
Для Шерри любой вопрос, касавшийся ее биографии, звучал будто разрыв
гранаты. Чем меньше Майк будет знать о ней, тем меньше у него шансов
добраться до истины, то есть связать ее с Лайзой Хейз. Конечно, при условии,
что он вообще захочет думать о брошенной любовнице.
— Да, я, можно сказать, здешняя, — ответила Шерри, решив говорить правду, но
не до конца.
— А из какой вы части города? — живо спросил Майк, явно стараясь понять,
почему утром ее лицо показалось ему знакомым.
— Конкретно — ни из какой. Мы часто переезжали, — сказала Шерри; ее
подбодрила выбранная роль, а может, и вкусная еда.
Переезжали
— это мягко сказано, думала она, пока Майк спрашивал счет и
расплачивался. Бабушка работала на полставки в местной больнице, воспитывала
двух внучек, лишенных родителей, и все это — на нищенскую зарплату. Каждый
раз, когда хозяева поднимали ренту, она меняла адрес. Это
вечное движение
прекратилось, когда ей исполнилось шестьдесят пять и она начала получать
пенсию. К своим шестнадцати годам Шерри сменила чуть ли не двенадцать школ,
и, будучи девочкой более застенчивой и замкнутой, чем Лайза, она не умела
быстро находить друзей.
Собрание, на котором она должна была стенографировать, проводилось в
помещении Союза взаимопомощи — иными словами, штаба нескольких агентств,
помогающих испаноязычным иммигрантам. Во многом напоминающее контору Майка,
это здание тоже выходило окнами на улицу, но было еще более убогим. Руис
объяснил Шерри, что ей не обязательно записывать каждое слово, она может
сама выбирать из выступлений то, что сочтет нужным. Он указал ей на стул
рядом с собой за столом, где расселся как бы президиум.
Сандра Руис села рядом с ней. Давно набравшись опыта как работник социальной
помощи женщинам — хотя и в другом районе Тампы, — Сандра держалась уверенно
и как бы между прочим спросила у Шерри:
— Майк сказал, что вы знаете испанский. А где вы его учили?
— В разных местах, — ответила Шерри, держась все той же линии — сообщать о
себе как можно меньше. — Я уже упоминала, что мы много переезжали. И в
некоторых районах, где мы жили, люди говорили только по-испански. — Шерри
вынула из сумочки блокнот и ручку.
Еще не зная того, что новая секретарша ее брата более чем скрытна, Сандра
ободряюще улыбнулась:
— Да, это лучший способ выучить язык. И все же, если вам будет что-то
непонятно, обращайтесь ко мне без колебаний. Они жуют слова, когда
волнуются.
Через несколько минут собрание было в полном разгаре; как и следовало
ожидать, большинство присутствующих говорили по-испански. Кое-кто из них
тараторил с быстротой пулеметной очереди. Но Шерри не испытывала особых
затруднений. Она лишь иногда обращалась к Сандре, чтобы убедиться, что
поняла правильно то или иное слово. Чем больше у меня будет практики, тем
лучше я буду это делать, решила она, когда председатель Союза объявил
пятнадцатиминутный перерыв. А потом напомнила себе, что не собирается
работать у Руиса больше двух недель. Пожалуй, надо сказать ему об этом
прямо.
Во время перерыва Шерри и Сандра болтали, сидя за стаканчиками газировки на
кухне, превращенной в подобие буфета, в то время как Майк и Эктор беседовали
с членами правления Союза. Они обсуждали разные разности, в том числе жениха
Сандры, а также планы ее семейной жизни, и Шерри пришла к выводу, что сестра
Майка довольно симпатичный человек. Во-первых, она не отвечает за поступки
брата, а во-вторых, тоже приходится Джейми теткой. И по характеру — как раз
такая подруга, о которой Шерри всегда мечтала. Тем более что Шерри решила
остаться в Тампе и жить здесь постоянно.
С этими мыслями пришло осознание того, что, работая у Майка, не получится
наблюдать его как бы в пустоте. Остальные сотрудники примут ее, Шерри,
такой, как она есть, привыкнут, симпатизируя, ей верить. И все они сочтут
себя обманутыми и очень обидятся, когда она откроет карты. Точно так же и
Майк, узнав, кем ей приходилась Лайза, сочтет Шерри авантюристкой. Он станет
добиваться полной опеки над Джейми через суд; захочет на ней отыграться,
вероятнее всего, отнимет мальчика, и тогда они с бабушкой потеряют его
безвозвратно.
Я не могу этого допустить, думала Шерри, Джейми заслуживает того, чтобы
знать всех членов своей семьи, но без него Шерри с бабушкой окажутся
обделенными... Если я увижу, что Майк в состоянии быть хорошим отцом, я
сумею убедить его в том, что затеяла все это не ради себя одной.
После собрания, окончившегося в начале двенадцатого, Майк забросил домой
сестру и Эктора, теперь ему предстояло отвезти Шерри к конторе ССФ, где
девушка оставила свою машину. Довольно скоро они были на бульваре Кеннеди.
— Ну что ж, спасибо за то, что подвезли, — добавила Шерри после обычного
спокойной ночи
и потянулась к ручке дверцы.
Когда он положил ладонь на ее руку, она чуть не подпрыгнула. Не надо! —
умоляли ее глаза.
В машине было темно, и Майк этого не заметил.
— Уже довольно поздно, — сказал он, — а вы сами признались, что машина у вас
капризная. Позвольте мне проводить вас до дома. Мы будем ехать каждый в
своей машине.
Шерри пыталась отказаться, но ничего из этого не вышло. А его
прикосновение...
— Если с вами что-то случится, я буду виноват, — убеждал ее Майк.
Видимо, помочь здесь могло только согласие.
— Хорошо, проводите меня, раз вы настаиваете, — сказала Шерри, возблагодарив
Бога за то, что они переехали незадолго до рождения Джейми и Лайза с ними не
жила.
Майк держался на небольшом расстоянии от ее малолитражки до тех пор, пока
Шерри не свернула с главной магистрали и не покатила в сторону района Порт-
Тампа. По дороге Майк раздумывал о Шерри, пытаясь прийти к какому-то выводу.
С одной стороны, она вежлива и даже дружелюбна, с другой — кажется
совершенно равнодушной. Его же, наоборот, тянет к ней так, как еще не тянуло
ни к одной женщине. И почему он уверен, что чувства его взаимны? Все как
будто свидетельствует об обратном.
Еще больше запутывает ситуацию то, что она совсем не в его вкусе. До
сегодняшнего утра, то есть до их встречи, он считал, что ему нравятся
полногрудые блондинки, общительные и слегка развязные. Насколько он успел
заметить, этих качеств у нее нет совсем. Эта ходячая скромность, с прической
школьницы, безумно смутилась, когда увидела, что он моется. Ее ясные серые
глаза выдают твердый характер и целеустремленность, которая даже пугала его.
Ему все время хотелось наблюдать за ней, он пытался читать ее мысли. В
перерыве собрания, беседуя с членами правления, он видел, как она удалилась
в буфет с Сандрой, и ему самому захотелось поболтать с ней. Оставшись с
Шерри в
мустанге
тет-а-тет, после того как он завез домой Эктора и Сандру,
он рисовал себе интимные картины, представлял, как просыпается рядом с ней
как-нибудь в субботу, когда не нужно никуда спешить, и они долго лежат в
постели, обмениваясь шуточками и не забывая при этом целоваться.
Он прекрасно знал, что это опасные мысли. Она же у тебя служит! — упрекал он
себя. Есть четкое название для того, что ты замышляешь. Попридержи лошадей,
сосредоточься на работе. Избегай всего того, что она сможет истолковать как
грязные поползновения.
И все же, когда Шерри вышла из машины у своего дома на пропыленной улице и,
прощаясь, добродушно помахала рукой, он решил, что не станет терять надежду.
Иногда боссы сходятся со своими секретаршами по обоюдному согласию. Нужно
немного подождать.
Войдя в дом, Шерри обнаружила, что Джейми капризничает и вообще обстановка
напоминает ту, что была после обеда: бабушка крепко спит и не слышит
хныканья Джейми, чему способствует ее прогрессирующая глухота. Шерри
поменяла подгузник, взяла малыша на руки и понесла его на кухню, где достала
из холодильника бутылочку со смесью. Нагрев бутылочку, Шерри вышла с Джейми
на веранду, села с ним на старые качели и постаралась накормить мальчика и
успокоить. Поев, Джейми скоро заснул, сама она не могла справиться со своим
волнением, оно все не проходило.
Глядя на маленького человечка, на его крохотные пальчики и бархатные черные
глаза, она думала о том, что это плоть от плоти Майка, результат любви его и
Лайзы. Мысли эти словно нарочно являлись, чтобы разбередить рану ее
противоречивых чувств. Приводило в отчаяние то, что уже второй раз за день
она ревнует Майка...
На следующее утро, прибыв в контору ССФ на бульваре Кеннеди, Шерри
обнаружила, что там нет ни Эктора, ни босса. Отперев дверь ключом, который
дал ей Эктор, Шерри начала отвечать на телефонные звонки и приводить в
порядок папки с бумагами. По просьбе Эктора она занялась еще одним делом:
нужно было придумать листовку, которая помогла бы собрать деньги и одежду
для самых бедных сезонников. Такую листовку просили церкви, оказывающие
поддержку иммигрантам. Шерри всегда любила рисовать и теперь, призвав на
помощь этот свой талант, украсила листовку оригинальной картинкой,
притягивавшей к ней внимание.
Копировальная машина, капризничая по причине старости, все же произвела на
свет нужное количество листовок. За время обеденного перерыва, от часа до
двух дня, Шерри отправила по почте большую часть из них, оставив у себя
несколько, которые хотела лично отнести в церкви, откуда прежде всего и
ожидалась помощь. В одной из церквей Шерри застала священника, и он проявил
желание с ней побеседовать. Святой отец заинтересовался их проектом,
пообещав поговорить с прихожанкой, ведущей общественную работу, — может, она
придумает, как поддержать сезонников.
Вернувшись в офис в два тридцать дня, Шерри увидела Майка.
— Где вы были? — спросил он строго. — Когда я вошел, телефон просто
разрывался на части.
Я забыла включить автоответчик, спохватилась Шерри.
— Простите, — пробормотала она, протягивая ему образец листовки. — Я
посылала по почте эти листовки, а несколько — разнесла. Эктор поручил мне их
заготовить. Я бегала в основном во время своего перерыва и думала, что это
нормально.
Майк испытал чувство вины за свой тон: он был доволен ее инициативой, да и
листовка ему очень понравилась. Но, неожиданно для себя самого, задал ей
неприятный вопрос:
— Сегодня утром я завтракал с Эктором, и он сообщил мне, что у вас годовалый
ребенок. Почему вы скрыли это от меня?
Он застал Шерри врасплох, и она смутилась.
— Но... вы не спрашивали. И потом, это не имело отношения к нашему
собеседованию. Если я являюсь на работу вовремя и исполняю свои обязанности,
я думаю, это мне не помеха.
Это помеха мне, черт побери, подумал Майк. Я хочу знать, кто его отец. Или
кто им был, если парень смотался. Язык чешется узнать, тоскует ли она о нем
до сих пор.
Майк не мог задавать ей больше вопросов: работодатель не имел такого права и
оба они это понимали. Однако эта умная, соблазнительная и до ужаса далекая
девчонка не пускала его к себе в душу...
— Я поинтересовался просто по-дружески, — оправдался он.
— Если вы не возражаете, я не буду касаться своей личной жизни.
Словно пощечину влепила. То, что она права, не ослабило эффекта.
— Мисс Томпкинз, вам незачем на меня обижаться... — снова оправдываясь,
проговорил он.
Они уже были на грани ссоры, когда пронзительно заверещал телефон.
К радости Шерри, это была та самая общественница, о которой упоминал
священник. Она оказалась председателем женского комитета церкви, как раз
собиравшегося в тот день, и священник уже представил ей листовку.
— Ваша листовка понравилась членам нашего комитета, — сказала женщина. — Мы
думали о том, кому оказать помощь в первую очередь, и решили помочь людям, о
которых вы говорите. Мы хотим устроить благотворительный пикник и просим
мистера Руиса одобрить эту идею, а также поучаствовать в нем и произнести
речь.
— Мистер Руис как раз здесь, — ответила Шерри. Впервые за время знакомства
Майк видел, как эти глаза загорелись энтузиазмом. — Я передаю ему трубку.
Беседуя с председательницей, Майк поражался успеху Шерри. Благотворительный
пикник обещал принести уйму денег, так необходимых его организации. А другие
церковные комитеты могли подхватить это доброе начинание. Свое недовольство
скрытностью Шерри Майк забыл уже к концу телефонного разговора. Поблагодарив
председательницу, Майк пообещал ей выкроить время для пикника, отложив что-
то из срочных дел, потом положил трубку, взял руку Шерри в свою и поцеловал.
— Просто не верится, — выдохнул Руис. — Мы несколько лет безуспешно пытались
заинтересовать церковь в наших делах. А вы, проработав всего один день,
сумели... Должен сознаться — я в восторге!
Шерри была так поражена этим порывом, что не сразу нашлась с ответом.
Вертелась беспомощная мысль: я же клялась себе, что возненавижу его, клялась
помнить о своей независимости при каждом его прикосновении. В этом смысле
поцелуй руки сыграл свою роль: Шерри решила держаться от Майка подальше,
пока будет у него работать.
— Спасибо, я ценю вашу похвалу, — произнесла она, обретя способность
говорить. — Поскольку я не успела поесть, мне хотелось бы сбегать на ту
сторону улицы — купить булочку и стакан кофе. Я принесу сюда... Если вы не
против, конечно.
Майк согласился без колебаний, но чувствовал, что она отдаляется, как
всегда.
— Я буду отвечать на телефонные звонки. По-моему, булочки с заварным кремом
и шоколадной глазировкой — это лучшее, что у них есть, — сказал Майк.
Остаток рабочего дня после обеда прошел без особых событий. И только когда
они одновременно вышли из конторы, судьба снова протянула свою руку, чтобы
их соединить. Уже бросив дипломат на заднее сиденье
мустанга
, Майк
услышал, что мотор в машине Шерри прорычал несколько раз и заглох — видимо,
окончательно. Как Шерри ни старалась вернуть его к жизни, единственным
результатом было несколько чиханий, вздохов и щелчков, а потом — полная
тишина.
Для Майка это был сигнал: ясно, что она не сдвинется с места без его помощи.
— Чем я могу помочь? — спросил о
...Закладка в соц.сетях
