Жанр: Любовные романы
Папа, мама и Джейми
...у, лаборант не стал углубляться в
свои воспоминания: привезли новый
тяжелый случай
и медработника отозвали.
Эктор предложил Шерри отвезти ее в Тампу, чтобы освободить на всю ночь
Майка, которому нужно как следует отдохнуть. Она вышла за помощником мужа,
едва коснувшись губами губ Майка. А позже, погруженная в мрачные мысли, чуть
не забыла сказать Эктору
до свидания
.
Оказавшись в квартире Майка, Шерри не стала мыться и переодеваться, хотя
чувствовала себя немыслимо грязной. Она помчалась на машине к родителям
мужа, чтобы забрать Джейми. Ребенок сладко спал, но она завернула его в
одеяло, крепко прижала к себе и ушла, захватив те вещички, которые смогла
унести.
— Майк чувствует себя неплохо, — сказала она расстроенной свекрови, только
что увидевшей их
приключения
по телевизору. — Утром я поеду и навещу его,
но сначала заеду к вам, возьму манежик ребенка.
Вернувшись домой, Шерри покрыла личико Джейми бесчисленными поцелуями и
только после этого уложила его в кроватку.
— Люблю тебя, маленький, — шептала она, глядя, как он засовывает палец в
рот.
Следующим по срочности делом был душ. Стараясь не думать о неприятном, Шерри
смывала с себя грязь, пот и унижения, покрывшие ее в Брамптон-Гроувз. Она
провела в ванной не менее двадцати минут, наслаждаясь теплой водой и
душистым мылом.
Ну хорошо, думала Шерри, входя в комнату с мокрыми волосами, в легком
халатике и все еще чувствуя какую-то душевную тоску. Что же делать? Выяснять
отношения с Майком? Или просто решить для себя, смогу ли я играть роль
второй скрипки... и как долго? Выдержу ли я эту душевную боль? Если я
промолчу, призрак Лайзы будет вечно стоять передо мной.
С одной стороны, то, каким нежным и страстным был Майк в ободранном трейлере
— словно он никогда и не помышлял о другой женщине, — говорило, что их брак
окажется счастливым. То же внушала Шерри ее любовь к Майку. С другой
стороны, Лайзе поклонялось столько мужчин, и этот факт свидетельствовал
против
. Чашу весов перетягивала в сторону
против
простая вещь: перед
свадьбой они с Майком не признались друг другу в любви.
Уже живя в этой квартире, Шерри заметила на книжной полке альбом для
фотографий, но не стала его смотреть, из уважения к личной жизни мужа.
Теперь ее обуяло желание взглянуть на фотографии. Черт с ними, с приличиями!
Может, те фото, где он вместе с Лайзой, дадут мне ключ к разгадке их чувств?
Даже то, что Майк хранил фотографии, о чем-то говорит.
Листая альбом, Шерри молила Бога, чтобы таких фото не оказалось, и, как на
грех, обнаружила десятки снимков, сделанных за время их недолгого романа.
Стараясь сдержать слезы, смотрела Шерри на копию того же фото, которое
хранилось в обувной коробке, в доме бабушки. На похожий пароход Майк глядел
с тоской с балкона того номера, в мотеле, думала она.
Снова и снова Шерри вглядывалась в счастливые, беззаботные лица на снимке.
Другие фото дышали тем же настроением: на одном Майка с Лайзой сняли на
пляже, на другом — около дома, когда они мыли машину, на третьем — за
столиком в модном ресторане — может быть, снимал официант, — и все убеждали
в одном: Майк был с Лайзой безмерно счастлив. Те снимки, где он щелкнул ее
сам, с особой очевидностью говорили о его любви к ней и восхищении.
Чем же объяснить нашу страсть в этом лагере? — думала Шерри. Видимо, тем,
что были рядом, касались друг друга. Да еще нервное напряжение, пережитое
днем. Может, другая женщина поможет ему забыть Лайзу, но не я. К несчастью,
мое сходство с сестрой, которое отмечают люди, наше родство — все это будет
напоминать ему о Лайзе. И каждый раз, видя меня с Джейми на руках или лежа
со мной в постели, он будет думать о ней.
Шерри вышла на кухню, налила себе стакан вина (чего с ней никогда не
случалось) и снова легла на кровать. Истина в том, думала она, потягивая
легкое шабли, что для ребенка я — всего лишь тетка. А женился он для того,
чтобы избежать суда и заполучить няньку для Джейми.
Она уже добилась того, чего хотела: обеспечила ребенку материальную
поддержку, а Майку предоставила возможность заботиться о сыне. Наверное, ей
стоит вообще уйти со сцены. Правда, есть два
но
: она любит Майка до
самозабвения, да и ребенка полюбила, как своего собственного. Отказаться от
них обоих — немыслимая жертва.
Зазвонил телефон на письменном столе, и Шерри вскочила с кровати: кто бы это
мог быть? Время-то — за полночь.
Настроения не было разговаривать ни с кем, и Шерри включила автоответчик.
Услышала голос Майка, слегка изменившийся, и сердце ее подпрыгнуло в груди.
— Шерри, дорогая моя, если ты не спишь — ответь... — сказал он. — Сегодня в
больнице ты была такой необычно тихой, и я подумал: что с тобой? — Какое-то
время он молчал, ожидая ответа. — Надеюсь, все в порядке? Я понимаю, ты
совсем измучена. Но у меня есть просьба: завтра, когда ты поедешь ко мне в
больницу, пожалуйста, захвати мой портфель.
Ни
я люблю тебя
, ни
я по тебе скучаю
, подумала Шерри, когда телефон
замолчал. Ей не пришло в голову, что ему могло быть как-то неловко сообщать
о своих чувствах автоответчику. Я только секретарша для него, подумала
Шерри, нет, еще партнер по сексу. И еще нянька для Джейми. Бледная копия
женщины, которую он раньше любил.
В приступе отчаяния она сделала страшный вывод: уйти! Нет, не сейчас, нельзя
лишать Джейми спокойного сна, да и ей самой необходим отдых. Все можно
сделать рано утром: собрать свои и детские вещи в две большие сумки и
навсегда покинуть квартиру, где он был счастлив с Лайзой. По дороге она
заберет манежик Джейми у родителей Майка и вернется в хижину бабушки в Порт-
Тампа. И уже там начнет продумывать план развода.
Бабушка моя не так плоха, если к ней привыкнуть, рассуждала Шерри. Может,
она нас и не любит до безумия, но мы хотя бы знаем все ее
штучки
. Один
вопрос, правда, остается без ответа: как отнесется Майк к моему бегству?
Если дать Майку время остыть, он, вероятно, согласится с доводами рассудка и
пойдет на двойное опекунство.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Анализы, сданные Майком, показали, что раны его неопасны, и уже утром
следующего дня его выписали из больницы. Куда только он после этого ни
звонил: в свою квартиру, в контору ССФ, своим родителям, — Шерри не было
нигде; у себя дома и в конторе он слышал собственный голос на автоответчике.
Набрал номер телефона старой Лилиан и услышал гудки
занято
. Буду звонить
до тех пор, пока не доберусь до нее, подумал Майк. Но если я позвоню Эктору
и окажется, что она с ним, вот уж, ей-Богу, им обоим не поздоровится.
Позвонив в контору еще раз, он услышал голос Эктора:
— Не могу сказать, где Шерри. Видимо, она была здесь до меня, потому что у
тебя на столе лежит записка от нее.
Оставила мне записку, зная, что я еще в больнице? Майк задумался.
Это очень странно. Что же происходит? Горя желанием
добраться до истины, Майк попросил программиста, который три дня проверял
больничные компьютеры, подбросить его в город, и тот согласился. Он ехал в
сторону моста Ганди и высадил Майка у самого дома.
Увидев, что в платяном шкафу нет вещей Шерри, Майк растерялся. Не обнаружил
он также ни вещичек, ни игрушек сына. Майк бросился в машину и, несмотря на
то что ребра у него болели и кровь шумела в висках, понесся в контору ССФ.
Как ни странно, ему удалось не попасть в аварию.
Шерри оставила маленький белый конверт, прислонив его к телефону. Майк
схватил конверт, надорвал и стал читать.
Буквы прыгали у него перед глазами, и он с трудом понимал смысл написанного.
Шерри считает, что он ее не любит, что им не следовало жениться. Она решила
развестись: лучше сделать это до того, как их положение станет еще тяжелее,
чем сейчас. И она надеется, что им удастся найти взаимоприемлемое решение по
поводу Джейми.
Когда смысл написанного дошел до Майка, он начал скрипеть зубами. Его била
дрожь. Оставила письмо
в конторе, словно не разводилась
с мужем, а увольнялась с работы! Он снова обозлился так, как было в случае с
Лайзой, хотя ситуации были ничуть не похожи. Тогда, очарованный живостью
Лайзы, ее любовью к розыгрышам, он начал планировать совместную жизнь с ней.
И что же? Придя в один прекрасный день домой, он увидел ее в постели с чужим
мужчиной. А теперь Шерри, которую он почти полюбил — да нет, чего уж там,
которую он любит, — уходит от него! Можно сказать, отшвырнула его прочь, не
дав ему возможности проявить себя в семейной жизни.
У Майка все болело от полученных накануне побоев, нервы были натянуты как
струна, — видимо, поэтому он и пришел в такую ярость. Припадок необузданного
гнева (один из тех, с которыми как будто было покончено еще в школе) начал
душить его. Хорошо же, она увидит, что я могу сделать с ее драгоценной
персоной, даже если это будет мое последнее деяние, решил он.
Набрав номер телефона бабушки, Майк наконец-то услышал голос Шерри. К тому
времени девушка, немного поостыв, уже не так серьезно думала о разводе.
— Алло? — отозвалась она так нерешительно, словно ей предстояла казнь прямо
по телефону.
При звуке низковатого, красивого голоса, который он так хорошо знал, Майк
бросился в атаку и швырнул ей в лицо то, что взбесило его больше всего.
— Хотите получить развод, мадам? — прокричал он, добавив еще целый ряд
нелестных эпитетов. — Меня это устраивает! Я немедленно дам делу ход, и
развод вы получите!
Шерри промолчала. Зная ее, Майк понимал, что она не думала об алиментах,
когда писала о
взаимоприемлемом решении
, она терялась в догадках, кто
будет опекуном Джейми. Инстинкт подсказал ему, что для Шерри это самое
больное место.
— И еще — прежде, чем вы повесите трубку, — продолжал Майк, не зная, что она
беззвучно плачет. — Поскольку я — единственный живой родитель Джейми, я буду
добиваться полной опеки. И либо позволю вам навещать его, либо не позволю. А
если вы вздумаете делать мне гадости, то увидите парня в день
восемнадцатилетия, и никак не раньше!
Потрясенная силой его озлобленности, Шерри громко ахнула.
— Майк, ты не сделаешь этого! — воскликнула она. — Он не знает другой
матери, кроме меня! Он будет несчастным, да и я тоже!
— Я — отец ребенка, — ответил Майк так твердо, словно вбивал гвозди. — А вы
— только тетка. Именно я буду решать его судьбу. — Ответ не допускал
возражений.
На следующее утро свекровь Шерри, Изабель, позвонила ей на квартиру бабушки.
— Что случилось? — воскликнула она, и по этому восклицанию стало ясно, как
она взволнованна. — Майк просто с ума сходит, он утверждает, что вы с ним
разводитесь, а у вас еще не кончился медовый месяц!
Несчастье Шерри приобретало все большие размеры, по мере того как она
вовлекала в него все новых людей.
— Майк женился на мне потому, что ему нужна мать для Джейми, — попыталась
она объяснить. — А я хотела, чтобы у ребенка был отец. Как выяснилось, этого
недостаточно для настоящего брака.
— Да, но... развод! — воскликнула Изабель. — В нашей семье не было никаких
разводов! И главное — вы друг друга любите, я же вижу!
— Это только наполовину правда, — сказала Шерри.
Когда гнев Майка несколько поубавился, он стал часто ездить к дому старой
Лилиан и сидеть в машине у обочины. Он так хотел видеть Шерри и малыша, так
жаждал спросить у нее: неужели ты вышла за меня только ради благополучия
ребенка? И не мог себя заставить, боясь ответа. Когда Шерри выходила на
веранду и пыталась заговорить, он тут же включал зажигание и уезжал.
Человек, который однажды уже ошибся, хочет знать результат прежде, чем
раскроет душу. Сомнения усиливала мысль, что Шерри отдалась ему в лагере
Брамптон только из страха перед Керли. И Майк хотел знать, питает ли она к
нему такую же страсть, как и он к ней.
Шерри была рада уже тому, что на крыльце не появлялись судебные чиновники,
которые вручат ей повестку в суд. И все же каждый раз, когда он уезжал, ее
робкие надежды лопались как мыльные пузыри.
Шерри удавалось держать себя в руках, при том что бабушка донимала ее своими
ядовитыми замечаниями. Впрочем, Шерри уже была готова принять Майка на любых
условиях. Одновременно она обивала пороги, пытаясь найти работу по
специальности, то есть бухгалтера налоговой службы. Такая работа ей
нравилась, хотя, может, начисление налогов и кажется кому-то скучным делом.
Нам с ребенком нужна отдельная квартира, думала она, а уж если Майк отнимет
Джейми, будет нелишним материально помогать мальчику, чтобы обеспечить себе
равные права с его отцом.
Прошло две недели, и в субботу вечером позвонил Эктор.
— Во вторник мы появимся в Комиссии округа Морган, — начал он. — Хотим
добиться, чтобы лагерь Брамптон-Гроувз закрыли. Кое-кто из рабочих
согласился давать показания, но нам с Майком нужна ты. Слишком типично то,
как владельцы плантации обращались с вами обоими. И если ты не изложишь
своих личных впечатлений, наше дело во многом проиграет.
Шерри горела желанием участвовать в процессе: она слишком хорошо помнила,
каким издевательствам там подвергают рабочих. Но она боялась встречи с
Майком: последует некрасивая сцена; да плюс к этому Шерри не хотелось
выдавать свои чувства.
— Я согласна, но думаю, ты знаешь, что у нас с твоим боссом, — ответила
Шерри. — Впрочем, я сделаю все, что в моих силах. А тебя я попрошу вот о
чем: обещай, что Майк не начнет выяснять со мной отношения на людях.
— Как ты себе это представляешь? — заартачился Эктор. — Ты же знаешь: я не
умею на него влиять.
— А ты скажи ему, что это мое условие. Иначе я не явлюсь.
— Почему ты не хочешь никаких объяснений? В общем, это не мое дело, но все
же попробовала бы спасти ваш брак. Майк так хорошо к тебе относится.
Хотелось бы, чтобы это было правдой, подумала Шерри. Слезы подступили к
глазам при мысли, что Эктор, который как будто бы недолюбливал ее раньше,
желает ей добра. Но она не могла поверить в любовь Майка после того, как он
произнес имя Лайзы во сне. Значит, он до сих пор любит Лайзу, хоть и женат
на ней, Шерри.
— Ты был знаком с моей сестрой в те времена, когда они встречались? —
спросила Шерри неожиданно для себя самой.
Какое-то время Эктор молчал.
— Да, был. — Это прозвучало с сожалением.
— Может, я бы сделала то, о чем ты просишь, если бы первой с ним
познакомилась, — сказала Шерри и оборвала разговор: — Увидимся во вторник.
В субботу, сидя в квартире, пугавшей тишиной, Майк пытался продумать свои
ответы Комиссии. Иногда он смотрел на залив Тампа, видневшийся в окне, из-за
письменного стола, но на самом деле ничего не видел. Теперь уже гнев его и
неприязнь к Шерри совсем улетучились, вместо них появилось такое желание
видеть ее, что хотелось кричать.
Когда она ушла отсюда, забрав малыша, она словно отняла у меня часть жизни,
думал он. Хоть я и считал себя сердцеедом и закоренелым холостяком, теперь я
не в силах жить без них двоих. Разумеется, я могу выиграть дело и отсудить
Джейми: теперь такие времена, что одинокие отцы все чаще отстаивают свои
права.
Но как бы ни было важно для Майка заполучить сына — а мальчик уже завоевал
его сердце, — он знал, что это будет пиррова победа, потому что Шерри нужна
ему тоже. Она нужна мне, черт возьми, думал он, вспоминая, как она улыбалась
ему, сидя на песке во время пикника, как целовала румяные щечки ребенка, как
нежно прильнула к нему самому и заснула после любовных утех, накрывшись
краем одеяла.
Всеми фибрами души желал он, чтобы она вошла в его жизнь навсегда, чтобы
считала, что с ним она обретет защиту и счастье. Наконец-то я понял, что
такое любовь, думал Майк.
Он снова и снова вспоминал свои ошибки. Сначала он
гнал
брачную церемонию
так, словно они спешили на пожар, потом, в мотеле, не принял ее
девственность и отказался от секса, дальше, буквально через несколько дней,
увез ее в этот злополучный лагерь с его нищетой и грязью. Вспоминая все это
(какой дурак!), Майк готов был от злости проломить кулаком крышку стола.
Шерри убеждена, что я ее не люблю, думал он, и неудивительно. Я же ни разу
не признался в любви! У нее не было повода убедиться в моей преданности. Так
чего же, черт возьми, я жду?!
Если бы она дала мне шанс начать все сначала! — думал Майк. Глядя на залив,
ставший молочно-голубым под сгущающимися в небе облаками, он снова стал
надеяться, что сможет исправить положение. Смог же он уговорить Шерри стать
его женой. Так неужели она не захочет вернуться к нему? Может, она даже
полюбит его таким, какой он есть, и не будет видеть в нем только... отца
Джейми.
Во вторник вечером зал Комиссии округа Морган, где должно было состояться
слушание дела о злоупотреблениях в Брамптон-Гроувз, был забит до отказа:
здесь собрались сборщики фруктов, садоводы, защитники со стороны хозяев и
рабочих, репортеры из газет и с телевидения. Ждали начала заседания. За
столом президиума, стоявшим на фоне знамен Соединенных Штатов и штата
Флорида, большинство членов Комиссии уже заняли свои места. В любую секунду
председатель мог объявить заседание открытым, стукнув деревянным молотком. А
Шерри все не было.
Опасаясь, что она так и не придет, Майк вздохнул с облегчением, когда она
наконец появилась — тоненькая, с лицом серьезным и в то же время каким-то
светлым, не тронутым косметикой. Она пробиралась по проходу, одетая в платье
с цветочками и — вот это сюрприз! — с Джейми на руках. В матроске,
отделанной тесьмой, с красным шейным платком, ребенок притягивал восхищенные
взгляды. Обняв Шерри за шею, он глядел на толпу незнакомых людей удивленными
глазами, отчего они казались еще больше, чем всегда.
Шерри остановилась, чтобы обнять тринадцатилетнего Армана, которому когда-то
пожертвовала свой завтрак, и пожать руки его родителям-гаитянцам, потом
поздоровалась и поговорила со сборщицами фруктов из Брамптон-Гроувз. И
наконец села на складной металлический стул, который занял для нее Эктор,
недалеко от Майка.
Господи Боже, как приятно ее видеть! И мальчика! Сердце Майка было готово
вырваться из груди от счастья. Он хотел бы задушить жену и сына в объятьях.
Но что-то неуловимое в лице Шерри заставило его сдержаться.
— Спасибо, что пришла, — прошептал Майк и попросил Эктора поменяться с ним
местами.
Как и следовало ожидать, их сблизил Джейми. Чуть подвинувшись, чтобы
погладить мальчика по волосам, Майк словно ненароком прижался ногой к ноге
Шерри. Он не знал, что и ее сердце застучало как молот, а потом заныло,
когда Джейми вцепился в отцовский рукав. В эти минуты Майк чувствовал только
одно: если ему дадут шанс все исправить, он его не упустит.
Шерри слегка шевельнулась на стуле, но не смогла заставить себя отодвинуться
совсем. Хотя она и считала, что прижиматься ни к чему, это было так приятно.
Видя Майка с Джейми на руках, она снова поняла, что Майк был бы прекрасным,
любящим отцом. Если бы только она вместе с Джейми могла наслаждаться его
любовью и тень Лайзы не мешала бы им!..
Председатель постучал молотком, призывая публику к порядку, и предложил
секретарю зачитать примерный Устав, которому отныне должны будут подчиняться
лагеря для мигрирующих рабочих.
— Поскольку это всего лишь первое чтение Устава, — провозгласил
председатель, — он не повлечет никаких действий в течение первых нескольких
недель. Но прежде, чем мы его зачитаем и углубимся в юридические тонкости, я
попросил бы нескольких человек высказать свои наблюдения, сделанные в лагере
Брамптон-Гроувз. Я бы сказал, что картина, представшая перед ними, была
весьма и весьма неприглядна.
Майка вызвали как первого свидетеля, он описал все увиденное ярко и
убедительно, однако прибегая к вежливым формулировкам, чтобы особенно не
нападать на местные власти.
— К счастью, таких лагерей все меньше, — сказал он в заключение. — Брамптон
— это фильм ужасов, но я надеюсь, что такие места скоро исчезнут совсем. И
еще я надеюсь, что власти округа все же попытаются воспрепятствовать
излишнему употреблению пестицидов. Хотелось бы также, чтобы для сборщиков
фруктов строили приличное, но недорогое жилье за пределами плантаций.
Какой он необыкновенный, думала Шерри, слушая Майка, красивый, мужественный!
А как он заботится о людях! Никогда я его не разлюблю!
Шерри была следующей для дачи показаний. Посадив ребенка на колени к Майку,
она рассказала Комиссии, что пережила сама. Мягкий, негромкий голос Шерри
заставил замолчать тех, кто до этого времени переговаривался. Она подробно
остановилась на условиях, в каких находятся в лагерях дети.
— Если вы заметили, — сказала Шерри, — у меня маленький сын, да и у многих
из вас, видимо, есть дети, внуки. Я уверена, что никто из вас не согласился
бы отдать ребенка в подобный лагерь, даже на время.
После Шерри выступали сборщики фруктов, их жены и дети. Они говорили
сбивчиво, на плохом английском, однако очень убедительно и не теряя
достоинства. Щелкали затворы фотоаппаратов, вспыхивали юпитеры телекамер,
репортеры строчили что-то в своих блокнотах, а публика в зале гудела от
возбуждения.
Наконец настала очередь высказаться противоположной стороне — представителям
владельцев плантации. Члены Комиссии с мрачными лицами пристрастно их
допрашивали; они не смягчили тона, даже когда очередь дошла до владельца рощ
и до главного надсмотрщика. По залу пронеслось, что последнего только что
выпустили на поруки из тюрьмы, где он сидел за участие в избиении Майка.
Но вот объявили перерыв, заскрипели отодвигаемые стулья. Один из
сельхозрабочих пробился к Майку, чтобы поблагодарить за работу и вообще
поговорить.
Ну что ж, я сыграла свою роль, подумала Шерри с грустью. Будем надеяться,
что Комиссия примет сторону сельхозрабочих, как того и хочет Майк. А я не
могу больше здесь оставаться — душа болит при мысли, что он никогда не будет
насовсем моим.
Шерри быстро поднялась с места и взяла ребенка на руки.
— Удачи тебе, — прошептала она Майку и смешалась с толпой, устремившейся к
выходу.
— Шерри, подожди! ----— закричал ее муж, но она не услышала и через секунду
исчезла в толпе. А Майка все не отпускал его собеседник.
Однако Майк был не тем человеком, который упустил бы свой шанс. Тем более,
что от этого шанса зависело все — их совместная жизнь, их
счастье.
— Простите, — сказал он своему собеседнику, вырываясь из плена, — меня ждут
жена и ребенок.
К досаде своей, он не увидел Шерри даже на улице, в толпе уходящих. Она
исчезла слишком быстро, хотя он выскочил из здания через несколько секунд
после нее. Может, она пошла в женский туалет, чтобы переодеть ребенка? Майк
намеревался было попросить какую-нибудь из женщин проверить свою догадку,
как вдруг увидел Шерри: она сидела в своей машине, в десятке метров от него,
и действительно возилась с Джейми.
Прежде чем она успела пересесть за руль и нажать на стартер, Майк в
несколько прыжков оказался рядом.
— Нам нужно поговорить, — твердо сказал он.
Разве Эктор не передал ему моего условия? — пронеслось в голове у Шерри. Так
не хочется обсуждать детали развода на площади, среди толпы.
— Ты намерен говорить здесь, прямо на улице? Я этого не хочу, мне нужно
домой, пора укладывать Джейми спать.
— Не спеши. — Он мешал ей взяться за руль. — Джейми прекрасно выспится на
заднем сиденье. Тем более, что наш разговор касается прежде всего ребенка.
Опять Джейми. Шерри обожала малыша, но ей хотелось услышать что-нибудь о
себе самой.
— Не говорите со мной таким тоном, я больше на вас не работаю, — съязвила
Шерри.
— Черт возьми, Шер... Ну дай же мне сказать. — Майку удалось сохранить
спокойствие.
Она вопросительно смотрела на мужа, чуть склонив голову. Перерыв кончится
через минуту-другую, и Комиссия возобновит свою работу. Будут обсуждаться
еще какие-то факты, касающиеся жизни сельхозрабочих, а также меры, которые
необходимо предпринять. А Майк — здесь, на улице, рядом с ней. Значит, она —
главный пункт в его повестке дня? Она ждала, что он скажет еще.
Опираясь одной рукой о крышу машины, Майк наклонился так близко к ней, что
она чувствовала его дыхание.
— Надолго я тебя не задержу, — проговорил он. — Просто хочу сказать, что я
люблю тебя и не хочу разрушать нашу семью. Неужели ты не понимаешь, что я
женился бы на тебе, даже если бы не было Джейми и нас не волновал бы вопрос
об опекунстве? Хотя, признаюсь, слишком долго я не заговаривал об этом...
Не веря своим ушам, Шерри смотрела на него в упор. Может, эти слова ей
приснились?
— Если ты мне не веришь, я могу добавить, что хочу в
Закладка в соц.сетях
