Жанр: Любовные романы
Ветер и море
...ля. Триста ударов
каждому из тех двоих, кто посмел поднять мятеж, и три дюжины ударов каждому
караульному, кто плохо их охранял. Остальных заключенных посадить на
половинный рацион.
— Сэр, — заговорил Баллантайн после долгого напряженного молчания, —
осмелюсь почтительно напомнить вам, что два узника смертельно ранены. Ни
один из них не выживет после трех сотен ударов.
— Совершенно верно, лейтенант. Пусть это послужит предупреждением
остальным, кто вынашивает фантастические планы освобождения. И любые
дальнейшие жалостливые просьбы о снисхождении, — он повысил голос до крика,
чтобы его услышали собравшиеся в кают-компании, — обеспечат просителю
достойное место на вантах рядом с осужденными! Мы поняли друг друга,
лейтенант?
Губы Баллантайна превратились в тонкую бескровную линию. Он перевел взгляд с
капитана на Миранду и пришел в еще большую ярость от злорадного блеска в ее
глазах.
— Я спросил вас, лейтенант, понятны ли вам мои приказы? — раздельно
повторил Дженнингс.
— Триста ударов, — коротко ответил Баллантайн. — Еще что-нибудь, сэр?
— Да. — Дженнингс пристально посмотрел на лейтенанта. — Этот парень, к
которому вы так доброжелательно относитесь... у него есть имя?
— Курт, — медленно ответил Адриан. — Курт... Браун.
— Ну, — Дженнингс обернулся к Миранде, — ты знаешь этого парня? Он
способен раскаяться в своих преступлениях или скорее воткнет нож в спину
моим спящим офицерам?
— Курт? — Тигриные глаза сузились, Миранда перестала покачивать ногой
и, наморщив лоб, взглянула в холодное лицо лейтенанта. — Курт Браун?
— Так он назвал себя, — спокойно ответил Адриан. Еще минуту Миранда
размышляла над именем. Курт Браун? Она не знала ни одного парня с таким
именем. Курт? Корт? Кортни? Нет! Этого не может быть!
Миранда застыла, когда пелена спала с ее глаз, но в следующее мгновение она
взяла себя в руки, однако Адриан успел заметить тот же огонь неприкрытой
ненависти, который раньше увидел в глазах Кортни. Он сжался, ожидая
сокрушительного удара и понимая, что Миранда с радостью отплатит ему за
недавнее оскорбление, когда он посмел ею пренебречь.
— Ну да, — промурлыкала она, ощущая на себе пристальный взгляд серых
глаз, — я знаю Курта. Он чрезвычайно настойчив, когда дело касается
исполнения приказов, и я бы не рискнула подставлять ему свою спину.
Дженнингс перевел взгляд с Миранды на Баллантайна и неожиданно рассмеялся,
так что складки жира вокруг его пояса отвратительно затряслись. Не
переставая смеяться, он вытянул руку и сделал Миранде знак подойти к его
стулу. Когда она исполнила его просьбу, маленькая толстая рука скользнула
под малиновую юбку и начала с упоением блуждать между бедрами.
— Во всяком случае мистер Баллантайн, держите мальчишку при себе или
отдайте его еще одному образцу добродетели — Рутгеру. Тогда, возможно, я
буду избавлен от неприятной необходимости присутствовать на военном суде над
вами.
Миранда улыбнулась, и в ее глазах засветилось злорадное невысказанное
обещание:
Наслаждайтесь этим небольшим маскарадом, лейтенант, пока мне не
захочется положить ему конец
.
Глава 6
Лейтенант Баллантайн задержался в кают-компании только для того, чтобы
передать приказ капитана и отпустить людей. Моряки были потрясены, услышав о
наказании в три дюжины ударов, а капеллан плюхнулся на стул и долго сидел
неподвижно, прежде чем смог осознать этот ужас. Адриан быстро вышел в
коридор и направился к кормовому люку, когда невысокий коренастый
шотландский капрал, кашлянув, виновато преградил ему дорогу:
— Извините, сэр. Могу я сказать вам несколько слов?
— В чем дело, капрал? — неприветливо отозвался Адриан. — Если это по
поводу наказания...
— Нет, сэр. Нет. Я понимаю, что вы ничего не можете изменить. Это
совсем другое дело. Я не знал, как сказать об этом раньше, и не совсем
уверен, но...
— Что?
— Это относительно заключенных, сэр, — оглянувшись и понизив скрипучий
голос, сказал капрал. — У них есть оружие. Это с его помощью они вырвались
на свободу.
— Оружие? — Адриан снова пришел в ярость. — Черт побери, разве их не
обыскали?
— Да, сэр, их всех обыскали. И я готов поклясться душой своего отца —
упокой, Господи, его душу, — что у них в трюме не осталось ничего крупнее
пряжки на ремне.
— Тогда что вы хотите сказать, капрал? — Адриан смотрел в покрасневшее,
возбужденное лицо моряка. — Что оружие попало в их распоряжение после того,
как их заперли в трюме?
— Я ничего такого не говорил, сэр. Я сказал только то, что знаю.
Адриан тихо выругался и вытер рукой лоб. Кто и зачем будет приносить
корсарам оружие?
— Вы говорили об этом кому-нибудь еще?
— Нет, сэр. Два охранника, которые могли бы подтвердить мои слова, уже
мертвы. Я теперь единственный свидетель.
— Хорошо. Хорошо. — Раздражение в голосе Адриана исчезло, и он, чтобы
успокоить капрала, положил ему руку на плечо. Крепкий, как и Баллантайн,
шотландец был на шесть дюймов выше и на несколько стоунов тяжелее, и рядом с
ним Адриан казался легким как перышко. — Вы правильно поступили, Ангус. Мне
хотелось бы, черт побери, облегчить наказание осужденным.
— Я не сомневаюсь, что вы уже сделали все, что могли, сэр. Мы все это
понимаем. — Он выпрямился и предостерегающе взглянул поверх плеча
лейтенанта. — Вы хотите, чтобы я организовал рабочую команду, сэр?
Оглянувшись, Баллантайн увидел приближающихся Отиса Фолуорта и капеллана.
— Через десять минут, капрал, я спущусь к вам. Шотландец кивнул и
отошел как раз в тот момент, когда капеллан Ноббс подошел к Адриану.
— Я так рад, что мы застали вас, лейтенант, — озабоченно наморщив лоб,
проговорил он. Ноббс был хмурый, серьезный человек, и сейчас у него дрожали
руки.
— В чем дело, мистер Ноббс?
— Заключенные, сэр. Мы что-нибудь можем сделать для них?
— Вы же слышали капитана и слышали его предупреждение. Тут, по-моему,
все абсолютно ясно. Я не думаю, что в ваших или моих интересах продолжать за
них заступаться.
— Но... триста ударов, мистер Баллантайн! Это... это бесчеловечно.
Наказание в триста ударов плетью не было чем-то неслыханным на флотах всех
стран, если этого требовала тяжесть преступления. И разумеется, на борту
Орла
видели немало кровавых порок с тех пор, как Дженнингс принял
командование судном. Но такие наказания обычно назначались в количестве
трех, самое большее четырех дюжин ударов подряд и проводились на протяжении
нескольких дней или недель, чтобы убедиться, что провинившийся выжил и готов
раскаяться. Нынешнее наказание в триста ударов плетью означало смерть — не
быструю и не легкую.
— Триста ударов — это... это... — Капеллан не мог подобрать слов, чтобы
передать свое возмущение.
— Это то, что приказал капитан, — резко закончил Баллантайн. —
Преступники, вероятно, не выдержат и пятидесяти ударов, так что приберегите
свои молитвы до тех пор, когда они смогут принести кому-нибудь пользу.
Преподобный Ноббс вздрогнул от такого жестокого заявления Баллантайна.
Адриану и самому было противно, и он пробормотал извинения, но они не
достигли цели — капеллан уже быстро шагал по коридору.
— Проклятие! — тихо добавил Адриан, обращаясь то ли к себе, то ли к
Фолуорту.
— Лицемерным глупцам нет места на военном корабле, — усмехнулся второй
лейтенант. — Вполне очевидно, что он не приспособлен для подобной жизни. Что
заставило его сделать такой выбор?
— Почему мы все выбрали эту жизнь? — спросил Баллантайн, отрицательно
покачав головой в ответ на предложенную Фолуортом понюшку табака.
— Я знаю, почему это сделали некоторые из нас. Например, семейная
традиция. Все мужчины в моей семье служили в армии в том или ином звании.
Некоторые, правда, не успели дослужиться до адмирала — британского военного
флота, разумеется. Только мой отец не оправдал ожиданий. Он эмигрировал в
колонии, боролся там за независимость и, к его несчастью, дожил только до
младшего капитана. Пуля прямо в голову, из американского ружья, ни больше ни
меньше.
— Примите мои соболезнования. А теперь, если вы меня извините...
— Я и не думал, что Старик так отблагодарит вас за то, что вы
предотвратили настоящую катастрофу.
Адриан вздохнул, ему не требовалось сочувствие, особенно в данный момент.
— Да я и не ожидал от него похвалы.
— Тем не менее, — Фолуорт, испытывая терпение Адриана, взял изрядную
щепотку табака, вдохнул ее и задержал дыхание, — он мог хотя бы похлопать
вас по плечу. Не многие люди без оглядки бросились бы в это пекло — я не
шучу! И уж конечно, не наш бесстрашный командир. А потом сделать крутой
поворот и взять одного из пиратов себе в слуги — что ж, могу сказать вам,
Дженнингс чуть ли не рвал на себе волосы, когда услышал об этом.
— Я польщен, что он потрудился заметить то, что я делаю, — резко
заметил Баллантайн. — А теперь, извини-;, те, меня ждут дела внизу.
— О, он все замечает, мистер Баллантайн. Знаете, он следит за вами, как
голодный хищник. Ему хочется только одного — прийти в Гибралтар и
преподнести морскому министерству вашу голову, разделанную на куски и
зажаренную.
— Вы не рассказываете мне ничего такого, чего бы я уже не знал.
— Вы знаете, что он следит за вами? — Тонкие губы растянулись в
деланной улыбке, которая совсем не коснулась светло-карих глаз. — Днем и
ночью. Думаю, если вы вспугнете несколько теней, то обнаружите одного-двух
гардемаринов, мечтающих заработать дополнительные полоски на обшлага.
Адриан смотрел на младшего лейтенанта, человека, которого он никогда не
любил и которому никогда не доверял, и размышлял о том, что стоит за
неожиданным проявлением дружеских чувств, но, будучи не в настроении глубоко
вникать в эти тонкости, он напрямик спросил его об этом.
— Ну, потому, что я на вашей стороне, верите вы в это или нет. — Улыбка
Фолуорта стала еще шире. — И потому, что в некотором смысле я восхищаюсь
задачей, которую вы намерены решить, и мне не хотелось бы видеть, что вы или
группа ваших сторонников потерпит неудачу, когда до успеха останется совсем
немного.
— Вы говорите загадками, Фолуорт. Поясните.
— Речь идет, сэр, о вашей небольшой охоте на ведьм, о вашей игре
шпион, поймай шпиона
. Было бы стыдно согласиться на компромисс в самом
конце игры, не так ли, капитан?
Баллантайн никак не отреагировал, и только глаза у него потемнели, когда
Фолуорт особо подчеркнул более высокое звание.
Щелчком закрыв табакерку, Фолуорт продолжал широко улыбаться, пока не
заметил блеск в глазах Адриана.
— Пойдемте ко мне в каюту, лейтенант, — невозмутимо произнес Адриан. —
Мы можем поговорить, пока я буду переодеваться.
— С удовольствием.
Благополучно добравшись до каюты и скрывшись от любопытных глаз и ушей,
Баллантайн набросился на младшего офицера:
— Теперь будьте добры объяснить свои слова, мистер Фолуорт. И лучше,
чтобы объяснение было честным.
— Могу я начать с военного суда над вами?
— А при чем тут он? — удивился Адриан.
Подойдя к письменному столу, Фолуорт поводил пальцем по позолоченной
окантовке коробки для сигар, а потом открыл крышку, достал тонкую черную
сигару, поднес ее к носу, и его ноздри затрепетали от крепкого аромата.
— Я с определенным интересом посещал судебные заседания, как и все мы,
вы понимаете? — Он пристально посмотрел на Баллантайна. — Справедливо или
нет, но драка с вашим командующим офицером расценена как акт мятежа, а на
военном флоте мятеж наказывается повешением.
— Риску подвергались невинные жизни, а Сатклифф был слишком пьян, чтобы хоть что-то соображать.
— Полдюжины офицеров и члены команды, находившиеся в то время на
палубе, полностью подтвердили ваши показания.
— Тогда я не понимаю, в чем дело?
— Дело в том, что прежде никогда не видели, чтобы Джеймс Сатклифф пил
на борту — даже глоток грога. На берегу — да, и много. Но вы должны были
знать об этом, потому что часто пили вместе с ним во время его самых тяжелых
запоев.
— И какой смысл во всем этом?
— Смысл есть. — Фолуорт поджал тонкие губы. — Первое, как я сказал,
военный суд. Независимо от того, насколько смелой, обоснованной или
справедливой была ваша защита, морской суд хотел, чтобы вас, в самом крайнем
случае, понизили в звании и отправили в какую-нибудь пыльную дыру, где вы бы
до старости считали тухлые яйца. И честно говоря, было похоже, что все идет
к этому, пока не появился коммодор Эдвард Пребл. И тут мы переходим ко
второму пункту: долгое совещание за закрытыми дверями, а затем вы
появляетесь со свободными запястьями и годичным испытательным сроком, во
время которого должны
исправиться
. Сатклифф без возражений уходит в
отставку и... — он поднес свечу к кончику сигары и сквозь облако бело-
голубого дыма наблюдал за выражением лица Баллантайна, — и наш огнедышащий
лейтенант неожиданно становится кротким и послушным, как побитая собака.
Урок усвоен? Возможно. Но думаю, что нет. И это приводит нас к третьему
пункту.
Адриан ждал, ему становилось не по себе от этих высказываний.
— Только вопиющие недоработки в обеспечении безопасности на море
помешали коммодору Преблу положить конец войне еще в прошлом году.
Адриан смотрел на Фолуорта — пристально смотрел.
— Зашифрованные донесения, — небрежно продолжал Фолуорт, — секретные
приказы, стратегические планы — все это попадало не в те руки. Трудно
поверить, что среди нас есть предатель. Я хочу сказать, что подобного
поведения можно ожидать от этих бандитов — в конце концов, в них это
заложено природой, — но от блистательного, честного американского офицера?
Едва ли.
— Как вы узнали об этом? — холодно спросил Адриан.
— По взгляду испытавшего предательство на себе. Вы, капитан, достаточно
долго служите, чтобы наконец понять, что ничто в этом мире невозможно
скрыть. — Фолуорт замолчал и загадочно ухмыльнулся. — Особенно если чей-то
кузен оказывается адъютантом одного из старших капитанов при Пребле.
— Как глубоко просочилась эта информация? — поинтересовался Адриан, запомнив источник сведений.
— Вы хотите знать, достигла ли она ушей Старика? Если и да, то он
ничего мне не сказал — что, кстати, очень странно, так как он считает
бесценной мою помощь при забивании гвоздей в ваш гроб.
Баллантайн заставил себя сделать глубокий вдох, прежде чем предпринять
дальнейшие попытки выпутаться из сети, которая — он чувствовал — все плотнее
окутывала его. Что же произошло? Как смогли так тщательно разработанные
планы быть сорваны этим бездарем в крахмальном воротничке — Отисом
Фолуортом?
— Могу я из вашего молчания, капитан, заключить, что в итоге я попал в
десятку?
— Могу я из вашей настойчивости, лейтенант, сделать вывод, что этот
откровенный разговор вы затеяли с определенной целью? — Баллантайн смотрел
на него, возмущаясь хорошо обдуманным употреблением звания, известного лишь
нескольким людям.
— Допустим, я надеюсь, что мы можем прийти к некоему выгодному для нас
обоих соглашению в обмен на то, что я и впредь буду хранить молчание.
— То есть?
— Когда Дженнингса уберут, после чего вы, безусловно, войдете в круг
приближенных Пребла, кто, по-вашему, станет командиром
Орла
? — Фолуорт
широко развел руками.
— Дженнингс? Что навело вас на мысль, будто Дженнингс тот человек, за
которым я слежу?
— Если не он, то для чего эта тщательно продуманная мистификация? Зачем
вас отправили на этот корабль? Почему Сатклифф без разговоров ушел в
отставку и почему вы согласились на то, чтобы ваша репутация была очернена,
пусть даже на время? Все знатное семейство Баллантайн в Виргинии, должно
быть, пришло в ужас, получив такое известие.
— Не впутывайте сюда мою семью, — сдержанно предупредил Адриан.
— Только Дженнингс. Родственник коммодора Морриса, двоюродный брат
одного из самых блистательных героев Британии, Уильяма Блая. Боже правый,
нельзя же арестовать этого человека, не приняв специальных мер безопасности!
— Никто и не говорит, что Дженнингс главный подозреваемый, — возразил
Адриан, но его слова прозвучали неубедительно даже для него самого, а
Фолуорт лишь улыбнулся и стряхнул пепел с сигары.
— Все указывает на Дженнингса, и все указывает на то, что вы
принадлежите к тому новому поколению умных бесстрашных людей, которые
работают в морском департаменте, известном немногим как морская разведка. Я
один из этих немногих. И я мог бы оказать вам бесценную помощь в
разоблачении Дженнингса, как труса и предателя.
Адриан старался сдержать ярость. В военном департаменте полетит немало
голов, начиная с услужливого адъютанта и кончая старшими капитанами Пребла!
— Или наоборот, — добавил Фолуорт, — я мог бы пересмотреть свое
намерение и сообщить все, что знаю, Дженнингсу, а потом просто отойти в
сторону и наблюдать, как он спустит на вас собак. — Он чуть усмехнулся и
понизил голос почти до шепота: — Или, возможно, он организует еще один
небольшой... несчастный случай? С оборвавшимся канатом?
— Что вам об этом известно? — насторожился Адриан.
— О смерти вашего брата? Ничего, только догадки. Кажется странным, что,
будучи весьма проворным, чтобы выжить в пылу сражения, он оказался слишком
неловким, чтобы увернуться от оборвавшегося куска каната. Можно
предположить, что он что-то подслушал. Или, возможно, что-то увидел, что ему
видеть не следовало. Не знаю, капитан. А вы знаете?
— Если я когда-нибудь выясню, что вам, Фолуорт, известно... — У Адриана
от напряжения задрожали кулаки, а щеки под загаром стали совершенно белыми.
— Незачем продолжать, — подняв руку, остановил его Фолуорт. — Я отлично
представляю себе, что вы способны сделать голыми руками, а о вашем искусстве
владения саблей и револьвером ходят легенды. Как я уже говорил вам, я на
вашей стороне.
— За определенную плату, — прищурился Адриан.
— Мы все имеем свою цену, — отозвался второй лейтенант. — Моя,
вероятно, несколько более материальна, чем ваша. Подумайте об этом,
лейтенант Баллантайн, и дайте мне знать о своем решении. — Он прошел мимо
Адриана к двери. — Да, что касается девушки...
— Что с ней? — Баллантайн небрежно повернулся к Фолуорту.
— Она безоговорочно включена в наше соглашение. Мы уже... обсудили это,
и она со всем согласна. Кроме всего прочего, мы не хотели бы, чтобы с ней
что-то случилось.
— Обсудили? Когда?
— Вы раздосадованы, что она предпочла вам меня? — усмехнулся Фолуорт.
— Откровенно говоря, меня это нисколько не удивляет. — Баллантайн ничем
не выдал себя. — Вы с ней стоите друг друга.
— Я, конечно, не попался на ее маленькую ложь. Несчастная похищенная
дочь испанского гранда? Я знаю, на что она способна, и понимаю, что ей нужно
от меня. И могу сказать, она знает, что мне нужно от нее.
У Баллантайна закружилась голова. Миранда Гоулд! Фолуорт говорил о Миранде
Гоулд, а не о Кортни Фарроу. Боже! Они с Мэттом сделали все, чтобы не выдать
девушку, а он, Адриан Баллантайн, агент американского правительства,
человек, как многие думали, исключительно сообразительный, умный и хитрый,
сейчас чуть не преподнес ее на блюде Фолуорту.
— Что вы и Миранда делаете или не делаете друг с другом, касается
только вас двоих и Дженнингса, — заметил Адриан. — Мне, возможно,
понадобится месяц, а может быть, и шесть для получения доказательств,
необходимых, чтобы убрать предателя, кто бы он ни был. А до тех пор я бы на
вашем месте постарался быть чрезвычайно осторожным. Дженнингс не
разбрасывается своими симпатиями и не отдает даром своих женщин.
— А
Орел
?
— Решение не за мной.
— Но вы имеете влияние. И я уверен, где-то здесь должна лежать
бумага... документ, подписанный сильными мира сего, который дает вам
абсолютную власть на этом корабле в случае чрезвычайной ситуации.
— Капитан
Орла
— Дженнингс. Пока мы в море и пока он продолжает
ходить под звездно-полосатым флагом, а не под символом Триполи, абсолютная
власть на корабле в его руках.
— С некоторыми исключениями.
— Без всяких исключений.
— Жаль, что вы не столь умны, как я надеялся. — Фолуорт поджал губы. —
Вы поставили себя в довольно неловкое положение, верно? Я имею в виду, что
он может помыкать вами как хочет. Или у вас есть право ослушаться его? Как
старший капитан вы ведь можете ему не подчиниться?
— Мое звание не имеет никакого отношения к распорядку или командованию
на борту корабля. Коммодор совершенно ясно сказал об этом, и я обязан с ним
согласиться.
— В таком случае, — Фолуорт вздохнул и еще раз стряхнул пепел на пол, —
я могу сделать заключение, что вам понадобятся все союзники, каких вы
сможете найти. Мое предложение остается в силе. И мои предположения.
Поразмыслите над ними, дружище, и дайте мне знать. — Шутливо отдавая честь,
он коснулся пальцем серебряной пряди и, не сказав больше ни слова, покинул
каюту.
Одевшись в поношенную рубашку и бриджи, Баллантайн по дороге в тюремный
отсек зашел в лазарет, где Кортни усердно трудилась над кучей полосок из
материи, скатывая их для перевязки раненых.
— Эта женщина, Миранда Гоулд, — кто она?
— Вы спрашиваете это из личного интереса, Янки? — насмешливо спросила
Кортни, удивившись резкости его тона.
— Я спрашиваю потому, что, когда она узнала, кто такой Курт Браун, у
нее на лице появилось точно такое же выражение, как у вас, когда впервые
было произнесено ее имя. Я хочу знать почему.
— Миранда знает, что я жива? — В зеленых глазах Кортни мелькнул страх.
— Это имеет значение? Если да, я должен знать, в чем тут дело.
— Значит, вы можете сделать вид, что ничего не знаете, и для начала
отдать меня волкам?
— Не искушайте меня. И не увиливайте от ответа. Что она сделает?
— Я не знаю, — тихо ответила Кортни. — Если ей выгодно держать рот
закрытым, она будет молчать. Если она решит, что получит больше, если выдаст
меня, то так и сделает.
— Это пример верности людей вашего отца, которой вы так хвастались? —
Лицо Баллантайна потемнело, как туча перед грозой.
— Миранда никогда не входила в число людей моего отца! — возмутилась
Кортни. — Она была его любовницей и всегда хранила верность только самой
себе. — Кортни замолчала, видимо, собираясь с духом, а потом заговорила
более сдержанным тоном: — С самого начала я пыталась вас убедить, что это
плохая идея, и просила, чтобы вы отправили меня в трюм. Теперь у вас обоих,
янки, нет выбора, если вы хотите спасти свои бесценные шкуры.
При этих словах Кортни молча стоявший в стороне Мэтью перевел взгляд с нее
на лейтенанта. На лице Адриана не было ни намека на то, что скрывалось в
глубине его серо-стальных глаз, ни намека на причину глубоких морщин на его
лице.
— Вы останетесь с Мэттом до моего особого распоряжения, — твердо
объявил Баллантайн. — И ваша единственная возможность выпутаться из всей
этой передряги — это держать рот закрытым и следить за происходящим во все
глаза. Мэтт, выйдем на минуту, мне нужно кое-что тебе сказать.
Зажав в кулаках полоски ткани, Кортни смотрела на двух мужчин, стоящих в
коридоре. Она не слышала, о чем они говорили, но ей было видно, как доктор
озабоченно наморщил лоб и, бросив косой взгляд в ее сторону, быстро кивнул.
Баллантайн, больше не взглянув на Кортни, отправился в трюм, а она теперь
могла сколько угодно злиться на доктора Рутгера, возившегося у стола с
хирургическими инструментами.
— Послед
...Закладка в соц.сетях
