Жанр: Любовные романы
Вся правда о Джеки
...ла лаем всю
улицу. Я невольно попятилась назад. Собака рванулась в нашу сторону с
оскаленной пастью, но огромная железная цепь натянулась и отбросила псину
назад.
Дверь, состоявшая из плотной прозрачной сетки и деревянной рамы, отворилась,
и на пороге появилась женщина лет тридцати в длинном сером платье.
— Кто вы?! — крикнула она с порога.
— Здравствуйте, нам нужен Питер Кокс, — отозвался Саймон, —
по личному делу.
— Его сейчас нет дома. Он будет только вечером.
— Можно, мы его подождем? — спросил Саймон, изнывая от жары.
Женщина кивнула и, спустившись по деревянной лестнице, зачмокала губами.
Собака сразу успокоилась и дружелюбно завиляла хвостом.
— Заходите, я привяжу пса.
Придя в себя от испуга, я пошла к дому. Хозяйка последовала за нами. Она
сняла фартук с пятнами от соуса и, аккуратно сложив его, бросила на тумбу.
В доме было довольно уютно, но местами глаз резала безвкусица и беднота:
заштопанная большими красными заплатками скатерть, картина с облупленной
краской, светильник, покрытый обычной тряпкой вместо абажура.
— Хотите чаю? — гостеприимно предложила молодая женщина. —
Вы, наверное, устали с дороги?
— Спасибо, не откажемся! — поблагодарил Саймон.
А я продолжала осматривать комнату. На камине, явно находившемся в нерабочем
состоянии, громоздился большой кубок. Я прочла надпись:
Гонки на лошадях
.
Значит, Питер Кокс хороший наездник. Повсюду также стояли огарки свечей с
застывшими слезами воска.
Девушка принесла чай.
— Меня зовут Лара Джонсон, а это мой компаньон Саймон Даррел, —
решила познакомиться я.
— Меня зовут Анжелина Кокс. Вы закупаете у моего мужа мясо? —
поинтересовалась она.
— Нет, нам нужно у него расспросить об одной девушке...
Анжелина напряглась и густо покраснела.
— Не переживайте! — заметила я ее волнение. — Питер лет
пятнадцать назад виделся с моей сестрой. Мы ее ищем и хотим узнать, куда она
направилась после их расставания.
Анжелина выдохнула и улыбнулась.
— Хотите яблочного пирога?
На городок опустился вечер, стало прохладно. Послышался звонкий лай собаки.
— Питер вернулся! — Анжелина обрадовалась и побежала встречать
мужа.
Она что-то шепнула ему на ухо, и они вошли в дом.
— Добрый вечер, чем могу помочь? — Питер снял шляпу и взглянул на
нас с Саймоном.
Сбросив жилет и перчатки на деревянную лавку возле входной двери, мужчина
приветливо улыбнулся нам. Он был высокого роста, крепкого телосложения. На
фоне покрасневшей от солнца кожи его улыбка казалась белоснежной.
Питер сел напротив нас в кресло и замер, посмотрев на меня.
— Мне кажется, я знаю, кто вы... Вы так похожи на Джеки... С ней что-то
случилось? — Он, не отрываясь, смотрел на меня.
По моей спине пробежал холодок. Анжелина, видимо, не хотела слушать о
прошлых связях своего мужа и тактично удалилась на кухню.
— Я сестра Джеки. Меня зовут Лара, а это Саймон. Мы разыскиваем ее.
— Но я не видел ее больше десяти лет! Как я вам смогу помочь? —
удивился Питер.
— Нам нужно знать, куда она от вас уехала...
— Я посадил ее на поезд до Шрифпорта, — ответил он.
Я быстро достала записную книжку и, бегло пролистав, нашла адрес некого Жака
Мари, живущего в Шрифорте.
— Есть! — обрадовалась я.
Как только я положила блокнот обратно в сумку, в доме погас свет.
— Не беспокойтесь, у нас это обычное явление, — тихо произнес
Питер и принялся чиркать зажигалкой и поджигать свечки, стоявшие на столе и
камине.
— Вы не подскажете, где у вас можно снять номер в гостинице? —
поинтересовалась я.
— Зачем? У меня большой дом. Две свободных спальни найдутся. А завтра
утром я отвезу вас на вокзал. — Питер поставил зажженную свечку на
стол. — Давайте выйдем на веранду...
Питер попросил Анжелину принести вишневую настойку и пару стопок.
— Попробуйте это чудесное зелье! Еще мой прадед на каждом празднике
угощал им земляков. Он говорил, что этот рецепт нашептала ему русалка в
горном озере. Эта настойка исполняет желания... — Питер протянул мне
хрустальную стопку с терпким вишневым напитком. — Не побрезгуйте!
Мне не хотелось обижать гостеприимного хозяина, и я одним глотком опустошила
стопку. Приторная жидкость моментально обожгла мне горло и грудь, от нее
остался привкус пьяной вишни. Но мое настроение за считанные секунды
поднялось, и я уже не чувствовала усталости.
— Ну как? — ждал моего мнения Питер.
— Замечательное зелье... — прошептала я.
— Вы загадали желание? — не успокаивался он.
— Да, — ответила я, — чтобы с Джеки все было в порядке. Это
мое единственное желание на данный момент.
Питер улыбнулся, чокнулся с Саймоном и, опрокинув в рот напиток, поставил на
стол пустую стопку.
Он посмотрел вдаль и улыбнулся.
— Когда-то мы сидели здесь с Джеки, пили эту настойку, а потом, как
маленькие дети, желали, чтобы каждый человек в этом мире нашел свое
счастье...
Питер замолчал. Через пару минут он тяжело вздохнул и вновь наполнил стопки
вишневым зельем.
— Я помню нашу первую встречу. Погода стояла пасмурная. Набежали
грозовые тучи, поднималась пыль столбом. Я ехал домой из Биг-Лейка. Мои
мысли были о перекупке скота, и, не обращая внимания на дорогу, так как знал
ее как свои пять пальцев, я погрузился в расчеты. Но тут мое внимание
привлекла молодая девушка, идущая по обочине дороги с огромной сумкой. Она
обернулась и, увидев мою машину, принялась голосовать. Я конечно же
остановился и спросил, куда ее отвезти. Она ответила, что ей уже все равно.
Девушка была грустной и разочарованной. Я спросил ее имя. Она представилась
— Джеки. Так мы и познакомились, — рассказал Питер и замолчал.
Я поставила пустую стопку на столик.
— Чем была разочарована моя сестра?
— Джеки разочаровалась в парне, к которому она ехала из Сакраменто. Она
рассказала позже, что долго переписывалась с молодым человеком. Но, приехав
к нему, она перепугалась. Дверь ей открыл немолодой мужчина с огромным
пузом. Он обманул ее... Джеки убежала. Автостопом она добралась до Биг-
Лейка, а вскоре на ее пути попался я. Мне тогда было тридцать, я выглядел
куда привлекательней! — Питер рассмеялся. — Я был холост, только
начинал свой бизнес, уже имел этот довольно большой дом. Но мне было очень
одиноко. Да, девушек на выданье было достаточно и в Биг-Лейке, и в
Барнхарте, но я хотел себе другую жену, особенную, и поэтому не торопился с
выбором. Когда я увидел Джеки, сердце мое замерло. Ветер жестоко трепал ее
длинные черные локоны, она прикрывала ладошкой от пыли свои огромные голубые
глаза. А ее родинку над правой губой... Эту маленькую точку я не забуду
никогда... Я влюбился, влюбился с первого взгляда, как мальчишка. И мне
порой кажется, что эта любовь еще не прошла.
Я с замиранием сердца слушала Питера. Мне было понятно каждое его слово.
Возможно, так на меня действовала вишневая настойка...
— Я предложил Джеки ночлег. Она посмотрела на меня усталыми глазами и
поблагодарила. Всю ночь я просидел на этой веранде. Я долго думал, но уже не
о перекупке скота, а о той девушке, которая сладко спала на моей постели.
Утром я хотел ее поцеловать, но побоялся напугать и тихо уехал на работу.
Весь день меня мучил вопрос: эта загадочная девушка уже покинула мой дом или
ждет моего возвращения? С огромной скоростью я мчался домой, и сердце
вырывалось из груди. Я даже толком не припарковал машину и ринулся к дверям.
В доме стояла тишина, я очень расстроился. Но вдруг из кухни послышался
голосок, который напевал незнакомую мне песню...
— Это, должно быть, была колыбельная. Она пела ее каждый день мне перед
сном... — Я почувствовала, как на глаза набегают слезы.
— Я присел на лавочку возле порога и молча вслушивался в слова. Джеки
не знала, что я уже дома, и не стесняясь продолжала петь. Вскоре я
почувствовал аппетитный запах жареного мяса. Встав с лавочки, я тихонько,
еле слышно пробрался на кухню. Джеки стояла перед плитой и готовила ужин.
Она повязала мой фартук на свою тонкую талию и, не замечая меня,
переворачивала котлеты и снова запевала эту песню. В эту минуту мне так
сильно захотелось, чтобы Джеки навсегда осталась у меня, ждала меня с
работы, готовила ужин. Я просто хотел быть с ней рядом... Джеки обернулась.
Увидев меня, она рассмеялась и позвала за стол. Я очень давно не ел женской
стряпни. Всегда питался в забегаловках на дороге. Ужин был отменный.
Вечером мы вышли на веранду. Я достал вишневой настойки. Джеки выпила
напиток, села на ступеньку поодаль от меня и опять тихонько запела. Я
спросил ее, что за песню она все время напевает. Она ответила, что где-то
там, далеко, сейчас ложится в свою кроватку родной и самый любимый человечек
на свете, и она, Джеки, поет ему колыбельную... Она смахнула слезу со щеки и
начала петь снова. Я не хотел ей мешать, не хотел ее прерывать, я видел, что
Джеки сейчас очень трудно. Она хочет быть с тем человечком, но судьба
распорядилась иначе.
— Вы помните эту песню? — вдруг спросил Саймон.
Питер немного задумался.
— Только несколько строк...
Я встала с лавочки, села на ступеньку и еле слышно запела:
— Скоро звезды зажгутся на небе и докажут, что мы не одни. Они падают к
нам на ладони, только руку свою протяни... — Я остановилась, мне стало
больно вспоминать эту колыбельную.
— Наша мама была детским композитором. Эту песню она сочинила для нас с
Джеки...
Я вытерла слезу рукавом кофты и взглянула на Питера:
— Что же было дальше?
Питер закурил. В темноте мелькнул оранжевый огонек, и запахло табаком.
— Джеки некуда было идти, а я не хотел, чтобы она вообще уходила. Я
предложил ей работу за символическую плату — к моему возвращению она
готовила ужин и убиралась в доме. Я дал ей крышу над головой, а она мне —
желание возвращаться домой. Мы стали хорошими друзьями, любили коротать
вечера на этой веранде. Когда я спрашивал ее о прошлом, она замолкала, и на
ее глазах появлялись слезы. По ночам она тихонько всхлипывала в подушку.
Я хотел ее как-нибудь развлечь, вытянуть из неприятных воспоминаний. В то
время в Биг-Лейке проходил традиционный карнавал. Конечно, я взял Джеки с
собой. Она немного забыла свое горе и со всеми вместе танцевала, а я сидел и
любовался ее грацией. Мы тогда очень хорошо повеселились. Друзья признали
меня самым удачливым человеком: я имел бизнес, который процветал с каждым
днем, огромный дом, доставшийся мне от деда, и красавицу-подругу, в которую
был без памяти влюблен. Я наливал себе текилы и продолжал любоваться
Джеки...
В ту ночь, когда мы опять сидели на веранде, я признался ей в любви. Она
немного помолчала и сказала:
Когда-нибудь я уйду. Чувствуешь этот ветер? Он
будет присылать тебе мой поцелуй, где бы я ни находилась...
. Джеки
взглянула на ночное небо. Я закрыл глаза и почувствовал легкое дуновение
ветра.
Дни неслись с безумной скорость. День сменялся ночью, и вновь наступало
утро... Я был очень счастлив, но каждое мгновение боялся, что Джеки уйдет.
Это мысль не давала мне покоя.
Однажды ночью началась гроза. Сильный порывистый ветер гнул деревья.
Мелькали молнии, шел проливной дождь. Я проснулся оттого, что дверь в моей
спальне со скрипом отворилась. На пороге стояла Джеки. Она забралась под
одеяло и прижалась ко мне. Я поцеловал ее. Этот поцелуй был самым сладким,
самым долгожданным в моей жизни. С тех пор спальня у нас стала общей. Джеки
была для меня родным человеком, самым близким. Она чудесная, таких, как она,
очень мало на этом свете... — Питер замолчал.
Он посмотрел на меня и Саймона.
— Вы, наверное, устали от моего рассказа? Я попрошу Анжелину
приготовить вам комнаты... — Он встал и ушел в дом.
Мы с Саймоном переглянулись и последовали за Питером.
На следующий день Анжелина накормила нас завтраком, и мы поехали на вокзал
Мидленда. Питер был молчалив. Когда мы выехали на проселочную дорогу, он
достал сигарету и закурил.
— Питер, а как долго Джеки жила у вас? — решила я прервать
затянувшуюся паузу.
— Около года. Я уже собирался сделать ей предложение, но почувствовал,
что она задыхается в этой дыре. Я не хотел, чтобы эта женщина стала
несчастной, и отпустил ее с миром. Утром я увез ее на вокзал и посадил на
поезд. Мне было больно понимать, что теряю любимую женщину, но я не мог
ничего исправить. Поезд уехал. А я еще долго стоял на вокзале и чувствовал
легкий ветерок — это Джеки слала мне прощальный поцелуй...
Я не стала больше ничего спрашивать у Питера. Видимо, ему было больно от
этих воспоминаний, хотя прошло много лет. Похоже, время не всегда вылечивает
раны...
Поезд пришел ровно по расписанию. Саймон достал сумки из машины и направился
к вагону.
Мы начали прощаться с Питером.
— Лара, вы ее найдете, — сказал он. — Я верю, с ней все в
порядке. Знайте, Джеки вольная птица. Как только она чувствует, что ее
запирают в клетку, Джеки улетает...
6
Нам предстояла долгая дорога. Достав роман в тонком переплете и
расположившись у окна, я начала читать, но чтение не шло. Я положила книгу
на столик и взглянула на Саймона.
— Питер романтик... — промолвила я.
— Да, — согласился Саймон, — видимо, он сильно любил вашу
сестру. Прошло пятнадцать лет, а он помнит каждую мелочь.
Саймон посмотрел в окно.
— А вы кого-нибудь любили? — осторожно спросила я.
— Возможно, но очень давно. Любовь была безответной. Я уже забыл ту
боль... — Саймон усмехнулся. — А вы, Лара, любили так сильно,
чтобы на всю жизнь остался след воспоминаний?
Я взглянула в его карие глаза.
— Каждый раз, влюбившись, я думала, что эта любовь на всю жизнь, что
это тот человек, которого я искала, что этот мужчина — мой идеал, и я хочу
быть с ним до конца своих дней. Но проходили дни, месяцы, и я начинала
понимать, что ошиблась уже в который раз. Вскоре я окончательно
разочаровывалась в нем, в себе и... в любви.
Саймон покачал головой.
— Лара, у нас долгая дорога. Давайте, я принесу бутылочку хорошего
вина? Поговорим по душам... — Саймон улыбнулся.
Мне очень нравилась его улыбка. Казалось, что любая плохая новость в его
устах звучит как благополучная. Хорошо иметь такого друга, который всегда
подбодрит и скажет, что жизнь продолжается и нужно идти вперед!
— Саймон, — остановила я его у двери, — купите мне сигарет.
Он кивнул и вышел. Прикрыв дверь, я начала искать у себя в сумке что-нибудь
понаряднее. Достала облегающий топ, короткую юбку, переоделась и распустила
волосы. Потом слегка подвела черным карандашом глаза.
— Ты великолепна, — прошептала я своему отражению, — к черту
Стива!
Саймон принес бутылку вина и два бокала. Он немного опешил, когда увидел
меня.
— В купе жарко... — небрежно объяснила я и приоткрыла окно.
Саймон улыбнулся и поставил вино на столик.
Потом он снял пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке, и я увидела
его рельефное тело. Внутри меня сразу что-то затрепетало.
Саймон открыл бутылку и налил вино в бокалы.
— Лара, вы очень красивая... — шепнул он, протягивая мне бокал.
Я уже и забыла, как приятно слушать подобные лестные высказывания в свой
адрес...
— Спасибо... — смутилась я.
После трех бокалов мы с Саймоном перешли на
ты
. Он сел возле меня, и я
прислонила голову к его плечу.
— Знаешь, у Альберта очень скучно работать! — признался
Саймон. — Он такой нудный. Его друзья такие нудные! Сядут у камина и
нудят, нудят!
Я рассмеялась.
— А ты не его друг? — спросила я.
— Ты издеваешься? Конечно нет! Я работаю на него! — Саймон немного
поежился. — Если Джеки действительно сбежала, то я ее понимаю! На ее
месте, я бы так же поступил!
Он немного помолчал.
Я достала сигарету из пачки и села к окну. Саймон пересел напротив и тоже
взял сигарету. Мы молча курили и смотрели на плывущий горизонт. Солнце уже
заходило и розовым прощальным светом окрашивало деревья вдоль дороги. Стало
прохладно.
— Лара, ты иногда чувствуешь себя одинокой? — спросил Саймон.
— Да, и очень часто... — призналась я.
Саймон налил еще вина.
— Я уверен, это затишье перед бурей. Человеку нужно почувствовать себя
одиноким, чтобы потом полностью отдаться внезапно пришедшей любви...
Мне вдруг очень сильно захотелось его поцеловать.
Саймон взял мою руку и поднес к губам. Он поцеловал ее и заглянул мне в
глаза. Я почувствовала, что меня тянет к нему как магнитом. Я наклонилась к
Саймону и прикоснулась губами к его губам. Мне стало очень приятно. Саймон
обнял меня за талию, притянул к себе и начал страстно целовать мои губы. Я
чувствовала аромат его одеколона, смешанный с табачным дымом. Мягкие и
чувственные губы Саймона пьянили, и мне не хотелось трезветь... Его поцелуи
начали обжигать мою шею, и я закрыла глаза от удовольствия...
Внезапно в дверь постучали. Я привела себя в порядок и открыла засов.
— Здесь вагон для некурящих! — строго напомнила проводница. —
Вы не должны тут курить. Другие пассажиры жалуются.
— Хорошо! — сказала я и закрыла дверь. Ну почему мы взяли билеты в
вагон для некурящих? Наверное, это влюбленность затуманила нам мозги... Но
разве мы влюблены? Так быстро...
Саймон опять потянул меня к себе и продолжил целовать...
Я немного отпрянула.
— Давай не будем торопиться, — предложила я.
Саймон улыбнулся и разлил оставшееся вино в бокалы.
За окном стемнело. В поезде готовились ко сну. Саймон выключил светильник и,
сбросив рубашку, прижал меня к себе...
— Подожди, Саймон. Я на минутку, — шепнула я и выбежала из купе.
В проходе горел тусклый свет. Я зашла в туалет и умылась. Совесть совсем
меня не беспокоила, но в голове звучал вопрос:
А как же Стив?
Но я не люблю Стива, ответила я сама себе, и вопрос сразу же улетучился.
Голова кружилась от вина, и я, держась за стенку, быстрыми шажками добралась
до нашего купе. Открыв дверь, я решительно сбросила топ и услышала довольное
посвистывание.
— Знаешь, я хочу эту ночь провести только с тобой... — шепнула
я. — Это Судьба! Спасибо ей, что она свела нас так внезапно.
— Ага...
— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так, чтобы моя голова
закружилась. — Я прильнула к его губам. — Саймон, ты такой
горячий...
— Что? Я не Саймон! — отреагировал незнакомый голос.
Я прикрылась топом и включила свет. Передо мной лежал мужчина средних лет с
волосатой грудью. Он с довольным видом закинул руки за голову и расплылся в
улыбке, нагло осматривая меня с головы до ног.
Я была в шоке. Но вскоре опомнилась:
— Простите! Я ошиблась купе... — Я отвернулась, надела топ и пулей
оттуда выбежала.
Остановившись в коридоре, я пришла немного в себя. В купе, из которого я
выбежала, все еще раздавался раскатистый смех.
Дверь соседнего купе открылась, и Саймон, щурясь, подошел ко мне и обнял.
— С тобой все в порядке? — спросил он. — Тебя долго не было,
я стал беспокоиться...
— У меня разболелась голова! — солгала я.
— Послушай, как нашим соседям весело! — усмехнулся Саймон. —
Пойдем, я расстелил тебе постель.
Утром картина вчерашнего дня приобрела совершенно другой оттенок. У меня
ужасно болела голова. Было немного неловко перед Саймоном, все-таки мы не
любовники, а напарники! А когда я вспомнила об эпизоде в соседнем купе, мне
стало невыносимо стыдно!
— Доброе утро, Лара! — Саймон присел на мою койку. — Как
спалось?
— Хорошо... — шепнула я и по глаза укуталась одеялом.
— Знаешь, а я долго не мог заснуть. Вспоминал, как мы...
— Не надо! — отрезала я. — Мы много выпили. Вино вскружило
нам голову!
Саймон усмехнулся и спросил:
— Ты пойдешь со мной завтракать?
— Нет! — крикнула я и с головой забралась под одеяло.
Саймон вернулся из ресторана с кружкой горячего чая.
— Выпей чаю! — предложил он мне. — Знаешь, я в ресторане
познакомился с нашим соседом. Он очень веселый человек! Сказал, что после
вчерашней ночи — не знаю, что именно с ним произошло, — теперь всегда
будет ездить в командировки только поездом!
От этих слов я чуть не подавилась чаем.
— Ты не против, если я приглашу его к нам? — спросил Саймон.
— Нет! — отреагировала я и быстро смягчила тон: — Посмотри, как я
выгляжу. Мне и перед тобой стыдно. Пожалуйста, можно я еще посплю? А вы
развлекайтесь где-нибудь в другом месте.
— Хорошо! — Саймон провел по моей щеке рукой. — Я тебя через
пару часов разбужу. Мы скоро прибудем в Шрифпорт.
Я поставила кружку на стол и опять забралась под одеяло.
Поезд остановился на станции. Саймон взял мои сумки и протянул мне руку. На
вокзале толпилось много людей. Стоял шум, и каждый выкрик отражался эхом в
моей голове. Я с ужасом увидела на перроне того самого соседа. Мужчина
улыбался, подмигивал и посылал мне воздушные поцелуи. От этого мне стало еще
хуже.
Саймон поймал такси. Взяв у меня записную книжку моей сестры, он продиктовал
водителю адрес Жака Мари.
Я, отвернувшись к окну, равнодушно смотрела на мелькающие мимо здания
Шрифпорта.
Такси остановилось у небольшого ресторанчика. Мы вышли из машины и
направились к входу, над которым красовалась большая вывеска
Ужин с Мари
.
За столами сидели всего четыре посетителя. Официанты натирали стаканы и
фужеры до блеска. В ресторане горел тусклый свет, но я смогла внимательно
рассмотреть интерьер. Стены были покрашены в бордовый цвет. На потолке
висела огромная люстра с хрустальными каплями. Вдоль стен стояли круглые
столики с изящными стульями.
Пахло жареным мясом, и у меня потекли слюнки.
Саймон подошел к администратору.
— Нам нужен Жак Мари. Как с ним можно встретиться? — спросил
Саймон.
— Его сейчас нет в городе. Он будет послезавтра, — ответил молодой
человек. Он говорил с французским акцентом.
Мы присели за столик.
— Думаю, что на голодный желудок голова плохо соображает. Давай
пообедаем... — Саймон попросил принести меню.
Через полчаса мы направились в гостиницу.
— У нас только один свободный номер, — сказал консьерж.
Саймон посмотрел на меня:
— Я найду себе другую гостиницу, а ты оставайся.
— Простите, сколько комнат в номере? — спросила я у серьезного
консьержа.
— Две, — ответил он.
— Отлично! Тебе никуда ехать не придется, — сказала я и улыбнулась
Саймону.
Номер был большим. В одной комнате был камин и стоял удобный мягкий диван.
На противоположной стене висел телевизор. Я прошла в другую комнату, где
увидела огромную кровать с многочисленными подушками.
— Ты спишь в гостиной! — сказала я и плюхнулась на мягкое
ложе. — А теперь я вздремну пару часиков.
— Тебе не будет одиноко одной на этой кровати? — Саймон с улыбкой
на меня посмотрел:
— Нет! Вечером сходим куда-нибудь?
Саймон пожал плечами:
— Как хочешь. Я не против. В нашем распоряжении два дня! — сказал
он и вышел из спальни, закрыв дверь за собой.
Когда я открыла глаза, на улице уже был вечер. Я потянулась и почувствовала,
что головная боль полностью исчезла. Встав с постели, я направилась в
ванную, набрала воды и улеглась в ароматную пену.
— Саймон! — крикнула я.
— Что? — послышался его голос возле двери.
— Пожалуйста, принеси мне сигареты, — попросила я и услышала
удаляющиеся шаги.
— Как я их тебе передам? — спустя пару минут спросил он через
дверь.
— Заходи, — ответила я.
Саймон зашел с закрытыми глазами и
...Закладка в соц.сетях
