Жанр: Любовные романы
Вся правда о Джеки
Лора Джонсон была почти ребенком, когда ее старшая сестра Джеки,
поссорившись с отцом, ушла из дома. Прошли годы, и частный детектив Лора
Джонсон получает задание — отыскать пропавшую жену некого миллионера...
Джеки Джонсон. Лора отправляется на поиски сестры, шаг за шагом прослеживая
ее судьбу с того дня, как та покинула отчий дом. Ее сопровождает адвокат
Саймон Даррел, чье общество превращает служебную поездку в увлекательное
путешествие...
В салоне самолета стоял шум. Мужчины в строгих костюмах убирали в багажные
отсеки кожаные сумки. Тучные женщины, достав любовные романы в цветных
обложках, располагались в удобных синих креслах. Маленькие дети подле них
шуршали пакетами с чипсами, леденцами, арахисом и успевали комментировать
свои действия.
— Мам, я открыл орешки! Хочешь? — пролепетал маленький мальчик и
протянул полной женщине пухлую ладонь с горсткой арахиса.
— Сиди тихо! — буркнула женщина и снова уставилась в книгу.
Постепенно человеческий гомон начал умолкать. И вскоре салон преобразился в
читальный зал. Я взглянула на пятилетнего соседа. Малышу определенно не
нравилось сидеть тихо. Покончив с орехами, он повернулся в мою сторону и
озарил меня щербатой улыбкой. Все его лицо было в крошках арахиса и соли.
Какой симпатяга, подумала я и улыбнулась в ответ.
Вспомнив, что утром купила несколько шоколадных батончиков, я решила
угостить мальчика.
Его глаза загорелись, и, не сказав слов благодарности, он выхватил шоколадку
из моих рук.
— Нет-нет! — зашипела женщина. — Никакого шоколада!
Она забрала батончик и спрятала его в свою зеленую сумку.
Я отвернулась к иллюминатору и стала смотреть на уплывающие улицы Лондона.
Высокие здания и широкие дороги казались отсюда крошечными.
Скоро я вернусь, и опять все будет по-прежнему... — успокаивала я себя.
Самолет набрал высоту, и Лондон исчез за облаками. Я горестно вздохнула. Мне
было жаль покидать этот туманный город, который дал мне образование,
воскресил забытую мечту, подарил работу, которую люблю.
Окончив лондонский юридический университет, я тут же начала работать частным
детективом. Я мечтала об этом всю жизнь!
Непроизвольно в моем сознании начали всплывать воспоминания детства. С
десятилетнего возраста я восхищалась Шерлоком Холмсом и старалась подражать
ему. Подозреваемой обычно была моя старшая сестра. Я часто ее расспрашивала:
почему она поздно вернулась домой, с кем проводила время. Джеки никогда не
сопротивлялась моим допросам. Улыбаясь, она давала показания. Потом целовала
меня в лоб и укладывала в постель, напевая колыбельную песню, которую
сочинила для нас мама. А после долго и терпеливо сидела возле кровати,
дожидаясь пока маленький Шерлок Холмс уйдет в царство Морфея.
Джеки... Джеки... — вздохнула я.
Я помню ее очень отчетливо: угольно-черные локоны, спускающиеся на плечи,
голубые печальные глаза. Она была для меня в первую очередь матерью, а уже
во вторую сестрой. Я не забыла ее нежные поцелуи, которыми она будила меня в
школу и благодаря которым я так сладко засыпала. Джеки никогда не повышала
на меня голос. Однажды, когда мне было пять лет, я нечаянно разбила
бутылочку с ее любимым лаком для ногтей. Я боялась, что она меня накажет,
когда вернется вечером домой. И, услышав скрежет ключа в дверном замке,
испугалась и спряталась под кроватью. Джеки меня потеряла, долго звала и
искала. Тогда я поняла, что, если не вылезу из-под кровати, будет еще хуже.
Увидев мое зареванное лицо, услышав слова раскаяния, Джеки улыбнулась,
посадила меня к себе на колени и крепко обняла.
— Никогда, слышишь, никогда я тебя не буду ругать за такие мелочи! Ты у
меня самый дорогой, самый любимый человечек на этом свете! — Ее ресницы
были влажными. — Никакой лак, никакая помада не стоят того, чтобы я
тебя наказывала!
— Даже золотые? — наивно спросила я.
— Даже золотые с огромными изумрудами и рубинами! — рассмеялась
Джеки.
Моя родная и милая Джеки... Наша мама умерла вскоре после моего появления на
свет. Сестра часто мне рассказывала о ней. Джеки говорила, что мама
превратилась в ангела и теперь всегда находится рядом со мной — каждую
минутку, каждое мгновение.
— Джеки, а мама и твой ангел тоже? — спрашивала я.
— Лара, я уже взрослая. Ангелы оберегают только маленьких
детей... — Джеки поправляла одеяло, протягивала мне мишку, набитого
ватой, с пуговицами вместо глаз и запевала нашу любимую колыбельную песню:
Потом Джеки на цыпочках выходила из комнаты, оставляя немного приоткрытой
дверь.
Отца я видела редко. Он работал до позднего вечера, приходил домой уставший
и сердитый. Как-то раз я проснулась ночью и, выйдя в коридор, увидела свет
на кухне. Я тихонько подошла и заглянула в приоткрытую дверь. Отец наливал
себе в стакан виски и что-то говорил Джеки. Она, закрыв лицо ладонями,
тихонько всхлипывала. Я подбежала к ней и крепко обняла за шею.
— Почему ты не спишь? — улыбнувшись сквозь слезы, спросила она.
Я промолчала и укоризненно взглянула на пьяного отца. Для меня Джеки всегда
была права. А тот, кто ее обижал, становился моим неприятелем.
Сестра была очень заботливой. Готовила мне завтраки, провожала в школу,
всегда приходила на праздничные концерты, на которых я выступала, на
школьные собрания. Джеки радовалась моим успехам, помогала делать домашние
задания, рисовала плакаты на конкурсы. Она уделяла мне очень много времени.
Тогда я этого не понимала и с детским эгоизмом требовала еще больше. В то
время Джеки оканчивала школу и успевала подрабатывать в круглосуточном кафе.
Ей приходилось нелегко: в ее обязанности входили готовка, уборка в доме, я
со всеми своими запросами, работа с крошечной зарплатой и выпускные
экзамены. Но она справлялась. Джеки держалась до последнего.
Когда мне исполнилось десять, Джеки начала давать мне карманные деньги на
конфеты и жвачки. Я видела, как сестра откладывает в деревянную коробочку
сэкономленные центы, и тоже решила копить деньги. И вот в день рождения
сестры я опустошила свою копилку. Мне не терпелось сделать Джеки подарок.
Накануне я приглядела для нее кулон в виде буквы
Д
на цепочке. Он стоил
пятнадцать долларов. Вечером я с нетерпением ждала возвращения сестры с
работы. Она пришла уставшая, с небольшим тортом, украшенным кремовыми
розочками. Налив чай и отрезав мне кусок торта, Джеки села напротив и
улыбнулась.
— С днем рождения, Джеки! — Я протянула ей подарок, завернутый в
обычную белую бумагу.
Она осторожно развернула сверток и с умилением на меня посмотрела.
— Спасибо... Я так сильно тебя люблю... — Джеки меня обняла и
поцеловала.
— Я тоже тебя очень люблю. Больше всех на свете, — шепнула я ей на
ухо и прижалась к сестре сильнее.
— Чего-нибудь желаете? — с улыбкой спросила меня стюардесса.
Я хотела заказать мороженое, но малыш, сидящий рядом со мной, подавился бы
слюной...
Мороженое с детства было моей слабостью. Я готова была уминать его фунтами.
Шоколадное, клубничное, сливочное с орехами...
По праздникам Джеки водила меня в свое кафе и кормила разными вкусностями.
— Можно мне еще мороженого? Ну последнюю порцию... — просила ее я.
Джеки улыбалась, убирала пустую посуду с нашего столика и ставила передо
мной стеклянную вазочку на ножке с шоколадными шариками, посыпанными тертым
орехом.
— Лара, а у тебя горло не заболит? — усмехалась она.
Я качала головой в знак отрицания и продолжала уминать холодное лакомство.
Я встала с кресла и направилась в туалет умыться. От перелетов у меня всегда
болела голова. В крошечной туалетной комнате я взглянула на свое отражение.
Удивительно... Чем старше я становлюсь, тем больше похожу на свою сестру. У
нас обеих были голубые глаза, как у мамы, большие, хрустальные. Маленькая
родинка над верхней губой...
— Родинки ставят в родильном доме специальными чернилами, которые не
смываются, — пыталась говорить серьезно Джеки.
— Никогда-никогда? — удивлялась я.
— Никогда! — смеялась она.
— А зачем? — не успокаивалась я.
— Чтобы знать, чья ты сестра! — Джеки показывала на свою родинку.
Она расчесывала перед сном мои волосы щеткой с жестким ворсом, а я следила
за каждым ее движением и считала до ста.
— Такие же золотые, как у мамы... — говорила Джеки и смотрела на мое отражение в зеркале.
Я мельком взглядывала на фотографию мамы в деревянной рамке, стоящую на
тумбочке возле моей кровати, и гордо поднимала голову...
Похоже, единственное, что нас различало, это цвет волос. Джеки достались от
папы угольно-черные, а мне — русые с золотистым оттенком, мамины.
Улыбнувшись своему отражению, я набрала холодной воды в ладони и умыла лицо.
Я вернулась в салон самолета. На моем месте уже сидел маленький мальчик и
любовался белоснежными облаками.
— Вы не против? — спросила женщина и положила открытую книгу на
колени.
— Конечно нет! Пусть малыш посмотрит... — Я присела рядом с ней и
взглянула на завороженного ребенка.
— У папы на мониторе стоит заставка с облаками... — поведал мне
малыш и опять отвернулся к иллюминатору.
Я улыбнулась и закрыла глаза...
После рабочего дня Джеки садилась за компьютер. Она не успевала заводить
романы в реальной жизни, поэтому ее единственным, к тому же виртуальным
другом был молодой человек из Техаса. Они слали друг другу электронные
письма с любовным содержанием, жаловались на трудную жизнь, мечтали о
светлом будущем. Я в эти моменты наблюдала за ней — Джеки казалась
счастливой, и какое-то необъяснимое теплое чувство наполняло и меня. Мне
тоже становилось спокойно и хорошо...
— А олени Санты не проваливаются в облаках? — Малыш затряс мою
руку, я открыла глаза.
— Нет, у них есть для этого волшебный порошок, такой блестящий... Санта
их посыпает, и олени становятся легче, чем облака! — ответила я своему
пятилетнему соседу, перепутав Санта-Клауса с Питером Пэном.
Малыш задумался и оставил неграмотную тетю в покое.
Я помню, какой подарок мне преподнес отец на Рождество. Мне тогда было
одиннадцать. Рано утром, выбежав из своей комнаты в одной пижаме, я спешила
поздравить Джеки с праздником. Вдруг я услышала, что по лестнице, ведущей на
второй этаж, где находилась спальня отца, кто-то спускается. Я знала, как
это делает отец, — быстро и бесцеремонно шлепая резиновыми подошвами
тапок. А этот кто-то спускался осторожно и еле слышно. Через пару секунд
передо мной появилась женщина с взлохмаченными волосами и размазанным
макияжем. Она была в папиной рубашке, застегнутой на одну пуговицу. Женщина
остановилась и, растерянно посмотрев на меня, быстро прикрылась.
— Билл, твоя дочь проснулась! — крикнула она.
Испугавшись, я шмыгнула в комнату Джеки. Я начала отчаянно будить сестру,
мне было уже не до Рождества.
— Что случилось? — спросила Джеки.
— У нас в доме какая-то женщина... — прошептала я.
Джеки резко встала с кровати, накинула халат и вышла из комнаты. Я несмело
последовала за ней.
В это утро мы завтракали вчетвером. Отец, не поднимая глаз, молчал, женщина
принужденно улыбалась, а Джеки недовольно водила вилкой по тарелке.
— Пап, я же тебя просила... — сказала наконец Джеки, нарушив
затянувшееся молчание, и посмотрела на отца.
Женщина пронзила взглядом мою сестру и толкнула локтем отца.
— Джеки, Лара! Я долго думал и решил: Ванесса будет жить с нами. Она
заменит мать Ларе... — начал отец.
— Ты решил? Заменит мать? — Джеки швырнула вилку на стол. —
Зачем ты так поступаешь, отец! Мы даже не поговорили с Ларой! Она же еще
маленькая. Ты нарушишь психику ребенку!
Отец посмотрел на меня.
— У меня только одна мама, ее нельзя заменять! — вставила я свое
слово.
Ванесса решила заступиться за отца.
— Джеки, почему ты так категорична? Ваш отец тоже должен думать о себе.
Это его жизнь! Не будь эгоисткой! — произнесла она.
— Я — эгоистка? Я вкалываю с четырнадцати лет, чтобы прокормить сестру
и платить за институт! Я не помню, когда я в последний раз ходила в кино!
Экономлю каждый цент! — Джеки встала из-за стола и ушла в свою комнату.
Я глотнула сока. Пожалуй, это было самое противное утро в моей жизни.
Ванессу я стала воспринимать как злобную мачеху из сказок, которые мне
читала Джеки перед сном. Мне раздражало в ней все: длинные ноги, которые она
мазала маслом, острые ногти, покрытые вызывающим красным лаком, и кривая
улыбка, возникавшая в моем присутствии. Она все дни напролет лежала перед
телевизором с противной маской на лице и накручивала на рыжие волосы бигуди.
Джеки и отца не было дома до вечера, и мне приходилось после школы сидеть во
дворе — я не могла находиться рядом с Ванессой!
Порой мне казалось, что она из сатанинской армии. Я даже подкладывала ей
крест под подушку и обливала ее одежду святой водой. Джеки над этим
смеялась, но не препятствовала моим шалостям.
Однажды Ванесса повела меня в парк на аттракционы. Она даже попыталась взять
меня за руку, но я холодно отошла в сторону. Ванесса присела на корточки и
посмотрела мне в глаза.
— Ты меня боишься? — спросила она.
— Нет, я хожу в церковь по воскресеньям с сестрой, — ответила я.
Ванесса, видимо, не поняла, что я имела в виду, и опять натянула улыбку.
Потом она схватила меня за руку и потащила в парк.
— Глазированное яблоко! — сказала она в стеклянное
окошечко. — Ты же любишь яблоки? — обратилась она ко мне.
— Нет, у меня на них аллергия. Я люблю мороженое! — ответила я.
— Нет. Мороженое вредно для горла. Я куплю тебе сладкую вату.
— Но я не хочу сладкую вату! — противилась я.
— Тогда останешься без сладкого! — грубо ответила Ванесса. —
Хочешь попрыгать на батуте?
Я удивленно посмотрела на нее.
— Ванесса, я с семи лет не прыгаю на батуте. Я хочу на
Бешеные
пляски
. Джеки мне разрешает! — Я показала на высокоскоростной
аттракцион.
— Ты еще маленькая!
Я поникла и взглянула на батут, на котором кувыркались трехлетние дети.
Ненавижу Ванессу! — думала я.
Ванесса рассчиталась за глазированное яблоко, тяжело вздохнула и выбросила
его в урну.
— Я хочу в кафе, к Джеки... — заныла я.
Видимо, Ванесса поняла, что мне никто не заменит Джеки, и в отместку она
решила подло подставить мою сестру.
Тем же вечером она устроила страшный скандал. Ванесса якобы потеряла двести
долларов. Открыв свой кошелек, она тут же открыла и свою сирену. Джеки вышла
из ванной и удивленно на нее взглянула.
— Это ты. Это все ты! Вот придет отец, он тебе устроит! — Ванесса
хрипела от ярости.
— Я не понимаю, о чем вы говорите! — спокойным голосом произнесла
Джеки и ушла в свою комнату.
Отец вернулся раньше обычного. Он снял пиджак и бросил на стул. Ванесса, не
теряя времени, начала наговаривать на Джеки. Отец сначала защищал дочь, но
подружке удалось убедить его в своей правоте. Позвав Джеки на кухню, он
достал виски и налил себе и Ванессе.
Я пыталась подслушать, о чем идет речь, но Ванесса специально захлопнула
дверь. Минут двадцать разговор протекал спокойно, были слышны только резкие
выкрики Ванессы. Вскоре из кухни вышла Джеки и сильно хлопнула дверью.
— Я не узнаю тебя, отец! — крикнула она сквозь слезы.
— Я не потерплю воровства в собственном доме! — ответил резко
отец.
— Ты веришь ей больше, чем мне! Я твоя родная дочь... Ты еще не забыл
об этом? — Джеки села на край дивана. — Я так устала!
Я смотрела на сестру, и слезы катились по моим щекам. Я чувствовала, что
сегодня произойдет что-то ужасное...
Джеки сжала кулачки. Ей хотелось плакать. Она была сильной все это время, но
этот случай вывел ее из равновесия, и Джеки потеряла баланс.
— Собирай свои вещи, — тихо прошептала она мне. — Лара,
быстрее! Собирай свои вещи.
Отец выбежал из кухни и схватил меня за руку.
— Если хочешь, можешь катиться на все четыре стороны, а Лара остается
со мной! — крикнул он.
— С тобой? Ты же все время на работе! Кто о ней будет заботиться?! Твоя
Ванесса? Она все дни напролет только ногти пилит! — Джеки посмотрела на
меня. — Собирайся, Лара. Мы уезжаем.
Если бы не крепкая хватка нетрезвого отца, я бы пулей понеслась в свою
комнату запихивать одежду в старый школьный ранец.
— Лара останется. Тебя я не держу! Я все сказал.
Джеки упала на колени и горько расплакалась.
Весь вечер она меня обнимала, прижимала к мокрым от слез щекам и целовала в
лоб.
— Лара, помни. Я тебя больше всех любила, люблю и любить буду. Всегда,
слышишь, всегда! — говорила она мне.
— Ты уходишь? — с дрожью в голосе спросила я.
Она промолчала. Это и был ее ответ.
Ночью шел дождь. Джеки меня уложила спать и поцеловала в щеку. И я,
наревевшись за весь день, быстро уснула.
В школу меня никто не разбудил, и я проспала занятия. Встав с кровати, я
взглянула на рамку с фотографией мамы. Рядом с ней, на тумбочке, лежала
фотография Джеки...
Почему она меня бросила? — Этот вопрос не давал мне покоя. Где она?
Куда ушла ночью?
Я возненавидела отца и его подружку. Хотя он тоже сильно переживал, звонил в
полицию, но поиски не дали результатов. Джеки исчезла... Я все время ждала
ее возращения. Часами сидела во дворе и смотрела на дорогу. Во мне затаилась
обида. Обида на всех: на отца, на глупую Ванессу... и на Джеки.
Через несколько месяцев Ванесса бросила отца, и он полностью ушел в работу.
Тогда я вообще осталась одна. Но я старалась быть сильной. Через несколько
лет я устроилась на работу в то самое кафе, где трудилась Джеки. А потом
окончила школу и покинула Сакраменто. Хотя бы за это спасибо отцу... Когда
он спросил меня, где я хочу дальше учиться, я, недолго думая, озвучила свою
мечту. Я хотела учиться в Лондоне, и только в Лондоне! Моя детская мечта
уподобиться обожаемому мистеру Холмсу со временем стала лишь ярче и
осмысленнее. Не знаю, что сыграло роль: то ли внезапно пробудившиеся
отцовские чувства, то ли, наоборот, желание отделаться от меня навсегда, но
отец дал мне деньги для учебы и отправил в Англию...
С Джеки я не виделась больше десяти лет. Я не знала о ней ничего. Остались
только детские воспоминания и сильная обида.
Я заметила, что мой пятилетний сосед посапывает, прислонившись к моему
плечу. Я улыбнулась и свободной рукой прикрыла его теплым пледом. Тучная
женщина хотела разбудить сына, чтобы не доставлять мне неудобства, но я
покачала головой и обняла мальчика.
Неделю назад мне позвонил некий Альберт Генрид... Это был муж моей старшей
сестры. Голос в трубке дрожал. Альберт умолял, чтобы я срочно приехала в Нью-
Йорк. Из его рассказа я поняла только одно — Джеки опять пропала...
Муж Джеки обещал, что в аэропорту меня встретят, и поэтому я искала глазами
табличку с моим именем. Вскоре я заметила в толпе темнокожего мужчину в
солнцезащитных очках и в строгом черном костюме, подчеркивающем идеальное
телосложение. Он держал в руках листок, на котором большими печатными
буквами было написано:
Лара Джонсон
. Когда я подошла и представилась,
мужчина улыбнулся и взял мою небольшую сумку.
— Мисс Джонсон, очень приятно познакомиться! Меня зовут Джерри. Я вас
доставлю к мистеру Генриду.
Он показал мне на выход, и я направилась к стеклянным дверям, которые
автоматически открывались, выпуская людей, прибывших в дикие джунгли
бетонного города.
Джерри открыл дверцу черного джипа и, как истинный джентльмен, помог мне
сесть на высокое переднее сиденье. Он положил мою сумку в багажник и сел за
руль.
— Вы сестра миссис Генрид? — спросил он, доставая ключи из
внутреннего кармана пиджака.
— Да, вас Альберт предупредил? — Я повернулась и взглянула на
золотую печатку на его мизинце.
— Нет. Мистер Генрид не посвящает меня в свои дела. Я его водитель. Но
я сразу догадался, что вы сестра миссис Генрид. — Джерри завел
машину. — Вы очень похожи.
Почему-то на этом наш разговор закончился. Джерри молчал всю дорогу. Может,
боялся сказать лишнее или ждал, что я найду тему для беседы. Но мне не
хотелось ни о чем говорить. После разговора с Альбертом я стала странно
молчаливой. Старые воспоминания снова начали выворачивать мне душу. Джеки...
Мне до сих пор было больно оттого, что любимая старшая сестра могла меня
бросить, забыть, не искать встреч... Я даже не знала, что Джеки вышла замуж!
Я часто задавала себе вопрос: как бы я поступила на месте Джеки? Осталась и
терпела бы выходки пьяного отца и его глупой подружки? Или бежала, бежала
прочь, куда глаза глядят? Может быть, и я выбрала бы второй вариант... Но
затаившаяся детская обида снова и снова захлестывала мой разум...
Наконец я решила отвлечься и задала водителю вопрос:
— Джерри, а чем занимается Альберт? У него свой бизнес?
— Да. — Джерри кивнул. — У него несколько заводов по всей
Америке.
Ого! Джеки не промах — вышла замуж за короля!
— И как давно Альберт и Джеки женаты? — поинтересовалась я.
— Около четырех лет. Точно не помню. — Джерри не отрывал взгляда
от дороги.
— А при каких обстоятельствах пропала Джеки? Что говорит полиция?
— Нашли обломки самолета, на котором она летела... Мисс Джонсон,
давайте мистер Генрид сам введет вас в курс событий. Я боюсь, что напутаю
факты. Я только краем уха слышал о катастрофе... — Он в первый раз
отвлекся от дороги и взглянул на меня.
— Хорошо, Джерри.
Мужчина очень осторожно вел машину. Создавалась такое впечатление, что он
боится потерять концентрацию. Видимо, он не умел вести машину и слушать
собеседника одновременно. Эх, мужчины! То ли дело мы, женщины, умудряемся
разговаривать с подругой по телефону, успевая при этом перекусывать и
готовить доклад на конференцию, которая состоится через полчаса. Мужчины на
это не способны. Наверное, один только Юлий Цезарь мог бы сравниться с
современной женщиной. Я улыбнулась и взглянула в окно.
Мы ехали по окраинам Нью-Йорка. Великолепные коттеджи красовались у обочин
дороги. Казалось, дома соревнуются друг с другом: изумительной ковкой на
высоких заборах; размашистостью бурлящих фонтанов; чарующими экзотическими
садами и цветочными композициями на клумбах.
Я давно мечтала о своем уютном домике с небольшим фонтанчиком. Но, глядя на
эти произведения искусства, мне казалось теперь, что моя мечта — детский
лепет.
— Вам нравится? — промолвил Джерри, снижая скорость, чтобы я вдоволь смогла налюбоваться.
— Дома? Очень. Я бы в любом из них не отказалась пожить! Все изумительны! — засмеялась я.
— Я тоже! — Джерри улыбнулся и снова перевел взгляд на
дорогу. — К сожалению, такие дома не для обычных смертных. Здесь живут
люди, которые добились большого богатства, переступая через трупы друзей и
родственников. Кровавые и грязные деньги! — Джерри переменился в лице.
— Альберт — один из них? Ну... из тех людей, про которых вы сейчас
говорите? — полюбопытствовала я.
— Альберт? — Джерри засмеялся. — Да он и муху не обидит!
Мистер Генрид очень спокойный и тихий. Заводы достались ему от старшего
брата, который вдруг решил уйти в монастырь.
— В монастырь? — удивилась я.
— Да, сначала я был водителем у Ллойда Генрида. Вот он настоящий
хищник. А Альберт — просто котенок. Ллойд сделал много плохого и решил
очиститься перед Страшным судом. Хоть он и был злодеем, но в Бога верил.
Я удивилась, что Джерри так откровенен.
— Вы так мне доверяете? — настороженно спросила я.
— Я не доверяю никому, просто об этом знают все. Газеты много об этом
писали. Это не запретная тема и не тайна дома Генридов. — Джерри открыл
затемненное окошко автомобиля и облокотился на раму.
Я последовала его примеру. Теплый ветер подул мне в лицо
...Закладка в соц.сетях
