Жанр: Любовные романы
Дело вкуса
...занавеской.
— Это хорошие таблетки, Стеф? — спросил отец. — Сильное
обезболивающее?
— Да, пап, очень сильное. Тебе станет намного лучше.
Том Уэст проглотил таблетки, довольный, что ему назначено серьезное лечение. Стеф подмигнула матери:
— Пойду принесу чаю.
— Я тут чаю до конца жизни напился, — пробурчал Том. — И в
туалет по-человечески не сходишь. — Он кивнул на свою распухшую руку.
— Тогда мы вдвоем выпьем, — ответила Стеф. — Позвоню-ка я
Энни, скажу, что с тобой все в порядке. Джо с ума сходил, когда я с ним
разговаривала.
— Скажи им, что все не так серьезно, как мы думали, — нехотя
согласился отец.
Стеф сдержала улыбку и вышла на улицу. Позвонив Энни, она направилась в
столовую и взяла две пластиковые чашки с бледным, жиденьким чаем. В
последнее время Стефани старалась не злоупотреблять тонизирующими напитками,
но одна чашка не повредит. Хотя это пойло выглядит ужасно...
Ее мать прислонилась к стене у входа в палату.
— Накладывают повязку, — сказала она. — Что ты думаешь, Стеф?
— Все будет в порядке, когда отек спадет. Какое-то время ему будет неудобно, но все наладится.
— Что за таблетки дала ему сестра?
— Легкое обезболивающее, — заверила ее Стеф. — Стандартная
больничная процедура, только ему не говори. Так, расскажи, что случилось.
Кэтрин вздохнула:
— Этот дурак взобрался на стремянку, хотел постричь живую изгородь.
Говорила я ему, чтоб оставил ее в покое, но ты его знаешь.
Стеф улыбнулась. Знает.
— Слава богу, все обошлось. Скоро можно будет уйти. Дома он почувствует
себя намного лучше. Хорошо, что он повредил левую руку, иначе пришлось бы
помогать ему расстегивать ширинку и все такое.
Кэтрин Уэст пришла в ужас:
— Нет уж! Наденет штаны от спортивного костюма.
Стеф рассмеялась:
— Вот она, настоящая любовь!
— Слава богу, что с ним все в порядке, Стеф. Когда я нашла его,
перепугалась до смерти. Он был такой бледный.
Стеф молча кивнула. На больничной койке отец выглядел очень уязвимым.
Маленький несчастный случай мог бы обернуться кое-чем похуже.
— Он не терял сознание? — тревожно спросила она.
Мать нахмурилась:
— Не думаю. Сказал, что потянулся и потерял равновесие.
— Хорошо. Все же стоит поговорить с доктором. На всякий случай.
— Да, ты права. — Мать поставила чашку с чаем на столик и пошла в
приемную.
Дожидаясь ее возвращения, Стеф позвонила Лайаму и предупредила, что не
вернется.
— Надеюсь, ничего серьезного? — спросил он.
— Нет, слава богу, но надо отвезти родителей в Уиклоу. Не хочется
оставлять их в одиночестве. Справишься без меня?
— Конечно. С шефом хочешь поговорить?
— Нет, — отрезала она. Последнее, что ей сейчас нужно, —
говорить с Крисом. — Если я ему понадоблюсь, пусть позвонит на
мобильный. Поговорим позже. Пока! — Она повесила трубку.
К ней подошла улыбающаяся мать:
— Все в порядке. Доктор сделал обследование и рентген, можно ехать
домой. На следующей неделе он должен провериться у лечащего врача. Мне
выписали рецепт на обезболивающее.
— Отлично! Давай отвезем его домой.
Через два часа Стефани без сил рухнула на кухонный стул. Ее врач, Мэйв
О'Фаррелл, предупреждала, что Стефани будет легко уставать, и оказалась
права на все сто. Путь в Уиклоу стал настоящим кошмаром. Том Уэст ворчал на
каждой кочке, жаловался, что дочь слишком резко тормозит и срезает на
поворотах. Она не перечила, но сжимала руль все крепче и крепче и к тому
времени, как машина замерла на подъездной дорожке, была уже на пределе.
Наконец больного усадили перед телевизором и подали ему ужин,
предусмотрительно измельченный, чтобы избавить от возни с ножом и вилкой.
— У тебя усталый вид, — заметила Кэтрин. — Все в порядке?
Стеф отвела глаза, боясь испытующего взгляда матери.
— Все нормально, мам. Я просто плохо сплю.
— Ты очень худая, Стефани. Надеюсь, ты бережешь себя. Ты должна хорошо
питаться.
— Я хорошо питаюсь, мам, — заверила Стефани. Она не страдала от
утренней тошноты, но аппетита не было. — Не обращай внимания. Тебе тоже
не помешало бы поправиться. — Она обеспокоенно посмотрела на мать.
Кэтрин выглядела усталой и измученной. Что поделать? День выдался
нелегкий. — Поужинай и прими горячую ванну. Я побуду с папой.
— Спасибо, милая. Сначала приготовлю нам чаю. Наверняка и папа захочет.
В туалет он и сам сможет сходить, ведь на нем пижама! — Хихикнув, она
пошла наполнить чайник.
— Кэтрин! Стефани! — жалобно позвал Том Уэст.
— Я подойду, — сказала Стефани, медленно поднимаясь с
места. — В чем дело, пап? — устало спросила она, остановившись в
дверях гостиной.
— О, извини, дорогая! Я уронил пульт от телевизора.
— Ради бога, пап! У тебя растяжение запястья. Ты вполне можешь
двигаться самостоятельно. Я не хочу, чтобы ты гонял туда-сюда маму. Она и
так устала.
Отец возмущенно фыркнул:
— Извините, что причиняю вам столько неприятностей, леди. Можете обо
мне не беспокоиться!
Стеф вздохнула:
— Ты не причиняешь нам неприятностей, папа. Извини. — Она
наклонилась, чмокнула его в щеку, забрала поднос и отнесла на кухню.
— По-моему, папе понравилось... А-а-а! — вскрикнула Стеф,
поскользнувшись на плитке и ударившись бедром о край стола. Поднос взлетел в
воздух.
— Боже мой! Что случилось? Что с тобой, дорогая? — Мать поспешила
к ней, помогла встать.
Стеф попыталась рассмеяться:
— Я поскользнулась. — Боль в ноге была невыносимой. — Все
нормально, — пыталась храбриться она, но лицо исказила гримаса боли, и
по щекам покатились слезы.
Кэтрин с тревогой посмотрела на нее:
— Милая, что такое? Что случилось?
— Ничего, — Стеф засмеялась сквозь слезы. — Просто в
последнее время я много плачу.
Кэтрин была в недоумении:
— Стеф?
— Я в порядке, мам. Честно. В полном порядке.
— Стефани! Ты что, беременна?
Стеф кивнула, и Кэтрин Уэст обняла дочь:
— Это чудесно. Я так за тебя рада. Шон, должно быть, на седьмом небе от
счастья.
— Он пока не знает, — Стеф шмыгнула носом и порылась в карманах,
отыскивая платок.
— Как это? Ты только что узнала?
— Нет. Все так запутанно. — Глаза Стеф снова наполнились слезами.
Боже, неужели любой пустяк теперь будет вызывать такой бурный отклик?
Мать усадила ее в кресло и сама села напротив:
— В чем дело, милая?
Стефани не собиралась исповедоваться, но почему-то слова полились сами
собой. Она рассказала о Шоне, о ссоре с ним, о беременности Рут и, наконец,
о том, как решила не делать аборт. Они плакали, и Кэтрин Уэст все время
держала дочь за руку.
— Почему ты со мной не поговорила, Стефани? Я твоя мать. Ты знаешь, что
всегда можешь поделиться со мной. Бедняжка Рут!
Стефани шмыгнула носом и вытерла слезы тыльной стороной руки. Платок так и
не нашелся.
— Не знаю, мам. Я боялась, что ты будешь шокирована, узнав о
беременности Рут. Ты всегда так ее любила. Мне не хотелось чернить память о
ней.
Мать печально покачала головой:
— Ужасно, что бедняжка покончила с собой из-за такой ерунды.
Разумеется, был бы скандал, проблемы, но после рождения ребенка все быстро
забылось бы. Ничто так не сближает людей, как появление малыша. Питер и
Джоан Мак-Канн — хорошие люди. Они никогда бы не отвернулись от дочери.
— Я знаю, что ты права, мам. Теперь я это понимаю, но тогда... —
Она пожала плечами.
— Бедная девочка! Как жаль...
Минуту они сидели в тишине. Кэтрин пила чуть теплый чай, Стефани вертела в
руках ложку и мечтала закурить.
— Почему? — наконец спросила мать.
Стеф нахмурилась:
— Что почему?
— Почему ты хотела сделать... аборт? — Кэтрин Уэст чуть было не
подавилась этим словом.
Стеф онемела на мгновение. Как объяснишь такое собственной матери? Она и сама-
то до конца не понимала.
— Я боялась.
— Боялась чего, дорогая? — спросила Кэтрин, отчаянно желая понять.
Стеф встала и подошла к окну. Взглянула на аккуратные кусты роз и гортензий,
окаймлявших идеальную зеленую лужайку. Краски расплылись перед глазами —
снова нахлынули слезы.
— Не знаю. Не знаю, мам. — Она закрыла лицо руками.
Мать подошла и обняла ее:
— Тихо, милая, не плачь! В твоем положении вредно расстраиваться.
Стеф улыбнулась сквозь слезы. В ее положении! В ее прекрасном положении...
— Наверное, я чувствовала себя виноватой, мам. Из-за Рут. Я не помогла
ей. А должна была. Я должна была остановить ее. И могла отвести беду,
понимаешь? Нужно было поехать к ней, вместо того чтобы идти с Шоном на
вечеринку. Если бы я приехала, если бы поговорила с ней, сегодня она была бы
жива. Она и ее ребенок.
— Если, если, если!.. — отмахнулась мать. — Нельзя жить
прошлым, Стефани. Ты не в силах ничего изменить. Ты должна принять все, как
есть, и жить дальше. Подумай о новой жизни, которая растет внутри тебя.
Неужели она не заслуживает всего твоего внимания?
Рука Стеф автоматически потянулась к животу, уголки губ изогнула улыбка.
— Вот и хорошо. Ты чуть было не совершила ужасный шаг, как мне кажется.
Я бы поддержала тебя, разумеется, как и мама Рут поддержала бы свою дочь. Но
ты не сделала этого, дорогая. И я очень рада. Теперь думай о будущем. Все
будет в порядке. Шон станет прекрасным отцом. И мужем? — неуверенно
добавила она. Стеф радостно кивнула:
— О да, мам, я выйду за него, если он захочет, конечно.
Кэтрин крепко обняла дочь.
— Кэтрин? Стефани? — раздался жалобный голос Тома Уэста.
— Его Величество зовет, — пробурчала Кэтрин. — Я пойду. А ты
вытирай слезы. Все наладится. И помни, Стефани: я — твоя мать. Я всегда буду
рядом, что бы ни произошло. Всегда.
Стефани поцеловала маму. Кэтрин поспешила в гостиную.
— Иду, Том, уже иду!
ГЛАВА 25
Энни заставила детей вытереть ноги о коврик, сняла пальто и пошла на кухню.
— Привет, Лиз! Как поживаешь? Может, тебе помочь? — Пригладив
тонкими пальцами рыжие кудри, она заглянула в кастрюлю.
— Не надо. Все под контролем, — ответила Лиз, попробовав
соус. — Привет, детишки! — Она улыбнулась Шейну и Даниэль.
— Здравствуй, тетя Лиз! — пропели они.
— Мам, можно мы пойдем поиграем на улицу? — Люси умоляюще смотрела
на мать.
— Только ненадолго. Скоро обед.
Люси открыла дверь, и троица выбежала на улицу.
— Ты Стеф давно видела? — спросила Лиз Энни, вытирая руки о
передник.
Энни накрывала на стол:
— Давно, а что?
— Ничего. Просто от нее уже целую вечность ничего не слышно. Звоню-
звоню и все время натыкаюсь на автоответчик Шона. Надо им записать новое
сообщение. А то не поймешь, что Стеф там тоже живет.
Энни лихорадочно соображала. Ей не хотелось врать Лиз, но Стефани подводить
она тоже не желала.
— Шон опять поехал в Штаты. Может, Стефани переехала в Мэлахайд на
время его отсутствия? Она что-то говорила про ремонт.
Лиз просияла:
— Что же она мне не сказала? Я бы помогла. Странное время, однако, Стеф
выбрала для ремонта. Я думала, из-за ресторана у нее сейчас и без того дел
по горло.
Энни выругалась про себя. Врунья из нее никакая.
— Возможно, я что-то не так поняла, — промямлила она.
Лиз нахмурилась. Она так и не поняла, почему Стеф пропала. Может, в глубине
души не простила за ту стычку пару недель назад? Или узнала, что Лиз
встречается с Эдвардом? Вдруг она сама на него глаз положила? Но это
невозможно, ведь теперь она живет с Шоном.
— Она про меня ничего не говорила?
— Про тебя? Что именно? — изумилась Энни.
— Ну, не знаю. Что угодно, — неопределенно ответила Лиз.
— Нет. Интересовалась только, не хочешь ли ты вернуться на
работу. — По крайней мере, тут Энни не соврала. — Послушай, Лиз, я
уверена, не о чем беспокоиться. Просто она очень занята. Я сама с ней сто
лет не разговаривала. Ну, кроме того случая, когда она звонила насчет отца.
— Что с ним?
— Несчастный случай. Ничего серьезного, он уже поправился, —
поспешила успокоить она. — Упал с лестницы и растянул запястье.
— Может, Стеф сейчас в Уиклоу? Позвоню-ка я еще раз в ресторан и все
выясню.
— Отличная мысль.
— Что ты подаришь Джо на день рождения? Оно уже на следующей неделе.
Энни кивнула. Она была рада сменить тему. От идеи с вечеринкой в свете
последних событий пришлось отказаться. Вместо этого Энни решила устроить
обед в узком семейном кругу: родители Джо и Стеф, если захочет, конечно.
— Думала купить ему новые туфли для гольфа. Но Джо такой привереда.
Надо попросить Эдварда, чтобы помог выбрать. У него отменный вкус.
— Что ты имеешь в виду? — ощетинилась Лиз.
Энни с любопытством посмотрела на подругу:
— Только то, что он хорошо разбирается в обуви для гольфа.
Лиз залилась краской:
— Понятно. Позови детей. Обед готов.
Энни подошла к двери черного хода:
— Шейн, Дани, Люси, обед готов!
— Мам, у нас сосиски? — в кухню вбежала Люси и двое ее друзей.
— Нет, милая, — ответила Лиз. — У нас сегодня спагетти.
— У-у-у! Здорово! Обожаю спагетти. И дядя Эдвард тоже. Он придет
сегодня обедать?
Лиз закусила губу и отвернулась, заметив, как ошарашена Энни.
— Помой руки, Люси, и хватит болтать! — резко ответила она,
поворачиваясь к духовке.
Энни закатала Дани рукава и помогла Люси вытереть руки. Это еще что за
новости? Лиз очень смутилась. Что еще за
дядя Эдвард
? Наверное, Эдвард
Макдермотт, кто же еще? Энни надеялась, что Эдварду не взбрело в голову
ухаживать за Лиз. Она сейчас так уязвима. Но зачем еще ходить к ней в гости?
Неужели на свете мало незамужних женщин? Или замужних, которых она, Энни,
знать не знает...
— Значит, дядя Эдвард? — тихо спросила она, когда дети доели и
убежали в гостиную смотреть
Покемонов
.
— Что? — рассеянно переспросила Лиз.
— Ты отлично меня слышала. — Энни пристально смотрела на Лиз. В
последнее время подруга выглядит намного лучше. Опять подстриглась, и волосы
мягким, шелковистым ореолом обрамляют лицо. В глазах играют искорки, жирок
сошел; в белых джинсах и облегающем красном топе Лиз выглядела
недурно. — Что происходит?
— Брось, Энни! Ты прямо как моя мама. Ничего не происходит. Кэрол,
племянница Эдварда, учится с Люси в одном классе. Они вместе играют.
— Отлично. Эдвард тоже с ними играет?
Лиз ощетинилась:
— Не умничай! Тебе это не идет. Эдвард, между прочим, очень заботливый
дядя. Его сестра Дженни — вдова, и они проводят вместе много времени.
— Даже так! — удивленно выговорила Энни. Кто бы мог подумать? Вот
так Эдвард!..
— Да! Для тебя это новость, правда? — торжествующе рассмеялась
Лиз.
— Ну, я даже не знала, что у него есть сестра, — защищалась
Энни. — Боже, мужчины ни на что не годны. Джо дружит с Макдермоттом
тысячу лет и до сих пор ничего о нем не знает. И какая у Эдварда сестра?
— Очень милая. Как я уже говорила, вдова. Ее муж погиб в
автокатастрофе.
— Какой кошмар! — печально проговорила Энни.
— Они с Эдвардом очень близки, а в Кэрол он души не чает. Он ей как
отец.
— Значит, между вами ничего нет?
— Ничего, — заверила Лиз.
— Но вы часто видитесь?
— Только когда он приводит Кэрол поиграть или мы идем к Дженни, —
соврала Лиз.
— Как мило!
— Энни, прекрати! Послушай, Эдвард очень милый, и он мне нравится, но
между нами ничего не происходит. Я бы в жизни ничего подобного не сделала.
— Извини, — покорно ответила Энни. — Как дела с Крисом?
— Паршиво. Он очень внимательный и терпеливый.
Энни нахмурилась:
— И что же в этом паршивого?
— Так мне намного труднее сказать ему, что все кончено.
— О!.. Значит, ты уже решила?
— Да. Я не могу принять его обратно, Энни. У нас никогда ничего не
получится. Чем больше времени мы в разлуке, тем яснее я понимаю, как была
несчастна. Когда я вышвырнула его, мне пришлось нелегко, но теперь я стала
намного сильнее. Иногда мне даже кажется, что без него лучше. Я могла бы
принять его обратно только из-за Люси, но решила, что этого недостаточно.
Вряд ли ей понравится, если мы с Крисом будем постоянно ругаться.
— Как она?
— Нормально. Ей нравится гулять с Крисом, и она перестала спрашивать,
когда он вернется домой. Думаю, сейчас она видит своего дорогого папочку
чаще, чем когда он жил с нами!
— Ты подашь на развод? — спросила Энни, широко раскрыв глаза.
Лиз покачала головой:
— Нет, если он того не захочет. Какая разница? Все равно я больше
никогда не выйду замуж.
— Ты слишком молода, чтобы зарекаться, Лиз.
— Ничего подобного, — твердо возразила Лиз. — Пусть я не
смогла сохранить для Люси нормальную семью — отчима у нее не будет. Никогда!
Энни решила не спорить:
— Ты Люси сказала? Она понимает?
— Я не говорила все как есть. Сказала только, что папа будет работать в
Голуэе. Она рада, что сможет ездить к нему в гости. Больше я ничего не стану
объяснять, пока не решу все с Крисом. — Она устало вздохнула. Самое
тяжелое — достучаться до мужа.
— Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше, — посоветовала Энни.
— Знаю, но как? У него есть потрясающая способность — пропускать мимо
ушей то, что он не хочет слышать. Когда я тихонько намекаю, он говорит, что
мне нужно еще подумать. Право же, иногда я его задушить готова! Он не может
смириться с тем, что я его бросила.
— Когда он уезжает в Голуэй?
— В следующем месяце, слава богу.
— Почему бы тебе не проконсультироваться с адвокатом? Организовать все
по закону? Что будет с домом? Нужно убедиться, что твоему финансовому
положению ничего не грозит.
Лиз вздохнула. Этого она боялась больше всего. Так холодно, официально...
— Я хотела попросить Эдварда. Конечно, как совладелец
Ше ну
, он не
может представлять мои интересы. Но может, этим займется один из его
партнеров? Как думаешь?
— Хорошая идея.
— Есть еще выручка от продажи ресторана. Часть этих денег принадлежит
мне. Я вложила в
Ше ну
все свои сбережения.
— Думаешь, Крис попытается тебя надуть?
— Вряд ли, — ответила Лиз, хотя и без особой уверенности.
Неизвестно, как Крис отреагирует на предложение разойтись. Вряд ли воспримет
спокойно. Он собственник до мозга костей и ревнивец. От такого можно ожидать
чего угодно. Она невольно поежилась.
Энни с тревогой взглянула на нее:
— Хочешь, Джо с ним поговорит?
— Нет, ни в коем случае. Я сама должна это сделать.
— Не уверена, что тебе следует говорить с ним один на один.
— Ну не станет же он меня бить, Энни!
— Нет, конечно нет, — с сомнением ответила Энни, — но тебе же
нужна моральная поддержка, понимаешь?
— Да, возможно, ты права. Посмотрим.
Джо разделял мнение жены. Основываясь на ее словах и рассказах Стеф, он не
доверял Коннолли. Конечно, грозный вид Криса — всего лишь видимость, но нет
сомнений, что он склонен к насилию. Было бы не лишним присматривать за Лиз,
пока ее муженек не уедет из города.
— От Стеф что-нибудь слышно? — спросил он.
Энни покачала головой:
— На этой неделе я с ней не разговаривала. Не хочу надоедать звонками.
Уверена, она просто старается забыть обо всем. Если я ей понадоблюсь, она
сообразит, где меня найти.
— Наверное, ты права. А маме показалось, что у нее все отлично.
— Должно быть, Стеф хорошо притворялась перед стариками.
— Скорее всего. Как думаешь, что будет, когда Шон вернется?
— Трудно сказать. Он был сам не свой, но зато теперь понимает, откуда
ветер дует.
— Думаешь, понимает? — пробормотал Джо. — Хотел бы я
понять. — У него в голову не укладывалось то, что наделала сестра.
Особенно когда он глядел на своих детей.
— Тебе и не надо понимать, — отрезала Энни. Этот разговор
повторялся уже в который раз. — Тебе нужно помалкивать, и все.
Джо кивнул:
— Так я и сделаю. Что у нас на ужин?
— Ничего. Дети были в гостях, наелись до отвала. Может, закажем еду на
дом?
— Отлично, — ответил Джо. — Хочешь, я заеду в видеопрокат?
— Конечно. Джо?
— Да?
— Ты же не думаешь, что Крис на самом деле что-то натворит?
— Ты о чем?
— Ну, ты понимаешь... ударит Лиз.
— Боже мой, нет! Он только болтать силен.
— Надеюсь, ты прав.
— Конечно. Не переживай!
Стефани металась по квартире — искала. Кто так ужасно плачет? В темноте она
все время спотыкалась и налетала на какие-то вещи. Плач перерос в надрывный
вой, становился все громче. Она вошла в гостиную и запнулась обо что-то
лежащее на полу посреди комнаты. Опустила глаза и увидела Рут: та смотрела
на нее невидящим взглядом. Стеф вскрикнула и отскочила в сторону, но
ударилась о колыбель. В люльке корчился младенец без лица, разевая
отверстие, заменявшее ему рот...
Нет!
— Стефани села на кровати, обливаясь потом. Лицо было мокрым от слез.
Дрожащей рукой потянулась к выключателю, сделала несколько глубоких вдохов.
Давно уже ей не снился этот кошмар. Она поверила даже, что избавилась от
него навсегда. Почему он вернулся? Неужели Рут решила преследовать ее? Она
прикрыла слегка округлившийся живот руками, словно желая защитить его. Рут
была ее лучшей подругой. Она не стала бы желать зла ей или ее ребенку. Стеф
решила выпить теплого молока. Может, так ей удастся заснуть? Нельзя
расстраиваться, это вредно ребенку. Она побрела на кухню, подогрела молоко в
микроволновке и с чашкой вернулась в постель.
В Фениксе сейчас всего десять часов. Интересно, что делает Шон? Только бы он
ей позвонил. Хотя теперь она может поговорить с мамой. Стеф улыбнулась.
Единственный человек, с которым можно сколько угодно говорить о детях. Допив
молоко, она забралась под одеяло. Помолилась за Рут, за Шона и своего
ребенка, свернулась, словно плод в материнской утробе, и забылась глубоким
сном.
Шон закрыл ноутбук и выглянул в окно. Внизу в бассейне по воде плясали
огоньки, какая-то парочка расслаблялась в джакузи. Мужчина наклонился и
поцеловал женщину. Боже! Куда ни глянь, везде счастливые парочки. А может,
он просто стал обращать внимание на влюбленных, потому что чувствует себя
несчастным. Он так ни разу не перезвонил Стеф. Элейн на него сердилась. Не
знала, как обстоят дела.
Он все еще пытался смириться с потерей ребенка. Наверное, хорошо, что дел у
него выше головы. Разве смог бы он жить со Стеф и наблюдать, как она ведет
обычную жизнь, будто ничего не произошло. Шон много думал о Билли. Терзался
чувством вины за то, что бросил сына. Пусть его брак не удался — он не
должен был обрывать связей с мальчиком. Тогда ему казалось разумным оставить
сына с Карен. При всех своих недостатках она хорошая мать. И какое это было
счастье, когда семья отправлялась на прогулки! А теперь он практически
вычеркнул Билли из жизни. Конечно, он никогда не забывает поздравить сына с
днем рождения и Рождеством, привозит ему из поездок игрушки, но этого
недостаточно. Из него вышел паршивый отец. Он проникся отвращением к Стеф за
...Закладка в соц.сетях
