Жанр: Любовные романы
Принцесса на грани
...ash; Не понимаю, почему ты так из-за этого расстра—иваешься . Вспомни
хотя бы ее ужасные черные теннисные тапочки!
— Бабушка! — Да что с ней такое? — Дело не в том, как она ВЫГЛЯДИТ. Дело в
том, что Майкл меня ОБМАНЫВАЛ. Я его спрашива—ла, встречаются ли они, и он
ответил, что нет. К тому же он ее даже не любил! Что это за чело—век,
который отдает свое Драгоценное Сокро—вище девушке, которую даже не любит?
Бабушка смотрела на меня и молчала. Каза—лось, она растерялась,
— Свое драгоценное... что?
— Сокровище, — Господи, ну какой же она иногда бывает бестолковой! — Он
отдал свое Драгоценное Сокровище. Его можно отдать только раз в жизни, и он
отдал его Джудит Гер—шнер, девушке, которая его даже не интересо—вала! Ему
нужно было подождать и отдать его мне.
О том, что Майкл застал меня целующейся с другим парнем, я не стала
упоминать. Пото—му что, если разобраться, это не имело отноше—ния к тому, о
чем мы сейчас говорили.
Вид у бабушки стал еще более растерянный.
— Это сокровище — какая-нибудь фамиль—ная драгоценность? Потому что но
правилам этикета, если молодой человек дарит тебе фа—мильную драгоценность,
ты можешь хранить ее у себя, только пока ваши отношения продол—жаются? а
если помолвка расторгнута, ты дол—жна ее вернуть,
— Бабушка, драгоценное сокровище — это не КОЛЬЦО, — Я с трудом сохраняла
спокойствие. — Его Драгоценное Сокровище — это невинность.
Бабушка недоуменно заморгала,
— Его невинность? Но невинность — не со—кровище. Ее даже нельзя НОСИТЬ!
— Бабушка! — Как же она отстала от жиз—ни! Не удивительно, что она не
понимает, о чем я говорю. Помню, однажды я слушала в своем iPod песню
Dance, dance
, бабушка услыша—ла, ей понравилось, она сказала, что мелодия
цепляет
, испросила, кто поет. И когда я ска—зала, что это
Fall OutBoy
,
она заявила, что я вру, потому что никто не даст группе такое глупое
название. Я пыталась ей объяснить, что это название пришло от Барта из
Симпсонов
, а она:
От какого еще Барта? Может, ты име—ешь в виду Уоллис
Симпсон? У нее нет род—ственников по имени Барт, это я точно знаю
.
Видите? Она безнадежна.
Невинность — это драгоценный дар, кото—рый человек должен отдать только
тому, кого он любит, — произнесла я чуть ли не по слогам, чтобы она поняла.
— Но Майкл отдал свою не—винность Джудит Гершнер, девушке, которую он не
любил и с которой, как он сам сказал, они
просто занимались сексом
Так
что теперь у него нет его Драгоценного Сокровища, и; он не может отдать его
мне, девушке, которую, как он утверждает, он любит. Он потратил свою
драгоценность на ту, до которой ему нет дела!
Бабушка покачала головой.
— Эта мисс Гершнер, юная леди, оказала вам услугу. Тебе бы стоило ноги ей
целовать. Ни одной женщине не нужен неопытный любов—ник. Ну, разве что тем
блондинкам учительни—цам, которых то и дело показывают в новостях, потому
что они спали со своими четырнадцатилетними учениками. Но должна сказать,
лич—но мне все они кажутся ненормальными. Не представляю, о чем они ГОВОРЯТ
с этими маль—чишками? Амелия, скажи, почему это счи—тается таким модным? Что
привлекательного в молодом человеке, у которого брюки сползли и болтаются
где-то на полпути к коленям?
Я не придумала, что на это ответить. Ну что на это скажешь?
Бабушка даже не заметила, что я промол—чала.
— В любом случае, — продолжала она, — разве Тот Мальчик не переезжает в
Японию?
— Да.
Сердце мое перевернулось — как всегда, ког—да я слышу слово
Япония
. Это
лишь доказы—вает, что:
а) у меня все еще есть сердце; б) я все еще люблю Майкла, вопреки всем моим стараниям. Да и как я
могу его не любить? — Так какое это имеет значение? — жизне—радостно сказала бабушка. — Ты,
вероятно, все равно его больше не увидишь.
И тут я расплакалась.
Подобный поворот событий заметно встрево—жил бабушку. Я просто сидела и
скулила. Даже Роммель поднял голову и стал подвывать. Не знаю, что бы
произошло дальше, если бы в это время не пришел папа.
— Миа! — сказал он, увидев меня. — Что ты здесь делаешь так рано? Что
случилось? Ради бога, почему ты плачешь?
Но я только головой покачала. Ответить я не могла, потому что плакала и не
могла ос—тановиться.
— Она порвала с Тем Мальчиком. — Чтобы перекрыть звук моих рыданий, бабушке
при—шлось кричать. — Не понимаю, почему она так убивается. Я ей говорила,
что все это к лучше—му, мальчик Рейнольдс-Эбернети ей подходит гораздо
больше. Такой высокий, красивый мо—лодой человек! И его отец очень богат!
От этого я только еще сильнее заплакала: я вспомнила, как целовалась с Джеем
Пи в ко—ридоре, прямо перед Майклом, Конечно, это по—лучилось не нарочно, но
разве теперь это имеет значение? Что сделано, то сделано. Майкл ни—когда
больше не захочет со мной разговаривать. Я это просто чувствую.
И сильнее всего я плакала из-за того, что отчаянно хотела, чтобы
он хотел со мной гово—рить, несмотря на все случившееся
между нами.
— Кажется, я знаю, что ей нужно, — сказа—ла бабушка, пока я продолжала
рыдать.
— Позвать ее мать? — спросил папа с надеж—дой в голосе.
Бабушка замотала головой.
— Ей нужен бурбон. Он всегда помогает.
Папа нахмурился,
— Не думаю. Но ты можешь вызвать горнич—ную и распорядиться насчет чая.
Думаю, чай пойдет Миа на пользу.
Бабушка, похоже, не очень на это надеялась, но все-таки вышла, чтобы
позвонить Жанне и приказать подать чай. Папа стоял на прежнем месте и
смотрел на меня. Вообще-то папа не привык видеть, как яплачу. Конечно, я
много раз плакала в его присутствии, и последний раз — этим летом, когда мы
находились во дворце на официальном мероприятии. Я шла в короне, и в моих
волосах были гребни, которые больно впивались в голову, как маленькие ножи.
Однако он не привык к тому, что у меня бы—вают драматические эмоциональные
всплески, ведь последнее время у меня все было более или менее благополучно
и я могла держать себя в руках.
Но не теперь.
Я продолжала реветь и то и дело брала но—вый бумажный носовой платок из
коробки, ко—торая лежала на столике возле дивана. В промежутке между
рыданиями из меня как-то выплеснулось все — и про Драгоценное Сокровище, и
про Джудит Гершнер, и про ожерелье из снежинок, и про то, как Майкл пришел к
нам в школу поговорить со мной, а вместо увидел, как я целую Джея Пи.
Надо сказать, папа казался ошеломлённым.
Потому что обычно я, знаете ли, не говорю с отцом про секс — это как-то...
бррр.
Я видела, что мои слова про Драгоценное Сокровище на него здорово
подействовали, по—тому что он сел на угол дивана с таким видом, словно у
него не было сил больше говорить. А я просто сидела, вытирая нос. Самый
ост—рый приступ плача уже прошел.
Господи, я и не представляла, что из человека может вылиться столько слез.
Только когда я стерла с лица почти все сле—зы и сопли, папа наконец
заговорил. Но сказал он совсем не то, что я ожидала.
— Миа, — сказал он серьезно, — думаю, ты совершаешь ошибку.
Я не верила своим ушам! Я практически сказала ему, что Майкл изменил мне!
Можно было ожидать, что родной отец посоветует мне держаться от такого парня
подальше! А он о чем говорит? Какая еще ошибка?
— Истинная романтическая любовь встречается не так уж часто, — продолжал
папа. — когда она приходит, глупо отказываться от нее из-за чего-то, что
объект твоей привязанности совершил еще до того, как вы с ним начали
встречаться.
Я уставилась на него во все глаза. В эту ми—нуту он был очень похож на
короля эльфов из
Властелина колец
, и не думаю, что это было лишь игрой
моего воображения.
То есть, конечно, был бы похож, если бы король эльфов был совершенно лысый.
— Но еще глупее отпускать человека, к которому ты испытываешь сильные
чувства, во всяком случае, отпускать без борьбы. — Папа кашлянул, прочищая
горло. — Когда-то я сам это сделал, И потом всю жизнь жалел, потому что, по
правде говоря, я никого больше так не любил. Миа, я не хочу наблюдать, как
ты по—вторяешь мою ошибку. Так что подумай, хоро—шенько подумай, что ты
делаешь. Жаль, что я в свое время не подумал.
Он встал, чтобы подойти к телефону, который уже некоторое время звонил.
Я сидела в полном недоумении: эта речь должна была мне ПОМОЧЬ? Ну так она
нисколько не помогла.
Лучше бы папа приказал Ларсу меня заст—релить. Только так меня можно вывести
из мо—его жалкого состояния.
10 сентября, пятница, Четыре сезона
Принесли чай. Бабушка велит мне его раз—лить. Она вспоминает об одном споре,
который у нее состоялся с Элизабет Тейлор — прилично ли женщине являться к
полуденному чаю в брючном костюме, Элизабет Тейлор считает, что прилично. А
бабушка думает, что нет (ни—чего удивительного),
Меня что-то беспокоит. Не только мой раз—рыв с парнем из-за того, что он
спал с Джудит Гершнер, и не то, что примерно час назад он застал меня
обнимающейся (ну, в некотором роде) с бывшем парнем моей лучшей подруги. Что-
то другое...
У меня не выходят из головы папины слова. Насчет того, что когда-то он без
борьбы отпус—тил человека, которого любил. Папа такой гру—стный.
А мой папа вообще-то не из тех, кто грустит. ВЫ бы грустили, будь вы принцем
и имей в за—писной книжке личный номер мобильного те—лефона Жизель Бундхен?
Вот почему я прервала бабушкину тираду о брючных костюмах и спросила ее,
знает ли она, о чем говорил папа.
— Любил кого-то и отпустил без борьбы? — Бабушка задумалась. — Гм... Может,
это была та домохозяйка...
— Бабушка, — сказала я. — То, что написа—но в
Ю. Эс. Уикли
насчет того,
что папа встре—чается с Евой Лонгнорией, это просто слухи.
— Ну, тогда я просто не представляю. Я знаю только одну женщину, которую он
упоминал больше одного раза, — это твоя мать. И, конеч—но, он говорит о ней
только потому, что она твоя мать. Если бы не ты, он бы не стал больше с ней
видеться, после того, как она отвергла его пред—ложение. Что, разумеется,
было ГЛУПЕЙШЕЙ ошибкой с ее стороны. Ответить
нет
на пред—ложение принца?
Пф! Конечно, в конце концов это оказалось даже к лучшему. Твоя мать ни—когда
бы не вписалась в жизнь во дворце. Миа, передай мне, пожалуйста, печенье.
Какая же я дура!
Папа пытался мне сказать. ВСЕ пытались мне сказать. Но я была такой ДУРОЙ,
что...
Но я еще могу все исправить, уверена, что могу. Нужно только повидаться с
Майклом до того, как он сядет в самолет, и сказать...
Вообще-то я не знаю, что ему сказать, но когда я его увижу, то придумаю что.
Если мне только еще разочек удастся вдохнуть запах его шеи, все будет
хорошо. И я буду знать, что ска—зать, когда увижу его.
Если я смогу добраться до него до того, как он сядет в самолет. Сейчас
середина дня, на лимузине папа поехал в ООН, значит, нам с Ларсом придется
взять такси. Только мы не можем поймать такси, потому что они все куда-то
исчезли. Как бывает ВСЕГДА, когда тебе действительно нужно такси. Вот почему
сери—ал
Секс в большом городе
временами ужасно неправдоподобен: в нем
героини всегда запросто ловят такси. На самом деле людей, которым нужно
такси, намного больше самих такси, и...
ЧТО Я ЕМУ СКАЖУ????
Господи, какой же я была дурой! Я была глу—пой, слепой, тупой, бестолковой и
предвзятой. НО КАКАЯ ТЕПЕРЬ РАЗНИЦА????? Честное слово, какое все это имеет
значение, ведь я его люблю и никогда не полюблю никого другого, и он, если
разобраться, мне не изменял! Ну ПОЧЕМУ НЕТ НИ ОДНОГО ТАКСИ?????
Я вылетела из бабушкиного номера, даже не попрощавшись, только крикнула
Ларсу:
Мы уходим!
, и бегом. Он побежал за мной, не по—нимая, в чем дело, Я
смогла дозвониться по мо—бильному до Лилли, только когда мы были уже в
вестибюле. Я ей:
— Какая авиакомпания? А Лилли:
— О чем ты?
— КАКОЙ АВИАКОМПАНИЕЙ ЛЕТИТ МАЙКЛ? — заорала я.
—
Континентал
, — сказала Лилли немно—го растерянно. — Минуточку, Миа, ты
где? У нас общее собрание, тебе нужно выступить с речью! С речью президента
студенческого со—вета!
— Не могу! — прокричала я. — Лилли, это важнее, я должна с ним увидеться...
Я снова заплакала, но мне было все равно. В последнее время я так много
плачу — это ста—ло практически моим обычным состоянием. А это значит, я все-
таки не нигилистка. Пото—му что нигилистки не плачут,
— Лилли, я только хочу ему сказать... я только хочу... — Вот только я до сих
пор не ЗНАЛА, что я ему скажу. — Лилли, пожалуй—ста, скажи, во сколько у
него самолет.
Что-то в моем голосе заставило Лилли пове—рить в мою искренность.
— В пять. — Голос Лилли немого смягчил—ся. — Только Майкл, наверное уже
уехал в аэропорт. На международные рейсы регистрация начинается за три часа,
Я понимаю, тот, кто летает только дженовийским королевским самолетом, этого
не знает.
Значит, Майкл уже в аэропорту. Но это меняне остановит! Я повесила трубку,
выбежала на улицу и велела Ларсу ловить такси.
Потом я позвонила папе по телефону для экстренных случаев.
— Миа? — спросил он шепотом. — В чем дело? Что случилось?
— ничего не случилось, — сказала я. — Это была мама?
— Ничего не случилось? Миа для экстренных случаев, я нахожусь на заседании
Генеральной Ассамблеи ООН, сейчас выступает представитель комитета по
разоружению и международной безопасности. Я понимаю, у тебя трудный период,
ты рассталась с бойфрендом, но если ты не истекаешь кровью, я вешаю трубку.
— Папа, не вешай трубку! Мне нужно это знать! — закричала я, — Тот человек,
которого ты любил и отпустил без борьбы, это была мама?
— О чем ты говоришь?
— ЭТО БЫЛА МАМА? Это моя мама была тем человеком, которого ты любил и
отпустил без борьбы? Скажи, это была она? Мама говорила мне, что не хотела
выходить замуж, а ты обязательно ДОЛЖЕН был жениться, чтобы произвести на
свет наследника престола. Ты не знал, что у тебя будет рак и я останусь
твоим единственным ребенком. И ты не знал, что не встретишь никого, кого бы
полюбил так же сильно, как ее. И ты отпустил ее без борьбы, правда? Это
ВСЕГДА была она!
В трубке повисло молчание, потом папа очень тихо сказал:
— Не рассказывай ей.
— Не буду, папа. — Из-за слез я с трудом видела Ларса и швейцара из
Четырех
сезонов
, они стояли у края тротуара и напару отчаянно махали руками,
пытаясь поймать такси, которые абсолютно все были заняты. — Обещаю. Только
скажи мне одну вещь.
— Право, Миа, мне нужно...
— Ты когда-нибудь нюхал ее шею?
— Что-о?
— Мамину шею. Папа, мне важно это знать. ТЫ когда-нибудь чувствовал ее
запах? Он ка—зался тебе невероятно приятным?
— Как фрезии, — еле слышно сказал папа. — Откуда ты знаешь? Об этом я никогда никому не рассказывал.
Шея моей мамы совершенно точно не пах—нет фрезиями. Мамина шея пахнет мылом
Дав
и скипидаром, И еще кофе, потому что мама пьет его в большом
количестве.
Для всех, кроме папы. Папа этих запахов не чувствует. Потому что для него
мама — это ОНА.
Точь-в-точь как Майкл для меня — ОН.
— Папа, — сказала я
, — мне надо идти. Пока.
Я повесила трубку, и в ту же секунду Ларс закричал:
— Принцесса, сюда!
Такси! Наконец-то! Я спасена!
Невероятное совпадение: мы сидим в такси Эфраина Клайншмидта.
Да, того самого Эфраина Клайншмидта, чье такси я заливала горькими слезами
вчера ночью.
Эфраин только взглянул на меня в зеркало заднего вида и говорит:
— Ты!
И снова попытался передать мне
Клинекс
. — Не надо мне никакого
Клинекса
! — зак—ричала я. — Гоните в Дж.Ф.К., мне
нужно как можно быстрее попасть туда!
— В аэропорт Дж.Ф.К.? У меня уже смена заканчивается.
И тут Ларс показал свой пистолет, который висел у него на поясе. Вообще-то
он просто по—лез за бумажником, сказав, что если мы добе—ремся до аэропорта
за двадцать минут, он заплатит Эфраину еще двадцатку. Но я уверена, что вид
пистолета
глок
подействовал сильнее, чем двадцатка.
Эфраин больше не колебался. Он до упора нажал педаль газа. Во всяком случае,
он нажи—мал ее до тех пор, пока нам не пришлось затор—мозить у первого
светофора.
Это ужасно, так мы ни за что не доберемся вовремя.
Но мы ДОЛЖНЫ добраться. Я не могу от—пустить Майкла без борьбы. Я не хочу
упустить того, кого люблю, и кончить, как папа, у кото—рого нет по-
настоящему близкого человека. По—этому он и встречается то с одной топ-
моделью, то с другой.
Конечно, не исключено, что, когда я приеду в аэропорт, Майкл скажет:
Убирайся!
Пото—му что, давайте смотреть правде в глаза, я все испортила.
Не то, чтобы я не имела права оби—жаться на Майкла за то, что он сделал. Но,
на—верное, я могла бы проявить чуть больше пони—мания ы меньше предвзятости.
Об этом мне твердили все: мама, Тина, Лилли, папа.
Но я никого не желала слушать.
Ну почему я их не послушала?
И почему я поцеловала Джея Пи??? ПОЧЕ—МУ????? ПОЧЕМУ????? ПОЧЕМУ?????
Я попытаюсь объяснить Майклу, что это ничего не значит, что мы с Джеем Пи
просто друзья, что у меня ужасный, просто ужасный характер, и я заслуживаю
наказания. Но толь—ко не надо наказывать меня тем, что Майкл никогда больше
не будет со мной разговаривать! Чем угодно, только не этим!
И даже если Майкл скажет что-нибудь типа
Убирайся
, может быть, я, по
крайней мере, смогу сегодня ночью заснуть. Потому что я хотя бы попыталась.
Попыталась все исправить.
Я должна это сделать!
Ларс только что сказал:
— Принцесса, думаю, мы не успеем.
Это потому что мы застряли на мосту позади трактора с прицепом, который еле
ползет,
— Не говори так, Ларс, мы успеем. ДОЛЖ—НЫ успеть.
— Может, вам лучше ему позвонить? Пусть он знает, что мы в пути, тогда он
подождет, а не пойдет прямиком на предпосадочный кон—троль.
— Я не могу ему звонить.
— Почему?
— Потому что он ни за что не ответит, если увидит, что звоню я. После того,
что он видел перед дверью кабинета химии?
Ларс поднял брови.
— Ах да, я и забыл. Но вдруг Майкл уже прошел контроль? — предположил Ларс.
Тогда вы не сможете к нему подойти, не имея билета.
— Тогда я куплю билет.
— В Японию? Право, принцесса, не думаю...
— Ларс, я не собираюсь на самом деле ЛЕ—ТЕТЬ в Японию, — заверила я. — Я
только пройду через терминал, чтобы найти Майкла.
— Вы же знаете, что я не могу отпустить вас одну.
— Я и для тебя куплю билет.
К счастью, у меня была черная королевская карточка
Американ экспресс
,
предназначен—ная только для экстренных случаев. Я еще ни разу ею не
пользовалась. Но ведь папа мне и выдал ее для экстренных случаев.
А сейчас как раз экстренный случай.
— Мне кажется, вам все-таки стоит ему по—звонить, — сказал Ларс. — Вдруг он
возьмет трубку?
Я в упор посмотрела Ларсу в глаза.
— А ты бы взял? Если бы был на его месте?
— Э... о. пожалуй, нет, не взял бы.
— Эй! — Эфраин Клайншмидт сердито по—смотрел на нас в зеркало заднего вида.
Он су—мел обогнать трактор с прицепом и теперь на—жимал на газ. — Я не
собираюсь поворачивать обратно, мы почти приехали,
— Ларс, я не буду ему звонить, — сказала я, — Арвин не стала бы звонить
Арагорну.
— Кто?
— Принцесса Арвин. Она бы не стала звонить Арагорну, Ларс, в такой ситуации
нужен поступок. Я не Арвин, я не спасла своих хоббитов от опасности, не
обогнала гномов кольца. Я уже столько всего натворила... поцеловала другого
парня, и к тому же я не внесла никако—го весомого вклада в жизнь общества,
не то что Майкл — он внесет, когда создаст своего хирур—гического робота-
манипулятора, который совершит революцию в кардиохирургии и полно—стью ее
изменит. Я просто принцесса.
— А эта Арвин разве не была принцессой? — поинтересовался Ларс.
— Была. Но ее прическа не выглядела так по-идиотски, как моя сейчас.
Ларс посмотрел на мои волосы.
— Точно.
Я даже обидеться не могла. Ведь если ты пала на самое дно, тебя уже ничто не
может ра—нить.
— Кроме того, — добавила я, — Арвин ни—когда не пыталась удержать Арагорна
от выпол—нения его миссии, а я пыталась удержать Майкла от выполнения его
миссии. Арвин сыг—рала решающую роль в уничтожении одного кольца. А что я
сделала?
— Бы построили дома для бездомных, — напомнил Ларс.
— Да, Майкл тоже.
— Вы установили в Дженовии парковочные счетчики.
— Это ерунда.
— Вы спасли Дженовийский залив от ядо—витых водорослей.
— До этого никому нет дела, кроме рыбаков.
— Вы установили по всей школе контейне—ры для перерабатываемых отходов.
— Ну да, и из-за этого студенческое прави—тельство обанкротилось. Ларс,
давай смотреть правде в глаза, я — не Мелинда Гейтс, которая жертвует
миллионы долларов на борьбу с маля—рией, опаснейшей болезнью, поразившей
зем—ной шар. Каждый год больше миллиона детей умирает от этой болезни только
потому, что у них нет противомоскитной сетки, которая стоит всего три
доллара. Если я хочу удержать Майкла, мне определенно нужно стать чем-то
особенным. Конечно, если он вообще примет меня обратно после того, что
случилось.
— По-моему, вы нравитесь Майклу такая, какая есть, — сказал Ларс.
Эфраин Клайншмидт резко повернул, и Ларс схватился за ручку двери, чтобы не
съехать но сиденью и не раздавить меня.
— Нравилась — в прошедшем времени, — сказала я. — Пока я сама все не
испортила тем, что бросила его, И что поцеловала у него на гла—зах бывшего
бойфренда его сестры.
— Это верно, — сказал Ларс.
За это я и люблю Ларса. Можно не волновать—ся, что он скажет что-нибудь
только для того, чтобы доставить мне удовольствие. Он всегда говорит правду.
— Какая авиакомпания? — спросил Эфраин Клайншмидт.
—
Континентал
, — сказала я. Чтобы меня не швыряло туда-сюда по заднему
сиденью, пришлось схватиться за ремень безопасности. — Терминал отлетов!
боюсь за свою
Все, больше не могу писать — боюсь за свою жизнь.
Ну вот, все вышло совсем не так, как я рас—считывала.
Я надеялась, что войду в здание аэропорта и увижу Майкла, стоящего в очереди
на конт—роль. Я бы его окликнула, он бы оглянулся, увидел меня, поднырнул
под веревочное ограж—дение и подошел бы ко мне, и я ему сказала, как жалею,
что была такой врединой. Он бы меня сразу простил, обнял, поцеловал, и я бы
вдохнула запах его шеи. Он был бы так тронут, что решил бы остаться в Нью-
Йорке.
Ну, вообще-то на последнее я не очень наде—ялась. Конечно, если честно,
НАДЕЯЛАСЬ, но всерьез не рассчитывала, что это может про—изойти. Меня бы
устроило, если бы он только меня простил.
Но ничему из этого не суждено было сбыть—ся. Потому что, когда мы дошли до
стойки ре—гистрации, самолет Майкла уже взлетал.
Мы опоздали.
Я опоздала.
Майкл улетел. Теперь он на пути в другую страну, на другой континент, в
другое ПОЛУШАРИЕ.
И, вероятно, я его никогда больше не увижу.
Естественно, я сделала единственную ра—зумную вещь, которую только могла
сделать в этой ситуации: я села на пол и расплакалась.
Ларсу пришлось чуть ли не волоком меня тащить до стоянки лимузинов. Там мы
ждали, пока за нами приедут Ханс и лапа. Потому что Ларе сказал, что он
больше ни под каким видом не сядет в такси.
По крайней мере, тут есть скамейка, так что я могу плакать на ней, а не
сидеть на земле.
Я просто не понимаю, как все это могло слу—читься. Всего неделю, даже пять
дней назад я была полна надежд и радостного волнения и даже не знала, что
такое страдание. Во вся—ком случае, настоящее страдание.
А теперь у меня такое чувство, будто весь мой мир рушится, причем кое в чем
из того, что про—исходит, я совершенно не виновата. Я же не виновата
...Закладка в соц.сетях
