Жанр: Любовные романы
Порок и добродетель
... снова
любить друг друга. То был самый наполненный день в жизни Джулии. Они все
больше настраивались друг на друга, и от этого секс все больше и больше
удовлетворял их. Когда наконец они вылезли из постели и пошли в душ вместе,
это превратилось в еще более эротическое приключение, потому что вода на
теле возбуждала их чувственность. Затем, сытые до изнеможения, они оделись —
одежда Джулии вернулась как новенькая — и пошли ужинать в полуподвальный
ресторан, где столики были покрыты скатертями в красно-белую клетку, а в
бутылках стояли горящие свечи. Оба были страшно голодны, съели по полной
тарелке дымящегося
ризотто, запив его парой бутылок
вина. Затем Брэд отвез ее домой в Кенсингтон и остался ночевать.
Когда он проснулся в понедельник, она уже ушла, но на прикроватном столике
лежал ключ. Он потянулся, вполне довольный собой. Да, насчет этой женщины он
оказался прав! Вся ее холодноватая изысканность прикрывала омут страсти. И
тело оказалось таким же пышным, как он думал. Но, тем временем, впереди был
день.
Она оставила включенной кофеварку, и, когда он принимал ванну, вода уже
кипела. Она даже побеспокоилась о бритве и креме для бритья! В его первое
посещение в квартире никаких признаков мужского присутствия не было.
Насвистывая, он вышел из квартиры.
Он позвонил ей в контору днем, сообщив, что опоздает заехать за ней, так как
совещание займет больше времени, чем он предполагал, но к восьми приедет. Он
появился уже около девяти, на улице снова шел дождь.
Какого черта, — подумал он. — Придется сидеть дома
.
Стол был накрыт, и чем-то вкусно пахло. Он поразился великолепию
поставленного перед ним блюда.
— Ты умеешь готовить! — воскликнул Брэд, пробуя сочную телятину в белом соусе с каперсами.
— Я многое умею.
Его взгляд стал задумчивым.
— Да, наверное.
В ту ночь она ощутила, что в том, как они занимались любовью, появилось что-
то новое. Он делал все так же умело, страстно, заботясь только о ее
удовольствии, но в его поведении появилась нежность. И он не говорил ничего,
как прошлой ночью, когда рассказывал ей, что он собирается делать и почему.
Он молчал, стараясь добиться как можно большего наслаждения, для обоих, а
когда ему это удалось, он прижал ее к себе, как нечто самое дорогое и
важное.
Во вторник на вечер у него был назначен большой ужин. У Джулии Брэд появился
около полуночи, выглядел несколько напряженно. Она ни о чем его не
спрашивала, просто легла рядом в постель.
Они уже засыпали, когда он пробормотал сквозь сон:
— Ты чудесная женщина, Джулия. Я так рад, что нашел тебя.
Когда он приехал в среду, в их последний вечер, он протянул Джулии пакетик.
— До Рождества не открывать! — предупредил он. Он снова повел ее в
тот клуб, где они были в первый вечер. Их начало — и их окончание. Но в этот
раз Джулия явно чувствовала напряженность. Они подолгу молчали. Без
неловкости, просто молчали — и все. Она ловила на себе его напряженный
взгляд и в нем удивление, но она уже поняла его значение.
Именно это и
делает Брэда неотразимым
, — подумала Джулия. Она ошиблась, посчитав
его неверующим. Каждая женщина, с которой он был, становилась его божеством;
дни, проведенные с ней, были посвящены преклонению перед ней. Когда же все
кончалось — что же, всегда можно найти другую богиню, другую фиесту. Он
боготворил женщин не вообще, он боготворил ту, которая в данный момент была
рядом.
Позднее в этот вечер, после медленной и нежной любви, они долго лежали
молча. Потом вдруг Брэд потянулся и включил лампу, которую выключил совсем
недавно. Приподнявшись на локте, он рассматривал Джулию с тем напряжением,
которое она уже заметила в его взгляде раньше. Прочитав вопрос в ее глазах,
он объяснил:
— Я просто хочу посмотреть на тебя... запомнить получше. — Он
откинул покрывало и окинул взглядом всю ее, от горящих волос до грудей с
розовыми сосками и от тонкой талии до треугольника шелковистых волос в низу
живота.
Джулия неподвижно лежала под его взглядом. Внезапно этот взгляд стал
непереносимым, и Джулия с трудом удержалась, чтобы не сжаться в комочек. Он
не должен на нее так смотреть. Он уходит, все, спектакль окончен. Занавес
должен опуститься на веселой ноте, вызывающей смех, а не слезы. Исполнение
ими главных ролей в этой пьесе должно стать просто коротким и изысканным
отрезком жизни, а не тяжелой драмой. Когда его глаза снова вернулись к ее
лицу, она заставила себя взглянуть на него, тепло и удовлетворенно ему
улыбнуться. С помощью огромного усилия и самодисциплины она сдержала слезы,
которые уже набегали на глаза, благодарная самой себе за то, что за столько
лет научилась скрывать свои чувства. Она увидела, как он закрыл глаза и
молча положил ей голову на грудь. Она гладила густые светлые волосы,
стараясь передать ему свое тепло, но не показать, насколько глубоко она все
чувствует и что на самом деле ей бы хотелось дать волю безудержной,
всепоглощающей нежности. Через некоторое время она протянула руку и снова
выключила лампу.
Уже вставало солнце, когда он снова потянулся к ней. Она почти не спала,
иногда только слегка дремала, зная, что и он не спит, но ничем это не
выдает.
— Последний раз, — сказал он неожиданно звучным голосом. —
Моя великолепная, прекрасная Джулия...
Этот раз был совершенно не похож на другие. Накал страсти был таков, что
Джулии казалось, будто кто-то дергает ее за нервные окончания. После они
молча лежали, крепко обнявшись, боясь показать свои истинные чувства.
И вовсе это не только секс, — с трепетом подумала Джулия. — Это
любовь или что-то на нее похожее
.
Он отвез ее в контору, но не прямо к подъезду. Джулия была сдержанна,
держала себя в руках. На самом же деле ей хотелось броситься ему на шею и
умолять не уезжать. Но она улыбнулась и шутливо сказала:
— Я так рада, что ты решил пойти на то новоселье. Он улыбнулся в ответ,
но его глаз эта улыбка не зажгла. Сегодня они были темнее, как будто
надвигался шторм.
— Я тоже рад, что ты не приговорила меня сразу. — Он взял ее руку
и поцеловал в ладонь. — Мы неплохо развлеклись, так ведь?
— И неоднократно. — Она смехом прикрыла дрожь в голосе, но
облегчение, которое она заметила в его глазах, вошло в ее сердце как нож.
— Ты замечательная женщина, Джулия.
— А ты превосходный мужчина.
— Я получил от тебя огромное удовольствие. Надеюсь, что оно было
взаимным.
Хотя она чувствовала, что у нее вот-вот начнется истерика, Джулия сумела
сказать:
— Даже очень.
На этот раз он поцеловал обе ладони.
— Желаю тебе хорошо долететь, — быстро сказала она, чувствуя, что
улыбка сползает с лица. Она вылезла из машины, осторожно прикрыла дверцу и
пошла прочь от него.
Только не беги, — твердила она себе. — И не
оглядывайся
.
Когда она в тот вечер вернулась домой, ее ждала огромная корзина роз на
длинных стеблях. Никакой карточки — но она знала, от кого они. Джулия внесла
их в квартиру и поставила в холле, где было прохладнее и где они дольше не
завянут. Затем она направилась к ящику, куда спрятала подарок Брэда. До
Рождества оставалось еще девять месяцев, не ждать же так долго. Она сорвала
яркую оберточную бумагу. Коробочка от Эспрея. Приподняв крышку, она увидела
миниатюрную черную кошечку, искусно сделанную из черного жемчуга, с глазами
из изумрудов и бантом на шее. Напоминание о банте на ее черном платье и о
том, что он называл ее
киска
. Она долго стояла, рассматривая брошку, потом
захлопнула крышку и положила коробочку назад в ящик.
До этого ей никогда не платили. Странное ощущение. Она чувствовала себя
странно — неуверенно, пустота внутри, как будто что-то потеряла. Вроде
сердца. И ведь она отдала его не добровольно; он сам забрал ее сердце с
собой.
Тысячная по счету
, — грустно подумала она. Хорошее, круглое,
число со многими нулями.
Думай об этом, как велела Крис, — с отчаянием
уговаривала она себя, — как просто о жизненном опыте. Будь благодарна,
он столькому тебя научил. Но какой болезненный способ обучения, — с
тоской подумала она. — Чертовски болезненный способ
.
Джулия молча сидела, прислушиваясь к пустоте в своей жизни, когда зазвонил
телефон. То была Крис.
— Хочешь пообщаться?
— Откуда ты знаешь?
— Тебя я знаю, милочка. Сейчас приеду.
Она бросила только один взгляд на Джулию и заявила:
— Ты проиграла!
— Разбита наголову.
— Он таки достал тебя?
— Причем там, где больнее всего. Ох, Крис, до чего же больно!
— Я тебя предупреждала: затянешь — будет куда тяжелее. —
Разглядывая напряженное, страдающее лицо Джулии, Ирис заметила: — Значит,
как я понимаю, возвращаться он не собирается.
— И разговора об этом не было.
— Тогда, значит, не собирается.
Крис направилась к столику с напитками.
— Давай слегка подкрепимся, а уж потом перейдем к вскрытию? Или знаешь
что, давай напьемся так, чтобы ноги не держали. Мои и так притомились от
кочек и ухабов, по которым у нас все идет с Тони. Давай зальем наши печали.
Это что такое?
Джулия взглянула.
— А, это
Джек Даниелз
, водка такая, ее Брэд пьет.
Крис изучила этикетку.
— Боже милостивый! Девяносто градусов! Да она нас сожжет! — Она
щедрой рукой наполнила рюмки. — За мужчин, за этих ублюдков! — Она
осушила свою рюмку. — Уф! Напоминает жидкий динамит! Подходит ко всему
остальному у него?
Джулия кивнула. Крис села.
— Что ж, по крайней мере ты начала с самой вершины. Мне-то пришлось
карабкаться наверх. Не многим женщинам удается сразу же напасть на такого
сексуального мужика.
— Все это означает только, что падать приходится с большей высоты.
— Именно это ты и сделала? — Она сочувственно добавила: — Я
чувствую, он тебя полностью подмял.
— Господи, если бы он это сделал сейчас! — Джулия выпила свою
водку.
— Так держать! — поощрила ее Крис. — Давай-ка устроимся
поудобнее, и ты мне все расскажешь.
— Я раньше тебе говорила, я знала, что останусь с носом. Но в одном ты
была права. Дерек виноват, что я сторонилась мужчин. Он мне все испортил.
— А Брэд снова все поправил? Что ж, детка, мать-природа не любит
пустоты, сама знаешь. При первом же удобном случае она эту пустоту
заполняет, не спрашивая, нравится ли тебе это или нет.
— Мне кажется, что я подкоркой сознавала, что слишком ранима. Способна
очень быстро упасть и сильно разбиться. Эмоционально незрелая.
— Да, прямо надо сказать, с опытом у тебя туговато. Джулия беспокойно
встала.
— Но все так глупо, Крис! Я его совсем не знаю. Разве что в одном
смысле...
— Сексуальном? И каким это образом он умудрился в этом смысле
вывернуться перед тобой наизнанку?
— Я никогда ничего подобного не испытывала, — сказала Джулия
задумчиво. — Дерек никуда не годился, он и представления не имел о
настоящем сексе. Брэд же знает все, и это все он отдал мне. По крайней мере,
я поняла, что такое наслаждение. Господи, но как же я за это расплачиваюсь!
— Нам всем приходится расплачиваться рано или поздно, а ты только
посмотри, сколько ты получила. Он, по твоим рассказам, похож на мужика, ради
которого я бы ничего не пожалела!
— Но ведь теперь я горю на костре!
— Даже в этом случае мне жаль, что я не встретила такого Брэда. —
Крис поднялась, чтобы налить еще водки. — То, от чего ты сейчас
страдаешь, называется запоздалым пробуждением, причем в его худшем варианте.
Ты слишком долго ждала. Перезрела, давно пора было собирать.
— Срывать, ты хотела сказать. Он выдернул меня с корнем!
— Я же тебе советовала пользоваться возможностями, когда они
предоставлялись. У тебя бы уже мозоли образовались. А ты, с тех пор как
только родилась, сама невинность — в смысле эмоциональном, девочка. Чтоб ты
знала, потерять невинность — это не только разорванная пленка!
— Можно подумать, я не знаю, — горько заметила Джулия, направляясь
к шкафу. — Мне к тому же заплатили.
— Уф! — выдохнула Крис. — Эспрей, не больше и не меньше!
— За оказанные услуги.
— Нет, — решительно возразила Ирис. — Тогда бы это был чек. А
этот подарок говорит о вкусе, заботе и, прямо скажем, восхищении. — Она
открыто завидовала. — Ты явно сорвала банк, верно? Причем с первой же
попытки!
— Но с ним выиграть можно только однажды.
— Ну пойди тогда и поищи другого мужика. Не смей, повторяю, не смей
просто сидеть и скучать, как какая-то курица. — Крис потянула Джулию на
диван. — Послушай, лапочка, каждый роман имеет встроенный в него
механизм саморазрушения. Во многих из них ничего не добьешься, и это ясно с
самого начала. Ты на своей инструкции заранее прочитала:
Получай
удовольствие, пока можешь, — не для повторного использования
. Ты так и
делала, и он так делал. Теперь тебе нужно захватить весь свой опыт в охапку
и отправиться на поиски того, на ком его можно было бы использовать.
— У меня нет твоей эластичности.
— Ну, мне-то пришлось столько раз ударяться о стенки, что у меня
никаких острых углов не осталось, все сгладилось. — И она твердо
добавила: — Послушай моего совета, найди себе другие колени и все остальное
в придачу. Вроде как возьми себе другую собаку. Но никаких дворняжек,
поняла?
Джулия не могла не рассмеяться. Крис всегда умела ее взбодрить.
— Вот так-то лучше. Давай еще выпьем на дорожку. Моя-то все время в
гору.
Джулия легла спать как в тумане под действием алкоголя и усталости. Крис
должна знать, она столько раз уже попадала в огонь, что вполне готова к
пластической операции. Джулия никогда не могла выдержать такого накала. Не
для нее сжигающая все страсть к другому человеческому существу.
Да, в самом
деле? — ехидно спросила она сама себя. — Тогда чего же ты
мечешься, как влюбленная школьница
.
Да потому что я никогда ею не была, — ответила она сама себе с
горечью. — Мне бы через все это пройти в семнадцать. Но я переживу.
Должна. Вот увидите. Стоит мне вернуться к своему старому распорядку, я буду
в норме.
Однажды ночью, недели через две после всех этих событий, разразилась
весенняя гроза. Дикий ветер и тропический ливень. Он разбудил Джулию, и,
пока она соображала, что к чему, почувствовала у себя за спиной что-то живое
и теплое. Брэд! Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но окончательно
проснувшись, она поняла, что это всего лишь Уиллум, кот, который однажды
пришел, осмотрел квартиру и решил в ней поселиться. Он вылез из своей
корзинки из-за грозы и залез к ней на кровать в поисках компании. Она
погладила его. Большой и черный, с белыми манишкой и кончиками лап, он под
ее рукой напоминал ровно урчащую машину.
Одни мы с тобой, Уиллум
, —
подумала Джулия. Она еще не излечилась, все еще хотела Брэда, все еще
скучала. Что ж, это тянулось дольше, чем она рассчитывала. Пройдет. Всему
приходит конец.
И слава Богу
, — подумала она, переворачиваясь на бок,
в то время как кот уютно устраивался у нее за спиной. Но когда она засыпала,
ей снова показалось, что это Брэд.
Он вылетел из Лондона с незнакомым чувством сожаления, которое пряталось за
его удовлетворением. Джулия Кэрри подействовала на него как транквилизатор,
он уже не чувствовал своего обычного беспокойства. Она оказалась наименее
требовательной, но и наиболее завораживающей из всех женщин, которых он когда-
либо встречал. Она сыграла с ним в игру, в какую ему не приходилось играть
уже многие годы, а также позволила передохнуть от дел и приготовиться к
тому, что его ожидает.
Но он никогда не думал, что будет продолжать о ней вспоминать через
несколько недель, не ожидал, что ему снова захочется ее видеть, захочется
снова обнять ее. Раньше одного раза вполне хватало, слишком многие ждали
своей очереди. Тогда почему он не мог забыть Джулию Кэрри, почему она все
время преследовала его, как запах ее духов — зовущий, завораживающий? Она
вспоминалась ему в самые неподходящие моменты, даже когда он бывал с другой.
Когда он обнимал какую-нибудь худенькую до истощения женщину, то сразу
вспоминал округлые, женственные формы и теплоту Джулий. И буйная реакция
другой — пущенные в ход когти и зубы — напоминали ему о страстной, но
сдержанной реакции Джулии. Она никогда не позволяла себе распускаться. Он
всегда чувствовал, что даже в моменты экстаза, хотя она и щедро отдавала
себя, где-то в глубине затаилась какая-то ее часть, до которой ему, как он
ни старайся, не добраться. Может быть, именно поэтому он не мог отправить ее
в прошлое, где было ее место, чтобы сосредоточиться на настоящем или даже
будущем.
Он все вспоминал, как она ушла от него в то последнее утро, даже не
оглянувшись. Это заставляло его осознавать, что впервые ему не удалось
победить в игре. И, тем не менее, она была просто потрясающей, черт побери,
не только в смысле секса, но и просто для того, чтобы побыть вместе,
поговорить или помолчать, если уж на то пошло. И еще его мучило, что она не
спросила, как они все обязательно спрашивают, увидит ли она его еще.
Разумеется, Брэд с самого начала чувствовал в ней жесткую самодисциплину. И
как он теперь понял, с ней ему справиться не удалось. Он постоянно, даже в
самые пылкие моменты, ощущал ее холодный ум. И хотя независимость в женщинах
ему нравилась, такая степень внутренней свободы его раздражала. Как будто он
ей вовсе не нужен. Чего ему хотелось, понял он с большим изумлением, это
второй раз откусить от того же яблока. Невероятно. Обычно одного раза
хватало вполне. Они приходили, видели, но до сих пор не побеждали. И все
равно ему хотелось еще раз попробовать разрушить этот самоконтроль,
посмотреть, что лежит у нее в самой глубине.
Все это его удивляло, но вместе с тем подтверждало его вечную мысль о том,
что в жизни еще много неожиданностей. Особенно в женщинах. А в случае с
Джулией Кэрри он понимал, что только слегка царапнул поверхность. Этого
мало, твердо решил он, когда эти постоянные воспоминания о ней превратились
в неуправляемое желание. Я должен вернуться и закончить с этим так, как
надо. Если я этого не сделаю, станет хуже. А сколько еще женщин ждет, чтобы
он их открыл...
Поэтому он воспользовался небольшой неувязкой в переговорах, ради которых
ездил в Лондон, отыскал маленькую дырочку, как сказала ему раздраженно мать,
когда он ей позвонил, которую он должен заштопать, на этот раз толково.
— Не беспокойся, — уверил он ее, не покривя душой. — На этот
раз я все сделаю, как надо.
4
Было около десяти утра, когда он появился на Гросвенор-стрит через пять
недель после того, как уехал оттуда. Во время делового обеда в час дня он
поднял ту петлю, которой умышленно дал спуститься. После этого он был
свободен. Принял душ, переоделся и сделал несколько телефонных звонков, пока
пил кофе. Когда с этим было покончено, он остался стоять, держа руну на
трубке и постукивая по ней пальцами. Можно позвонить Джулии, тогда она
приедет уже днем. Нет. Ему хотелось устроить ей сюрприз. Воспоминания о том,
как она уходила —
Не звоните нам, мы вам сами позвоним
, — до сих пор
беспокоили его. Он всегда старался оставлять женщин смеющимися, разумеется,
не над ним. Нет. Ему хотелось увидеть выражение ее лица, когда она откроет
дверь.
Но дома ее не было. От расстройства он обозлился. Его женщины всегда должны
быть на месте, ждать его, этакие Пенелопы. У него не было других планов, эти
три дня он собирался провести с Джулией. Черт! Может, задержалась на работе?
Он подождет ее до — он взглянул на часы — половины девятого, еще полтора
часа. Если к тому времени не вернется, черт с ней.
Он подъехал к дому на Хорнтон-стрит в девять часов: окна все еще темные.
Пусть так. Он позвонит Анжеле.
Та обрадовалась его появлению, с нетерпением ждала, когда он приедет, и
сразу принялась сплетничать. Но он чувствовал, что не может сосредоточиться.
Ему хотелось, чтобы она, черт бы ее побрал, заткнулась и дала ему подумать.
Где же Джулия? С кем она? К половине двенадцатого он уже больше не мог
терпеть.
На этот раз в окнах горел свет, но у подъезда стояла машина. Как раз когда
он припарковывался на противоположной стороне улицы, из дома вышел мужчина и
направился к машине. При свете уличного фонаря Брэд сумел разглядеть, что он
примерно его возраста, темноволосый, с упругой походкой. Разумеется, он мог
выйти и из квартиры на первом этаже, но волна ревности затуманила Брэду
мозги.
Он нажал на звонок так, будто вонзил в него нож. Услышал легкий шум в
микрофоне и ее голос — четкий и смеющийся:
— Ну и что ты еще забыл?
— Ничего. А ты?
Молчание.
Сюрприз, сюрприз!
— подумал он с жестоким наслаждением. Затем
замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Он распахнул ее и побежал наверх,
перепрыгивая через ступеньки. Дверь в ее квартиру была открыта, он толкнул
ее и вошел. Она была не одна. В кресле около камина, на который оперлась
Джулия, сидела пухленькая блондинка кукольного типа.
Черт!
— Привет! — сказал он весело.
Блондинка перевела взгляд с него на Джулию.
— И, что касается меня, — пока! — быстро сказала она,
поднимаясь.
— Не торопитесь из-за меня, — попросил он, глядя на Джулию.
— И не подумаю, — уверила она его хрипловатым голосом. — Но
из-за Джулии — могу.
Джулия представила их.
— Кристина Барнес — Брэд Брэдфорд.
Он шагнул вперед, протянув руку, которую блондиночка пожала, оглядывая его с
ног до головы с явным и растущим восхищением.
— Нехороший бостонец, — пробормотала она, сверкая светло-синими
глазами.
Пышный кусок сладкой ваты, решил он. Которому о нем известно. К его
удивлению. Вот уж никогда бы не подумал, что Джулия делится с подружками.
Как будто прочитав его мысли, Крис сказала:
— Мы с Джулией дружим с детства.
— Понимаю, — заметил он, улыбнувшись ей. Роста в ней было не
больше пяти футов, все больше бюст, как у голубя.
— Я живу всего в нескольких кварталах отсюда, — продолжала
она, — так что если захотите зайти...
Милая, но поверхностная, решил Брэд. Тем не менее иногда очень приятно
поплескаться на мелком месте...
— Я тебя провожу вниз, — предложила Джулия Крис.
У дверей Крис задумчиво заметила,
— Теперь вижу, почему ты сомневаешься. — Потом твердо добавила: —
Задуши сомнения. С этим парнем у тебя всегда под рукой будет подушка. —
В ее взгляде сквозила откровенная зависть. — Теперь я вижу сама, что ты
в нем нашла. Он великолепен, верно? Если бы я могла запустить в него
когти... Впрочем, если судить по тому, как он на тебя смотрит, он когтей не
заметит.
Джулия нахмурилась.
— Да перестань, чего уж тут. Мне казалось, ты уже пережила падение.
— Синяки до сих пор остались, — неуверенно заметила Джулия. —
И я только-только взяла себя в руки.
— В этом твоя беда, — предупредила Крис. — Ты не можешь даже
себе представить, как это — не держать все под контролем. Ты только запомни:
так или иначе, но игра продолжается.
— Я уже один раз проиграла.
— Так пусть он об этом не знает! И ему игра, судя по всему,
понравилась, иначе, зачем ему возвращаться для второго матча?
— Это, — задумчиво промолвила Джулия, — я и сама хотела бы
выяснить.
Но ее глаза, отразившиеся в зеркале на стене холла, возбужденно горели, и
она нетвердо стояла на ногах.
Когда она вошла, он протянул к ней руки, глаза его поблескивали именно так,
как она помнила.
— Киска, киска, где ты была? — укорил он ее.
— Понимаешь, королева была в Виндзоре...
Он засмеялся и притянул ее к себе.
— Господи, как же я по тебе соскучился! Надеюсь, ты тоже по мне
скучала.
— Я никогда не думала,
...Закладка в соц.сетях
