Жанр: Любовные романы
Порок и добродетель
...икак, начало...
— Коньяк и кофе? — спросил он.
— Почему бы и нет?
За первой рюмкой арманьяна последовала вторая. Они еще долго сидели за
столиком и беседовали. Он не выказывал ни малейшего нетерпения. Все, что он
делал, было предназначено ей. Его внимание к ней было полным и льстило ей.
Джулия видела, как поглядывают на него другие женщины в зале, но он ничего
не замечал. Для него существовала только она. Он заставлял ее ощущать себя
единственной женщиной на земле. Она была предметом восхищения, и то, как он
сосредоточился на ней, заставляло ее ощущать себя более сильной. И его тоже.
Она чувствовала его физически с первой же встречи, а теперь ловила себя на
том, что разглядывает всего, пытаясь представить, как он выглядит без
одежды. Такое ли у него красивое тело, как и лицо? Она обратила внимание на
его длинные ноги, и впервые в жизни подумала, а что у него там, между ними.
Она старалась отвлечься от этих мыслей, но его физическое присутствие не
давало ей с этим справиться. От его кошачьей чувственности, озорной усмешки,
ленивой уверенности хищника у нее прерывалось дыхание. Ее охватывала паника.
Слишком быстро, с ее точки зрения, подали счет. Брэд подписал его, а
официант тем временем принес Джулии пальто. Другой, официант с изящным
поклоном преподнес ей розу на длинном стебле из букета на столе. Джулия
выплыла наружу, где Брэд крепко взял ее за руку и улыбнулся, глядя в глаза.
Они медленно пошли по улицам и переулкам Мэйфейр, разглядывая ярко
освещенные витрины. Когда они вошли в тень на углу улицы, Джулия подумала,
что Брэд поцелует ее, но он этого не сделал, что заставило ее желать его еще
больше. Она оставила все сомнения вместе со скорлупой своего укрытия. Мимо
проходили, держась за руки, другие пары. Джулии хотелось им улыбнуться: наконец-
то и она была одной из них. Как часто, поздно возвращаясь с работы, она
проходила мимо парочек, гуляющих так, как они сейчас гуляли с Брэдом,
разглядывая витрины, и голова девушки обычно лежала на плече парня. Джулия
снова ощутила себя восемнадцатилетней и полной надежд.
Они, видимо, сделали круг, потому что вернулись снова к машине, в которую
Брэд усадил ее так бережно, как будто она была из бесценного фарфора. Они
свернули на Парк-лейн, потом еще раз повернули и через несколько минут
подъехали к высокому узкому зданию с черной железной решеткой. Брэд провел
ее по идеально чистым мраморным ступеням и своим ключом открыл дверь.
Мраморный холл, лифт с такой же решеткой, только на этот раз выкрашенной
золотой краской, поднял их на третий этаж. Она последовала за Брэдом из
лифта к двери с правой стороны площадки. Брэд открыл ее и пропустил вперед.
Внешне спокойная, Джулия переступила порог; внутренне же она вся сжалась.
Сейчас!
— подумала она.
Он провел ее в узкую, роскошно обставленную комнату. В камине горел яркий
огонь, отбрасывая розовый теплый свет на великолепный французский диван,
обтянутый светло-зеленым шелком. Брэд зажег несколько ламп, и комната мягко
осветилась.
Освободившись от пальто, он подошел к ней.
— Желаете припудрить нос? — спросил он.
Он провел ее через маленький холл, где открыл дверь, спрятанную в стене с
китайскими обоями, за которой оказался небольшой туалет. Золотые краны в
форме дельфинов, толстые полотенца светло-бежевого цвета, нераспечатанный
кусок великолепного французского мыла
Альпийский аромат
. Ноги утопали в
толстом ковре цвета топленого молока.
Джулия зашла в туалет, вымыла руки и посмотрела на свое отражение в зеркале.
Внешне она осталась той же. Она привела себя в порядок, подкрасила губы и
немножко подушилась
Арпеджем
. Когда она вернулась к Брэду, то застала его
за открыванием еще одной бутылки шампанского. Она села в угол дивана и взяла
протянутый ей бокал. Она никогда не пила так много шампанского. Впервые
попробовала мясо в сладком соусе. И через какое-то время ляжет в постель со
своим первым любовником. Или нет?
Трепет, который она тщательно прятала, охватил ее. Разве она не пила за
начало? Если она не собирается ничего начинать, самое время сказать об этом.
Она заставила себя подавить эмоции, мешающие ей ясно видеть, и посмотреть на
все — на него — объективно. Она попыталась оценить его положительные
стороны: его возбуждающую чувственность, его безусловную физическую
привлекательность, его уверенность победителя, убежденность, что что-то
произошло между ними с первого же взгляда, его явное, но лестное
преследование и чувство собственной значимости, которое он ей внушал, —
и сравнить все это с минусами ситуации: случайность всего происходящего, его
отношение ко всему, как к сексуальной игре, ее гнетущая боязнь ввязаться в
игру, новую для нее... Она чувствовала, как желание борется в ней с
отвращением. От мысли стать еще одной игрушкой в руках испорченного
женщинами и деньгами плейбоя ее пробирала дрожь, но слова Крис насчет
коньяка самого лучшего качества подталкивали ее. Как бы ей хотелось, подобно
своей подружке, сначала ринуться очертя голову в омут приключения, а потом
задавать вопросы, да и ее собственные эмоции подталкивали ее к краю
трамплина. А где-то в самой глубине таились уничижительные слова Дерека о
том, что она только выглядит как женщина...
Что я здесь делаю? — подумала она с беспокойством и полным
изумлением. — Удовлетворяю свое любопытство и желание испытать нечто,
что, если верить Крис, я упускаю зря?
Почему тогда она не может
освободиться от гнетущей уверенности, что пожалеет об этом? Потому что
знала, что не сможет надолго завладеть его вниманием, не заплатив
запрашиваемую цену. А именно в этом, как она обнаружила, заглянув в себя
поглубже, и было все дело: ее раздражало, что этому есть цена. Скорее всего
ее сомнения — последствие первого банкротства в сфере любви.
Она залпом выпила шампанское, будто надеясь, что от этого заржавеет тот
механизм, который непрерывно работал в ее мозгу. Крис говорила ей, что она
слишком много думает, все анализирует до умопомрачения. Но в ней зрела
уверенность, что то, что сейчас произойдет, — а она была уверена, что
это произойдет, — станет тем фундаментом, на котором будет основана ее
жизнь. Секс. Именно секс, если уж быть честной. Те отношения, в которые она
намеревалась вступить, принято было называть любовными. Любовники. Какое
отношение ко всему этому имеет любовь? Что между ними было, так это только
физическое влечение. Только физическое, а все эмоции, будьте так добры,
оставьте за дверью.
Ну и что, спорила она сама с собой, он же был с тобой честен, так ведь? Что
уже само по себе редкость. Отличные оценки за опыт и умение, так Крис
сказала. Она бы и не задумывалась! Совсем бы не задумывалась!
Но что, если она и с Дереком, она жестоко разочаруется? Что, если все дело в
ней? Крис решительно отвергала такую возможность.
Нет такого явления, как фригидные женщины, есть только неспособные мужчины.
Секс с Дереком оставил в ней пустоту и сомнение: а может, в этом больше и
нет ничего? Она была склонна согласиться с доктором Джонсоном: позиция
смехотворная, удовольствие мимолетное, а расплата суровая. Плохой секс стоил
ей брака. По крайней мере, до той поры, пока Крис безжалостно и с обилием
анатомических подробностей не рассказала ей о своих любовниках, что
заставило Джулию усомниться, была ли это ее вина, и что, возможно, она вышла
замуж за мужчину, который оказался никудышным любовником. Что же, скоро она
это выяснит.
— Надеюсь, вы думаете обо мне? — услышала она голос Брэда,
наполнявшего ее бокал.
Джулия очнулась от своих мыслей.
— Разумеется. К примеру, чем вы занимаетесь?
— Тем, что скажет мать.
— Готова поспорить, что это не так.
— И проиграете.
— Вы не похожи на маменькина сынка. Выражение его лица изменилось.
— Я и не маменькин сынок, — резко сказал он. — Теперь
пейте...
— Вы случайно не стараетесь меня напоить?
— Ни за что! — Он перевел взгляд с ее лица на черный шифон, сквозь
который просвечивала грудь. — Я хочу, чтоб мы оба отдавали себе отчет в
том, что делаем.
Он взял у нее бокал, который она уже осушила, поставил его рядом со своим и,
снова повернувшись к ней с сияющими глазами, обнял ее.
— Например... — пробормотал он, целуя ее в губы.
Это было точно рассчитанное наступление на чувства, осуществленное со
знанием дела, и то, что он начал делать губами, он подкрепил движениями рук.
Ничто из пережитого с Дереком не подготовило Джулию ни к чему подобному. Ей
казалось, она поднимается по лестнице, ступенька за ступенькой, все выше к
высотам физического наслаждения. Казалось, он очистил ее запутавшийся мозг
ото всего, прежде чем наполнить его самим собой. Кровь ударила ей в голову,
полностью лишив самообладания. Когда он наконец отпустил ее, она поняла: он
дал ей почувствовать только малую часть того, что ее ожидает, и она страстно
захотела большего, всего до конца.
Его глаза цвета морской волны сияли, от его взгляда ее бросало в жар. Теперь
уже полностью находившаяся в его власти, она не сопротивлялась, когда он
поднял ее с дивана и повел, полностью подчинившуюся, в спальню.
Кровать оказалась огромной, с шелковыми покрывалами и грудой подушек. Одеяло
было отвернуто, все подготовлено. Скорее всего, он меняет своих женщин
одновременно с простынями, подумала она, но на этот раз эта мысль заставила
ее улыбнуться. Плевать ей на то, сколько их было, коль скоро она одна из
них.
Он заметил ее улыбку и быстро подошел к ней.
— Такими улыбками нельзя разбрасываться, — заметил он, снова
завладев ее губами, и прижал ее, беспомощную, к себе, а руки его тем
временем развязывали бант, расстегивали маленькие пуговки и наконец стянули
с нее платье, упавшее на пол.
Она увидела, как вспыхнули его глаза, и услышала, как перехватило его
дыхание при виде ее в одной тонной комбинации и чулках. На этот раз ее
улыбка была другой. Она подняла руки и обняла его за шею, прижавшись к нему,
как горячий, мягкий воск. Все мысли исчезли, она действовала только по воле
инстинкта. Их страстный поцелуй доказал ей, что она поступает правильно. Она
уже с новой уверенностью отвечала на его поцелуи, его ласки и, наконец,
оказавшись обнаженной с ним в постели, его тело...
3
Автомобильный гудок под окном разбудил ее. Полумрак незнакомой комнаты,
незнакомая кровать и, что самое незнакомое, — лежащее рядом с ней тело.
Она чувствовала на себе тяжесть мужской ноги, вес твердой мужской руки у
себя на груди. Осторожно повернула голову. Тут она все вспомнила и
удовлетворенно потянулась, ощущая непривычную податливость своего тела. Над
комодом из орехового дерева висело огромное зеркало в резной раме; в нем
отражались кровать и на ней две фигуры — спящий мужчина и вполне
проснувшаяся женщина.
Как же прекрасно это было! — с восторгом
подумала она.
Одно лишь воспоминание возбудило в ней приятную дрожь. Все происшедшее
оказалось для нее не первой ночью с любовником, а первым настоящим сексом в
ее жизни. Ничто из пережитого с Дереком не подготовило ее к такому мужчине,
как Брэд Брэдфорд, к тому, что он делал с ней, что заставлял ее чувствовать
так глубоко и сильно. Верно, Дерек был никудышным любовником, он и
представления не имел о настоящем сексе. Ей не повезло, что первый ее
мужчина оказался не тем, кто ей нужен. Теперь же настоящий мужчина превратил
ее в женщину, открыл в ней то, о чем она и не подозревала. Что же, —
подумала она, — я всегда была способной ученицей
.
За эту ночь, к примеру, Джулия узнала о себе — за сколько? три-четыре часа —
больше, чем за все предыдущие двадцать шесть лет. Если бы ее раньше
спросили, знает ли она себя, она бы вполне честно ответила: да, знает, она
всегда умела об этом позаботиться. Но теперь она поняла, что это неправда.
Что ее вера в себя оказалась хрупкой и этой ночью сломалась. Та Джулия
Кэрри, которая все это проделывала, — это, и еще кое-что — не была
похожа на другую Джулию, которую она, как ей казалось, прекрасно знала. Но
ни одна из двух Джулий не удивлялась и не стыдилась, они обе просто лежали
рядом с довольным выражением на лицах. Она мысленно показала обеим язык, но
в этот момент почувствовала, что тело Брэда изменилось, оно уже не было
мягким, но стало твердым и горячим и прижалось к ней.
— Утро доброе, — пробормотал он, лаская ее. — Как себя
чувствуешь?
— Ты должен лучше знать. Он хмыкнул.
— А я и знаю, — объявил он, поворачивая ее к себе, так что она
ясно ощутила прижатый к ее животу пульсирующий пенис.
— Ты ненасытен, — счастливым голосом проговорила Джулия.
— Нормальная реакция мужчины при пробуждении, особенно если рядом такая
соблазнительная обнаженная красотка.
— Ну, ты говорил, что естественно то, что правильно, следовательно,
нормально
должно означать естественно
.
Он улыбкой одобрил ее высказывание.
— Мы правы. Да, кстати, а что ты скажешь о себе? — Его голос
звучал удивленно. — Ты была просто невероятна, мне казалось, что я —
тигр. Я счет потерял, сколько раз ты кончила.
— Я потеряла счет всему, времени включительно.
Он пальцем обвел контуры ее губ.
— Я оказался еще больше прав насчет тебя, чем думал сначала.
Хотелось бы, чтобы я в тебе ошиблась
, — подумала Джулия.
— Ты завела меня с первого взгляда, детка, от тебя прямо огнем пышет!
Он пригладил ей волосы и взял лицо в ладони.
— Я знал, что в тебе есть глубина, — объявил он. — По ней,
подумал я о тебе, с виду ничего не видно, ее еще предстоит узнать.
— Благодаря тебе я тоже многое узнала. Он засмеялся, но это был
довольный смех.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что такого не знала раньше?
— До тебя — нет.
Он провел рукой по ее теплому от сна телу.
— Ты просто шелковая, и снаружи, и внутри.
Джулия снова от души потянулась, потом свернулась около него калачиком.
— Я именно так себя и чувствую.
То была правда. Она никогда не чувствовала себя так раньше, никогда ее так
не обожали и так ею не восхищались, и ей казалось, что все тело у нее поет.
Крис была права. Сколько же я упустила
, — подумала она.
Руки Брэда скользили по её телу, изучая, пробуя.
— И еще говоришь, что я ненасытен! — пошутил он, глядя на нее
горящими глазами.
— Естественная реакция женщины, с которой рядом страстный мужчина.
— Тогда чего же мы ждем?
Он был неутомим и изобретателен. Дерек знал один способ, Брэд знал все.
Дерек после одного оргазма был уже ни на что не способен, Брэд всегда мог
дождаться, пока она кончит, причем неоднократно. Он уже настолько настроился
на реакции ее тела, что знал, когда приближается кульминационный момент.
Когда он чувствовал сокращения ее внутренних мышц, это доводило его до
экстаза, и она ощущала, как он заполняет ее всю, горячо и обильно, и она
чувствовала, что он отдал все, до последней капли, и, содрогаясь, хрипло
переводя дыхание, падал на нее без сил.
— Видишь, — пробормотал он, прижав губы к ее шее, — я же тебе
говорил.
И снова Джулия проснулась первой. Во сне Брэд отодвинулся от нее и теперь
лежал на спине, забросив одну руку на подушку, а другой держа ее за руку.
Простыни были откинуты, и все его тело предстало ее любопытному взгляду.
Такое же прекрасное, как и его лицо, гладкое, упругое, эластичное, в
прекрасной физической форме, ни капли лишнего веса. Грудь гладкая, почти без
волос, живот плоский, золотистый куст волос между ногами. Джулия осторожно
погладила его ладонью. Пенис теперь был меньше и напоминал толстого, жирного
червяка; в состоянии эрекции он становился невероятно большим и заполнял ее
так, как никогда не удавалось Дереку. Тот очень не любил, когда она на него
смотрела, даже настаивал, чтобы любовью они занимались в темноте. Но Брэд
лежал перед ней во всей своей гордой мужественности, а она осматривала его,
как незадолго до этого он изучал ее при полном свете, перечисляя ее
достоинства и исследуя каждый дюйм ее тела руками, губами, языком.
Брэд — сластолюбец, который получает наслаждение от физических достоинств
плоти. Дерек же был ханжой. В сексе он всегда торопился, небрежная ласка
здесь, еще немного там, быстро залезал на нее, несколько судорожных движений
— и привет, а она тем временем еще и со старта не снималась. Брэд никуда не
торопился, вел ее медленно и искусно к той вершине, что сверкала впереди,
прежде чем вытолкнуть ее в космос. Он показал ей, как можно наслаждаться
плотью... нет, он осыпал ее этими наслаждениями. Ей еще не приходилось
встречать мужчину, столь щедрого в постели.
Он крепко спал и не проснулся даже тогда, когда она поцеловала ту его часть,
которая дала ей столько трепетного наслаждения. Когда же она зарылась лицом
в золотистый куст, он пробормотал что-то непонятное, резко отодвинулся от
нее и перевернулся на живот.
Странно
, — подумала Джулия. Она готова
была поклясться, что для него ограничений в сексе не было, и тем не менее он
не позволял ей сделать для него то, что он так потрясающе делал для нее.
Ох, ладно, похоже, он вполне удовлетворен тем, что мне уже удалось
сделать
, — подумала она.
Тут она поняла, что необходимо найти ванную. Она была вся в зеркалах. Она
стояла обнаженная, созерцая дотоле неведомую самое себя. Встала под холодный
душ минуты на три, с трудом переводя дыхание. Потом намылилась. Завернувшись
в огромное полотенце, почистила зубы новой щеткой, расчесала волосы и
свернула их в пучок на затылке. Втерев в тело несколько пригоршней жидкого
крема с запахом
Диориссимо
, она взяла желтое кимоно, висящее на двери
ванной. Оно было мужским, но она затянула его потуже в талии. Когда она
снова вошла в спальню, Брэд все еще спал.
И понятно, — усмехнулась
она, — он потратил массу энергии
.
Ей ужасно хотелось есть, а еще больше — выпить чашку кофе. Часы показывали
полдень. Дело явно идет к ленчу. Но где? В гостиной было прибрано, ее одежды
нигде не видно, но чувствовался запах кофе. Она пошла на запах и нашла
кухню. На столе стоял уже готовый поднос: тонкие китайские чашки, джем, мед
в сотах, масло, сахар, свежие сливки. На теплой плитке — кофейник. Открыв
духовку, она обнаружила дюжину свежих рогаликов, а в холодильнике величиной
с банковский сейф — кувшин с апельсиновым соком.
Она осторожно отнесла тяжелый поднос в спальню, поставила на стол у окна и
слегка раздвинула занавески. Воскресенье на улице Гросвенор. Проезжают
машины, люди выгуливают собак. Апельсиновый сок оказался восхитительно
холодным. Потом она налила себе первую чашку кофе, черного, дымящегося,
наслаждаясь его вкусом после свежести апельсинового сока. Замечательно.
В это утро ей все казалось как бы увеличенным, все чувства обостренными. Она
ощущала себя потрясающе живой.
Я счастлива! — подумала она с огромным
изумлением. — Я просто безумно, невероятно счастлива!
Джулия умяла два рогалика, щедро смазав их маслом и джемом. Она с
наслаждением облизывала пальцы, когда зашевелился Брэд.
— Черный, без сахара, — быстро сказала Джулия.
Сок она ему уже налила.
— Сейчас вернусь. — Он скрылся в ванной комнате. Когда он оттуда
вернулся, посвежевший и с мокрыми волосами, то забрался снова в постель и,
положив под спину подушки, жадно выпил сок и взял чашку с кофе.
— Ты просто ангел! Именно так я и люблю просыпаться. — Он
посмотрел на нее поверх чашки. — А ты уже вся чистая и свежая!
Желтый цвет халата удивительно шел к ее волосам.
— Я взяла твой халат.
— Делай что хочешь. Он тебе больше идет, чем мне.
— Понимаешь, мое платье исчезло.
— Должно быть, Джордж взял, чтобы погладить.
— Джордж... а, гномик...
— Вымысле?
— Невидимый поставщик шампанского, стелитель постели, делатель кофе.
— Это Джордж. Он присматривает за квартирой, да и за мной, когда я
здесь. — Он помолчал. — Тебе нужно платье? Ты собираешься уходить?
Джулия сверкнула улыбкой.
— Я ничего не собираюсь.
— Прекрасно. Потому что я... — Он протянул ей чашку. — Как
насчет еще одной и сигареты?
Она дала ему и то, и другое. Он похлопал по постели.
— Иди и садись. Надо поговорить.
— Ты имеешь в виду, для разнообразия? — заметила Джулия.
— Ах ты, ехидна! — усмехнулся он. — Но мне ты нравишься.
— Я тоже так решила, — скромно согласилась Джулия. — О чем ты
хочешь поговорить?
— О нас. Об этой ночи. О сегодня. О завтра.
— Хорошо.
— Это ты хороша.
— Как никогда в жизни, — широко улыбнулась Джулия.
— Ну, ты была просто великолепна.
— Нет, это ты был великолепен.
Он самодовольно улыбнулся.
Да, — подумала Джулия. — Он ждет только отличных оценок. Но, с
другой стороны, разве он их не заслуживает?
— Я уже говорил, что не ошибся в тебе?
— А как ты угадал?
— По твоим губам. — Он пальцем обвел их очертания. — Выдают
сразу. Не сочетаются со всем остальным в тебе.
Серые глаза были прозрачны как вода. Он смотрел на нее с обожанием.
— Даже без капли косметики ты сводишь с ума.
— Так сведи с ума меня!
— А ты еще говорила, что я ненасытный!
Он поставил чашку, обнял ее и прижал к себе.
— У нас целый день. Мне нравится целый день проводить в постели.
Конечно, с женщиной.
— Ты делал это раньше? — заметила Джулия беспечно.
— Много раз. А ты?
— Но ведь не с женщиной же!
Внезапно он внимательно посмотрел на нее.
— Нет, конечно. Но с мужчиной?
— Нет.
То был честный ответ, удовлетворивший его.
— Прекрасно. Еще один первый раз.
С тобой, — подумала Джулия, — для меня все в первый раз. Господи,
сделай так, чтобы этот раз не был последним
.
— От тебя хорошо пахнет, — потянул он носом.
— Благодаря содержимому твоей ванной комнаты. Там имеется все.
— Не совсем. Тебя имею я.
— И не один раз!
Их взгляды встретились, и оба рассмеялись.
— Ты читаешь мои мысли, — удовлетворенно произнес он. Затем,
слегка нахмурившись, добавил: — Я твои пока не могу читать, они запрятаны
чересчур глубоко.
— Значит, ты меня еще не знаешь?
— Только в библейском смысле. — Он помолчал. — Но я по опыту знаю,
что в этом смысле можно узнать человека так, как не узнаешь его никаким
другим образом... — Снова пауза. — И ты должна меня узнать. Хотя
мне иногда кажется, что здесь ты меня опередила. — По тону было ясно,
что он к такому не привык.
— Все потому, что ты мне ясно показал, каким образом это сделать.
— Не может быть! — Наигранное удивление, скрывающее глубокое
удовольствие. Явно чувствовалась самонадеянность, но новая, более открытая.
Джулия считала, что теперь она может с ней справиться.
— Пожалуй, надо выпить еще кофе. — Когда она отвернулась, чтобы
слезть с постели, его рука ухватилась за пояс халата и потянула его к себе.
Пояс развязался, полы халата разошлись, и он сполз с плеч Джулии.
— Раздвинь занавеси, — приказал он. — Вот так лучше, я хочу
Тебя видеть.
Она стояла спиной к свету, и, когда она двинулась к нему, неся по чашке в
каждой руке, освещенный солнцем желтый шелк придал ее телу сияние, сравнимое
разве что с сиянием глаз Брэда.
— У тебя роскошное тело. Ренуар пришел бы от тебя в восторг.
— Лучше он, чем Модильяни, — беспечно заметила Джулия, но его,
обожающий взгляд согревал ее.
— Когда ты в четверг вошла в ту комнату, я не мог поверить своим
глазам! Чего-чего, а входить ты умеешь.
— Ты тоже!
Он схватил ее в объятия.
— Иди сюда! — весело воскликнул он. — Я никак не могу тобой
насытиться.
Остаток дня они провели в постели. Разговаривали, бесконечно долго, не
торопясь, занимались любовью, пили вино, спали, просыпались, чтобы
...Закладка в соц.сетях
