Жанр: Любовные романы
Зачарованное сердце
...лся купить, а я была вынуждена продать.
Это все, что я могу тебе сказать, Артур.
- Ладно, возможно, окажется, что все мы в нем ошибались, - неуверенно заметил
Артур.
- А что ты о нем слышал? - поинтересовалась Синтия.
- Не стоит верить сплетням.
У Синтии создалось впечатление, что Артур чувствует себя неловко, из чего она
заключила: сплетни о Роберте Шелфорде были таковы, что сильно подействовали на него.
"Подозреваю, дело в женщинах", - подумала она. Ее немного позабавило такое отношение
Артура. Он всегда был педантом, и многое в жизни шокировало его. Он не одобрял
беспечность, не одобрял все, что касалось красоты и радости. В сердце, возможно, он
даже не одобрял любовь, вопреки факту собственного отчаянного желания жениться на
ней.
Но его подход к предложению руки и сердца, как и само словесное выражение этого
предложения, был настолько типичным для Артура, что вызывал смех своей
неуклюжестью. Они тогда возвращались домой с охоты. Это был неудачный день: собаки
никак не могли напасть на след, бестолково околачивались вокруг нор. Все устали и были
раздражены. К тому же лошадь Синтии захромала, когда они были в шести милях от дома.
Полил дождь, охотники промокли до нитки. Остановившись у небольшой придорожной
гостиницы, Питер пристроил лошадь Синтии в конюшню, а сам помчался к дому, чтобы
прислать за ней машину.
- Я постараюсь управиться как можно быстрее, - заверил он ее. - Попроси хозяина
гостиницы разжечь камин и не подхвати пневмонию.
- Я присмотрю за ней, - предложил Артур.
Синтия удивлялась, почему Артур сам не поехал за машиной, предоставив заботы о ней
Питеру.
Правда, от его Холла до Бетч-Вейла было приличное расстояние мили в три, но он
вполне мог быть и полюбезнее, отлично зная, что чувствуют друг к другу она и Питер.
Но Артур преследовал свои цели. Едва Питер ускакал в ливень, как он вошел в
гостиницу и приказал разжечь камин и принести чай.
Синтия устало опустилась на стул, чувствуя, как мокрая одежда противно облегает
тело - по меньшей мере простуда ей точно обеспечена.
- Думаю, виски были бы более эффективно, чем чай, - заметила она, слишком усталая,
чтобы думать о том, одобряет ли Артур, что она пьет спиртное, или нет. Позже они с
Питером посмеются над этим, а пока ей хотелось только одного - добраться до дому,
принять горячую ванну и надеть что-нибудь теплое и сухое.
Она слышала, как Артур отрывисто-грубо отдавал приказы:
- Мисс Морроу желает виски, иначе она может простудиться.
- Без сомнения, лучше лекарства не найти! - ответил ему хозяин гостиницы.
- Так шевелитесь побыстрее!
Хозяин вернулся с бокалом виски и поставил его рядом с девушкой. Синтия принялась
медленно потягивать обжигающую жидкость. Вот тогда-то Артур и воспользовался
случаем.
- Синтия, я кое-что хотел у тебя спросить.
- Что такое? - рассеянно поинтересовалась она, подсчитывая в уме, сколько времени
понадобится Питеру добраться до дому и когда за ней прибудет машина.
- Полагаю, ты за меня не выйдешь?
Она сначала не поняла, о чем он говорит, затем удивленно взглянула на него. Он даже
не смотрел на нее, уставившись в дальний угол комнаты со странным неподвижным
выражением лица.
- Что ты сказал? - переспросила Синтия после длинной паузы.
- Я просил тебя выйти за меня замуж, - пробормотал Артур.
- Ты сошел с ума?
Это был не самый лучший ответ, на который она была способна, но слова
выскользнули сами собой. Артур вспыхнул и сжал губы так, что она поняла - он в ярости.
- Нет, я не сумасшедший, Синтия. Думаю, ты и Питер любите друг друга, но вы кузены,
и, конечно, полковник не позволив...
- Питер и я помолвлены, - быстро сказала Синтия. - Но, поскольку мы оба еще очень
молоды, папа хочет, чтобы мы подождали немного. При первой же возможности мы
поженимся. - Она говорила резко, как будто делала ему выговор, но затем, поняв, что
Артур искренен в своих словах, сменила гнев на милость:
- Извини, Артур!
- Все в порядке, - ответил он. - Я понимаю.
Мысли увлекли ее слишком далеко в прошлое, и, возвращаясь из него, Синтия
спросила:
- Почему ты до сих пор не женился, Артур?
Она задала вопрос чисто автоматически. Но когда он посмотрел на нее, она без слов
поняла ответ.
Почувствовав смущение, Синтия поспешно сменила тему:
- Расскажи мне про скандалы и всякие захватывающие истории, которые произошли в
округе за то время, что я отсутствовала. Кто женился, кто нет. Кто влюблен и в кого. Кто с
кем живет.
- Боюсь, я не оправдаю твоих надежд. Я ничего не знаю, - решительно ответил Артур.
Синтия громко рассмеялась:
- Ты не должен быть таким чопорным!
- Разве это чопорность? - спросил Артур с каким-то обиженным удивлением.
- Ты сам это знаешь. Твоя беда в том, что ты слишком серьезно воспринимаешь жизнь.
Ты слишком хорош для этого мира, в котором много пороков и великое множество
грешников.
Артур Марриот медленно поднялся.
- Мне не нравится, когда ты так говоришь, Синтия. Видишь ли, я всегда считал тебя
единственным неиспорченным человеком из всех, с кем встречался в своей жизни.
Он говорил так серьезно и с таким осуждением, что Синтия застыла в молчании. Она
долго и пристально смотрела на него, не отводя глаз, а когда собралась все-таки
возразить, дверь открылась и Грейс объявила:
- Миссис Иствуд.
И в комнату ворвался небольшой тайфун из пронзительных восклицаний, ярких красок,
сверкающих бриллиантов и благоухания дорогих духов.
Синтия опомниться не успела, как ее уже расцеловали в обе щеки.
- Дорогая, это божественно! Дом, я имею в виду! Восхитительный сад, мореный дуб и
эта старая горничная. По-моему, она меня не одобрила, хотя... Ох, эта гостиная тоже
изумительная.., и ты выглядишь значительно лучше, правда! Дай-ка мне на тебя
хорошенько посмотреть...
- Сара, как хорошо, что ты приехала, - только и смогла промолвить Синтия. - Позволь
тебе представить старинного друга и нашего соседа мистера Артура Марриота.
- Как поживаете? Синтия рассказывала вам, как мы с ней познакомились в Индии? Она
была удивительно добра ко мне. Я так рада, что приехала сюда именно сейчас, когда мне
особенно необходим отдых на природе. Надеюсь, мы с вами еще не раз встретимся.
Сара бросила из-под длинных ресниц взгляд на Артура, и Синтия, наблюдая за этой
сценой, забавлялась, размышляя, что Артур мог подумать о Саре.
Он редко видел женщин, даже отдаленно напоминающих ее.
- Вы должны рассказать о себе все! - заявила ему Сара через несколько минут.
Синтия оставила их наедине и отправилась узнать у Грейс, справилась ли та с багажом,
и заказать чай для Сары.
- У меня уже все готово, мисс, - сообщила ей Роза. - Я всегда считала, что после
путешествия обязательно нужно подать чай. Он прочищает голову столь же хорошо, как и
горло. Так всегда говорила моя матушка.
- Уверена, ваша матушка была абсолютно права, - согласилась Синтия. - Я сама заберу
его в гостиную. Мне не хотелось бы беспокоить Грейс - она понесла вещи миссис Иствуд
наверх.
Вернувшись с подносом в гостиную, она обнаружила, что Сара и Артур оживленно
беседуют, склонив друг к другу головы, как конспираторы.
- Мы говорили о тебе, - призналась Сара, когда она вошла.
- Это ужасно! - воскликнула Синтия. - Как вы могли?
- Мистер Марриот думает, что тебя нужно хорошенько откормить, - сказала Сара. - А
поскольку мне, наоборот, неплохо бы похудеть, полагаю, затруднительно будет устроить
две диеты одновременно. Но рискну надеяться, твоя кухарка сможет что-то придумать.
- По-моему, мне гораздо больше еды нужен отдых, - возразила Синтия.
- У тебя есть места, где можно хорошо отдохнуть, или компаньоны, с кем можно
утешиться? - поинтересовалась Сара. - Уверена, вы со мной согласитесь, мистер Марриот.
Артур поднялся.
- Мне пора домой, - сказал он. - Могу я еще как-нибудь зайти повидать тебя, Синтия?
- Конечно, - ответила она.
- Приходите проведать и меня, - предложила Сара. - Я тоже нуждаюсь в отдыхе, но
вовсе не в таком спокойном и мирном.
Она поверх чашки стрельнула в него лукавым взглядом, который, как заметила Синтия,
он полностью проигнорировал.
Поцеловав женщинам руки, Артур направился к двери.
- Ты сам найдешь дорогу? - спросила Синтия.
- Разумеется. До свидания.
Он ушел, и Сара, наливая себе еще чаю, вопросительно взглянула на подругу.
- Ну? - наконец спросила она, видя, что Синтия говорить не собирается. - Кто этот
стойкий оловянный солдатик?
Синтия засмеялась:
- Его имя Артур Марриот.
- Я это уже выяснила, - сказала Сара. - Мне хотелось бы узнать, что он значил в твоей
юной жизни?
- Он старинный друг семьи, - ответила Синтия.
- И?.. - продолжала допрашивать Сара.
- Нет никакого "и", - возразила Синтия. - Разве он похож на человека, которым я могла
бы заинтересоваться?
Сара пожала плечами:
- Кто знает. Кроме того, в наши дни нужно брать то, что можешь. Он богат?
- Что называется, достаточно обеспечен. Он фермер, на случай если тебе интересно
узнать, откуда у него деньги.
- Фермер! - Сара поморщилась.
- Землевладелец, если так звучит лучше.
- Для меня все это звучит ужасно глупо, но ты, возможно, делаешь ошибку!
- Сара, не пытайся выдать меня замуж, - рассмеялась Синтия. - Я не хочу ни за кого
выходить... Я вообще не собираюсь замуж! И давай на этом остановимся.
Сара возмущенно вскрикнула:
- Конечно же ты должна выйти замуж! Ты не можешь оставаться старой девой, в твоемто
возрасте. Скажи, разве ты хочешь быть старой девой?
- Ты же не собираешься заняться поиском мужа для меня? - спросила Синтия. - Может,
лучше постараешься для себя?
- Боюсь, он для меня слишком молод, - вздохнула Сара. - И вообще, ты можешь
представить меня постоянно живущей в деревне? - Сара встала и прошла к окну. -
Знаешь... - вдруг произнесла она задумчиво, - я думаю, какие мы дурочки, что
предпочитаем дымный, душный, суетный город этой красоте. Но ты ведь знаешь причину,
правда? Настоящую причину! - В голосе Сары звучали серьезные нотки.
- Нет. И что это? - спросила Синтия.
- Мы одиноки. Женщины, которые цепляются за городскую жизнь, одиноки. Да,
чертовски одиноки. Легко смеяться, шутить и презирать мужчин или женщин, осевших в
деревне и обретших там счастье, но в душе мы им завидуем... Так уж мы устроены -
завидуем их счастью и благополучию.
На мгновение повисла тишина, затем Сара повернулась, улыбаясь:
- Я зануда, дорогая, да? Пойдем, покажешь мне мою комнату. Мне нужно
распаковаться и умыться - я ужасно грязная.
- Грейс все распакует за тебя, - сказала Синтия, - так что можешь не спешить. Хотя,
если хочешь умыться, идем.
Она направилась к двери, Сара последовала за ней.
- Думаю, комната будет такой же очаровательной, - заметила Сара. - Я никогда не
представляла тебя в подобном месте. Не знаю почему, но ты выглядела такой строгой и
деловой в своей униформе. Я не ожидала увидеть дом из волшебной сказки, весь в
прозрачно-нежных тонах, как восхитительная акварель. Хочу посмотреть все: фарфор,
старинное серебро и, конечно, картины.
У двери она остановилась перед большим полотном, написанным масляными
красками.
- Боже, какой прекрасный дом! - воскликнула она. - Он здесь недалеко?
- Это Бетч-Вейл, - спокойно ответила Синтия. - Раньше он был моим домом. ДоверХаус
часть поместья.
- Бетч-Вейл... - повторила Сара. - Что за чарующее название и какой прелестный
особняк! Как ты пережила разлуку с ним?
- Мне пришлось!
- И кто его купил?
- Человек по имени Роберт Шелфорд.
- Что он собой представляет? - поинтересовалась Сара.
- Я едва знаю его.
- Должно быть, он очень богат. Старый?
- Нет.
- Женат?
- Не думаю.
Синтия заметила интерес, блеснувший в глазах подруги.
- Я хотела бы с ним познакомиться... Здесь недалеко?
- Около двух миль.
Сара внимательно посмотрела на нее:
- Дорогая, не будь такой равнодушной. С этим мужчиной что-то не так?
Синтия пожала плечами:
- Ничего. Просто мне мистер Шелфорд неинтересен.
Но Сару нелегко было ввести в заблуждение.
- Дорогая, ты плохая лгунья. Ты можешь не любить мужчину, но испытывать к нему
безразличие?!
Это уж слишком! Я хочу с ним познакомиться!
- Боюсь, ничего не выйдет.., пока ты здесь.
Сара улыбнулась, весело, озорно и обезоруживающе.
- Посмотрим... - тихо произнесла она. - Посмотрим!
Глава 4
Роберт Шелфорд вошел в дом и, остановившись в огромном холле, огляделся. Глаза его
наслаждались резными дубовыми панелями, высокими оконными проемами с
геральдическими витражными стеклами, резными позолоченными рамами зеркал,
каменной кладкой камина и прекрасными старинными, слегка поблекшими от времени
коврами, покрывавшими натертый до блеска паркетный пол.
Знатоки заверили Роберта, что холл в Бетч-Вейле безупречен, но для него он значил
гораздо больше, чем просто нечто совершенное. По какой-то причине, которую он сам не
мог себе объяснить, этот дом внушал ему чувство полного удовлетворения, как никакой
неодушевленный предмет раньше.
Временами Роберт Шелфорд ловил себя на мысли, что думает о доме как о живом
существе. Он любил его, и это было истинной правдой.
Роберт прошел по холлу, ласково прикасаясь руками к вещам, поправляя картины. Ктото
окликнул его с верхней площадки лестницы, он остановился и поднял голову. По
широким ступенькам спускалась невысокая полная чернокожая женщина со сморщенным
от старости лицом.
- Привет, Зелли, что ты хотела? - Роберт Шелфорд тепло улыбнулся ей.
- Масса Роберт! Масса Роберт! - выкрикивала негритянка, спеша вниз. Одолев
последние несколько ступенек, она подбежала к нему, часто дыша. - Масса Роберт, она
приехала!
- Она? - резко переспросил Роберт и тут же понял. - Когда она приехала? Почему не
дала мне знать?
- Она говорит, что послала телеграмму или вроде бы это сделала ее горничная.
Наверное, она послала ее не по тому адресу. Эта горничная - глупая женщина, я уже
поняла. От нее не будет никакого толка!
- Не беспокойся о служанке, - раздраженно сказал Роберт. - Где она сейчас?
- В комнате для гостей. Я спросила, не хочет ли она чего съесть или выпить, но она
отказалась. О, масса Роберт! Она такая красавица!
Зелли продолжала говорить в пустоту, потому что Роберт уже пересек холл и
большими шагами направился по широкому коридору, ведущему к комнате для гостей. У
двери он остановился на мгновение, чтобы немного успокоиться, затем, сделав глубокий
вдох, повернул ручку и вошел.
Это была большая комната с огромным окном, выходящим на озеро. Солнце светило
сквозь ромбовидные витражи, и девушка, стоявшая в его лучах, как показалось Роберту,
вся светилась, словно была пришельцем из другого мира. Она повернулась, и он увидел ее
лицо. Закрыв дверь, он медленно направился в ее сторону. Остановившись рядом с
девушкой, мгновение смотрел на нее в полном молчании.
Девушка была не очень высокой, но идеально сложена, и лишь ее глаза, окаймленные
тяжелой бахромой ресниц, казалось, нарушали общую картину - они были слишком
большими для сердцевидного хрупкого личика. Девушка сняла шляпу, и солнце пронзило
красновато-золотистыми лучами ее темные волосы. Кожа цвета магнолии выдавала в ней
уроженку Южной Америки - только там можно встретить этот оттенок у самых красивых
и юных женщин. Она была очень молода, но имела осанку и утонченность, совершенно
недоступные англичанкам того же возраста.
Она ждала, не смущаясь и не удивляясь испытующему взгляду Роберта. Затем, наконец,
сказала улыбнувшись:
- Я Микаэла.
- А я.., я твой отец. - "Голос Роберта споткнулся на последнем слове.
Микаэла протянула руку, маленькую, нежную, с длинными тонкими пальцами. Роберт
нежно подержал ее в обеих руках, затем поднес к губам.
- Добро пожаловать домой! - просто произнес он.
Микаэла вновь улыбнулась, и Роберту показалось, что он никогда не видел ничего
более прекрасного: ее красота, оживленная улыбкой, была еще более совершенной, чем в
покое.
- Я понятия не имел, что ты приезжаешь сегодня, - сказал он, - иначе бы ждал у порога.
Как ты добралась? Я не ожидал тебя по крайней мере до будущей недели.
- Прилетела из Нью-Йорка, - ответила Микаэла. - Знаю, было решено, что я прибуду на
корабле, но я плохо переношу качку. Так что я предпочла воздух. Это было отличное
путешествие, вот только служанка плакала всю дорогу - боялась, что каждая следующая
минута окажется для нее последней.
- Иди сядь, - предложил Роберт, указывая на широкое кресло у окна. - Значит, ты
любишь приключения? - спросил он. - Даже если они могут оказаться опасными?
- Я действительно люблю приключения, - кивнула Микаэла. - И приехать сюда, к вам,
было для меня тоже приключением, о котором я давно мечтала.
- И ты не боялась?
- Боялась? Кого я должна была бояться? Вас? - Она задала вопрос прямо, и Роберт,
наклонившись, вновь взял ее руку.
- Микаэла, - сказал он, - мы должны кое-что обсудить, прежде чем начнем наше
совместное житье. Когда тебе впервые сказали обо мне?
- Мне сказал дедушка, - ответила Микаэла, как раз перед своей смертью. Он знал, что
скоро умрет, и мечтал уйти из этого мира, чтобы последовать за бабушкой, которую
любил и без которой жизнь ему казалась пустой. Они жили обособленно, виделись всего с
несколькими людьми и никогда не общались с посторонними. Я часто размышляла,
почему двое людей с такими талантами и положением должны были похоронить себя в
глуши. И мой дедушка, наконец, объяснил мне причину - из-за меня.
- И когда он сказал тебе... - настаивал Роберт, он предложил, чтобы ты мне написала?
- Он сказал, что я должна так сделать, - ответила Микаэла. - Он объяснил, что больше
некому за мной присматривать, а жить одной мне не годится. Оставить мне много денег
он не мог, поскольку все наследство должно было перейти к моей матери.
- Ты когда-нибудь видела свою мать?
Микаэла покачала головой:
- Раз в год бабушка и дедушка ездили в Буэнос-Айрес, чтобы повидаться с ней. Ее муж
занимает важный пост в правительстве. У них огромный особняк. Но меня всегда
оставляли дома!
- Она спрашивала о тебе?
Микаэла пожала плечами:
- Не думаю. Она хотела бы забыть о моем существовании. Я была.., как это сказать?.,
ошибкой!
Роберт крепче сжал ее пальцы.
- Послушай, Микаэла, ты должна мне поверить.
Я сожалею об этом. Я понятия не имел о твоем существовании, пока не получил твоего
письма, посланного на мой последний адрес в Нью-Йорке.
Когда я встретил твою мать, я был молод, очень молод - только что отпраздновал свой
восемнадцатый день рождения. Твоей маме тогда было семнадцать. Мы были детьми, но
наше влечение друг к другу оказалось совсем не детским. Мы влюбились безумно,
страстно! Но о женитьбе не могло быть и речи. Твой дедушка просто посмеялся бы надо
мной! Я был искателем приключений - не более того, и на несколько недель нашел их с
твоей матерью. Мы были безгранично счастливы и ужасно непредусмотрительны
относительно будущего. И хотя мне было жаль уезжать, когда пришло время, наша страсть
сильно поутихла. Я не имел понятия, что оставляю после себя столь прочные
воспоминания... - Он на мгновение замолчал, глядя на маленькую ручку в своих руках. -
Это жестоко, но это правда, именно так все и случилось. Ты простишь меня, Микаэла?
Девушка засмеялась. Смех ее был тихим, звенящим и необычным, очень подходящим
ко всему ее хрупкому облику.
- Не смотрите на меня так серьезно, отец, - попросила она. - Возможно, в свое время
это и было трагично, но зачем нам беспокоиться об этом сейчас? Моя мать счастлива в
замужестве, она важная дама, всеми уважаема, на первых ролях в свете. Дедушка и
бабушка, думаю, были счастливы растить меня. Это, конечно, прибавило им забот, но
уверена, я придала смысл их жизни, и они никогда не сожалели об этом. Что же до меня
самой...
- Продолжай, - попросил Роберт.
- Я здесь, в Англии, и очень рада познакомиться со своим отцом.
Это было сказано довольно мило, и Роберт, гладя на утонченное улыбающееся личико,
подумал, не грезит ли он. Он воображал себе разное: упреки, взаимные обвинения, но
только не такое безупречное творение, готовое воспринимать ситуацию как само собой
разумеющуюся и даже получать от нее удовольствие!
- Сколько тебе лет, Микаэла?
- Семнадцать и два месяца.
Роберт прикинул, насколько юные англичанки способны справиться с подобной
ситуацией, и решил, что сравнение не в их пользу. Женщины юга созревают гораздо
быстрее своих сестер из Северного полушария, и это не вопрос возраста, а прежде всего
воспитания и вековых традиций, передающихся из поколения в поколение.
Микаэла обладала, по-видимому, и острым умом. Она вела себя так, как ведут себя
только опытные женщины, когда они сталкиваются с обстоятельствами, которых не могут
изменить ни взаимные обвинения, ни сожаление, ни робость. Роберт облегченно
вздохнул.
- Избавившись от прошлого, Микаэла, - предложил он, - давай обсудим будущее. Я хочу
устроить тебе роскошную жизнь, возможно, чтобы успокоить свою совесть, а возможно,
из-за эгоистических побуждений. Прежде всего, что касается твоего положения здесь, -
ты моя дочь. Твоя мать умерла. Думаю, ты уже поняла, что я сменил имя, и никто ничего
не знает о моем прошлом по одной простой причине - Роберт Шелфорд как таковой
вообще не имел прошлого. У меня были основания для этого, но я не намерен объяснять
их тебе. Давай остановимся на том, что они достаточно веские. Во-вторых, я очень богат.
Когда я получил письмо, поведавшее мне о твоем существовании, то испытал шквал
эмоций. Я стал думать, что могу для тебя сделать и чем компенсировать прошлое
неведение. Я услышал о Бетч-Вейле, когда был еще в Америке, и приехал сюда, чтобы
купить поместье. Теперь оно твое. Это твоя исходная точка, от которой ты начнешь
открывать для себя удивительный мир, и весь мир будет удивлен, когда увидит тебя!
- Вы думаете, что?.. - Микаэла заколебалась.
- Я думаю, что ты - одна из самых красивых женщин, каких я когда-либо видел, -
заявил Роберт Шелфорд. - Твоя мать была прекрасна, я помню ее стоящей среди цветущих
апельсиновых деревьев в саду твоего дедушки. Она сорвала веточку и воткнула ее мне в
петлицу. Именно в тот момент мы поняли, как много значим друг для друга.
Роберт смотрел на Микаэлу, освещенную спокойным английским солнцем, и понимал,
что ее красота не нуждается ни в похвалах, ни в украшательстве. Девушка была
безупречна в своей естественности. Он искал в ее лице что-то, что могло подтвердить ее
английскую кровь, но не мог узнать ни одной своей черты, за исключением, пожалуй,
сияющего мерцания в глазах, когда она говорила о приключениях, и изгиба губ, когда ей
было что-то приятно.
Микаэла тем временем осматривала комнату.
Элегантная мебель, вазы с оранжерейными цветами, красочные драпировки и залитые
солнцем диваны. Она выглянула в окно. За сверкающей поверхностью озера раскинулся
парк, за ним виднелась лесистая местность, насыщенно зеленая и таинственная на фоне
тускло-голубого неба.
Роберт наблюдал за ней. Он догадывался - Микаэла обдумывает его заявление, что
поместье - это исходная точка для нее. Он ждал, и она это поняла, взглянув на него.
- Спасибо, отец, - мягко произнесла она.
Роберт с облегчением вздохнул. Он был доволен собой.
- Мне нужно пойти посмотреть, распаковала ли вещи служанка, - сказала Микаэла. - Я
купила много прекрасных платьев на те деньги, что вы мне прислали. Я, конечно, не
смогла привезти их все с собой... Они следуют морем, но некоторые у меня здесь, и,
надеюсь, вы их одобрите.
- Я должен дать бал в твою честь, - воодушевился Роберт. - И есть еще многое, что нам
нужно вместе спланировать.
- В здешней округе есть приятные люди? - спросила Микаэла. - Вы знаете их?
Роберт собирался сказать что-либо незначащее, но почему-то изменил решение и
сказал правду:
- С этим затруднение. Я их не знаю.., пока. Я слишком долго прожил
вне Англии и успел позабыть, какие англичане консервативные. Жители графства!
Полагаю, на то, чтобы сойтись с ними, нужен не один год. Если они вас не знают,
добиться от них признания будет нелегко.
Он говорил почти весело, но все же в его голосе слышались нотки обиды, которые не
ускользнули от Микаэлы. Она подняла брови:
- При данных обстоятельствах не благоразумно ли будет мне иметь дуэнью, которая
станет представлять меня? Возможно, какую-нибудь леди из этого графства? Мужчины не
всегда годятся для таких дел!
Роберт рассмеялся.
- Дуэнью? - повторил он. - Я как-то упустил это из виду, но теперь... - Он задумчиво
посмотрел на дочь. - Может... Не знаю... В любом случае, предоставь это мне. У меня
появилась идея, отличная идея!
- Пока все ваши идеи были замечательными, - мягко заметила Микаэла.
Они посмотрели друг на друга, отец и дочь, совершенно разные и все же объединенные
в этот момент цепью, что была гораздо сильнее привязанности или общего интереса,
цепью кровного родства.
- Мы бросим миру вызов... - внезапно произнес Роберт.
- ..вместе! - закончила Микаэла.
- Вместе! - повторил Роберт и, взяв девушку под руку, гордо повел к двери.
- Я хочу показать тебе дом, хочу познакомить тебя с Зелли. Она тоже приехала из
солнечных земель. И она - личность!
- По-моему, я встретилась с ней, когда приехала, - сказала Микаэла. - Она была очень
рада меня видеть. Мне она понравилась.
Как Роберт и ожидал, Зелли ждала их в холле.
Возбужденно запричитав, толстуха поспешила впереди них к лестнице.
- Зелли для меня как экономка, - объяснил Роберт, когда они поднялись на площадку.
Негритянка направилась к полуоткрытой двери и, широко распахнув ее, воскликнула:
- Эта комната подходит для королевы!
Микаэла вошла. Она увидела большую спальню с огромной кроватью под пологом в
дальнем конце, накрытой зеленовато-голубым дамастом , и серебристого цвета мебелью с
выгравированными дельфинами и русалками, которые поддерживали своими изогнутыми
телами столешницы из бледно-розового мрамора.
В простенках между многочисленными окнами висели зеркала, оправленные в серебро
и многократно отражающие друг друга, отчего помещение светилось и мерцало, как
залитая солнцем вода.
Комната была восхитительной, и Роберт, видя удовлетворение на лице Микаэлы,
понял
...Закладка в соц.сетях
