Жанр: Любовные романы
Напрасные опасения
...рекаемым тоном заявил Харпер с
решительным выражением лица. Он действовал как бульдозер. — Идея
замечательная. Я отвезу вас к себе домой в Оксфордшир. Там просторно и
чудесные сады вокруг. Вам понравится там. И, что более важно, вы вникнете во
все тонкости моего дела, а я смогу ответить на любой ваш вопрос. Таким
образом, отсрочка в работе сократится до минимума.
— В Оксфордшир? — только и смогла произнести Никки. У нее было
такое ощущение, словно ее стянули тисками, и она лишь с трудом озиралась
вокруг, ничего не соображая. — Я думала, вы живете в Лондоне.
— Нет, я в Лондоне только на неделе — работаю, а уик-энды провожу в
Оксфорде. — Харпер улыбнулся, глядя на лихорадочный ру-мянец у нее на
щеках. От его взора также не укрылись ее старательные попытки скрыть явное
огорчение. — Правда, в Оксфорде бывает шумно. Видите ли, там постоянно
живет мой шестилетний племянник, домашняя прислуга не знает, чем бы себя
занять, к тому же моя мама наносит постоянные воскресные визиты, да и гости
могут пожаловать.
— А, мама... — уж совсем нелепо выговорила Никки, понимая, что
ведет себя как полная идиотка. Господи, ну почему так трудно взять себя в
руки?
Харпер как-то странно взглянул на нее.
— От случая к случаю наведывается Гордон. Так что компании для общения
у вас будет более чем достаточно. Прислуга освободит вас от всех забот и
руки быстро заживут. Да, не беспокойтесь — если захотите уединиться, то над
гаражом есть свободная комната, довольно большая, с электрической плитой и
ванной. Чего еще желать?
Он нажимал на нее, вынуждая принять решение. Вдруг Никки поняла: эта мысль
не была экспромтом. В кабинет Питера он пришел с продуманным предложением.
Сообразив, что раскусила его, Никки немного успокоилась и твердым голосом
спросила:
— Почему вы делаете такое предложение человеку, о существовании
которого еще вчера даже не подозревали?
Голубые глаза внимательно смотрели на него. Их взгляд был тревожный и очень
настороженный. Она инстинктивно была настроена на недоверие, словно
бездомный щенок, привыкший больше к пинкам и ругани, чем к ласке и доброму
слову. Если бы он сказал что-нибудь в альтруистическом духе, она назвала бы
его лжецом, и ничто не заставило бы ее изменить свое мнение.
На жестком лице Харпера промелькнуло какое-то подобие печали, но тут же он
снова стал похож на безжалостного хищника. Никки отпрянула, подавив вздох.
Он, олицетворение английского джентльмена, — неторопливый, сдержанный,
вежливый, такой изысканный в своей одежде и манерах — вдруг показался ей
чуть ли не зверем. Она вспомнила, с какой яростью он схватил ее, когда она
налетела на него вчера вечером. Тогда он показался ей похожим на волка.
— Скажем так — я просто оберегаю свои капиталовложения, — прорычал
он.
От Питера помощи ждать было нечего. Хотя он вел себя вполне предсказуемо,
когда они сидели в его кабинете после ухода Харпера, Никки решила, что он
просто предает ее, и это дало ей право излить на него поток горечи. Она
устроилась с ногами в кресле напротив его стола. Ладони болезненно
пульсировали, и она морщилась.
— Ты должна поехать, и все тут, — настойчиво твердил Питер. —
Бьюмонт ясно дал понять, что это единственный шанс получить его заказ, и я
благодарен, что он может подождать, пока у тебя заживут руки, а то я уж
испугался, что мы его упустим.
— Я рассчитывала на твою моральную под-держку — и вот что
получила! — проворчала Никки, нехотя взяв бокал с перье, который ей
налил Питер.
— Не в этом дело, — сухо возразил Питер. — Ты хочешь, чтобы я
поддержал твои сомнения и страхи от приглашения Харпера Бьюмонта. А я не
разделяю их! Это весьма разумное предложение, так что начинай-ка поскорее
работать. Признаюсь, я тебе ужасно завидую. Я дорого бы дал, чтобы получить
подобное приглашение, — да и не только я. А ты еще жалуешься! Честно
говоря, не могу взять в толк, отчего ты так выходишь из себя. Это не только
полезно для дела, но и очень любезно с его стороны. Если же тебя пугает его
присутствие, то разве он сам не сказал, что почти не бывает дома?
— Да, — неохотно согласилась Никки.
Настроение у нее стало еще хуже. Ей необходимо разобраться во всех сомнениях
и страхах — они мешали принять приглашение Харпера, так как этот человек
произвел такую сумятицу у нее в мыслях, что она растерялась. Инстинкт
самосохранения бил в набат, призывая ее скрыться подальше от Харпера. Но не
менее сильным было и другое желание — принять его предложение.
Последние десять лет Никки смотрела на мужчин как на весьма странные
существа, ходячие ящики Пандоры, открывать которые у нее не было ни
малейшего желания. Молодые люди ее возраста были ей скучны, так как она
выросла в более утонченной среде.
Отец Никки обладал таким же сильным обаянием, как и Харпер. Все кругом
находились под магией его харизмы, словно обитатели Камелота
1. Но
он умер, и заколдованный мир, где она пребывала двенадцать лет своей жизни,
разрушился. Мать всегда любила властных мужчин, и потому вскоре вышла замуж.
Отчим тоже не лишен был определенного магнетизма, но Никки взбунтовалась —
ей не хотелось быть втянутой в водоворот чужой жизни. Она слишком ценила
независимость и очень старалась сохранить ее. Свою карьеру она сделала
самостоятельно, и это доставляло ей радость.
Но тут вдруг из-за вмешательства Харпера она ощутила неуверенность в себе. В
нем ее притягивали такие качества, как порядочность, снисходительность к
слабостям других, редкая доброта, способность повиниться. Вот такой,
скрывающий свои лучшие чувства, он был ей симпатичен. Но тут же он делался
жестоким — железная рука в бархатной перчатке, — и Никки от страха
хотелось убежать от него подальше. Однако ничего ужасного не происходило —
он не угрожал ей, и получалось, что она зря паниковала, так как волка, каким
он ей казался, и в помине не было. Так какому же из своих чувств ей следует
доверять? Ни одно не соответствовало действительности, но Никки не могла так
просто от них отделаться. Вот
1 Камелот — место сбора героев кельтских народных преданий:
короля Артура (V—VI вв.) и рыцарей
Круглого стола
, воплощавших идеалы
рыцарской чести.
Харпер сказал, что на неделе его в Оксфорде не бывает. Какое чувство
вызывает в ней перспектива его долгого отсутствия, разочарование или
облегчение? И почему ей кажется, что он ею повелевает? Конечно, она
сердилась на то, каким образом он завлек ее в эту исключительно неловкую
ситуацию. Он поймал ее в ловушку: если она отвергнет его предложение, тогда
он не даст Питеру заказа, и ее отношения с Питером испортятся, тем более что
разумно объяснить свое поведение она не сможет. А если примет предложение —
тогда она должна уживаться с Харпером, с его сложным характером и порой
необъяснимым поведением, как, к примеру, этот поцелуй прямо здесь, в
кабинете.
Молчание затянулось.
— Ты решила, как поступить? — наконец спросил Питер, глядя на
заострившееся и озабоченное лицо Никки.
— Я могу принять решение и завтра, — неприязненно сказала
она. — Днем он заедет ко мне по пути в Оксфорд узнать, еду ли я с ним.
Это было не совсем так. Харпер, прежде чем покинул кабинет, сказал
следующее: завтра он отправляется в Оксфорд и заедет за ней в полдень, так
что пусть к этому времени она упакует вещи. Но Никки не могла не ерепениться
и не проявлять независимость своей натуры и поэтому не желала воспринимать
его слова как приказ. Он, видно, считал, что она точно едет с ним, а это
само по себе было достаточно самонадеянно с его стороны. Если она решит не
ехать, то не откроет ему дверь... и все на этом кончится.
Но тут же Никки мысленно обозвала себя невоспитанной грубиянкой. Она не
может даже и предположить такое, особенно глядя в умоляющие глаза Питера.
Господи, ну почему Хар-пер поставил ее в столь затруднительное положение?
— Если ты решишь ехать, то позвони мне, пожалуйста, чтобы я знал, как с
тобой связаться, — попросил Питер.
— Конечно.
— Значит, договорились. Какое удачное дельце мы сегодня провернули! Я
всегда знал, что ты не подведешь.
Никки тяжело вздохнула.
— Я лучше пойду домой: у меня миллион дел. И мне очень жаль, что я не
смогу закончить оставшиеся проекты.
— Не беспокойся, голубушка, — заверил ее Питер и лукаво добавил: —
Если тебе удастся обеспечить заказ Харпера, это все компенсирует.
Нечестно и несправедливо, в уме повторяла Никки, но была не уверена, кого же
она имеет в виду: Харпера, Питера или себя.
День тянулся слишком долго. Когда Никки отправилась наконец домой, начался
обычный по пятницам час пик, и у нее заняло уйму времени добраться до своей
квартиры.
Она с жадностью проглотила ужин, так как пропустила ленч. Затем смыла с лица
макияж, обливаясь слезами, когда мыльная вода попала под пластиковые пакеты,
которыми она обвя-зала запястья. Бинты промокли, а раны защипало так сильно,
словно их посыпали солью. Ей пришлось снять мокрые повязки, что причинило
еще большую боль. Бинтов у нее не оказалось, поэтому вместо них она
использовала полоски от льняного полотенца и заново перевязала ладони.
Кажется, следующие несколько недель будут длиться бесконечно и тоскливо,
ведь из-за ее израненных рук мелкие обязанности превратятся в утомительные
процедуры. Прислуга в доме Харпера вроде изнемогает от безделья, угрюмо
подумала Никки, натягивая длинную рубашку и забираясь в постель. Что ж, она
позволит им заботиться о себе — всего пару недель, пока не заживут руки. А
Питеру она оказывает услугу.
С Харпером она справится, если надо. Ведь сегодня ей это удалось? Если он и
манипулировал ею, то она в долгу не осталась. Можно считать ее победой то,
что она добилась такого ценного заказа для компании Питера... хотя на
условиях, выдвинутых Харпером. Но она договорилась о его портрете. Им обоим
пришлось немного уступить друг другу, чтобы получить желаемое.
Никки к тому же хотелось узнать, можно ли доверять Харперу — этому
спокойному, умному человеку с нежными руками и жестким, настороженным
взглядом. Интересно, может ли человек, воспитанный, чтобы повелевать,
скрывать под маской высокомерия свои хорошие качества? Вот в чем суть и что
самое главное.
Сон восстановил силы Никки. Она уложила вещи и поставила сумку у двери.
Затем отпра-вилась в ближайшее кафе и позавтракала булочками с маслом и
клубничным джемом, выпила несколько чашечек кофе и просмотрела воскресную
газету. После этого она заглянула в аптеку купить вату и марлю. Дежурный
аптекарь охотно помог ей заново перевязать ладони. В аптеке она провела
довольно много времени, а когда вернулась домой, то обнаружила, что уже
половина двенадцатого.
Майская погода в Англии бывает ветреная, и приближение лета не ощущается, но
в районе, где жила Никки, кругом цвели нарциссы и первые розы, распустились
цветки на вишнях. Никки так увлеклась созерцанием ухоженных сквериков, что
не сразу заметила черный
ягуар
в глубине двора и не сообразила, почему он
там стоит. Лишь когда к ней направился высокий седой мужчина, она поняла,
что к чему. Глядя в спокойное, улыбающееся лицо Харпера, она почему-то
удивилась и почувствовала себя глупо. Глупо — потому что должна была ожидать
его, а удивилась — потому что он был одет в джинсы и тонкий свитер из
шетлендской шерсти
1. Он выглядел довольным и не таким уж
недоступным. Держался он свободно, хотя, как ей казалось, окружающая
обстановка была ему непривычна.
— Привет, — поздоровалась Никки. — Я не ждала вас так скоро.
Честно говоря, она вообще не ожидала его
1 Шетлендская шерсть — шерсть из подшерстка древней породы овец.
вот такого необычного. Ее мнение о нем чуточку переменилось. Он протянул
руку и взял у нее пластиковую сумку с покупками, и она машинально отдала ее.
— Я решил заехать пораньше на случай, если надо помочь, например,
выбросить мусор.
Никки улыбнулась в ответ.
— Спасибо. Я как раз собиралась вытащить скоропортящиеся продукты из
холодильника. Все вещи я уложила.
Харпер замедлил шаг, приноравливаясь к ней. Он выглядел очень высоким рядом
с миниатюрной Никки. Харпер был худ, но мускулист, а широкие плечи
производили внушительное впечатление.
— А я уж боялся, что вы откажетесь, — весело сказал он.
— Я чуть не отказалась, — призналась Никки, с усилием вставляя
ключ в замок.
Харпер протянул руку и положил ладонь на ее запястье. Она застыла и резко
вскинула голову, вопросительно и немного тревожно взглянув на него.
— Никки, разве я давал вам повод меня опасаться? — ласково спросил
он.
Какой он сильный, подумала Никки. Если уж он станет о ком-нибудь заботиться,
то на него можно положиться. Взгляд его карих глаз говорит сам за себя. Она
погружалась в них, как в глубокие заводи, их взгляд был испытующим, но
одновременно дарил тепло, и Никки чувствовала облегчение и доверие к нему.
Вздохнув, она сказала:
— Я не боюсь вас, вернее, это не совсем так. — Она говорила
спокойно и уверенно, но в движениях ее губ чувствовалась уязвимость. —
Я вовсе не отказывалась от самого вашего приглашения, но меня смутило то,
как вы его сделали. Я очень опасаюсь людей, которые, как вы, умеют управлять
другими. От этой привычки трудно избавиться, и я вовсе не уверена, что
должна ее побороть.
Он нахмурился и хотел что-то сказать, но потом лишь пожал плечами, улыбнулся
и, поднеся ее перевязанную руку к губам, коснулся легким поцелуем маленьких
пальчиков, чуть пахнущих антисептиком. И тут же отпустил руку, так что она
даже не успела ее отдернуть. Повернув ключ в замке, он сказал:
— Вы выглядите лучше, правда, еще бледноваты. У вас вчера был трудный
день?
Тема разговора сменилась, и Никки, овладев собой, рассмеялась и попеняла
ему:
— Очень трудный. Но кого за это благодарить?
— Ваш Питер довольно экспансивный, — заметил Харпер.
— Боюсь, его жене не понравится, если она услышит, как вы назвали его
ваш Питер
, — сухо оборвала Харпера Никки.
Он пропустил ее вперед себя, и она стала подниматься вверх по лестнице. Еле
различимый смех слышался у нее за спиной и обволакивал своим бархатным
звуком. Никки не удержалась от улыбки. Они быстро поднялись на четвертый
этаж — она запыхалась, а он — хоть бы что. Никки почему-то рассердилась и
ядовито заметила:
— Да, Питер такой. Но как же ему быть другим, когда вы так заманивали
его в свои сети. Конечно, он чувствует себя обязанным вам за такие большие
деньги.
— А вы умеете грубить, когда сердитесь, — получила она в ответ и
умерила свой пыл. Харпер игриво позвенел забытыми ею ключами у нее под
носом. — Какой из них впустит нас в ваше гнездышко?
Дерзко вздернутый носишко всего в нескольких сантиметрах от его пальцев
сморщился, и Никки, презрительно фыркнув, указала, какой именно. Харпер
открыл дверь, и она провела его в квартиру, тут же ощутив, как просторная
комната становится маленькой от его присутствия.
Никки стояла в сторонке, а он обошел все кругом, сделав при этом всего
несколько шагов. Он окинул быстрым взглядом беспорядочную кипу книг,
красивый складной диван, аккуратно сложенные на деревянном полу
принадлежности для рисования, а у двери — матерчатую сумку с вещами.
Никки раньше не приходило в голову, что квартира — это часть личности
человека, куда не каждому можно заглядывать. Она посмотрела на свое жилище
глазами Харпера и почувствовала себя неловко, словно ее саму выставили
напоказ. Ей почему-то ужасно не хотелось услышать от него какие-либо
замечания о ее квартире.
Она их и не услышала. Он лишь улыбнулся и сказал:
— Я займусь холодильником. Вы хотите все вытащить оттуда?
— Да, пожалуйста.
Никки стояла рядом, пока он ловко расправлялся со скоропортящимися
продуктами. Она только выхватила у него из рук открытый пакет с молоком и
вылила его содержимое в раковину.
— Вы позавтракали? — спросил он, закончив складывать продукты в
пластиковую сумку для мусора. — Если нет, мы можем это сделать по пути.
— Спасибо, я уже поела. — Сама не зная почему нахмурившись, Никки
открыла кран с холодной водой и ополоснула забрызганную молоком раковину.
А насупилась она, наверное, оттого, что Харпер очень по-хозяйски все взял в
свои руки, а ей это было непривычно. Как будто у нее отнимали часть
независимости, столь ценимой ею. И ни к чему было теоретически рассуждать,
насколько она владеет ситуацией: он заполонил ее мысли и чувства, а без
молчаливого согласия с ее стороны Харпер не стал бы распоряжаться ею
— Я вижу, вам перебинтовали руки, — заметил Харпер, стоя у нее за
спиной. Никки быстро закрыла кран с водой, не обращая внимания на боль в
ладони от резкого движения. Придав лицу вежливое выражение, она повернулась
к нему.
Они вышли из квартиры, и Никки подождала, пока Харпер выбросит мусор. На ней
был легкий джинсовый жакет, а под ним — свитер.
Ветер продувал ее насквозь, и она съежилась от холода.
Темные проницательные глаза Харпера замечали все, и ее единственной защитой
оставалась интуиция. Ей придется очень внимательно следить за собой и не
показывать, что чувствует она себя не в своей тарелке. Это странное ощущение
чего-то непонятного гнездилось где-то внутри и наводило на размышления о
крутом повороте в ее жизни. Никки успокаивала себя тем, что едет в Оксфорд
всего на пару недель, а не навсегда. Главное — чтобы Харпер не прочитал
смятения на ее лице.
Тем временем он вернулся и внимательно посмотрел на нее. Никки
почувствовала, что он разгадал ее тайные мысли.
— Вы готовы?
— Готова, как никогда, — ответила она, опустив голову, и удивилась
тому, как мрачно прозвучали ее слова.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Никки сжала губы, устраиваясь на переднем сиденье
ягуара
. В тесной кабине
избежать внимательного взгляда Харпера было просто невозможно, к тому же он
почти коснулся ее своим худым, мускулистым торсом и широкими плечами, когда
нагнулся, защелкивая пряжку ремня безопасности.
Сидя так близко, он слишком волновал ее. Никки отвернулась к окну, делая
вид, что чем-то заинтересовалась, а сердце совершенно по-дурацки бешено
колотилось в унисон с ее беспорядочными мыслями. Харпер был чересчур
большой, самоуверенный. И еще в нем было слишком сильно мужское начало.
Усевшись на свое место и заведя мотор, он сказал:
— Я понимаю, как вам неудобно испытывать ограничения в движениях.
Никки вымученно согласилась с ним, покраснев при этом:
— Это ужасно — быть такой беспомощной. Даже чашку чая больно
приготовить!
— Неудивительно, — преднамеренно беспечно ответил он. — На
ваших ладонях глубокие порезы. Но вы вовсе не беспомощны, просто ненадолго
нетрудоспособны. Мне кажется, вам не следует отказываться от посторонней
помощи. Потерпите, это ведь скоро кончится.
Харпер вел
ягуар
вокруг Гайд-парка и мимо Марбл-Арч. С субботним движением
транспорта он справлялся так же, как со всем остальным, — не тратя
лишних усилий, но тем не менее в высшей степени умело и без. показухи. Ему,
видно, несвойственно было рисоваться — он все делал просто, не суетясь. На
Никки, к ее удивлению, не давила его сильная натура. Наоборот, ей было
спокойно, она чувствовала себя как за каменной стеной в окружающем
нестабильном мире.
С легкой улыбкой она заметила:
— Кажется, вы всегда знаете правильный ответ.
Он насмешливо приподнял брови, но голос его прозвучал сухо:
— Разве? Вчера я был совсем не на высоте.
— Согласна. Тогда вы были далеки от совершенства, — ответила
Никки, усмехнувшись. — Но все же вы получили то, что хотели, не так ли?
— Да, получил то, что хотел, — задумчиво повторил Харпер, —
но на определенных условиях. А вы получили работу в виде картины, на которую
я возлагаю большие надежды. Так как ваше мастерство совершенно, я могу себе
это позволить. Как вы считаете, это оправдывает мои методы?
Значит, он не пропустил мимо ушей то, что она сказала. Теперь Никки
промолчала, и это само по себе было ответом. Они доехали до западного изгиба
северной окружной дороги, где движение машин было замедлено до предела.
Харпер спокойно снизил скорость, словно торопиться ему было некуда, и бросил
на озабоченную Никки смеющийся взгляд.
— Я кое в чем вам признаюсь, — произнес он, своим беспечным видом
давая ей понять, что сказанное будет забавным и несерьезным. — Вы
благотворно на меня влияете. Вы — сильная личность, что само по себе
является вызовом, а ваши безжалостные проницательные голубые глаза вынуждают
меня вести себя так, как десять лет назад было бы невозможно. Моя карьера
зиждется на результатах, а не на моральной стороне их достижения. В
настоящий момент мою самонадеянность ничто не сдерживает.
— Меня это не удивляет, — подумав, ответила она. — Стоит
только посмотреть на отношение к вам Питера, Дункана Чанга, Гордона, даже
полицейских, чтобы в этом убедиться. Образ кумира вам не наскучил?
— Вы говорите, словно знаете о таких вещах по собственному
опыту, — нахмурившись, заметил Харпер.
— Я пожила среди достаточно влиятельных людей и, мне кажется, научилась
в них разбираться, — ответила Никки, заметив, что лицо его стало
задумчивым. Ему не нравились ее слова, но он по крайней мере прислушивался к
ним. — Вам приходится быть жестким, потому что вы принимаете трудные
решения. Вы — жестоки, но и люди вокруг вас тоже жестоки. А когда это
проявляется в вашей повседневной жизни, то окружающие относятся к вам скорее
с благоговейным трепетом, чем с уважением, и, таким образом, расстояние
между вами и остальными увеличивается. У большинства людей это выявляет
худшие стороны личности. Одиночество может здорово нарушить душевное
равновесие.
— Хотелось бы, чтобы вы не столь хорошо во мне разобрались, —
мягко произнес он, блеснув крепкими белыми зубами. Никки отметила про себя,
как красивы пальцы, сжимающие руль.
Да, разоблачения иногда бывают болезненными. Непроизвольно она протянула
руку и положила ее на его напрягшееся мускулистое бедро.
— А теперь можно, я тоже кое в чем вам признаюсь? — неуверенно
спросила она. Харпер уловил эту неуверенность, и его левая рука обхватила ее
запястье. — Порой мне страшно находиться рядом с вами. Дело не в том,
кто вы и что вы делаете, — вы мне нравитесь, и я отношусь к вам с
уважением. Нр вы воскресили некоторые воспоминания, которые для меня
мучительны. И я боюсь их, а не вас, Харпер.
Он бросил на нее проницательный взгляд, а пальцы сильнее сжали ей запястье.
— Это касается вашего отца?
— Да, отчасти, — устало произнесла Никки и замолчала.
Тогда Харпер спросил:
— Он умер, когда вам было лет одиннад-цать-двенадцать?
Никки изумилась.
— И вы давно это знали? Он пожал плечами.
— Я догадался, то ли вчера днем, то ли сегодня утром. Даже не знаю,
каким образом это произошло, возможно, какое-то ваше движение или фраза
подсказали мне это. Ваше имя было другим ключом к разгадке. Никки Эштон —
Николас Эштон-Мейер. Вы опустили
Мейер
из-за профессиональных соображений?
— Да, я не хотела, чтобы моя фамилия влияла на отношение ко мне.
Никки охватила дрожь, и, чтобы Харпер этого не почувствовал, она попыталась
отодвинуться от него, но он не дал ей.
— Я видел вашего отца один раз в университете, куда его пригласили
прочитать лекцию. Он был обаятельный человек. Но для видного политика это
естественно.
— Мы все находились под влиянием его ауры. Во многом у нас была
сказочная жизнь. — Никки разволновалась, сама не ожидая, что на нее так
подействует проницательность Харпера.
— Расскажите, Никки, — ласково попросил он. Таким тоном, как будто
для него это действительно было важно.
Никки почувствовала, что ей необходимо выговориться.
— Мы повсюду ездили с ним, — тихо начала она и, зажмурив глаза,
снова увидела бле
...Закладка в соц.сетях
