Жанр: Любовные романы
Напрасные опасения
...ы можете послать счет за вызов в компанию
Питер Беллис маркетинг
лимитед
.
— Любовь моя, — сказал Гордон, шутливо потеревшись своим носом о
нос Никки, — вам это не по карману.
Глаза Никки смеялись.
— Вы делаете слишком скоропалительные выводы.
Кухонная дверь открылась. Никки и Гордон, занятые шутливой беседой, не
заметили, как вошел Харпер. Никки перевела взгляд со стройного блондина на
Харпера и тут же ощутила притягательную силу этого человека. Магнетизм его
глаз был так велик, что если бы она не сидела, то могла бы потерять
равновесие.
Она увидела уже не лицо игрока, а то, что скрывалось за этой маской —
сильнейшее раздражение.
А на Гордона появление Харпера не произвело совершенно никакого впечатления
— он лишь еще шире заулыбался. Харпер взглянул на доктора, и его худая щека
слегка дернулась, но голос прозвучал удивительно безразлично, даже
высокомерно:
— Ты можешь удалиться, Гордон.
— Спасибо, Гордон. Спокойной ночи, Гордон, — такими словами
ответил на грубость своего друга ничуть не смущенный доктор. Он взял свою
сумку, весело пожал плечами и нахально погладил Никки по щеке указательным
пальцем. — Ах, Никки! Ради вас стоило пропустить десерт.
Никки сощурилась, а Гордон быстро вышел. Она почувствовала, что что-то
произошло, и, хотя не поняла, в чем дело, не сомневалась в том, что и Гордон
и Харпер все прекрасно поняли.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Никки недолго пришлось ломать голову над странным обменом репликами между
Хар-пером и Гордоном. Как только за доктором закрылась дверь, Харпер
повернулся и подошел к ней. Она едва удержалась, чтобы не отпрянуть от его
теплой руки, взявшей ее за подбородок. Он находился от нее так же близко,
как Гордон, когда обрабатывал ей раны.
Кухонный свет был слишком ярким и слепящим. Она быстро заморгала, чтобы
четко видеть выражение лица Харпера. Ее глаза расширились настолько, что их
голубизну почти совсем заполнили блестящие черные зрачки. Нежное лицо
побелело от усталости и стресса.
Никки послушно подчинилась тому, что Харпер умыл ее. Эта процедура освежила
ее, а прикосновение его длинных пальцев успокаивало. Силы постепенно
возвращались, и Никки смогла спуститься вместе с Харпером вниз. Они вошли в
элегантный холл: кожаные кремового цвета диваны, отраженное освещение,
инкрустированная мебель темного дерева. Никки обратила внимание на блестящий
кабинетный рояль в углу. Взглядом знатока она скользнула по картинам на
стенах просторной комнаты. Она узнала французского художника девятнадцатого
века, рисунок Дали и голландскую акварель. Это было странное сочетание, но
на удивление удачно подобранное, что делало честь вкусу хозяина.
Когда же она увидела великолепный, настоящего китайского шелка экран, ее
лицо заси-яло. Харпер, наблюдавший за ней с того мгновения, когда она
переступила порог, молча улыбнулся, увидев явное одобрение в ее глазах. Но
тут внимание Никки переключилось на двух полицейских инспекторов, мужчину и
женщину, которые поднялись ей навстречу.
Разобравшись в серьезности ее ран, женщина-инспектор принялась задавать
вопросы. Никки с удовлетворением отметила, как профессионально это делается:
методично и в то же время осторожно. Никки старалась отвечать подробно, но,
к сожалению, много сообщить полиции не могла. Двое мужчин внезапно
накинулись на нее сзади, когда она пересекала переулок. Она лишь мельком
увидела их лица, так как кинулась бежать. Как они были одеты она не могла
сказать. Единственно, что запомнилось — ее схватили за руки, а хриплый голос
зашипел в ухо непристойности.
Никки внезапно замолчала, вздрогнула и от отвращения сморщилась. Пусть женщина-
полицейский не говорит ей, что она еще легко отделалась. Все это время
Харпер сидел в углу и молча слушал, опустив глаза. Он снял вечерний пиджак и
галстук, и его белая рубашка и черные брюки резко выделялись на приглушенном
пастельном фоне комнаты.
Наконец полицейский, записывающий показания, вздохнул и задал последний
вопрос:
— Вы больше ничего не можете вспомнить?
Никки отрицательно покачала головой.
— К сожалению, нет. Даже если бы у меня не были поранены руки, я не
смогла бы нарисовать их портреты. Я просто не успела их разглядеть.
В первый раз за всю беседу раздался глубокий голос Харпера, прозвучавший
словно музыка после отрывистой речи полицейского.
— Вы художница?
Никки с трудом подавила зевоту.
— В каком-то роде да. Я — дизайнер и работаю в Найтсбридже в компании,
рекламирующей товары, с плакатов и печатных бланков до телевизоров.
— И хороший дизайнер? — небрежно спросил он.
— Конечно. — У Никки поднялись тонкие брови: ее удивило, что кто-
то мог сомневаться в качестве ее работы.
— Что ж, — сказала, вставая, женщина-полицейский, — когда мы
что-нибудь выясним, мы вас известим. Пожалуйста, если вы вдруг что-нибудь
вспомните, сообщите нам.
Никки согласно кивнула в ответ. Она сидела на тахте, опершись локтями о
колени, понимая, что следует сказать что-то еще, но всплеск энергии быстро
иссяк. Она потерла усталые глаза тыльной стороной перевязанной ладони. Ей
казалось, что ее обернули ватой, и это ощущение было весьма неприятным. Тут
перед ее носом появились длинные ноги — это вернулся Харпер, проводив
полицейских. Он присел перед ней на корточки, строгие карие глаза
внимательно смотрели на нее.
— Я испортила вам вечер, — зачем-то сказала Никки, хотя это было и
так ясно.
Харпер слегка улыбнулся и небрежно проговорил:
— В любом случае он оказался бы крайне скучным.
Никки подумала, что Харпер был очень любезен с ней, хотя это и не в его
характере, и хотела сказать ему об этом, но произнесла совсем другое:
— Я как-то странно себя чувствую.
Она заметила его жесткую усмешку — вот это было на него больше похоже. Он
сухо заметил:
— Просто Гордон перестарался с обезболивающими. Что он вам дал?
— Не знаю. Аспирин, наверное. — Никки не сдержалась и так широко
зевнула, что у нее хрустнули челюсти. Заморгав, она слабым и испуганным
голосом пробормотала: — Мне надо домой!
— Вы проведете остаток ночи здесь, — заявил он. Ей показалось, что
в его голосе прозвучала покорность судьбе. Тем не менее улыбка не сходила с
его губ. — Я велел Дункану приготовить вам постель.
Никки обуял страх.
— Нет-нет, отвезите меня домой.
Харпер подставил свое плечо ей под щеку. Теперь он уже просто смеялся. Никки
из последних сил боролась с обволакивающей ее тьмой, в которую она ни в коем
случае не хотела провалиться.
Харпер взял ее на руки и понес по лестнице.
— Я никуда вас не повезу. Вы хоть представляете, который час? —
тихо спросил он.
Она вздохнула и уткнулась носом ему в рубашку. Тепло его тела передалось ей,
и она глубоко и удовлетворенно вздохнула.
— Тогда вызовите мне такси, — пробормотала с закрытыми глазами
Никки. — Здесь я не останусь.
— Останетесь. — Он положил ее на кровать, расшнуровал кроссовки и
расстегнул молнию на джинсах.
Никки открыла глаза. Титаническим усилием ей удалось сесть. Как в тумане,
она разглядела затемненную комнату и большую фигуру, склонившуюся над ней.
— Нет, я не могу остаться, — проговорила она.
— Придется, — ответил он, и Никки почувствовала у себя на ногах
вместо джинсов теплое одеяло.
Ну и ну! Завтра утром не забыть бы сказать, что он не смел так поступать с
ней. Но сейчас он был невероятно нежен, а постель оказалась такой мягкой.
Никки нагнулась вперед и прижалась губами к его щеке. Он же в это время
опускал ее на подушки и повернул голову на ее поцелуй. Его сурово сжатые
губы коснулись ее губ и от этого смягчились.
— Спасибо за то, что спасли меня, — пробормотала она.
— Засыпайте, — прошептал он, но она уже спала.
Никки проснулась и тут же открыла глаза. Тело занемело, в висках стучало.
Она в ужасе оглядела темную незнакомую комнату. Наконец все вспомнила и чуть
громко не застонала.
Она никогда не могла нормально выспаться в чужой постели и завидовала тем,
кому это удавалось. Вероятно, именно потому она и проснулась. Лекарство,
которое ей дал Гордон, перестало действовать, так как, когда она согнула
ладони, они болезненно запульсировали. Во рту пересохло.
Судя по всему, она была в комнате для гостей. В скудном освещении она
разглядела со вкусом подобранную мебель, но помещение напоминало гостиничный
номер. Светящиеся цифры на настольных часах показывали половину шестого.
Словно повинуясь приказу, Никки слезла с кровати и стала искать джинсы — они
оказались аккуратно лежащими на полу. Деньги и ключи были на месте в
карманах. С огромным трудом она натянула джинсы и застегнула молнию. Затем,
пыхтя, стала засовывать ноги в кроссовки.
Черт побери! Конечно, доктор был прав — двигать пальцами оказалось
мучительно, и она почувствовала, как разошлись порезы и снова потекла кровь.
В доме царила тишина. Никки осторожно вышла в холл. Чтобы дойти до лестницы,
ей надо было миновать еще одну темную комнату. Она сама не знала, почему
остановилась, по-вернулась и бесшумно прошла по ковру к двери этой комнаты.
На постели неподвижно лежал Харпер. Никки прокралась поближе и довольно
долго стояла, глядя на его безмятежное лицо, Грива густых волос разметалась
по подушке, простыня обернулась вокруг бедер — он был голый до пояса, на
широкой крепкой груди темнели волосы, одна мускулистая рука была вытянута, а
другая засунута под подушку.
Он спал. Это был посторонний человек, но сердце у Никки почему-то бешено
забилось.
На цыпочках она вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице. На кухне
горел не выключенный на ночь свет и сквозь приоткрытую дверь проникал в
коридор. Дункан тоже еще не поднимался.
Какая же я невежливая, подумала Никки, ища бумагу и ручку около телефона в
холле. Ничего бы с ней не случилось, могла бы подождать, когда Харпер и
Дункан встанут, и лично поблагодарить их. А она ведет себя неподобающим
образом и сознает это. Сжав от боли зубы, она взяла в пальцы ручку и
нацарапала на верхнем листке блокнота:
Спасибо вам за все
. Никки положила
записку на середину столика в холле и ощупью открыла входную дверь. Конечно,
она чересчур эмоционально отреагировала на вчерашний стресс, и ей необходимо
очутиться поскорее одной в своей квартире, а проснуться в чужом доме после
случившегосй было для нее слишком тяжело.
Харпер оказался прав — вчера она была не в состоянии добраться до дома, как
бы ей это-го ни хотелось. Как неприятно обманывать такого человека!
Дрожа от холодного предрассветного воздуха, она тихонько вышла из дома.
Когда дверь за ней захлопнулась, ее вдруг охватило ощущение утраты, словно
ненадолго перед ней промелькнула другая жизнь и внезапно исчезла. Так
бывает, когда сгорает свеча и ты остаешься в темноте.
— Никки, Никки, — печально бормотала она, сбегая со ступенек и
пересекая улицу, — какая же ты гордая и своевольная.
Возможно, она убежала не из-за этого, но ей хотелось думать именно так.
А наверху в доме Харпер открыл глаза, слишком ясные и настороженные для
только что проснувшегося человека.
Никки легко поймала такси, доехала до Найтсбриджа и остановилась как раз
перед небольшим двором своего дома. Ее просторная однокомнатная квартира
находилась на четвертом этаже и представляла собой мансарду. Застекленная
крыша с двух сторон пропускала более чем достаточно света, а также открывала
головокружительную панораму звездного неба. Это компенсировало непомерные
счета, которые она платила за газовое центральное отопление, поскольку если
мерзли пальцы, то работать она не могла.
Стараясь не смотреть на свои перевязанные ладони, которые лишали ее
возможности какое-то время работать, Никки медленно и неловко приготовила
себе чай. Она могла бы отдохнуть, забраться в постель, свернуться клу-бочком
под одеялом и проспать целый день, но у нее было очень много дел.
Приготовление чашки чая заняло столько времени, что потратить даже час на
пребывание в постели представлялось ей непозволительной роскошью.
Никки поставила чашку с чаем на поднос и отнесла на тахту у единственной не
занятой книжными полками стены. Включив телевизор, чтобы посмотреть новости
и одновременно не заснуть, она устроилась на тахте с чашкой чая с молоком.
Слава Богу, что мама и брат живут на другой стороне Атлантического океана.
Хоть Никки и очень их любила, но предпочитала независимость семейному
богатству и влиятельным связям. Стоит им узнать о случившемся с ней, и ей
несдобровать. К тому же она хотела оберечь их от волнений.
Посмотрев на часы, Никки застонала. Она должна торопиться на работу, так как
у нее встреча с Питером, директором-распорядителем маркетинговой компании.
Ей очень не хотелось сообщать ему, что в течение ближайших двух недель она
не сможет выполнять свои обязанности. Фирма Питера была небольшая, но дела в
ней шли успешно, а Никки считалась самым известным дизайнером.
А пока что она совершила настоящее маленькое чудо. Надев на руки пластиковые
пакеты, она вымылась под душем и даже не слишком сильно замочила повязки.
После этого она надела черную юбку, доходящую до щиколоток, начищенные до
блеска туфли и черную бархатную блузку-топ, открывавшую пле-чи, с плотно
облегающими рукавами и лифом. Вид у нее был модный и элегантный, строгость
черной одежды подчеркивала женственность тонкой шеи и ключиц. Но проблемой
оставалась прическа и бледное усталое лицо, так что к девяти часам утра она
уже была в ближайшей от дома парикмахерской, где обычно стриглась.
Никки повезло — у Джеммы, которая всегда ее обслуживала, оказалось полчаса
свободных. Она вымыла ей голову шампунем, высушила и уложила густые
блестящие черные локоны в красивую прическу, обрамлявшую решительную линию
ее скул и нежную, с голубыми прожилками кожу на висках. Когда же Никки
поведала о своем вчерашнем приключении, то взволнованная и сочувствующая
Джемма предложила сама сделать ей макияж. Умелой рукой она положила голубовато-
серые тени у Никки под бровями, от чего голубые глаза сделались еще больше,
чуть-чуть подрумянила щеки и таким образом скрыла следы тяжелой ночи.
В десять часов Никки была готова встретиться с Питером и выслушать все, что
он ей скажет. До разукрашенной нарядной рекламой фирмы она добралась
автобусом. Внутри работа шла полным ходом, так как сроки, как обычно,
поджимали.
Хор голосов приветствовал Никки, пока она шла по нижнему этажу, а она
улыбалась и кивала в ответ. Не останавливаясь ни с кем поболтать, как бывало
обычно, Никки направилась в кабинет Питера. Он разговаривал по телефону, так
что она могла четверть часика от-дохнуть. Наконец дверь распахнулась и Питер
вышел ей навстречу. Ему было за сорок, он напоминал тощую борзую, которая не
могла устоять на месте, переполненная нервной энергией. На взгляд Никки, он
был мил, но утомителен.
— Потрясающие новости! — заявил Питер. — Я только что говорил
по телефону с будущим клиентом, и он весьма заинтересовался твоей работой,
дорогая Никки. О, это будет огромный заказ! Если нам удастся заполучить
этого мужика, наша с тобой репутация взлетит вверх со скоростью ракеты. Он
приедет через полчаса, встреча будет короткой, но я бы хотел, чтобы ты не
уходила до его появления — пусть он сам с тобой поговорит. Хорошо?
— Поживем — увидим, — осторожно заметила Никки и последовала за
Питером в его кабинет, стены которого украшали большие обрамленные картины,
в основном — ее работы: подлинники афиш для театра
Ковент-Гар-ден
,
мюзиклов Вест-Энда и одна афиша для прошлогодней выставки в галерее
Тейт
.
Изящные, красочные картины были ей настолько знакомы, что она не обращала на
них внимания. Подавив вздох, она уселась напротив письменного стола Питера.
— Видишь ли, у меня плохие новости. Питер устроился на кончике стола, и
тут его взгляд упал на руки Никки. Он замер.
— Что у тебя с руками?!
— Вот это и есть плохие новости, — криво усмехнулась она и, не
вдаваясь в подробности, рассказала Питеру, что с ней случилось про-шлым
вечером. — Итак, ты видищь, что я не смогу работать несколько недель.
Тебе придется найти кого-нибудь, кто займется моими неотложными проектами.
— Я так и думал, что мне с утра слишком везет, — простонал он и
запустил обе ладони в свои и без того взъерошенные волосы. — Что же мне
делать? Через пятнадцать минут придет этот новый клиент, который хочет,
чтобы дизайнером была именно ты, и я уже пообещал ему, что мы предоставим
ему все, что он только пожелает!
— Неужели нельзя отложить его заказ на какое-то время? — Никки
устало потерла пальцем переносицу. Обычно ей нравился напряженный ритм
работы и она гордилась своей популярностью, но сегодня была вялой и
инертной. — В любом случае я потратила бы это время, чтобы закончить ту
работу, которую уже начала. Твой клиент ничего не потеряет.
— Я уже наметил, кому передать твои дела, чтобы ты занялась его
проектом. — Питер беспомощно посмотрел на нее. — Извини, что я
спрашиваю, но ты совсем ничего не можешь делать?
Никки сердито усмехнулась и вытянула перевязанные, неразгибающиеся ладони.
— С головой у меня все в порядке, Питер. Но боюсь, что о рисовании не
может быть и речи. Сегодня утром я не смогла даже голову помыть и
подкраситься — пришлось зайти по пути в парикмахерскую.
— Черт, — тихо выругался он.
— Послушай, я буду рядом, когда придет этот парень, — пожалела
Питера Никки. — Уверена, что я уговорю его подождать. Я сделаю все
возможное, чтобы мы не лишились заказа... конечно, если этот человек такая
уж важная шишка.
— Именно так, дорогуша, — с жаром заверил ее Питер. — Он
очень влиятельный человек. Практически он олицетворяет собой британское
общество: финансовый воротила международного масштаба, мультимиллионер,
родом из известной семьи. Он не только периодически выступает советником
правительства, но он к тому же один из видных коллекционеров предметов
искусства в Англии, а ему всего тридцать шесть. Стоит ему появиться на
частной выставке, как имя художника становится известным. Но он неуловим, и
вот уже пять лет его не видят в художественных салонах. Теперь поняла,
почему так важно заполучить его заказ?
Никки, конечно, поняла. Если у них выгорит дело с такой важной персоной, то
это будет означать не только выход фирмы Питера на международную арену, но и
взлет ее собственной карьеры. Разочарование Никки было настолько велико, что
она непроизвольно сжала ладони и от резкой боли даже вскрикнула.
— Не беспокойся, Питер, — мрачно сказала она в ответ на его
быстрый вопросительный взгляд. — Мы что-нибудь придумаем. Пока не знаю
что, но придумаем.
Раздался телефонный звонок, и Питер нетерпеливо схватил трубку. Ему
сообщили, что пришел посетитель, назначенный на одиннад-цать часов. Питер
выпрямился и попытался пригладить свои непокорные волосы.
— Пожалуйста, пригласите его, — сказал он секретарше, а Никки
прошептал: — Вот она, наша надежда.
Дверь открылась, Никки повернулась к вошедшему и замерла. Казалось, все
замерло.
Питер вышел из-за стола, протягивая руку человеку, который широкими шагами
вошел в кабинет.
— Здравствуйте. Я — Питер Беллис, — вкрадчивым голосом
представился Питер. — А это дизайнер, о которой мы говорили по
телефону, — Никки Эштон. Никки, познакомься с Харпером Бьюмонтом.
— Что? — удалось выдавить из себя Никки. Она почти ничего не
слышала, находясь в состоянии шока и не сводя с Харпера глаз.
Харпер вежливо пожал руку Питеру, но при этом держался равнодушно. Одет он
был в строгий темно-синий костюм, а на жестком худом лице была написана
ужасная скука. Но тут его темные глаза встретились с глазами Никки и в них
промелькнуло что-то похожее на улыбку. Его взгляд подействовал на нее так
сильно, словно ее пронзило электричеством.
Если бы Никки не сидела, то просто шлепнулась бы в кресло — из-за этого
человека она все время теряла равновесие. Питер посмотрел на нее с
раздражением.
— Это Харпер Бьюмонт... — повторил он.
— Нас не надо представлять, Питер, — словно во сне сказала
Никки. — Мы уже встречались.
Питер от изумления открыл рот. Харпер внимательно наблюдал за Никки. На его
губах играла легкая улыбка. Она же изо всех сил старалась сохранить
спокойное выражение лица. Хотя он ни слова ей не сказал, она дрожала с
головы до ног. Какой надо быть наивной и до смешного глупой, чтобы не
распознать этот чувственный поток, который как электрический заряд пролетел
между ними прошлой ночью. Она вовсе не хотела так увлекаться мужчиной, не
говоря уже о сексуальном напряжении, приводящем ее в дрожь. Оно пугало и
волновало. Что, скажите на милость, ей теперь делать?
Больше всего ей хотелось, как ненормальной, подбежать к Харперу Бьюмонту и
обхватить его руками за талию. Но это невозможно и нелепо. Как же он
удивится и каким высокомерным и неприязненным взглядом смерит ее! Но Никки
почему-то стало жалко себя из-за того, что она не решилась на этот
импульсивный жест. ^
— У вас усталый вид, — мягким голосом произнес Харпер, не обращая
внимания на стоящего рядом Питера, который не верил своим глазам.
— Замедленная реакция, — сдержанно ответила она, стараясь не
краснеть. Вот негодник! Он хочет ей напомнить о том, как она трусливо
убежала из его дома. Не сводя взгляда с лица Харпера, она объяснила Питеру:
— Харпер — это тот самый человек, на которого я налетела прошлой ночью в
Сохо. Он привез меня к себе, вызвал врача и полицию. Я... просто не знаю,
что бы без него делала.
— Понятно, — сказал Питер, хотя, конечно, ничего не понял. —
Значит, вы уже знаете, что Никки не сможет взяться за новый заказ еще
несколько недель, но уверен, что когда вы увидите качество ее работ, то
согласитесь подождать.
Харпер повернулся к нему и тихо заметил:
— Это нужно еще посмотреть.
Никки сжалась, а ее лицо стало надменно-оскорбленным. Но Питер согласно закивал и с улыбкой ответил:
— Конечно. Вы только скажите мне, что вам нужно, и я буду рад показать
все, что мы можем вам предоставить.
Следующие сорок пять минут мужчины беседовали, а Никки молча слушала,
обуреваемая противоречивыми чувствами: то она кипела от злости, что ее
совершенно игнорируют, то обижалась на небрежное замечание Харпера о ее
работе, то мучилась от ощущения здброшенно-сти, словно он совершенно забыл о
прошлом вечере.
Это было глупо. И более чем глупо — неразумно, мысленно повторяла Никки,
пытаясь разобраться в хаосе своих чувств. Конечно, их предыдущая встреча не
имеет отношения к сделке, совершаемой сегодня. Да и что у них было?
Случайная встреча, с его стороны проявление обычной порядочности,
предписывающей помочь человеку, попавшему в беду. С этим покончено раз и
навсегда. Если бы не его деловое предложение, то они могли больше никогда не
встретиться.
На нежном, спокойном лице Никки не было видно и следа душевного сумбура.
Наоборот, она выглядела замкнутой и холодной, голубые глаза изучающе
смотрели на поглощенных разговором мужчин. Неугомонный Питер выглядел
несколько суетливым и несдержанным рядом с непринужденным Харпером,
излучавшим своим видом одновременно спокойствие и энергию. Самообладание
сквозило в каждом его движении, в каждой интонации. Он ни разу не сказал
лишнего, не вышел за рамки разумного. Он опасен; Никки это было ясно, но вот
Питеру — нет. Харпер Бьюмонт, если дать ему волю, может растоптать человека.
Он искал первоклассный и современный материал для собственной компании,
начиная от новых заголовков для отпечатанных на глянцевой бумаге брошюр и
журналов и кончая дизайном его контор в Сити. Все должно быть в одном стиле.
Продукция предназначалась не для широкой публики, а для служащих достаточно
высокого ранга: управляющих банками, членов советов директоров, даже для
государственных чиновников. Зарубежные заказчики Харпера были очень богатые,
искушенные в житейских делах граждане мира. Они любили дорогие вещи,
соответствующий стиль жизни, и их желания просто обескураживали. В общем,
Харпер считал это дело настолько важным, что р
...Закладка в соц.сетях
