Жанр: Любовные романы
Напрасные опасения
...ешил лично заняться им, а не
перепоручать его кому-либо.
Никки видела, как нервничает Питер. Но она-то сама выросла среди людей со
связями мирового уровня, поэтому все предвидела, угадывая любое соображение
Харпера еще до того, как он его выскажет.
Затем настала очередь Питера обрисовать услуги своей фирмы. Харпер настолько
умело настроил его, что Питер из кожи вон лез, стараясь обеспечить новому
клиенту максимум желаемого. Никки, криво усмехнувшись, отказалась
сопровождать мужчин, когда Питер повел Бьюмонта знакомиться с различными
отделами. Вместо этого она пила кофе с секретаршей.
Она не хотела попасть в ловушку, столь хитроумно расставленную Харпером.
Хотя она, как и Питер, очень хочет получить этот заказ, но цепляться за него
не станет. Ей гордость этого не позволит, особенно после прохладной реакции
Харпера на ее работу, о которой Питер был высокого мнения. Никки семь лет
училась в Париже, сначала в частном пансионе, затем в художественной школе.
Ее обучали прекрасные преподаватели, и она знала себе цену. Она не привыкла
к пренебрежительному отношению к своей работе, даже если оно исходило от
знаменитого коллекционера. Если он нуждается в ее услугах, то пусть сам
попросит.
Никки повернула голову на звук голосов в коридоре. Приняв надменный вид, она
встретилась с проницательным, критическим взглядом Харпера, затем отодвинула
кофейную чашку и встала.
— Итак? — спросила она.
Немного загадочная улыбка появилась в уголках губ Харпера, но за него
ответил Питер:
— Я оставлю вас поговорить наедине, ладно? Это можно сделать в моем
кабинете.
Никки кивнула и, стараясь двигаться изящно, направилась к закрытой двери.
Пока все идет хорошо. Харпер выглядит достаточно заинтересованным и,
кажется, готов сделать какое-то предложение.
— Позвольте мне, — произнес Харпер бархатным голосом, и его
красиво очерченная кисть накрыла ее руку, взявшуюся за ручку двери.
От его прикосновения перед глазами Никки все поехало. Она хотела было
отпрянуть, но задела голым' плечом его пиджак. Он повернул ручку и слегка
толкнул ее. Они вошли в пустую комнату.
Никки не стала садиться, а повернулась к нему лицом. Она ничего кругом не
видела, ноги у нее были тяжелые и еле двигались. Ей казалось, что она плывет
на большой глубине.
— Это безнравственно с вашей стороны — так завести Питера, —
сердито сказала она, поскольку нападение лучший вид защиты.
Он с хитрым видом медленно поднял бровь.
— Это — тактика и умение маневрировать, — ответил он, и вид у него
был как у опытного кукловода. — Вы не выспались, дорогая?
Черт бы побрал ее склонность вечно краснеть!
Вслух она проговорила:
— Я сопротивлялась сну, как могла. Но ведь вам это известно, не так ли?
— Какая же вы спорщица и вояка! Мне непонятно, почему вам надо было
убегать.
Не сводя с нее глаз, он стал ходить вокруг кресла перед ней, как бы
неторопливо и терпеливо подкрадываясь к своей добыче.
У Никки перехватило дыхание. С утра она находилась в тревожном состоянии, ее
то и дело охватывала дрожь, но она надеялась, что это незаметно.
Небрежным тоном она сказала:
— Я вовсе не убежала. — Ну и лгунья же она! — У меня был
трудный вечер, я проснулась с головной болью и захотела домой. Вы ведь
отказались отвезти меня, когда я вас об этом попросила.
— Очень неразумно с моей стороны, — насмешливо прокомментировал
он. Теперь он стоял за спинкой кресла. — Особенно когда вы уснули прямо
у меня на руках. А я, вместо этого, заставил вас спать в постели. Что это на
меня нашло?
— Я уже сказала вам, что вы ведете нечестную игру. — Никки удалось
выговорить это с потрясающе безмятежным видом.
— Ну что ж, пусть будет нечестную, — продолжал Харпер, обойдя одно
кресло и перемещаясь к следующему. — У вас красивые ноги.
Никки прищурилась и злобно парировала:
— Я тоже полюбовалась на вас, спящего, когда уходила.
— Я не спал, — лениво заметил он. Никки потеряла самообладание,
отскочила подальше и укрылась за письменным столом, но тут же стала, как ни
в чем не бывало, водить пальцем по его краю. Она повернулась лицом к
Харперу, лишь когда их разделил стол Питера. Ее голубые глаза встретились с
его темными, и она выпалила первое, что пришло в голову:
— Я не думала, что мы еще увидимся.
Харпер слегка улыбнулся, и тут Никки осенило — Господи, да зачем пытаться
скрыть что-либо от этого искушенного, пронизывающего взгляда! Такой
умудренный жизненным опытом человек читает ее, как открытую книгу. И прошлой
ночью было то же самое. От этой мысли у нее екнуло сердце.
— Я тоже так думал и поэтому сейчас не сразу вас узнал, — сказал
он.
Никки рассмеялась, и до некоторой степени к ней вернулось хладнокровие.
— Неудивительно, — сочувственно произнесла она и жестом указала на
свою одежду. — Мой служебный имидж несколько отличается от облика
оборванки, которая попалась вам на пути прошлым вечером.
— Вижу, вы вполне пришли в себя, — ответил, нахмурив брови, Харпер
и, отвернувшись, стал рассматривать обрамленные картины.
У Никки все внутри затрепетало, словно в животе метались бабочки, когда он
вдруг остановился перед поразившей его картиной. Это была ее работа. Глупо,
конечно, но то, что он внимательно смотрит на ее картину, превратило Никки в
робкую ученицу перед лицом преподавателя.
Он искоса взглянул на нее.
— Никаких побочных явлений после вчерашнего?
Седые вьющиеся волосы у него на затылке падали на воротник костюма. Их цвет
не соответствовал роскошной густоте шевелюры. А какова его грива на ощупь?
Никки мысленно одернула себя — ее это не интересует.
— Никаких отголосков происшедшего, — бодрым голосом соврала
она. — За исключением, конечно, вашего мистического появления здесь.
Его смех прозвучал так мягко, что у Никки сильно заколотилось сердце.
— Дорогая, — медленно сказал Харпер, повернувшись к ней, — я
никогда ничего не делаю случайно. Гордон передает вам привет, но не посылает
счет, хотя, когда я расскажу ему, как хорошо вы себя чувствуете, он может
передумать и прислать. Вы развиты не по годам.
Его небрежное замечание задело Никки за живое.
— Развита не по годам? — насмешливо переспросила она, опершись о
край стола. — Что ж, спасибо. Мне давно никто этого не говорил.
— Но это так и есть. — Он спокойно смотрел на нее, приподняв
брови. — Большинство дизайнеров достигают успеха к тридцати, а вам
сколько — двадцать два, двадцать три?
— Двадцать четыре, — вежливо сообщила ему Никки. — А вам?
Суровые темные глаза смеялись.
— Сдаюсь, — сказал он. — Мне тридцать шесть, и мне самому
говорят, что я достиг ус-пеха не по годам рано. Слушать это утомительно.
И снова она выпалила, не подумав, без хитростей и уверток:
— Зачем вы пришли?
— Зачем? — Он произнес это так, будто не задумывался о причинах
или не мог представить, что ей самой это неясно. — Да чтобы посмотреть,
какова сегодня та женщина, которую я встретил вчера вечером. Чтобы увидеть,
насколько она преобразилась, увидеть особу, приведшую в восторг моего
невозмутимого Дункана и настолько очаровавшую Гордона, что он прервал ночное
свидание, которого добивался несколько месяцев. Кроме того, я хотел
убедиться, такой ли уж вы хороший дизайнер, каким самонадеянно себя
считаете.
— Я знаю себе цену, — холодно ответила Никки, гордо откинув
голову.
— Ошибаетесь, — бесстрастно заявил Хар-пер. — Вас нельзя
назвать хорошим специалистом.
У Никки перехватило дыхание, глаза ее засверкали — она была сбита с толку.
Он играл с ней, как на арфе
1, перебирая струны ее души, а она не
понимала, чего же он хочет от нее. Его музыка с удивительной легкостью
устанавливала между ними интимность. Никки почувствовала, что у нее дрожат
губы, и отвернулась, чтобы он этого не заметил. Она не поняла, что он хотел
сказать. Она не могла точно
1 Harper
(англ.) — арфист. —
Здесь и далее примечания переводчика. определить, что
испытывает — огорчение или удивление, — но твердо знала: он методично
выводит ее из себя, сознательно и безжалостно. Этого она никогда ему не
простит.
— Вы непостижимо великолепны, — все тем же бесстрастным голосом
продолжал Харпер, а у Никки от этих слов затряслись руки, и она прижала их к
груди. — Вы восприимчивы без чрезмерной изысканности, утонченны, но не
безжизненны, в ваших работах восхитительные краски и яркость выражения, в
них чувствуется глубина. Когда ваш талант окончательно разовьется, вас ждет
потрясающий успех. Вам никогда не приходило в голову, что вы зря
растрачиваете свое дарование на рекламу?
— Это пуристский взгляд на искусство. Я не принадлежу к категории
художников, прозябающих на чердаках ради чистого искусства, — едва
выговорила Никки, оцепеневшая от его словесного натиска. Она была в полном
смятении и смогла лишь жестом указать на свои работы, развешанные по
стенам. — Я делаю реальные вещи, и они нужны реальным людям.
Его глаза заблестели и приобрели оттенок старой бронзы.
— Сегодня они здесь, а завтра их уже нет. Почему вы не рисуете для
себя?
Никки чуть не задохнулась, у нее сдавило горло от его высокомерия и
надменности. Ответ он получил честный, но беспощадный:
— А почему вы так старательно напускаете на себя отстраненный вид?
Почему Гордон Стенхоуп непоседлив, а Дункан Чанг невозмутимо-спокоен? Если
вы станете задавать подо-бные вопросы, то получите соответствующие ответы.
Харпер подошел к ней. Его мускулистое тело хищника двигалось к определенной
цели, и этой целью была Никки. Она стояла отвернувшись от него, но он взял
ее своей огромной ладонью за щеку и странным голрсом сказал:
— Зачем же мне тогда было спрашивать? Конечно, я хочу знать ответ.
Никки не нужны были ни его умные сентенции, ни его пугающая
проницательность. А меньше всего ей хотелось испытывать это унижающее ее
желание ощущать прикосновение его руки. Она пронзила его гневным взором.
— Я вас уже просила не опекать меня.
— Разве в правде есть элемент опеки? — лениво парировал он, и при
этом его рука интимно опустилась на ее обнаженное плечо. У Никки чуть не
подогнулись колени. Она хотела отстраниться, но его пальцы крепче сжали ей
плечо и не отпускали — его вполне устраивало то, что они касались друг
друга. Он не сводил с нее требовательного взгляда, — Вы правы, но лишь
отчасти: я не всегда такой уж равнодушный.
Никки не могла взять в толк, что между ними происходит, что это — дискуссия,
перебранка или они о чем-то договариваются? Ей хотелось закричать на него
или расплакаться, а она вместо этого пытается объясниться с ним.
— Я расплачиваюсь за то, что делаю. Разве у других это не так? —
нервно прошептала она. — Возможно, я не рисую для себя, потому что это
никому не интересно. А так по крайней мере зарабатываю на жизнь, делая то,
что доставляет мне удовольствие. Мне это не наскучило, я не разочаровалась.
Ничто меня так не занимает, как моя работа. Я полностью погружена в нее.
— Значит, вы поглощены ею. Неудивительно, что вы сделали такую успешную
карьеру. Выходит, это единственное, что вас занимает, потому что другого вы
просто не хотите узнать. Как же вы простодушны, — сказал Харпер и
наклонил к ней голову.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Никки тут же разгадала намерение Хар-пера и в ужасе застыла. Наверное, он
это почувствовал, так как его пальцы впились в нее крепче. А может, и ничего
не почувствовал, но тем не менее неторопливо нагибал голову, пока его рот не
приник к ее губам.
Никки казалось, что мир рушится. Она вся сжалась и от напряжения начала
дрожать и задыхаться. Но вдруг, ощутив нежность его поцелуя, успокоилась.
Поцелуй Харпера не был требовательным — Харпер просто касался губами ее губ,
выжидая, когда она расслабится и перестанет дрожать. Никки с облегчением
перевела дух, поняв, что он поцеловал ее безо всякой страсти, а просто в
знак внимания и признания ее профессионального мастерства. А может, он таким
образом хотел попрощаться с ней? Это предположение молнией пронзило ее и
сильно огорчило.
Конечно же, он таким образом говорил
прощай
. Он пришел движимый
любопытством и необходимостью сделать заказ. Для столь важной и надменной
персоны шаг поразительный. Но почему-то он передумал и решил вести свои дела
с другой фирмой. Теперь он повернется и уйдет навсегда из ее жизни.
Харпер выпрямился. Его темные глаза встретились с недоуменным взглядом ее
огромных глаз. Смотрел он на нее отчужденно. Он и до того был ей непонятен,
а теперь выражение его лица приводило в полное замешательство.
Он провел пальцами по ее ключице, отчего у Никки по спине прокатился
судорожный трепет. Тут он улыбнулся и снова превратился в расчетливого
бизнесмена, манипулирующего людьми.
— У меня к вам есть предложение, — отрывисто произнес он.
Как же трудно в нем разобраться и как сильно он притягивает к себе! У Никки
кружилась голова.
t — Какое именно? — спросила она, настороженно глядя на Харпера, как
на кобру.
В темных глазах промелькнул смех, и он медленно произнес:
— Деловое предложение, разумеется. Я хочу купить вашу работу.
Неужели ему от нее надо лишь это? Никки сама не знала, что выражает сейчас
ее лицо, и на всякий случай отвернулась.
— Если вам нужны какие-нибудь рекламные материалы, то обговорите это с
Питером, — решительно сказала она.
— Это совсем не то, — властно заявил Харпер. — Я хочу купить
картину, которую вы еще не нарисовали.
Никки от удивления вскинула голову и, нахмурившись, ответила:
— Я не делаю работ на заказ. Я... даже не знаю, сумею ли это сделать.
У Харпера изогнулись гладкие брови.
— Тогда, может, настало время попробовать? Я хочу лишь, чтобы следующая
ваша работа стала моей. Вы можете рисовать что угодно. Картина может быть
любого размера — мне все равно. Единственное условие: вы должны потратить на
нее не менее шести месяцев. И цена будет установлена соответственная.
Он назвал неправдоподобно огромную сумму, но Никки едва это расслышала.
Уставившись на него, она воскликнула:
— Шесть месяцев! Да я никогда столько времени не тратила на одну
работу! Как можно ставить подобное условие? Разве знаешь заранее, сколько
времени на это уйдет? Ерунда какая-то!
— Не совсем, — мягко заметил Харпер. Его карие глаза пронизывали
ее своим взглядом, а выражение худощавого лица было вызывающим. — Как я
уже говорил, когда вы станете зрелым художником, то это будет что-то
потрясающее, но... из того, что я увидел сегодня утром, я. не купил бы
ничего, так как вам еще предстоит выяснить для себя, на что вы годитесь. Мне
нужна совершенная работа, а не та, что лишь сулит обещания на будущее.
— Да как вы смеете! — Никки окаменела от возмущения. Никто и
никогда не отвергал ее работ таким образом!
Его губы вытянулись в презрительной улыбке, и он холодно произнес:
— Вас удивляет, что я смею так говорить с вами и иметь собственное
независимое мнение? Все очень просто, моя девочка, — вы ведь не можете
отгородиться от мира своими работами, а мои требования для всех без
исключения очень высокие.
Никки чуть не задохнулась, ноздри у нее раздувались, она была оглушена,
словно он влепил ей пощечину. Спокойствие, с которым он ответил, нанесло
безжалостный удар по ее самооценке. Она чувствовала себя одновременно очень
юной и неопытной, рассерженной и обиженной, а скука на лице Харпера говорила
ей о том, что он все видит и это ему безразлично.
Так бесцеремонно о ее работе никто ни разу не отзывался. Она обучалась в
парижской школе, одной из лучших в мире, у превосходных преподавателей, от
которых, кроме похвалы и поощрения, ничего никогда не слышала. Даже
самодовольный Питер относился к ней достаточно внимательно. Высокое мнение о
своей работе сложилось у Никки под влиянием взглядов окружающих ее людей.
Побледнев, она вдруг осознала, как же была самонадеянна и самодовольна.
Харпер прав: это состояние затянулось слишком надолго. Конечно, она
разъярилась от той нестерпимой манеры, в которой он это выразил.
Вдруг ее пронзила мысль, что лишь человек, обладающий необычайно тонким
вкусом, мог так украсить гостиную особняка в Мейфэре выдающимися
произведениями искусства. — Гнев ее поутих, и она холодно сказала:
— Но вы ведь представляете себе, что этот опыт может оказаться
печальным? Я не могу поручиться за качество живописи, поскольку не знаю, как
вынужденные временные ограничения скажутся на моей работе.
— Я подумал об этом, — сдержанно ответил Харпер и смерил Никки
оценивающим взглядом, словно прикидывая ее достоинства и недостатки.
Никки снова охватил сильный гнев, и она сжала зубы. У нее было такое
ощущение, как будто ее выставили на аукцион и она ждет, когда за нее
предложат наивысшую цену.
— Из того, что я сегодня увидел, я сделал вывод, что могу рискнуть. В
любом случае картина, будет оплачена. Но на раздумья у вас не много времени.
Я не люблю ждать.
Господи, да он ведет себя просто отвратительно!
— Но вам придется подождать полгода! — едко заметила Никки.
— С гарантией конечного результата, — со злой усмешкой сказал
он, — и не имеет значения, каков будет результат.
Это была последняя капля.
— Идет, — ответила взбешенная Никки. Глаза ее блестели, а на губах
играла злая усмешка. — Я принимаю ваше предложение, но цену назначаю
сама.
Он уже назвал ей большой куш, невзирая на возможную неудачу. Теперь в его
взгляде промелькнуло циничное выражение или, возможно, неприязнь.
— Я готов обсудить это, — медленно произнес он.
— Я слишком себя уважаю, чтобы получать небывало высокую плату за
возможную неудачу, — заявила Никки, в свою очередь обливая Харпера
презрением. Она задрала свой носик и высокомерно уставилась на него. —
Судя по всему, у вас слишком много денег, если вы собираетесь выбросить их
на авантюру. Моя же цена намного дороже денег. Во-первых, если я стану для
вас рисовать, вы должны дать Питеру тот заказ, который вы так обстоятельно
обсуждали сегодня утром.
— Согласен, — тут же сказал Харпер. — Но в том случае, если
дизайнером будете вы. Вам придется закончить тот заказ, прежде чем вы
начнете новый, так как дело не ждет.
— Это справедливо, — подозрительно нежным голосом ответила
Никки. — Но если я соглашаюсь на этот заказ, вам придется позировать
мне столько, сколько мне понадобится. Мне пришло в голову написать портрет
очень богатого отшельника Харпера Бьюмонта. Это замечательное произведение,
выполненное специально для выставочного салона, будет иметь успех, не так
ли?
Ей удалось поколебать его грозную невозмутимость. Харпер застыл с
потемневшим от гнева лицом, откинув назад седую голову. В ответ на ее
нарочитую наглость он резко ответил:
— Это совершенно неприемлемо!
— Разве это не законные требования? — твердым голосом спросила
Никки. Его взор был прикован к ее лицу. — Но я и не ждала, что вы
согласитесь, Харпер. Я просто хотела, чтобы вы ощутили, что такое, когда вас
покупают. Очень неприятное ощущение, особенно если вам дают понять, что вы в
чем-то не на высоте. Именно это вы заставили меня испытать сегодня.
Возможно, я самонадеянна и меня слишком захвалили, но у меня достаточно
гордости, как и у вас!
В комнате наступила полная тишина. Оба молча и свирепо смотрели друг на
друга, и вдруг Харпер громко расхохотался. При этом его красивое лицо
приобрело неотразимое очарование. Никки уставилась на него.
— Ну и удивительная же вы! — низким голосом произнес он. — Я
хотел раззадорить вас, но здорово промахнулся. Простите, Никки. Мне
следовало сделать это поделикатнее.
Такая ошибка была ему несвойственна, учитывая то, как он ловко обошелся с
Питером. В чем же дело? — спрашивала себя Никки.
Он просто невыносим со своими властными манерами, но при этом еще и
снисходителен. Никки отвернулась и дернула плечом, как бы принимая
извинение. Ей не хотелось его прощать, но про себя она угрюмо отметила, что
уже простила. Шелест одежды и едва ощутимое покалывание кожи предупредили ее
о том, что он подошел к ней.
Ласковым жестом взяв Никки за подбородок, Харпер заставил ее посмотреть на
него.
— Может быть, попробуем снова? — с улыбкой сказал он. —
Никки, у меня притупилось восприятие, мне все наскучило, я уже и не помню,
почему начал покупать произведения искусства. Но ваша работа меня захватила
— она так же непредсказуема, как и вы. Испробуйте свои возможности. Скажите
себе:
Я могу летать
— и позвольте мне наблюдать за вашим полетом.
— Льстите, — пробурчала Никки, но сил противиться неумолимому
притяжению его шо-коладно-карих глаз у нее не было.
Никки не знала, как ей поступить. А ее подбородок уютно покоился в его
ладони.
— Может, мне попробовать шантаж или взятку? — Улыбка Харпера
превратилась в озорную усмешку. — Иначе вашему Питеру не видать заказа.
Если же вы согласитесь на мое предложение, я буду вам позировать. Но вы
должны дать мне право стать первым покупателем портрета.
— Обнаженным вы выглядели бы бесподобно, — не подумав, брякнула
Никки и тут же залилась краской стыда.
— Благодарю вас, — промурлыкал он и провел пальцами по ее
щеке. — Я рад, что вы так считаете. Но это потребует более...
детального обсуждения.
— Я... не имела в виду... — запинаясь, оправдывалась Никки,
ужасаясь своим словам и последовавшему за ними смущению. К тому же от теплой
ладони у нее на шее словно бы исходил электрический ток. — Это...
это... я не предполагала...
Он засмеялся и, прежде чем она успела ото-двинуться, нагнулся и нежно
чмокнул ее в щеку.
— Я все понял — вы рассматривали меня глазами художника и сделали мне
комплимент. Итак, мы договорились: одна картина для меня, портрет для вас и
заказ для Питера. И все счастливы.
Никки была ошеломлена той скоростью, с которой он добился ее согласия, и с
трудом вымолвила:
— Что?
Согласна ли она? Наверное. По крайней мере он так думал. А что она ему
ответила? — спрашивала себя сбитая с толку Никки. Хар-пер — весьма
искусный собеседник и прекрасно видел ее смятение. Не дав ей возможности
прийти в себя, он спокойно продолжил:
— Теперь перейдем к следующему пункту. Вы отдаете себе отчет в своем
теперешнем положении?
— Что? — спросила Никки. — Какое теперешнее положение?
Брови у Харпера полезли на лоб: он был удивлен ее бестолковостью.
— Состояние ваших рук, разумеется. Отложить на две недели работы по
маркетингу невозможно, но я нашел выход. Вам необходимо разобраться в
различных аспектах моего предприятия, прежде чем у вас возникнут собственные
идеи. Вы могли бы этим заняться, пока выздоравливаете. Но ведь раны не
заживут быстро, если их травмировать движениями. Гордон вас об этом
предупреждал. Если вы будете жить одна, этого избежать невозможно. Напри-
мер, кто вас сегодня причесывал и накладывал вам макияж?
Никки чуть было не доложила ему обо всем, но спохватилась и упрямо
промолчала, опустив глаза. Харпер сжал губы, как будто хотел подавить
улыбку.
— Что ж, кто-то вам в этом помог. Но сами вы не сможете даже как
следует вымыть голову, не говоря уже о приготовлении еды. Вам придется
пожить у меня.
— Что?! — выкрикнула Никки. Голова у нее кружилась, но она все-
таки сообразила, что без конца, как попугай, повторяет одно и то же слово —
что
. — Это несерьезно... Я не могу...
— Я говорю серьезно, и вы вполне можете это сделать. В общем, вам
придется с этим согласиться, — непре
...Закладка в соц.сетях
