Жанр: Любовные романы
Жертва
...емного, и...
— Послушай, — прошептала она. — Уверена, что бы это ни было,
мы сумеем... — Она подошла совсем близко и вдруг схватила Соню за
майку. — Покажи мне! — закричала она. — По крайней мере, дай
мне посмотреть, не сумеем ли мы скрыть это! Ручаюсь, что там нет ничего
страшного. — И в одно мгновение она задрала Сонину майку. Послышались
вздохи и вскрикивания, когда Сонина обнаженная спина внезапно открылась всем
взорам при свете ламп. Соня закричала тоже, это был крик унижения и ярости,
а другие модели тем временем столпились вокруг, чтобы поглазеть на синяки,
кровоподтеки и рубцы — явные следы избиения, судя по всему, оставшиеся от
кожаного ремня.
Соня хладнокровно натянула майку на тело, пытаясь ногой нащупать на полу
свои туфли.
— Ну, что мне вам сказать, девочки? — Она всмотрелась в их лица
сквозь растрепавшиеся волосы. — Мой парень иногда немного
перевозбуждается. Итак, Франческа? У меня нет ни малейшего сомнения, черт
побери, что ты больше здесь не работаешь.
Она кинулась вперед и расцарапала Франческе лицо. Затем, подхватив свой
черный плащ и большую сумку, покинула потрясенных женщин, которые тут же
разразились бурей негодования.
— Ах, Франческа! Да дайте же кто-нибудь йоду!
— Налейте ей выпить!
— Ах, да присядь же, милочка! Кто-нибудь, позовите доктора! Вдруг она
заразила ее бешенством?
Несколько заботливых рук потянулись к окровавленному лицу Франчески с
платками.
— А вы видели ее спину? Боже, ее избивали! Что же это за девушка,
которая позволяет мужчине проделывать такое?
— Поговаривают, что она спит с Рэем Левэром. Он однажды убил девушку.
— Ах, Боже, бедняжка Соня!
— Ах, не жалей ее! Она получает восемь миллионов долларов!
— Ну, богатенькая бедняжка все равно!
— Она шлюха. Ее никто не любит. У нее нет друзей в этом бизнесе.
— В этом бизнесе ни у кого нет друзей. Графиня подошла к окну и
выглянула.
— Мне жаль ее, — произнесла она. — Даже с ее восемью
миллионами.
Соня в ярости двигалась по Мэдисон-авеню. Было холодно и ветрено, и она
накинула капюшон и закуталась поплотнее в свой плащ. Никто не должен был
узнать, для нее все будет кончено, если кто-нибудь из этих шлюх пошлет эти
сведения на
Шестую страницу
. Черт бы их всех побрал, проклинала она
мысленно. Тем не менее она заполучила свободное утро. Редкостная удача при
ее обычно до секунды расписанном графике! Она могла попасть в большую беду,
устроив скандал и сорвав съемку группы моделей, но наплевать. Ее контракт
работы в фирме не содержит пункта о необходимости работать с другими
шлюхами.
— Их негибкость довела меня до исступления! — пожаловалась она
Кармен из телефона-автомата. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы даже не
подумать подготовить закрытое платье?
Кармен вздохнула:
— Я постараюсь уладить это. Но больше не обижай других модельеров,
хорошо, Соня? Это не увеличит твоей популярности в нашем бизнесе, а
Каресс
хочет, чтобы тебя все обожали.
— Мне нужно заняться чем-нибудь приятным, — заявила Соня. — Я
собираюсь кое-что купить. Можно, я выпишу чек на
Кумиров
? А ты возьми
деньги из моего следующего гонорара.
— Пожалуйста, — разрешила Кармен. — Развейся.
Подобно большинству манекенщиц, Соня мало занималась своими туалетами. По
вечерам, собираясь куда-нибудь, она недолго ломала голову, надевая первое,
что подворачивалось под руку, особенно если это было черного цвета. Но Рэю
нравились яркие краски, кричащий стиль, и ей нравилось одеваться для него. В
те редкие случаи, когда им случалось бывать где-нибудь вместе, в каком-
нибудь крошечном городке поблизости от крупного центра, где у Рэя был
концерт, где для них закрывали целый ресторан, тогда она надевала что-нибудь
блестящее, сверкающее, что ему особенно нравилось. Сегодня она побывала у
Живанши, Сони Райкель, Валентино, выбрав свитер с блестками, серебристую,
как из фольги, блузку, фиолетовые кожаные брюки, пушистое сиреневое пальто.
К двум она утомилась и зашла перекусить в
Амбрез
— дорогой итальянский
ресторан. Макароны и кофе подкрепили ее. К пяти часам она истратила около
сорока тысяч долларов и вошла во вкус.
Последний магазин, который она посетила, был
Черивэри
, где ее появление
произвело настоящий фурор. Перебирая горы черных брюк, она услышала знакомый
голос.
— Сэнди! — позвал он. — Покажи-ка мне лучше размер побольше.
А то я стала слишком большой сладкоежкой.
Соня нахмурилась, потом направилась к зеркальной кабинке для переодеваний.
— Мама? — окликнула она.
— Соня? — Марчелла приоткрыла дверцу и слегка высунулась из
кабинки. На ней была лишь нижняя юбка цвета небеленого полотна. —
Дорогая! Вот это сюрприз! — Она вышла, и они поцеловались. — Ты
свободна? Давай где-нибудь посидим?
Дональд отвез их за несколько кварталов от магазина к
Пьеру
. Они уже
выходили из машины, как вдруг Соня покачала головой.
— Ты не будешь возражать, если я передумаю? — спросила она. —
Я вдруг почувствовала, что не смогу пойти еще в один бар, где все начнут на
меня пялиться. А нельзя поехать к тебе?
— Разумеется! — выпалила Марчелла.
Она дала указания Дональду, и уже через пятнадцать минут они сидели в
гостиной Марчеллы с видом на парк. На деревья опускался октябрьский вечер, и
Соня ждала, пока Марчелла приготовит стаканы и вазочки с орешками и
сливками.
— Вот это подарок судьбы! — Марчелла расставила посуду на
столе. — Моя дочь, знаменитость, у меня в гостях. Каждый поздравляет
меня с твоими успехами. Помнишь мою старую учительницу Нэнси Уорнер?
— Нет, — покачала головой Соня, со смешком оглядывая гору своих
покупок. Она порылась в них, выуживая то блузку с блестящими рукавами, то
немыслимой расцветки юбку.
— Меняю свой образ, — пояснила она Марчелле. — Ухлопала
пятьдесят тысяч на эти лохмотья.
— А я подумала, что манекенщицам это достается бесплатно, —
сказала Марчелла.
Соня пожала плечами.
— Никто никогда ничего так просто мне не дал, — заявила
она. — Лучше уж налей мне стакан водки, моя дорогая мамочка, у меня был
сегодня паршивый день.
Она взяла у Марчеллы свой стакан и чокнулась с нею, залпом шарахнув водки.
Сбросив туфли, она сплела свои длинные ноги на кушетке.
— Ты все еще встречаешься с тем великолепным испанцем? — спросила
она.
Марчелла сглотнула.
— Нет, — мрачно отозвалась она. — Я его больше не
вижу. — Она подвинула ближе к Соне орешки и чипсы. Соня взяла ломтик,
глядя на нее.
— Все еще ходишь в то место? — осведомилась она.
— Какое место? — нахмурилась Марчелла. Она отлично знала, что Соня
имела в виду, но, как и всегда, оказалась не готовой к такому обороту.
— Ты знаешь... — Соня опять глотнула водки, зажмурившись, как
будто это было лекарство.
— Я туда больше не хожу, — ответила Марчелла. Она пошла на кухню
за льдом, налив себе в бокал холодного вина. Когда она вернулась в гостиную,
Соня спала. Марчелла тихонько опустила бокал на столик, глядя на прекрасное
лицо. Во время сна угрюмое, брезгливое выражение исчезло с ее лица, и она
казалась нежным ангелом. Марчелла не могла не чувствовать гордости, что это
прелестное создание — ее ребенок. Она поудобнее устроила Соню на кушетке,
стараясь не нарушать ее чуткий сон.
Марчелла посмотрела на часы и обнаружила, что ей пора ехать в приют для
бездомных. Она оставила Соне записку, предлагая ей дождаться ее возвращения.
И в приют, где она организовывала обед, и обратно Марчелла доехала на такси.
Она думала, что возвращается в пустую квартиру, но Соня спала там же, где
она ее оставила. Когда Марчелла вошла в гостиную, Соня ошарашенно села.
— Сколько сейчас времени? — спросила она, глядя на темные окна.
— Ты проспала почти два часа. Ты, должно быть, сильно устала, —
сказала Марчелла.
— Да... — Соня взъерошила рукой волосы. — Разве они
расстанутся просто так со своими миллионами? Они должны быть уверены, что ты
проливаешь за них кровь и пот. А я-то думала, что быть
девушкой Каресс
—
это шуточки! Им нужны зимние съемки в Исландии, ролик на лыжах в Денвере,
потом целый рекламный круиз. Боже, да я даже лишена воскресений! Деньги
деньгами, но у меня нет ни одной свободной минуты! Если я допущу промашку,
тогда начинай все сначала...
Марчелла наблюдала, как Соня покопалась в своей большой кожаной сумке,
стоящей на полу, в поисках сигареты. Закурив, она вновь откинулась.
— Где ты живешь? — спросила она Соню, присаживаясь на краешек
кушетки. — Глупо, конечно, задавать такие вопросы своей дочери.
— Нет... — Соня оторвала кусочек бумаги и нацарапала свой
адрес. — Я все там же. Помнишь? Ты же сама подписывала договор об
аренде! Но я сейчас покупаю особняк на Восьмой авеню. Просто невероятно,
если все получится. Два этажа, внутренний бассейн, да все... — Она
зевнула.
— Пару недель назад я была у ясновидящего, Соня, — призналась
Марчелла. — Он работает в мире моды. Я никак не могла относиться к нему
серьезно, потому что это такой смешной малыш...
— Чарльз Палоцци? — догадалась Соня.
— Да! Ты его знаешь?
— Виделись несколько раз.
— Похоже, что он вообразил, будто все вокруг меня — ты, Марк, даже ваш
отец — в опасности...
— Ну, насчет папы он действительно прав, — мрачно сказала Соня.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты и не знаешь? — Соня затушила сигарету. — И Марк тебе
не сказал? А ведь мы говорили с ним об этом, когда последний раз вместе
обедали. У папы рак. Он умирает.
— Какой ужас! — воскликнула Марчелла. — Мне так жаль, Соня.
— Он не хочет меня видеть с тех пор, как он в тюрьме, — призналась
Соня. — Он не мог простить мне, что я оказалась такой неисправимой
тупицей и переделала свой нос. Да и другое тоже.
— Он всегда так тебя любил, — сказала Марчелла. Она заметила, как
слеза покатилась по Сониной щеке. — И ты его все еще любишь.
Соня смахнула слезу пальцем.
— Я единственная, кто его любит, — сказала она. Нахмурившись,
Марчелла размышляла.
— Мне и вправду его ужасно жаль, но сейчас меня волнуете только вы с
Марком. Этот ясновидящий...
Соня расхохоталась.
— Мне-то он вообще сказал, что я не доживу до двадцати одного
года. — Она пожала плечами. — Но это меня нисколько не волнует.
Марчелла наклонилась к ней:
— Почему же это не волнует тебя? Чего вообще ты хочешь от жизни, Соня?
Соня сморщила носик.
— Но почему все задают мне этот дурацкий вопрос?
— Потому что, похоже, тебе всегда всего мало, — осторожно пояснила
Марчелла. — И если ты такая в восемнадцать, то что же будет с тобой лет
через десять?
— Я умру! — рассмеялась Соня. — Если верить Чарльзу. Буду
проплывать по другим галактикам.
— А тебе никогда не хотелось влюбиться? — спросила Марчелла.
Соня разразилась смехом.
— Это же строчка из твоих книжек, — сказала она. — Но как раз
сейчас я влюблена, это случилось, первый раз в жизни!
— Но ведь это великолепно, дорогая! — закричала Марчелла. — А
кто он? Можно мне с ним познакомиться?
Соня недовольно сморщилась:
— У
Каресс
хотят видеть меня безгрешной девственницей. Я подписала
договор с пунктом о нравственности, можешь себе представить? Одно упоминание
о скандале, и я теряю восемь миллионов!
— Но разве быть влюбленной — это непременно скандал? —
допытывалась Марчелла.
Соня, улыбаясь, приподняла брови:
— Догадайся!
— Он женат? — предположила Марчелла. В глазах у Сони зажглись
огоньки.
— Что-то вроде этого. Ты же меня знаешь: я всегда хочу того, чего
нельзя заполучить.
— Нет, я тебя совсем не знаю, — призналась Марчелла. — Ты же
никогда не позволяла мне узнать тебя. Почему бы тебе не рассказать мне об
этом мужчине, если он для тебя так важен?
Соня помотала головой, рассыпая свои темные волосы.
— Все равно ты об этом рано или поздно узнаешь, я уверена в
этом. — Она переменила тему. — Так как насчет того, чтобы
навестить папу? — внезапно спросила она.
— А ты думаешь, он захочет со мной увидеться?
— Почему бы и нет?
— Мне... нужно над этим немного поразмыслить, — уклончиво ответила
Марчелла.
— Ну, только не слишком долго. А то может быть слишком поздно! —
резко заявила Соня. — Итак... давай-ка посмотрим, кто там еще в
опасности? Марк? Не потому ли ты услала его в Италию, а? Парни тут, как
мухи, дохнут от СПИДа.
Марчелла изучающе посмотрела на нее:
— А какое отношение к Марку имеет СПИД? Наркотики он не принимает...
— А разве нет других способов подхватить его? — Брови у Сони снова
поднялись. — Я так поняла, что ты услала его, чтобы оградить от СПИДа,
или от Кола Феррера, или от того и другого сразу?
Марчелла почувствовала, как страх сковал ее.
— Марк в Италии потому, что он получил стипендию, — осторожно
парировала она. — У Джанни. Наверняка ты об этом знаешь. Он остался на
второй год, чтобы получить право преподавать.
— Так что, тебя не беспокоит, что разлука только сближает
сердца? — съязвила Соня, собирая свои вещи. Она сунула ноги в туфли.
Жизненные силы наконец-то вернулись к ней, и она сладко потянулась всем
своим гибким телом.
— Уж не намекаешь ли ты на то, что Марк и... — не договорила
Марчелла.
— Марк и Кол Феррер, разумеется! — кивнула головой Соня. —
Ах, неужели мать, как всегда, все узнает последней?
Марчелла судорожно сглотнула. Она попыталась чересчур близко подойти к Соне,
и, как дикая кошка, Соня выпустила коготки.
— Ну, что ты на меня так смотришь? — спросила Соня. — Ты
столько написала о сексе, ты ходишь за сексом в подвал к
Партнерам
. И ты
не можешь смириться, что твой сын тоже вырос?
Марчелла опустила глаза на бокал, который держала в руках. У нее было
непреодолимое желание выплеснуть его содержимое в ухмыляющееся Сонино лицо.
Огромным усилием воли она взяла себя в руки и поднялась.
— Тебе лучше уйти сейчас, Соня, — предложила она. — Пока мы
обе не наговорим друг другу непростительных вещей.
Соня пожала плечами и подхватила свои сумки. Но в дверях она остановилась.
— Так ты навестишь папу? — спросила она. Марчелла закусила губу.
— Нет, не думаю, — призналась она. — Не вижу в этом ни
пользы, ни смысла.
Соня вызвала лифт и, не проронив больше ни слова, исчезла в нем.
Марчелла вернулась в квартиру, чувствуя себя раздавленной. Взяв бутылку
виски, она прошла в гостиную. Было чуть больше десяти, еще рановато для
Партнеров
, да и Дональд сегодня вечером не работал, так что он не мог ее
сопровождать. Ей придется одной преодолевать ночные улицы.
— Марк! — Через три недели после визита Сони Марчелла сняла трубку
и услышала ее голос. — Марк, он умер!
— Соня? — переспросила Марчелла. — Это ты?
— Он умер, Марк, и даже не позволил мне закрыть ему глаза! —
рыдала Соня.
— Соня! — закричала Марчелла. — Марк в Италии. Кто умер? Твой
отец?
— Кто ты такая? — процедила Соня.
Помимо Сониного голоса Марчелла явственно различила в трубке звон стекла.
— Ты где, Соня? — поспешно спросила она. — Ты у себя дома?
Хочешь, я приеду к тебе?
— Да... — медленно произнесла Соня. — Валяй. Пусть все
приезжают! Черт, я не могу найти эту проклятую ванну. Я тут все перевернула
вверх дном! Давай, тащи своих друзей!
Марчелла бросилась искать клочок бумаги, на котором Соня нацарапала свой
адрес.
На улице швейцар быстро поймал для нее такси, и она попросила шофера мчаться
в Ист-Сайд. Нажимать на Сонин звонок было бесполезно, как она и
предполагала. Она попробовала обратиться к консьержу.
— Я Марчелла Уинтон, мать Сони, — представилась она маленькому
человечку в пижаме, который явился перед ней. — Она не открывает дверь,
и я начинаю беспокоиться. У вас нет запасного ключа?
С безропотным выражением, как будто ему приходится проделывать это
неоднократно, он поднялся на два лестничных пролета. У Сониной двери он
осведомился:
— А вы уверены, что она там?
— Да, — кивнула Марчелла. — Она только что мне звонила.
Он открыл дверь, но не смог распахнуть ее — мешала цепочка.
— Дьявол! — выругался он. — Пойду принесу какие-нибудь
инструменты. А то уж очень не хочется вышибать дверь.
Он ушел, а она принялась звать Соню по имени, прислонив рот к дверной щели и
почти крича. Когда консьерж показался с пилой в руках, в дверном проеме
возникло Сонино лицо.
— Сними цепочку, — приказала Марчелла.
Лицо у Сони было бледным, волосы спутались, глаза блуждали. Она медленно
откинула цепочку, взирая на мать и консьержа.
— Огромное вам спасибо, — поблагодарила его Марчелла, протягивая
ему десятидолларовую бумажку. Она вошла вслед за Соней в почти пустынную
квартиру, и странная смесь запахов — духов и алкоголя — мгновенно ударила ей
в ноздри. В гостиной, где стояли лишь софа и кофейный столик, Марчелла с
ужасом обнаружила, что Соня перебила все бутылки, какие только нашлись в ее
доме — с маслом, со спиртом, с духами и одеколонами, и жидкости смешались на
полу и стенах. Белая кошечка аккуратно пробиралась между многочисленных
осколков.
— Он умер! — без выражения произнесла Соня, сидя на кровати.
Марчелла вошла в спальню и нашла ее там присевшей на краешек постели и
уставившейся в белую стену.
— Даже не знаю, почему я вдруг тебе позвонила. Я подумала: а вдруг ты
захочешь пойти на похороны. Марк-то уж точно не вернется из этой проклятой
Италии.
— Конечно, я пойду с тобой. — Марчелла обняла Соню одной рукой.
Она внезапно вспомнила свою боль от потери отца, и жалость к дочери
инстинктивно всколыхнулась в ней. Потом она почувствовала леденящий укол
страха. Ясновидящий предупредил ее, что она овдовеет в ближайшие месяцы.
Предсказание сбылось.
Пока она вглядывалась в Соню, припоминая, что еще говорил ей этот странный
коротышка, начал звонить телефон. Раздалось несколько звонков, но Соня не
пошевелилась.
— Хочешь, я подойду? — предложила Марчелла, но он перестал
звонить, потому что включился автоответчик, и они услышали дыхание мужчины,
плотно прижимающего трубку к губам.
— Это я, Соня, — произнес низкий голос. — Уверен, ты
удивлена, что я сумел раздобыть твой личный номер. Я же говорил тебе, что у
меня есть связи. Я знаю, что ты дома, потому что я вижу свет у тебя в окне.
Я должен отыграться за то, что ты проделала со мной прошлой ночью, Соня.
Никто из тех, кто трахается со мной, не удирает потом. Помнишь, что я вчера
сделал с твоей спиной? Ну, а сегодня, я собираюсь проделать это с твоим
личиком. Тебе понравится, милая малышка, мисс Ласкай-меня!
Марчелла с расширившимися глазами взглянула на Соню. Но та по-прежнему
уткнулась взглядом в стену.
— Я знаю, что ты там, — настаивал голос.
— Соня, ради Бога, выключи это! — закричала Марчелла.
— Я буду бить тебя так, как это тебе нравится, Соня! — пообещал
голос. — Я приду прямо сейчас. Готовься, я иду!
Он повесил трубку, и автоответчик щелкнул, готовясь к новому звонку.
Марчелла с ужасом оглядела учиненные в квартире разрушения, потом поставила
Соню на ноги.
— Ты пойдешь со мной, — заявила она. — Пойди собери вещи! Мы
едем ко мне.
Но Соня проковыляла в гостиную, как будто не слышала. Тогда Марчелла
отправилась в ванную, чтобы посмотреть, не сможет ли она сама собрать ее, по
крайней мере, захватить ее зубную щетку, но и в ванной все было сокрушено, а
в ванне вперемешку валялись осколки косметических флаконов, и разноцветные
жидкости медленно уплывали в водосток.
Но ей как-то удалось затолкать Соню в такси и доставить к себе домой. Соня
позволяла обращаться с собой как угодно, словно загипнотизированная.
Марчелла отвела ее в комнату Марка и уложила в постель. Соня легла, уставив
взгляд в потолок.
Марчелла наклонилась к ней, чтобы уловить ее дыхание.
— Ты что-нибудь принимала? — спросила она. Соня взглянула на нее.
— Я просто усну, — сказала она. — Просто усну. Марчелла почти
не спала этой ночью, то и дело бегая посмотреть, как Соня дышит.
Утром она обнаружила Соню в кухне, за чашкой черного кофе. Она была бледна,
волосы в беспорядке, и едва ли в ней можно было узнать блестящую манекенщицу
фирмы
Каресс
.
— Похоже, я должна поблагодарить тебя за то, что ты спасла мне жизнь
или что-то в этом духе? — пробормотала она, когда Марчелла
вошла. — Но знаешь, я не совсем уверена, стоило ли это делать...
Марчелла обвила ее руками:
— Не говори так, дорогая. Ну, ладно я, а тот мужчина, которого ты
любишь?
— Он в Европе, но я позвоню ему сегодня утром, — ответила
Соня. — Но прежде всего мне надо сделать приготовления к похоронам.
— А где они состоятся? — спросила Марчелла.
— Я хотела на
Фрэнк Кэмпбел
на Мэдисон, но ведь об этом прослышат все
в бизнесе моды и устроят из этого светский спектакль. — Соня
вздохнула. — В тюрьме предложили маленькое, Богом проклятое кладбище в
Нью-Джерси. Так что похороны будут там.
В день похорон накрапывал дождь. У бедной могилы на кладбище в Нью-Джерси
стояли лишь Эми, Соня и Марчелла. На Соне был длинный плащ, почти до земли.
У нее было белое лицо, совсем ненакрашенное, а глаза были красными и
опухшими. Она держала букет белых роз и черный зонтик, а на голове у нее
была черная шляпка.
Марчелла и Эми обе были в черном, пальто у Эми было с меховым воротником, и
огромный черный зонт она держала раскрытым сразу над собой и Марчеллой.
Когда гроб с телом Гарри стали опускать в могилу, Соня громко зарыдала. Это
были рыдания безутешного, потерявшего надежду существа, которого никто не
пожалеет и не сможет помочь. Они были даже патетическими, потому что только
ее всхлипывания и раздавались; Марчелла стояла с сухими глазами, не выражая
никаких чувств по поводу утраты Гарри.
Обе женщины старались не смотреть на юную девушку, предающуюся своему горю и
оплакивающую отца, но Сонино лицо притягивало помимо воли, и они не отрывали
от нее глаз. У могилы стоял призрак красавицы, сексуального символа фирмы
Каресс
, так зазывно шепчущей с экрана телевизоров
Ласкай меня!
, слабая
тень Сони, ее отдаленный двойник. Марчелла погрузилась в собственные
волнения: ясновидящий предсказал ей будущее, и на одну треть предсказание
его сбылось. Ей непременно нужно навестить его еще.
Эми слегка пожала ей руку, когда короткая церемония окончилась, и Марчелла
очнулась. Соня сделала несколько шагов к священнику, чтобы поблагодарить
его, а потом застыла над незасыпанной еще могилой, медленно кидая в нее розу
за розой, а дождь стучал и стучал по их зонтам.
Соня повернулась к ним с холодным лицом, с тусклым взглядом потухших глаз. В
этот момент ей можно дать и сорок, и шестьдесят лет, ее зареванные глаза
мерцали, как прозрачные аметисты. Эми обняла и поцеловала ее. Марчелла тоже.
Соня оставала
...Закладка в соц.сетях
