Жанр: Любовные романы
Жертва
...ек? — допытывалась она у человека,
который помог ей достать билеты.
Тот только смеялся в ответ:
— Он любит разноцветных девушек!
— А он увидит меня?
— Он увидит тебя самым отличным образом!
Она обмахивалась концертной программкой, поглядывая на часы. Да, здесь умели
нагнетать ожидание и беспокойство публики. Было уже восемь двадцать, и
зрители начинали тихонько раскачиваться и скандировать:
Мы хотим Рэя! Мы
хотим Рэя!
Соне тоже хотелось скандировать вместе со всеми. Она посмотрела
программку. Мало что в ней было незнакомо истинному фанату Рэя Левэра. В
краткой биографии сообщалось, что Рэй в пятнадцать лет уехал из Джорджии,
пытаясь достичь чего-то в музыкальной индустрии, что после того, как он пел
фонограммы для знаменитых певцов, ему удалось записать свой первый сольный
диск. Этот альбом сразу стал хитом и получил приз
Грэмми
. Второй альбом
сделал его звездой. Сегодняшний вечер приходился на пик его музыкальной
карьеры.
Прожектора вспыхнули, и люди в зале завыли и засвистели. Сонино сердце
подпрыгнуло и учащенно забилось. Выход Левэра был обставлен потрясающе. Луч
света упал на входную дверь, которая внезапно распахнулась. С белым
галстуком на шее и в белых узких брюках он ворвался в зал, как боксер, шагая
сквозь толпу в окружении своих телохранителей, людей из службы безопасности
и своих музыкантов. Луч света властно сопровождал его великолепное шествие
на сцену. Толпа продолжала бесноваться, крича и улюлюкая, и сердце Сони
перевернулось, когда она увидела его. Он сиял, как солнце, его открытая
детская улыбка была обращена к каждому, пока он поднимался на сцену. Рев
толпы перерос в общий несмолкаемый стон. Оглушительный оркестр начал с
гипнотизирующих ударов басов, таких низких, что звук проходил, казалось,
через каждое кресло и пронизывал каждый позвоночник. Каждый мгновенно узнал
вступление к самому знаменитому хиту Левэра
Битва любви
. Когда он
приблизился к сцене, его эскорт вознес его наверх, и, распахнув белый
пиджак, он ринулся в самый центр сцены — овала перед креслами партера.
Блестящий, сверкающий его пиджак создавал некое свечение вокруг него. Группа
певцов на подтанцовках — две сексуально одетые девушки и два парня в
смокингах — вилась позади него в единении танца.
Зрители постепенно замолкали, а мелодия набирала силу, голос одной из
девушек прорезал тишину, пока Рэй оглядывал зал, держа микрофон у самого
рта, устанавливая контакт с залом.
Наконец он простонал:
Ты будешь рядом со мной в моей битве за любовь?
своим хриплым голосом, и публика отозвалась громким
Да-а!
. Она видела, что
он идет прямо на нее. Если бы она наклонилась вперед и вытянула руку, она,
наверное, смогла бы коснуться его сверкающего черного лакированного ботинка.
Ее лицо перестало быть равнодушно-брюзгливым и загорелось живым, трепетным
чувством.
— Так ты будешь рядом со мной в моей битве за любовь? — рассмеялся
он.
— Да!
Она вглядывалась в лицо, которое так хорошо знала.
Она влюбилась в него сразу же, как только впервые услышала его голос.
Хриплый, глубокий голос словно пронизывал тела слушателей и, казалось,
понимал, вбирал в себя и разделял всю их боль. На третьей строке песни он
начал двигаться. Никто не умел двигаться так, как Рэй Левэр. Майкл Джексон
проделывал свои двойные прыжки и кружения, Джеймс Браун выделывал
причудливые па, но Рэй просто незаметно начинал покачивать нижней частью
туловища, иногда очень сексуально подпрыгивая, словно его тело медленно
прижимается к телу женщины, как будто именно это — та музыка, тот ритм,
который заставляет его двигаться, и каждому становилось очевидно, что им
движет секс.
Он пел подряд песню за песней, песни, которые звучали в течение целого года,
над которыми вздыхали, которые заставляли любить и страдать. В них был такой
чувственный заряд, как будто он мог читать их мысли и точно знал, что их
волнует. Никто не понимал состояние любви так, как Рэй. Никто не умел
заставить вас почувствовать то же самое, что чувствует любящий мужчина. И
никто не сумеет заставить вас так ощутить страдание оттого, что любовь ушла
и любимая женщина покинула вас. Когда он пел об этом, каждая женщина
трепетала от его уязвимости и готова была кинуться уверять его, что она не
покинет его никогда. Его лирические мелодии и хриплые нотки, его вздохи, его
стоны, его вскрикивания, которые пунктиром пронизывали его песни, касались
самих сердец его слушателей и объединяли их.
Соня смотрела на него в продолжение двухчасового, без перерыва,
представления, и зал время от времени вздрагивал, когда целые ряды
вскакивали, чтобы потанцевать, или подпеть, или поаплодировать. Иногда она
чувствовала, что он смотрит прямо на нее, и тогда она вытягивалась в кресле,
стараясь глядеть прямо ему в глаза. Иногда он встряхивал головой, и тогда
капля пота, сверкнув, как бриллиант в лучах прожекторов, падала ей на
колени.
Два часа пролетели незаметно, в волшебной лихорадке. В конце последней песни
он спрыгнул со сцены, и луч света осветил его лицо, а публика заревела от
разочарования, что действо закончилось. Какое-то мгновение он стоял прямо
рядом с ней. Она схватила розу, вскочила, сунула стебель ему в руку и
поцеловала в гладкую влажную щеку. Внезапно он взял ее за руку, и она
оказалась над проходом рядом с ним, а сцена поднималась над людьми, которые
стоя приветствовали их, заваливая цветами. Они как раз вовремя пробились к
выходу, отбиваясь от протянутых рук, он по-прежнему держал Соню крепко за
руку.
— Кто это, Рэй? — спросил кто-то.
Небольшая гримерная была устроена в фойе как раз на этот случай. Он
повернулся к ней в неярком свете, когда его костюмеры принялись раздевать
его.
— Ты кто, малышка? — спросил он. — Никогда не видел такой
красавицы. Я смотрел на тебя все представление. — Он обнажался перед
ней без всякого смущения, и ей было видно его стройное бронзовое тело,
которое трое помощников вытирали полотенцами и протирали одеколоном.
— Соня Уинтон, — сказала она. — Я просто без ума от ваших
песен с той минуты, как их услышала.
— Да? — Он с любопытством взглянул на нее, улыбаясь.
Приветствия, крики, скандирование из зала не унимались, и ассистент прикрыл
дверь.
— Ну ладно, Рэй, — произнес какой-то здоровяк. — Это просто
поклонница. Вы можете идти, мисс... — и он попытался вытолкнуть ее
прочь в зал.
— Эй, подожди! Нет, нет! — запротестовал Рэй, вновь хватая Соню за
руку. — Брось эти замашки, Ли! Разве можно так обращаться с леди? А
ведь это леди! — А ей он сказал: — Я смотрел на тебя все время, пока
пел. Никогда не видел раньше, чтобы кто-то так умел сосредоточиваться на
словах. Ты ведь произносила их губами вместе со мной, так? Ты знаешь их все
наизусть?
— Ну конечно! — Она бросила на него горячий взгляд.
Он позволил обслуге натянуть на него черный шелковый свитер, подчеркивающий
его силу и сложение. Гримерша промокнула пуховкой его лицо, рукой стерла пот
с его волос. Они вызывали его теперь на
бис
, непрестанно выкликая
Рэй!
Рэй! Рэй!
громкими, сорванными голосами. Гримерша поднесла ему зеркало, в
которое он мельком глянул, кивнув.
— Соня? — нахмурился он. — Так ты сказала? — И он нежно
взял ее за руку, пока помощник набрасывал свежее полотенце ему на
шею. — Соня, ты не согласишься быть рядом со мной в битве за любовь?
Она пошевелила губами, чтобы ответить, но впервые в ее жизни слова
отказывались ей повиноваться. Она только и могла, что глядеть ему прямо в
глаза, пытаясь выразить взглядом все, что его ожидало. Не обращая внимания
на все руки, которые ухаживали за ним, он нагнулся к ней, очень ласково
прикоснувшись к ее губам своими. Ее поразило, какие они мягкие, и она
почувствовала легкий ментоловый запах его дыхания.
— Подождешь тут, пока я спою на
бис
? — спросил он. — Ты не
будешь разочарована? — Его взгляд был таким же открытым и наивным,
когда он разговаривал со сцены со зрителями. Теперь его глаза вопросительно
смотрели на нее, ожидая ответа.
Она кивнула.
— Я буду ждать здесь, — согласилась она. Сценарий развивался
именно так, как она и задумала!
— Ли? — Он поманил чернокожего здоровяка. — Позаботься о
ней. — Он взял ее розу, выбегая вновь по проходу к сцене, чтобы
исполнить свой самый знаменитый хит —
Я влюбился в тебя
. Соня стояла среди
его ближайшего окружения, глядя на его фигуру в луче прожектора через
открытую в зал дверь. Ни один мужчина не заставлял ее испытывать ничего
подобного. О Боже, все начинало становиться правдой!
Было уже больше двух, когда они приехали в отель
Пьер
. Только два личных
телохранителя были с ним в лифте, когда они поднимались в номер к Рэю.
Всякий раз, когда они проходили мимо зеркала, она оглядывала себя, словно
чтобы удостовериться, что это она, что все происходит на самом деле. Рэй был
больше, чем жизнь, он был обаятельнее всех, кого она встречала в жизни.
За сценой после концерта все было заполнено потом, полотенцами, поцелуями,
пробками от шампанского, возгласами и вспышками фотоаппаратов. Внушительный
эскорт Рэя не в силах был сдержать напор поклонников, запрудивших кулисы,
чтобы поблагодарить Рэя, дотронуться до него, сказать, что они были здесь, с
ним. Соню снова зажали в угол душной раздевалки с пластиковым стаканчиком
шампанского в руке. Все идет отлично, решила она. Нечего объясняться с Рэем,
пока не произошло ничего конкретного. Фотограф-модельер с повисшей на его
руке известной чернокожей манекенщицей узнал ее и наклонился, чтобы шепнуть
на ушко:
Я думал, бродяги не ходят по Гарлему в горностаях и жемчугах?
— Иди к черту! — прошипела в ответ Соня. Потом этот здоровяк Ли
подсел к ней и попытался с ней побеседовать. Поначалу она не понимала ни
слова из того, что он втолковывал ей.
— Мне просто не хотелось бы, чтобы вы слишком удивлялись тут, мисс,
знаете, как... ну, как-нибудь потом, — говорил он со странной смесью
фамильярности и почтения. — Когда Рэй приглашает леди разделить его
компанию на вечер, она ведь должна быть подготовлена, точно? Это большой
человек. Он знаменит, да, ну и... правда вам лучше знать, куда вы лезете.
— Я уже большая девочка, Ли. — Она отпила немного шампанского,
поглядывая на него. — Ну, что там? Наркотики? Плетки? Ладно уж, я
перенесу как-нибудь.
Ли не улыбался.
Да, парень весь в работе
, — подумала она.
— Послушайте, как вас там зовут? — Он придвинулся поближе. —
Соня? Слушай, Соня, ты кажешься настоящей леди, и ты очень привлекательна.
Рэй не раз попадал в беду, чуешь? Ничего ужасного, но беда есть беда, так?
Когда происходит что-то неприятное, нужно позаботиться, чтобы этого не
случилось впредь, правда? Ты понимаешь, о чем я говорю?
Соня дотронулась до большого золотого распятия, висевшего на толстой золотой
цепочке у Ли на шее.
— Меня всегда забавляло, кто же покупает такие? — пробормотала
она. Она позволила официанту вновь наполнить свой бокал, ловя взгляд Рэя в
зеркале. Он прищурил глаза, потом кивнул ей, словно мечтая. Она засмеялась,
и сердце у нее подпрыгнуло от удовольствия.
— Рэй... однажды убил девушку, — прошептал Ли отчетливо прямо ей в
ухо. — Случайно, разумеется. Он не собирался убивать ее, но ты же сама
поняла по его музыке, что он страстный человек. Он не смог совладать со
своими эмоциями. Он не отдавал себе отчета в своей собственной силе. И убил
девушку.
— И что же? — пожала плечами Соня, но странная дрожь желания и
страха пробежала у нее по коже. — И что же ты ждешь, я должна теперь
сделать? Произвести гражданский арест?
Ли покачал головой.
— Ты очень хладнокровна, — сказал он. — А я нет. Я объясняю
тебе все это затем, чтобы ты знала, на что идешь, а кроме того, я должен
быть уверен, что он не проведет остаток дней в тюрьме, где у него не будет
возможностей писать песни, правда? Поэтому некоторое соглашение должно быть
заключено между нами, согласна? У него бывают девушки. Конечно, что бы это
был за Рэй Левэр, если бы у него не было женщин, но, правда, если говорить
откровенно, Соня, он связывает руки, когда спит с леди, вот как.
— Связывает руки?
— Ну да, просто чтобы быть уверенным, что ничего подобного больше не
повторится, — пояснил Ли. — То есть я хочу сказать, никогда.
В номере певца поведение его телохранителей несколько изменилось. Если
раньше они были грозными стражами Рэя, то теперь они вели себя куда
раболепнее, превратившись почти в его слуг. В гостиной, где высились вазы с
лилиями, розами и орхидеями, чьи гигантские цветы свисали над головами
людей, один из телохранителей подошел к антикварному комоду с выдвижными
ящичками и извлек пару тонких повязок. Соня наблюдала, как Рэй спокойно
стоял, пока его раздевают до нижнего белья. Он был очень крупным мужчиной,
словно изваянный из черного камня. Лицо его было по-своему привлекательным,
наполовину лицом любовника, наполовину — пантеры, изготовившейся к прыжку.
Соединение черт — широкий прямой нос с удивительно нежными ноздрями,
красивой формы полные губы, щеточка бороды под нижней Губой — странно
контрастировало с его глазами под большими веками. Глаза его ежесекундно
менялись: то они сужались в щелочки, как у азиатов, а то вдруг широко
распахивались с невинным, ребячливым выражением. Его мускулистая грудь была
очерчена двумя твердыми окружиями крепких мышц. Волосы были коротко
стрижены, уложены и набриолинены. Уши маленькие, а скулы высокие и округлые.
Он взглянул из другого конца комнаты на Соню, стоя широко расставив ноги,
пока прислуга молча и быстро раздевала его.
— Не могла бы я это сделать? — поинтересовалась Соня.
Один из телохранителей виновато взглянул на нее.
— Лучше это проделать нам, мисс, — сказал он. — Потом мы
отвалим.
— Да, — ухмыльнулся Рэй. — Смойтесь с моих глаз, вы, двое,
ясно? Я хочу остаться вдвоем с Соней. Прекрасная Соня! Нам много есть что
сказать друг другу.
Он покорно завел руки за спину, подставляя их, как преступник, сдающийся в
руки полиции. Он оставался совершенно безучастным к тому, что делают с его
руками, хотя парни и не переставали извиняться за то, что надевают на него
путы.
— Прости, Рэй, что нам приходится делать это.
— Ах, извини нас, Рэй... Вот теперь иди!
Рэй улыбнулся ей поверх их голов, и внутри у нее все перевернулось. Она
видела, как желание распирает его тесные плавки, такие белые на черной коже.
Все очертания его мужской силы были ей отчетливо видны под тканью.
— Ладно, — повернулся он к телохранителям. — А теперь
убирайтесь!
— Уже исчезаем, Рэй, — захохотал один из них. Оба взглянули на
Соню. — Теперь он весь ваш, мисс.
Она взглядом проводила их до дверей. Один из них добавил:
— Простите, что слегка испортим вам удовольствие, но это в ваших же
интересах.
Она очаровательно улыбнулась:
— Я знаю. Большое спасибо.
Она заперла за ними дверь, накинув цепочку, и выключила в номере свет. Потом
обернулась к нему, прекрасно зная, где он стоит. Пока она шла, она
расстегнула платье и сбросила его на пол, просто переступив через него.
Поравнявшись с ним, она сняла туфли и прижалась к нему. Кожа у него была
невероятно гладкой, и она подумала о дельфинах. Она слышала, как колотится
его сердце.
— Ты знаешь, почему они проделали это со мной, Соня? — тихо
спросил он. — Знаешь, почему они связывают мне руки? — Его губы
коснулись ее затылка.
Она кивнула.
— Ли рассказал мне. — И она прижалась ртом к его шее.
— Рассказал? — хмыкнул Рэй. — Похоже, нужно немного унять его
пыл, а то он так распугает всех моих девушек.
— Но не меня, — прошептала она. Она пыталась заключить его в свои
объятия, но ее руки никак не могли преуспеть в этом — это было все равно что
обнять гиганта, миф, фантазию. — Меня ничто не отпугнет. Особенно ты
сам?
— Понимаю, но однажды я не сдержался, — он словно твердил
заученный урок. — И я убил девушку — чудесную, невинную...
— Нет. — Она энергично замахала головой. — Не говори об этом
сейчас.
Внезапно Рэй коротко застонал и опустился перед ней на колени.
— Я так виноват, Соня! — заплакал он, утыкаясь головой ей в живот.
Она почувствовала, как ее желание превращается в безумную страсть.
— Ты не собирался убивать ее, — успокаивала его она. — Это
был всего лишь несчастный случай.
Господи, — подумала она про себя, — это напоминает киношки про
мафию! Это что, в самом деле она?
— И ты думаешь, Господь знает об этом? — робко спросил он.
В темноте она скорчила гримаску.
— Уверена, что да.
— Соня! — он взглянул на нее, и она увидела стоящие в его глазах
слезы. — Я молюсь Богу каждое утро и каждый вечер, чтобы он простил
меня за то, что я наделал с этой бедняжкой!
Он рыдал, уткнувшись ей в колени, навалившись тяжестью своего тела ей на
ногу, и его слезы текли по ней, заставляя ее желать его даже больше. Она
напоминала себе, что этот мужчина — кумир для тысяч женщин, но не это было
самым восхитительным. Главное — были опасность и раскаяние, страсть и душа.
— Ты думаешь, Господь уже простил меня, Соня? — допытывался он.
— Лично я ничего не жду от этого придурка, — заявила она.
— Что? Как? — Он не верил своим ушам.
— Так, Рэй. — Она вздохнула и, нежно обхватив его уши руками,
слегка сжала их. — Ну я думаю, он тебя простил. Он полностью простил
тебя! Как будто ничего и не случилось!
— Ах, Соня, детка! — задохнулся он. — Если бы я мог поверить
в это! Как будто ничего не случилось! Я никогда не причиню тебе боли, детка!
— Вот как? Тогда почему же они связывают тебя, как обезумевшего пса?
Рэй рассмеялся:
— Таково соглашение. Соглашение, которое мой менеджер заключил с
полицией.
Она подтолкнула его к спальне.
— Я никогда не причиню тебе боли, — повторил он. Она обвила его
шею руками, повиснув на нем всем телом.
— Я не буду возражать, даже если и причинишь, — заявила
она. — Я даже хотела бы, чтобы ты был со мной немножечко груб!
— Ой, что ты, детка! — запротестовал он. — Даже не говори мне
таких вещей!
Она прижалась к нему еще крепче.
— Но почему? Я лучше скажу! — крикнула она. — Все, что ты
сделаешь со мной, будет великолепно! — Она опустила руку ниже, чтобы
ощутить его мощный, тяжелый член. — Все, что угодно. Если ты меня
поцелуешь или если ты помочишься на меня! Если ты сотрешь меня в порошок!
Для меня все будет чудесно, Рэй!
— Ах, детка... — усмехнулся он. — Ах, как ты меня
возбуждаешь!
Но просто говорить эти слова ему для нее значило возбуждаться самой. Это
слегка унижало ее.
— Но я никогда не сделаю больше ничего подобного. — Он умолк,
ощутив, как она ласкает его огромное тело. — Все будет теперь совсем
по-другому, Соня. Рэй Левэр теперь чист, слышишь меня?
— Я тебя слышу. — Она сжала его член рукой. — Говори что
хочешь Рэй, и делай со мной, что хочешь. Я только хочу, чтобы ты знал, что я
без ума от тебя. Я так люблю твой голос, твою музыку, твой талант. Я хочу,
чтобы ты трахнул меня так, как поешь свои песни, Рэй. Глубоко-глубоко во
мне. Часами!
— Соня! — воскликнул он. — Я никогда раньше не слышал, чтобы
девушки так разговаривали. Ох, как я начинаю хотеть тебя, детка! Как я хочу
тебя!
Связанный, он тыкался лицом в ее шею, грудь, подмышки. Его влажный мягкий
язык исследовал все ее тело, открывая новые потайные уголки, которые тут же
начинали желать новых прикосновений. Ни один мужчина раньше не лизал ее под
мышками. Она импульсивно извивалась под ним, проталкивая голову между его
сведенных рук. Словно два сжатых крыла, его стянутые руки заключили ее в
свою темницу. Спотыкаясь, они прошли в спальню и упали в его постель.
— Трахай меня долго-долго, Рэй, — задыхаясь, попросила она. —
Не останавливаясь, еще и еще!
Она не верила в необходимость спать с мужчиной всю первую ночь их встречи.
Она интуитивно чувствовала, что это поставит ее в невыгодное
положение, — он возомнит, что она его собственность. Поэтому в четыре
утра она попросила, чтобы ее отвезли домой. Рэй сонно вызвал телохранителей
и чмокнул ее на прощание. После концерта и их бурных ласк он совсем
выключился. Она и сама была слишком рассеянна и не спросила, когда они
увидятся снова. Она просто приняла на веру, что после такой невероятной ночи
любви она непременно должна получить от него весточку. Она услышала, как ему
развязывают руки и снимают с него путы, пока она собиралась, взбивала рукой
растрепанные волосы, надевала темные очки. Да и в конце концов, подумала
она, без нее он и выспится гораздо лучше.
Она проскользнула в лимузин, который дожидался у входа в отель двадцать
четыре часа на такой вот случай. В машине с ней пытались шутить, спрашивая
ее телефончик и адрес.
— А что, это для Рэя? — предусмотрительно спросила она.
Телохранитель, сидевший впереди, обернулся и подмигнул ей.
— Ты смеешься надо мной? Последний раз, когда один из парней Рэя
вздумал поухаживать за его девчонкой, он выхватил пистолет у него из-за
спины и выстрелил!
Глаза у Сони расширились. Она нацарапала свой адрес и телефон на карточке и
протянула ему.
— Боже! — воскликнула она. — Сколько же смертей на счету у
этого парня?
Мужчины засмеялись.
— Да не убивал он его! — обернулся через плечо водитель. —
Просто прострелил коту ногу — я видел его потом, всего-навсего прихрамывает.
И они потешались над этим всю дорогу до ее дома.
Она поднялась в половине девятого, чтобы принять ледяной душ и встряхнуться.
В девять позвонили в дверь.
— Это я-а! — пропел в видеодомофон Леонид, корча забавные рожицы.
Он пронесся по двум пролетам лестницы, подтянутый, высокий, с темными
волосами, с орлиным носом. На нем были надеты тугие черные джинсы, черный
свитер с высоким воротом, голова была повязана красным платком. Если бы Соня
имела в своей жизни лучшего друга, то им, вероятно, и был Леонид. Много лет
назад он сменил имя Леонард на Леонид, потому что ему казалось, что Леонид
звучит
более балетно
и, главное, в нем больше энергии. Она выскочила его
встречать в купальном халате, чмокнув в небритую щеку.
— Это нам! — Он протянул ей два бумажных пакета. Она сунула нос в
один из них и выудила одну еще теплую булочку из французской кондитерской. В
другом были закрытые стаканчики с горячим кофе.
— Спасибо, Леонид, но зачем все это? — пожурила она, отпивая кофе.
Он засмеялся, захлопывая за собой дверь, снимая с плеча тяжелую сумку.
— Я знаю, какая ты домовитая хозяйка, и я отказываюсь ждать до седин,
когда ты сваришь кофе. Жизнь так коротка!
Она наблюдала, как он развалился в кресле, высыпал в стаканчик пакетик
сахарина и размешал его пластмассовой ложечкой. Широко распахнутыми глазами
он разглядывал ее.
— Где тебя носило прошлой ночью, Соня? — спросил он. — Мы
прочесали в поисках тебя все забегаловки в нижней части города. Мы даже
попали в такое заведение, где людей вешают на стене. Мы подумали: а вдруг и
ты висишь где-нибудь?
Она посмотрелась в зеркало, висящее позади него. Никаких следов минувшей
ночи.
— Я не была в городских низах, — сказала она. — Я была
наверху.
— Да? — изумился он, и его брови высоко взлетели. — Но как
высоко ты зашл
...Закладка в соц.сетях
