Жанр: Любовные романы
Во власти желания
...ходи! — сказала она гораздо громче. — Я
устала.
— Нам надо поговорить.
— Ты пьян. Я боюсь тебя.
— Боишься? — Он громко расхохотался. — Неужели боишься? Я
твой лучший друг. Кроме меня, у тебя никого нет.
Теперь я отвечаю за все, что с тобой происходит, так что не надо портить со
мной отношения.
Керсти промолчала.
— Ведь ты сказала, что согласна стать моей любовницей? — спросил
он неожиданно. — Да или нет?
Она закрыла лицо ладонями.
— Ну что ж, моя милая Керсти, я пришел дать, тебе то, чего ты желаешь.
— Уходи! — Она поднялась на ноги. — Уходи к себе! Угрожать
слабой женщине — это подло! Убирайся!
Он ошибается, если думает, что я позволю ему воспользоваться ситуацией!
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?
Закрыв уши ладонями, она принялась раскачиваться и что-то бормотать себе под
нос, как делала в детстве, когда не хотела слышать споры других детей.
Керсти не знала, сколько времени так раскачивалась, но, когда она наконец-то
успокоилась и опустила руки, за дверью царила тишина.
Девушка на цыпочках подкралась к двери и прислушалась.
Ни звука.
Наверное, Макс все-таки внял ее просьбе и ушел
.
В комнате было холодно. Холодно и тихо. Он сказал, что она одна, что, кроме
него, у нее никого нет...
Макс не мог ее обидеть. Он приходил, чтобы облегчить ее страдания.
Как же он ей нужен!
Дрожащими пальцами Керсти повернула ключ в замке и рывком распахнула дверь.
— Макс!
В коридоре никого не было.
Она направилась к его покоям, но, пройдя всего несколько шагов,
остановилась. Макс стоял в дверях своей библиотеки и смотрел на нее.
— Прости меня! — закричала Керсти. — Я хочу с тобой
поговорить.
В какое-то мгновение ей показалось, что Макс сейчас скроется за дверью,
оставив ее в одиночестве. Но вот он провел ладонью по волосам и, немного
помедлив, все-таки направился к ней. Он шел очень медленно, чуть
пошатываясь; наконец подошел к Керсти, и она увидела, что волосы его
растрепаны, а ворот рубашки расстегнут.
Неожиданно Макс покачнулся, но все же удержался на ногах. Взяв Керсти за
руку, он взглянул на нее так, будто впервые увидел. Затем прошел в ее покои.
Умная женщина на ее месте ушла бы... если бы было куда уйти.
— Здесь холодно, — сказал Макс, когда она вошла в гостиную. —
Что случилось с этим проклятым камином? — Плюхнувшись в кресло, он
вытянул перед собой ноги.
Керсти умела разжигать огонь. Опустившись на колени; девушка затопила камин.
Она надеялась, что Макс заснет — а потом проснется прежним Максом...
— Сапоги, — пробормотал он.
Керсти посмотрела на него с удивлением.
— Сапоги, — повторил Макс.
Керсти подошла к креслу.
— Сапоги на тебе, Макс.
— Ха! — Он подался вперед. — Думаешь, я этого не знаю?
Сними их!
Она часто и охотно помогала отцу снимать сапоги.
Но отец никогда не бывал пьяным и грубым.
— Быстрее, черт бы тебя побрал!
Ты сделала свой выбор
.
Сапоги Макса снимались не так легко, как отцовские. Они плотно обтягивали
ногу, подобно тому как перчатка обтягивает руку. Керсти пришлось повозиться,
но в конце концов ей все же удалось стащить сапоги.
— Ax... — выдохнул Макс и закрыл глаза.
Стараясь не шуметь, Керсти села в кресло, стоявшее напротив. Она надеялась,
что Макс спокойно заснет. Но он вдруг закашлялся и, мотая головой из стороны
в сторону, стал что-то бормотать...
Наверное, ему сделалось нехорошо от
выпитого, а может, снятся кошмары
, — решила девушка.
— О Господи! — Макс внезапно открыл глаза и уставился в
огонь. — Неужели человек не имеет право быть свободным?
Керсти поняла, что вопрос обращен не к ней.
Выпрямившись в кресле, Макс долго молчал, пристально глядя на пламя,
бушевавшее в камине. Когда он снова заговорил, его речь уже не казалась
бессвязным бормотанием.
— Ты думаешь, что плохо только тебе одной. Ты жалеешь себя, а для меня
у тебя не остается жалости. Но ведь это из-за тебя мне уже никогда не
проснуться с миром в душе.
Из-за нее? Что он имеет в виду?
— Я проклят, навеки проклят! И я не могу ничего изменить, не оскорбив
своих благодетелей. Если б не они, меня, возможно, уже не было бы в живых.
— Мне очень жаль. Могу ли я...
— Помолчи! — При каждом вдохе грудь его вздымалась.
Неожиданно он приподнялся и, окинув взглядом комнату, схватил фарфоровую
статуэтку, стоявшую на столике. Запустив статуэтку в стену. Макс тотчас же
схватился за вторую, а потом и за третью.
Керсти в ужасе закрыла лицо ладонями — она боялась взглянуть на осколки у
стены.
Когда на столике ничего не осталось, Макс, тяжело дыша, снова опустился в
кресло.
Керсти обхватила себя руками за плечи и закусила губу.
Макс же опять уставился в огонь.
Минуту спустя, собравшись с духом, Керсти вопросительно взглянула на него.
Было очевидно, что Макс ужасно страдал.
— Я беседовал с отцом, — проговорил он. — Отец вызвал меня к
себе — так он вызывал меня, когда я был мальчишкой.
И тут Керсти поняла, что ей хочется утешить Макса, хочется бросится к нему и
обнять его.
— Он сказал мне, что я глупый романтик, — криво усмехнувшись,
продолжил Макс. — Сказал, что я глупец, потому что не сумел отказаться
от тебя. Отец заявил, что человек с таким детством, как мое, должен быть
умнее.
Керсти вдруг почувствовала, что во рту у нее пересохло.
Сдержано сглотнув, она робко спросила:
— А что он имел в виду, когда говорил о твоем детстве?
Губы Макса по-прежнему кривились в усмешке.
— Разве я тебе никогда не рассказывал о моем раннем детстве? Кажется,
действительно не рассказывал, хотя и доверял тебе. Мы с сестрой вместе
пережили те дни... Если я сейчас тебе все расскажу, это не приведет ни к
чему хорошему.
Так что не стоит рассказывать...
Макс внезапно умолк и достал из кармана сюртука серебряную фляжку. Отвинтив
крышку, он сделал глоток и снова уставился на пламя, пылавшее в камине. Его
длинные пальцы стиснули фляжку с такой силой, что побелели костяшки.
— Отец сердится на меня, — проговорил Макс каким-то странным
голосом. — Он разочарован. Я не оправдал его доверия. Он требует, чтобы
я отказался от твоих услуг и отправил тебя домой.
— Родители меня не примут, — прошептала Керсти. — Я спросила
маму, хотят ли они, чтобы я вернулась, и она ответила
нет
. Я им больше не
нужна. Они говорят, что я их опозорила.
Макс ухмыльнулся.
— Значит, мы с тобой оба в незавидном положении. Мы разочаровали
дорогих нам людей. Какая ирония судьбы! При этом мы не сделали ничего
предосудительного. Я так и сказал отцу. Он поверил, что ты не можешь
вернуться домой, но не поверил, что я не спал с тобой... в полном смысле
этого слова.
Керсти невольно вздрогнула.
Не глядя на нее. Макс продолжал:
— Только помолчи, пожалуйста. Молчи — или я за себя не ручаюсь. —
Он ненадолго умолк и вдруг выпалил:
— Я ненавижу себя! Ненавижу себя нынешнего! Но стал я таким благодаря
тебе.
При чем здесь я?
— подумала Керсти. Она провинилась лишь в том, что
полюбила его, а это от нее не зависело. Но, даже любя его, она не сделала ни
шага ему навстречу — он сам к ней пришел.
Макс приподнялся, чтобы снять сюртук, но, очевидно, передумав, потом опять
откинулся на спинку кресла. Керсти взглянула на него вопросительно, но он,
казалось, о чем-то задумался.
Одна... Да, Макс прав: она осталась одна. Если бы он обнял ее сейчас, если
бы поделился своим теплом, своей силой...
Похоже, он забыл о ее присутствии.
По его словам, он пришел дать ей то, чего она желает. Она не так уж наивна и
понимает, что он имел в виду: Макс пришел, чтобы сделать ее своей
любовницей. В другое время близость с ним стала бы чудеснейшим моментом ее
жизни. Но не сейчас — сейчас он в ярости.
Макс был дьявольски красив в своей белой льняной рубашке. В его растрепанных
рыжеватых волосах вспыхивали яркие искры — отблески пламени, и такие же
отблески плясали на темно-рыжей щетине, покрывавшей его щеки и подбородок.
Она хорошо знала этого мужчину и нуждалась в его силе.
О, если бы он обнял ее — крепко-крепко, чтобы стало трудно дышать!
Керсти знала, что отступать ей некуда. Пусть ее поведение считают
предосудительным, но она сумеет справиться со своими новыми обязанностями, а
заодно научится не обращать внимания на косые взгляды слуг и знакомых.
Конечно же, к ней будут относиться с презрением, но выбора у нее нет.
Макс закрыл глаза; фляжку же по-прежнему держал в руке, у живота. Минуту
спустя он заснул.
Керсти с облегчением вздохнула и, осторожно поднявшись с кресла, прошла в
спальню. Там она взяла свою лучшую ночную рубашку — из белого ситца, с
маленькими розочками, вышитыми по вороту. Вырез горловины — довольно
широкий, чтобы можно было надевать рубашку через голову, — завязывался
на тесемки из той же материи. Рубашка была необъятной, со множеством мелких
складочек под кокеткой и с кружевом на манжетах. Это кружево извлекли со дна
сундука, стоявшего у кровати Гейл.
Керсти сняла платье и надела ночную рубашку. Потом подошла к зеркалу,
расплела косы и принялась расчесывать волосы, блестящими волнами
рассыпавшиеся по плечам.
Несколько минут спустя она отложила гребень и задумалась: что же теперь?..
Взглянула на кровать. Если сейчас лечь, то Макс просто-напросто проспит до
утра в кресле, а потом уйдет — с непременной головной болью.
Но она так нуждалась в утешении! Может, уговорить его лечь с ней, как в ту
ночь? Он как следует выспится, а утром, если у него все же разболится
голова, она за ним поухаживает.
С замирающим сердцем Керсти вернулась в гостиную.
Макс уже не спал.
Она растерялась. Не уйти ли обратно в спальню?
— Чем тебе помочь. Макс? Тебе плохо, ты должен отдохнуть.
Он склонил голову к плечу и окинул ее оценивающим взглядом. Ее обдало волной
жара.
Керсти вспыхнула.
Может, соблазнить его?
— промелькнуло у нее неожиданно.
При мысли об этом она почувствовала головокружение.
Ей приходилось наблюдать, как женщины кокетничают с мужчинами, но она не
решалась им подражать из страха показаться глупой.
Керсти улыбнулась и подошла к Максу.
— Пойдем, — сказала она, протягивая руку. — Ты разденешься и
ляжешь в постель. У меня есть вода и мыло. Если хочешь, я тебя умою, а потом
ты как следует выспишься.
Макс поднял брови.
— А ты, оказывается, соблазнительница! Даже в этой детской ночной
рубашке и босиком! — Он подался вперед и приподнял подол ее рубашки,
обнажив щиколотки. — Какие очаровательные ножки!
Она замерла, затаила дыхание.
Он еще выше приподнял рубашку.
— Красивые и крепкие — именно то, что Надо. Когда же ты меня ими
обхватишь?
Керсти потупилась.
Макс засмеялся и поднес к губам фляжку. Он хлебнув, откинулся на спинку
кресла и снова окинул взглядом стоявшую перед ним девушку.
— У тебя чудесные волосы, Керсти Мерсер, И ангельское личико. Невинная
блондинка!
— Я не такая уж и невинная.
Это заявление еще больше развеселило Макса — он громко захохотал. Потом,
сделав еще глоток, с отвращением посмотрел на фляжку — видимо, опустевшую.
Отбросив ее в сторону, вопросительно посмотрел на девушку.
— У нас был ужасный день, — пробормотала она. — Сколько открытий... столько потерь...
— Да, пожалуй. Мои отец утверждает, что я буду счастлив, женившись на
леди Рашли. Он назвал меня неблагодарным щенком, безответственным
юнцом. — Макс закрыл глаза, но тут же снова их открыл. — Это я-то
безответственный?! Отец сказал, что я обязан выполнить свой долг перед
тобой, потому что именно из-за меня ты попала в такое затруднительное
положение. И долг этот состоит в том, чтобы с особой строгостью и
пристрастием обучать тебя всему, что знаю я сам.
— Да, я понимаю...
— В самом деле, малышка?
— Не сомневайся, я стану хорошей помощницей.
— Да, разумеется. А как насчет остального? Сумею ли я сделать из тебя
хорошую любовницу? Ты поможешь мне в этом?
— Постараюсь.
— Постараешься? — Макс улыбнулся и поднялся с кресла.
Схватив девушку за руку, подвел ее к пылающему камину. — Свет и
тень, — пробормотал он. — Как прекрасно!
Ему хотелось обнимать ее всю ночь Напролет, отгоняя демонов одиночества.
Она пристально взглянула на него.
— Ты ляжешь со мной?
Макс молча посмотрел ей в глаза, и Керсти показалось, что он читает ее
мысли.
— Ты уверена, что я этого хочу? А может, тебе надо пробудить во мне
желание?
О чем он? Уж не о том ли, чему ее научила вдова? Керсти сомневалась, что
сможет это повторить — во всяком случае, так быстро.
Максу нравится ее тело. Она читала это в его глазах, она чувствовала это.
Вспомнив про ласки Макса, Керсти почувствовала, как груди ее наливаются
жаром... Взявшись за плечики ночной рубашки, она сняла ее через голову и
небрежно бросила на пол. Теперь она стояла перед Максом обнаженная.
Он окинул ее восторженным взглядом.
— Ты пойдешь со мной. Макс? — Керсти протянула ему руку. —
Позволишь тебя утешить?
Макс молча кивнул. Взяв девушку за руку, он привлек ее к себе. Потом обнял
за талию и уткнулся лицом в ее живот. В следующее мгновение его руки
медленно скользнули по бедрам Керсти, и она в ужасе вскрикнула. Вскрикнула —
и тихонько простонала;
— Не надо, Макс... Пожалуйста, не надо.
Он отстранился и поднял голову. Потом снова привлек девушку к себе и
принялся целовать ее груди, осторожно покусывая соски.
Керсти схватила его за плечи, но он сбросил ее руки.
Осознав, что находится в его власти, она с любовью в голосе прошептала:
— Пожалуйста, Макс, не надо. Пойдем быстрее, в постели нам будет
удобнее.
Он взглянул на нее и улыбнулся.
— А разве сейчас тебе неудобно?
— Мне нужно чувствовал, тебя рядом.
— Ах, прости, я отвлекся...
Макс опустился на колени и принялся целовать бедра девушки Одновременно он
поглаживал и пощипывал ее груди.
Внезапно Макс выпрямился и подхватил Керсти на руки.
Она вскрикнула и запустила пальцы в его густые волосы. В следующее мгновение
он забросил ее ноги себе на плечи и уткнулся лицом в ее лоно.
Девушка громко застонала — по всему телу растекался невыносимый жар.
Внезапно она вскрикнула и затихла в изнеможении.
Макс поставил ее на ноги, и Керсти, всплеснув руками, с трудом удержала
равновесие.
Но уже в следующее мгновение ноги ее подогнулись и она, беспомощная, со
вздохом опустилась на колени.
Макс внимательно посмотрел на нее и весело рассмеялся.
— А ты страстная, — сказал он. — Из тебя получится хорошая
ученица.
— Обними меня, пожалуйста, — прошептала Керсти.
Он молча смотрел ей в глаза. Его холодный оценивающий взгляд задел ее
самолюбие.
— Макс, ты ляжешь со мной в постель?
— Моей малышке не терпится приступить к обязанностям любовницы? —
проговорил он, отступая на шаг.
— Прошу тебя, Макс!
Он подхватил с поли свой сюртук, надел сапоги и направился к двери.
Неожиданно обернувшись, проговорил;
— Я очень рад, что ты меня ждешь. Но сегодня я не смогу принять твое
приглашение.
Он улыбнулся и вышел из комнаты.
Глава 21
— Ну и порядки в этом доме, — проворчала вдова. — Я позвала
вас обоих, потому что мне нужна ваша поддержка. Вы должны с самого начала
присутствовать при разговоре, иначе я не выдержу.
— Успокойтесь, ваша светлость, — сказала Бланш Бастибл. —
Успокойтесь, пожалуйста, вам нельзя так волноваться. Я же говорила, что с
удовольствием прогоню эту... как ее зовут?
Герцогиня ударила в пол своей тростью, и Струан понял, что предстоит
нелегкий разговор.
— Ее зовут мисс Уистерия, — проворчала пожилая дама. — Вы когда-
нибудь слышали нечто подобное: Зинния, Далия и Уистерия — какой ужас!
Родители, назвавшие своих дочерей такими именами, были либо сумасшедшими,
либо очень недобрыми людьми. Познакомившись с мисс Далией и мисс Зиннией, я
склоняюсь к последнему.
— А вы встречались и с Зиннией? — спросил Арран, сидевший в
глубоком кресле. — Мне удалось побеседовать только с Далией. Я,
кажется, рассказывал тебе об этой встрече, Струан. Она говорила о каком-то
журнале и о семейных тайнах Россмара. При этом делала довольно странные
намеки...
Мол, некоторые люди на самом деле совсем не такие, как кажутся. Она обещала
сохранить все в секрете, если мы заставим Макса жениться на ней.
— Мисс Зинния тоже приходила сюда, — проговорила вдова, поудобнее
устраиваясь на диване. — Приходила вчера, пока вы разъезжали по
поместью
и падали с лошадей. Когда вы вернулись, была такая суматоха, что я
решила подождать со своей новостью. По словам Зиннии, есть какая-то книга
пли журнал... В общем, там имеются сведения о клубе под названием Лига
веселых джентльменов
. Какая глупость! Так вот, это как-то связано с
последним королем, с Георгом IV, — с тем временем, когда он был принцем-
регентом. Он перечислил в этой книге имена и порочные связи так называемых
веселых джентльменов. Мисс Зинния намекнула, что кто-то из нашей семьи
состоял в этой лиге, но кто именно, она не знает. Еще она сказала, что лига
до сих пор не распущена и что один из Россмара, возможно, по-прежнему
распутничает и...
— Я уже об этом говорила, — перебила Бланш. — Говорила и
повторю еще раз: здесь наверняка замешан загадочный всадник. Возможно, он —
неизвестный отпрыск рода Россмара и тот самый человек, который занимается...
подобными делами.
Вдова с усмешкой взглянула на свою компаньонку.
— У Россмара нет неизвестных отпрысков. У тебя слишком богатая
фантазия, моя милая. Так вот, Зинния сказала, что Макс не должен жениться на
леди Гермионе, ибо эта дама собирается навлечь позор на нашу семью с помощью
вышеупомянутой книги. Однако она, Зинния, сумеет предотвратить угрозу —
после того как Макс на ней женится. Похоже, у нашего красавца целая толпа
воздыхательниц, пусть и не слишком приятных. В любом случае... все это какой-
то бред! Но эти глупые девицы все же могут доставить неприятности — ведь они
наверняка будут сплетничать.
— Признаюсь, мне очень хотелось бы выяснить, кто смеет разъезжать по
нашим землям, — проговорил Арран.
— Полагаю, он скоро исчезнет, — пробормотал Струан. Он повернулся
к герцогине:
— Я согласен с тобой, бабушка. Все это бред, вернее — фантазии юных
дам. Они шантажируют нас.
Арран засмеялся.
— Не забывай, что эти особы хотят выйти замуж за твоего Макса и явно
ревнуют его к леди Гермионе. Кстати, Макс знает об этом?
Струан не рассказывал брату о своем последнем разговоре с сыном, однако
поведение Макса очень его тревожило.
— Нет, я ему ничего об этом не говорил, — ответил виконт. — У
него сейчас другие заботы.
— Да, верно, — кивнул Арран. Он чуть передвинулся в кресле и тотчас же поморщился от боли.
Бланш бросилась к зятю и пригладила его волосы. На сей раз она воздержалась
от своих обычных замечании по поводу его старомодного
хвостика
.
— Мой бедный мальчик! — проворковала она. — Слава Богу, наша
милая Грейс не видела, как вы упали! Это было бы для нее страшным ударом,
ведь у нее такие слабые нервы — У Грейс железные нервы. — Арран
уклонился от рук тещи и вновь поморщился от боли. — Ваша дочь — самая
разумная женщина на свете, — добавил он с улыбкой. — И самая
нежная. Я благодарен судьбе за такую жену.
— Нежная? — переспросила Бланш. — Да, пожалуй.
— Ну что ж, давайте пригласим сюда эту мисс Уистерию, — предложил
Струан. Ему хотелось выяснить отношения с Максом, но он не собирался
уступать ни на йоту — Керсти Мерсер должна была покинуть Ив-Тауэр.
Бланш подошла к звонку вызова и дернула за шнурок.
— Герцогине нельзя волноваться, — проговорила она — Милый зять,
скажите ей, пожалуйста, что все будет хорошо.
— Ах, какие пытки приходится терпеть ради любимой женщины — вздохнул
Арран — Не беспокойтесь, мама. У нашей дорогой герцогини такие же крепкие
нервы, как у вашей дочери...
Тут же появился Шанкс. Выслушав указания хозяев, дворецкий удалился. Вскоре
он вернулся, и вместе с ним в будуар вошла молодая дама, очень похожая на
своих хорошеньких и пустоголовых сестер. Но мисс Уистерия в отличие от Далии
и Зиннии была светловолосой.
Гостья вышла на середину комнаты и остановилась, закусив губу и хлопая густо
накрашенными ресницами. Арран с трудом удержался от стона.
— Ну что ж, — проговорила вдова, — не будем терять время на
знакомство Мы знаем, кто вы такая. Единственный вопрос: чего вы хотите?
Губы гостьи растянулись в улыбке. На ее пухлых щеках обозначились ямочки.
— Кажется, у меня сейчас начнется жуткая головная боль, —
пробормотал Арран.
— Не утомляйте нас, милая. Нам всем сегодня нездоровится.
— Вы маркиз. — Уистерия указала пальцем на Аррана и присела в
реверансе. — А вы виконт. — Она снова присела. — А вот вы —
вдовствующая герцогиня Франкоч. О, для меня большая честь — встретиться с
вами, миледи! — Гостья присела в третий раз.
Бланш же не удостоилась приветствия.
— Я мисс Уистерия, — продолжила гостья. — Моя матушка была
близкой подругой графини Грэбхем. Когда она умерла, графиня настоятельно
просила меня переехать к ней.
Разумеется, я и слышать не хотела о том, чтобы разлучиться со своими
сестрами, поэтому графиня взяла к себе и их Она заботится о нашем
воспитании, но похоже, у нее ничего не получилось, верно?
Струан невольно усмехнулся.
— Не могу с вами не согласиться, — сказала Бланш Бастибл.
— Помолчи! — одернула ее вдова. — Итак, милая, зачем вы сюда
пришли?
— Мне не хотелось бы начинать этот разговор, — Уистерия опустила
свои густые ресницы, — но есть вещи, о которых просто нельзя молчать.
Увы, жизнь жестока, и мне не так-то просто в ней устроиться.
Струан окинул взглядом наряд Уистерии. На ней было желтое платье, украшенное
дорогими кружевами; из-под полей шляпки тоже выглядывали кружева.
— Порой тягостно терпеть доброту чужих людей, — заметил виконт.
Гостья указала на Струана пальцем.
— Вот, вы меня понимаете! А вообще-то будет лучше, если мы с вдовой
поговорим наедине. Все-таки Макс — ее внук.
Воцарилось молчание.
Уистерия снова захлопала ресницами.
— Я что-то не так сказала?
— Вы не будете говорить с герцогиней наедине, — заявил
Арран. — А мистер Макс Россмара — правнук ее светлости, сын ее внучки.
— О-о! — протянула Уистерия, с удивлением глядя на вдову. — Неужели вы такая сгорая?
Герцогиня рассмеялась.
— Очень мило! — воскликнула она. — Пожалуйста, объясните нам,
что вас сюда привело, мисс Уистерия.
— При всех? — спросила гостья.
— Да.
— Но это касается именно вас, ваша светлость.
— Вот как? Надеюсь, это будет интересно. Уже очень давно обо мне не
рассказывали ничего занимательного.
— Как хотите — Уистерия пожала плечами. — В общем, есть одна
книга, вернее, журнал...
Струан тяжело вздохнул.
— Он был спрятан, но сейчас уже найден, — продолжила
гостья. — Я знаю, у кого он находится, и могу его взять.
— Журнал? — переспросила вдова.
Бланш начала энергично обмахиваться веером.
— Это очень... неприятный журнал, не так ли? — осведомился Арран.
Уистерия многозначительно кивнула.
— О да, вы правы, неприятный. Может, мне все-таки не стоит говорить в
...Закладка в соц.сетях
