Жанр: Любовные романы
Французский квартал
... не поеду. А Эррола оклеветали. Он давно разобрался со
всеми своими проблемами и в любом случае своей деятельностью искупил все
прошлые грехи. Как это несправедливо, как несправедливо...
— Говорят, он снимал женщин прямо на улице и тащил сюда... — деловито
проговорила Салли, читая статью по второму разу.
— Прошу вас, уходите. — Селина отошла к двери и открыла ее. —
Сейчас же. Я хочу остаться одна. Меня ждет работа. Меня ждет фонд. Если
честно, у меня сегодня очень много встреч. Джек Шарбоннэ — вы его, конечно,
знаете — был деловым партнером Эррола, хоть и не принимал активного участия
в работе фонда. Сейчас он планирует продолжить дело своего компаньона, и я
остаюсь при нем в той же должности.
— Шарбоннэ! — Уилсон фыркнул, отчего лицо его сразу стало
неприятным. Подобные кривые ухмылочки ему явно не шли. — И ты всерьез
думаешь, что фонд получит в городе поддержку, если во главе его встанет этот
человек? Господи, Селина, раскрой глаза, оглянись вокруг! Это же сын
гангстера! Владелец казино на реке! Я, кстати, позабочусь о том, чтобы этой
клоаки не стало, как только меня изберут. Законопослушные граждане не станут
связываться с человеком, нажившимся на игорном бизнесе.
Селина глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться.
— Я понимаю, что вы желаете мне добра. Но я не могу бросить работу.
Особенно сейчас, когда накопилось столько незавершенных дел.
— Боже, Селина, ты продолжаешь витать в облаках! — поджав губы,
проговорила Салли. — Какие там дела! Ведь ничего этого нет! Ничего!
Пора взглянуть правде в глаза, Селина. Фонд лишится всех пожертвований. Не
будет ни аукционов, ни денег, ни благотворительности. Я же показывала тебе
газету! Об Эрроле теперь все знают. Люди отвернутся. А многие еще зададутся
вопросом: уж не занимался ли он чем-нибудь... эдаким... с теми больными
детьми!
— Замолчите! — крикнула Селина, закрыв уши руками. — Уходите,
немедленно! Как вы смеете делать такие отвратительные предположения?! Вот
дверь, и она для вас открыта!
— Мы без тебя не уйдем, — нахмурившись, буркнула Салли. — А
вот и Сайрус! Сейчас он выбьет из тебя всю дурь!
Но на пороге вместо брата появился Антуан.
— Я ищу вас, мисс Селина. Мне нужно поговорить. Мне нужно кое-что
сказать. Я давно должен был, но...
— Конечно, Антуан. Мои гости уходят.
Садовник наконец поднял глаза и попятился обратно в коридор.
— О, у вас гости. Прошу прощения, мисс Селина. Я сразу не заметил. Я
потом тогда... позже...
— Нет, Антуан, останьтесь!
Но садовник как будто не расслышал ее — неловко повернувшись, он быстро
ушел, и через минуту его шаги затихли на лестнице.
— Селина...
— Прошу тебя, Уилсон... уходите! Как вы могли так, как вы могли? У вас
совсем нет такта! Человек погиб, а вы... Если бы не мои родители, я вообще
не разговаривала бы с вами!
Селина не хотела иметь с ними ничего общего. Она очень жалела о том, что когда-то связалась с ними.
Салли поднялась, поправила на себе узкое белое платье, подчеркивающее ее
красивые формы.
— Селина еще передумает, — бросила она мужу. — Сейчас она не
способна трезво мыслить. Дадим ей время.
— Мы еще вернемся, — проговорил Уилсон, уперев в Селину долгий
неподвижный взгляд.
Ей стало не по себе. Она вновь увидела перед собой человека, изнасиловавшего
ее. Не будь сейчас Салли, кто знает, возможно, он попытался бы повторить тот
страшный вечер...
Селина стояла на месте, прислушиваясь к тому, как на лестнице затихают их
шаги, дождалась, пока хлопнет дверь, а потом принялась расхаживать по
комнате взад-вперед, нервно стиснув зубы и сжав маленькие кулачки. Ламаров
нельзя подпускать близко, ни в коем случае нельзя... Они все сломают, жизнь,
работу, все...
Она вдруг замерла на месте и медленно провела рукой по животу. Волна
непередаваемой нежности накатила на нее, а к горлу подступил комок. Она уже
мысленно представляла себе своего ребенка. Такое бывает у всех женщин на
этой стадии беременности... Но сейчас перво-наперво нужно разыскать Антуана
и узнать, что он хотел ей сказать.
Она направилась к двери, но на пороге едва не налетела на неслышно
подошедшего Джека. Он поднял на нее глаза, и она сразу поняла, что тот чем-
то всерьез озабочен.
Селина обрадовалась его приходу. В ту минуту она чувствовала себя особенно
одинокой и беззащитной, а Джек был сильным мужчиной, который не боялся ни
черта, ни дьявола.
— Привет, Джек... — еле слышно проговорила она. — Чувствую, мне
сегодня вообще не удастся подобраться к работе.
— Я видел Ламара и его жену. Что им от тебя нужно?
— Они хотели отвезти меня к родителям, а еще Уилсон предложил мне
работу.
Селина сама не знала, почему все это рассказывает. Что за дело Джеку до ее
личной жизни?
— Кошмар!..
— А ты не очень-то вежлив... Все-таки мои родители...
— Перестань, ты отлично знаешь, что я имею в виду.
— Ладно. Спальня Эррола все еще опечатана, но полицейские сказали, что
офис в моем распоряжении. Как раз туда я и собралась. Нужно сделать
несколько звонков. Пора... пора приниматься за дела.
Джинсовая рубаха Джека была расстегнута, а рукава засучены. Всем своим видом
он давал понять, что не выпустит Селину, пока не узнает того, что хочет.
— Мне действительно нужно идти, Джек. Ты что-то хотел? Я могу поднять
любую информацию.
— Ты уже смотрела газеты? — Да...
— Надо что-то делать.
Джек скользнул взглядом по портретам представителей рода Петри, которые
висели в коридоре.
— Эррол был последним Петри, — вдруг проговорил он. Потом вновь
перевел глаза на Селину. — Я думаю, нам нужно каким-то образом вызвать
сочувствие у общественности. Да, у Эррола были проблемы, и довольно
серьезные. Но он не бежал от них, не прятался в кусты, а настойчиво искал
решения. И в этом смысле стал примером для многих! Он справился со всем, что
ему в жизни мешало.
— Правильно... — Селине стало гораздо легче при одной только мысли о
том, что Джек пытается выработать разумный план действий. — Я напишу об
этом в пресс-релизе.
— Я тебе помогу. Но сначала давай поговорим. О наших последних
встречах.
Коридор качнулся у нее перед глазами.
— Не о чем говорить, Джек. Тебе все известно. Но ты не станешь об этом
болтать, чтобы не бросать тень на Эррола. И давай оставим эту тему. Забудем.
— Ты все-таки решила оставить ребенка.
— Мы уже говорили на эту тему, Джек. Я на шестом месяце, сам подумай.
— Я просто хотел лишний раз убедиться, что ты не передумала.
— Я хочу этого ребенка, и обсуждать тут больше нечего. Точка.
Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
— Понятно. Но ты-то сама хорошо подумала? Дети — не игрушки. Если ты
думаешь, что они дадут тебе любовь, которой тебя лишил кто-то другой, то ты
скорее всего неправильно себе представляешь ситуацию. Ребенок будет прежде
всего нуждаться в твоей любви, понимаешь?
— Хорошо, что мы хоть на что-то смотрим одинаково. Во дворе раздались
чьи-то голоса.
— Боже, проходной двор какой-то... — прошептана она. — Все идут и
идут...
— Может быть, нам перейти в офис?
Не дожидаясь ответа, он крепко взял ее под руку и повел за собой. Селина не
упиралась. Они вошли в офис и прикрыли за собой дверь. Голоса стали громче.
Селина раздвинула темные гобеленовые шторы и быстро навела порядок на своем
столе. Сдула пыль.
Через минуту в дверь осторожно постучали. Джек открыл. На пороге стояла
пожилая пара.
— Джоан и Уолт Рид, — проговорил старик, кашлянув и протянув
Селине свою грубую, натруженную руку. — Мы посчитали своим долгом
приехать тотчас же, как только смогли. Немного задержались, но от нас это не
зависело.
У него было ярко выраженное южное произношение, только Селина все не могла
вспомнить, где именно так говорят.
Тем временем в глазах Джоан сверкнули слезы и. она тихонько всхлипнула.
— Эррол рассказывал о вас. Вы Селина, да? — Да.
— Я так и знала! Он рассказывал нам про вас много хорошего! Знаете...
мы с Уолтом просто убиты... просто, просто убиты...
Вперед вышел Джек.
— Джек Шарбоннэ к вашим услугам, мистер и миссис Рид. Я компаньон
Эррола. А вы его друзья, надо полагать?
Уолт Рид тяжело вздохнул, сминая в больших руках широкополую шляпу. Его
седые волосы были тщательно уложены.
— Мальчишка был нам с Джоан как сын родной. Мы знали, что это Бог
послал его нам... У Джоан был ребенок от первого мужа, Господь да упокоит
его душу, но собственных детей у нас никогда не было. И вот Господь сжалился
над нами и послал нам Эррола...
— Мы читали сегодня в газетах... — перебила его Джоан Рид. — Ума
не приложу, как можно так писать?! Зачем? Кому это нужно? Ужасно, ужасно...
Он был таким милым мальчиком и сам успешно боролся с демонами, которые
одолевали его... А теперь злые люди выносят это на всеобщее обозрение... У
них совсем нет сердца...
Селина нахмурилась и оглянулась на Джека. Тот пожал плечами, прошел за стол
Эррола, сел и выдвинул верхний ящик.
— Мы скромные люди, — пробормотал Уолт. — Но нам нечего
стесняться, мы прожили хорошую жизнь. Правда, мать?
Джоан покачнулась и скорбно кивнула. Платье в бело-серую клетку совсем не
шло ей. Какие-то простые туфли, никаких чулок, но зато много штукатурки на
лице.
— Мы приехали, чтобы помочь... — сказал Уолт, повесив шляпу на угол
свободного стула и расстегнув пиджак черного костюма. — Господь с нами,
а это главное. С ним нам ничего не страшно. Нужно всегда помнить об этом.
Эррол никогда не забывал...
— Но Господь почему-то не захотел оставить его в живых... — пробормотал
Джек, вынимая из выдвинутого ящика какие-то бумаги.
— Ты страдаешь, сынок, я понимаю, — сказал Уолт. Он подошел к
Джеку и положил свою большую ладонь ему на плечо. — Эррол, наверное,
был не только твоим компаньоном, но и другом.
— Лучшим другом.
— И нам тоже, — сказала Джоан и опять расплакалась. Она торопливо
нашарила в сумочке гигантский носовой платок и осторожно, чтобы не поползла
краска, промокнула уголком глаза. — У нас дом на колесах. Когда он
совсем обветшал, Эррол заплатил за ремонт из своего кармана. И еще купил нам
новый трейлер. Мы пытались возражать, но он ничего не хотел слышать. Мы в
долгу перед ним и теперь хотим помочь.
— А, так вы люди, спасавшие его бессмертную душу... — задумчиво
пробормотал Джек. — Да, он говорил о вас. Точнее, о трейлере.
— Пусть земля ему будет пухом... — торжественно проговорил Уолт. —
Господь всемогущ и...
— Прошу прощения, собственно, зачем вы приехали? — перебил Джек.
— Помочь! — воскликнула Джоан, словно удивляясь тому, что Джек
этого до сих пор не понял. — Мы сделаем все, что в наших силах. Потеря
Эррола — страшный удар для нас. Но пути Господни неисповедимы.
— Да? — криво улыбнувшись, пробормотал Джек.
— Господь скорбит вместе с нами, он принимает на себя часть нашей
боли, — сложив руки, проговорила Джоан. — Он прощает нам наши
грехи. Эррола одолевали демоны, но он обратился к Господу и стал жить во
Христе...
Селина смущенно оглянулась на Джека.
— М-да... — проговорил тот, почесав в затылке. — Поверьте, я очень
тронут вашим искренним желанием помочь... Заранее прошу прощения, если это
прозвучит несколько грубо, но у нас сейчас дел невпроворот... Мы пытаемся
спасти благотворительный фонд, спасти дело Эррола, которому он отдал
последние годы жизни. Мы пытаемся спасти его репутацию. Сейчас дорога каждая
минута, и у нас совсем нет времени...
— Конечно, конечно, сынок... — торопливо проговорил Уолт. — Но не
будем забывать о том, что Эррол обратил свои мысли к Господу и миру
духовному, когда понял, что его душа находится в опасности. Почему бы нам
сейчас не вознести молитву всем вместе за упокой его души?
Селина нахмурилась. Ей было стыдно встречаться с Джеком глазами.
— Вы очень любезны, — произнес Джек. — Но у нас для этого
сейчас совершенно нет времени. Оставьте нам свой адрес, и, уверен, у нас еще
будет возможность навестить вас и вспомнить о ваших старых добрых временах с
Эрролом.
— Он был так добр к нам... — тоненько пропищала Джоан.
— Вы это уже говорили. — В голосе Джека угадывалось раздражение.
Но тут ему пришла в голову одна мысль: — Может быть, Эррол обещал вам
материальную поддержку? Содержание?
Селине стало совсем не по себе. Она затаила дыхание.
— О, вы не подумайте, что мы пришли клянчить деньги! — смиренно
опустив глаза, проговорил Уолт. — Мы хотим помочь, утешить вас,
насколько это возможно. Мы с Джоан посвятили свою жизнь Богу, и он позвал
нас сюда.
— Спасибо, — быстро сказала Селина, не глядя на стариков.
— Мы остановились сейчас у озера Понтчартрейне. Там тихо, и отсюда не
так далеко.
— Хорошее место... — пробормотал Джек. — Когда вы собираетесь
уезжать?
— Не скоро еще, — сказала Джоан, оглянувшись на мужа. — Нам
еще нужно отдать долг памяти человеку, который был для нас сыном...
Джек едва сдержался, чтобы не чертыхнуться. Казалось, он вот-вот лопнет от
злости.
— У нас есть немного своей земли к югу от Батон-Руж, — проговорил
Уолт, словно ничего не замечая. — Там мы зимуем, а остальное время
разъезжаем в трейлере. Мы никогда не стяжали денег, ибо служим не им, а
Господу.
Селина заставила себя улыбнуться и поднялась из-за стола.
— Я загляну к вам, если не возражаете. Спасибо, что зашли.
— Мы просто не могли поступить иначе!.. — воскликнула Джоан.
Селина приблизилась к ней и уловила аромат дорогих духов.
— Всего хорошего, — сказал Джек, не поднимаясь из-за стола. Он
даже не пытался изобразить на лице улыбку. — Спасибо за то, что любили
Эррола.
Старики не двинулись с места. Уолт кашлянул в кулак, смущенно оглянулся на
жену и проговорил:
— А вы сейчас, как я понял, заведуете его делами? Джек нахмурился.
— Ну.
— Мы так и знали. Он говорил нам, что если что...
— А зачем он вам это говорил?
Уолт на время замолчал, и Джоан приняла у него эстафету.
— Ну как... чтобы мы знали, куда обратиться... в случае чего...
— Конкретнее.
Старик Рид вновь смял в руках шляпу.
— Да собственно, ничего такого. Просто... ну, словом, Эррол
действительно обещал выделить нам содержание, и мы хотели бы прояснить
вопрос с его завещанием.
Селина даже покраснела от негодования. На глаза ей навернулись горькие
слезы.
— Что-что? — тихо переспросил Джек.
— Мы хотели бы присутствовать при его оглашении. Я уверен, Эррол
предусмотрел это, — промямлил старик Рид.
ГЛАВА 12
Интересно, каково это — быть любимой Джеком Шарбоннэ?..
Селина отвела глаза в сторону и стала усиленно делать вид, что рассматривает
витрины закрытых магазинов, мимо которых они проходили. Странная мысль эта
явилась как всегда неожиданно и застала ее врасплох. Но хуже другое — то,
что эта мысль в последнее время стала являться к ней все чаще и чаще.
— Моцион — хорошее и очень полезное упражнение для беременных
женщин, — проговорил Джек. — По крайней мере я так считаю.
Разумеется, без перенапряжения. По крайней мере я так считаю. И не в жару.
Но нормальные вечерние прогулки вроде этой должны войти в вашу привычку.
Конечно, одной гулять вам не стоит. По крайней мере...
— Ты так считаешь?
— Что? А... ну да.
Когда Джек принимался читать лекцию, остановить его, прервать или хотя бы
просто вставить слово было нелегко. Поэтому Селина слушала в основном молча.
Проводив утром тех несносных и жадных стариков, он сообщил, что ему нужно
отлучиться. Но перед самым уходом пристально взглянул на нее и вполне
серьезно предложил заглянуть вечером к нему домой. Он мотивировал это
необходимостью спокойно обсудить план действий на ближайшие недели и
добавил, что на Шартр-стрит им никто не помешает. Его тихий и уверенный
голос подействовал на Селину почти гипнотически, и ей даже в голову не
пришло отказаться. Поэтому она просто дважды кивнула. Один раз после его
предложения, а второй — после того как он сказал, что вечером за ней зайдет.
— По-моему, тебе уже давно пора браться за ум, Селина.
Она обошла мальчишку в широченных джинсах, который танцевал на тротуаре под
ритмичную музыку, лившуюся из пузатого магнитофона. Джек обнял Селину за
талию. Она вновь торопливо опустила глаза. Сильный, красивый мужчина
оказывал ей знаки внимания, почти ухаживал за ней, и все настолько
естественно... Конечно, будь на ее месте любая другая, он сделал бы то же
самое, но Селина тем не менее испытывала такие чувства, которые. , казались
ей непозволительной роскошью.
Джек был заботлив.
И ей это нравилось.
— Ты меня слушаешь? Улавливаешь, о чем я тут распинаюсь?
— О том, что мне давно пора браться за ум? Это ты насчет витаминов?
— Я о режиме, который ты должна соблюдать, чтобы ребенок родился
крепкий и здоровый. Пять с половиной месяцев — это сколько недель?
Господи, хоть бы постеснялся...
— Около двадцати двух.
— Ты должна быть больше. Мне так кажется. Что сказал доктор Ал по этому
поводу? Что все в пределах нормы?
— Да.
— Ты слишком активна для такой стадии беременности. Почему тебя тогда
стошнило?
— Дурнота — обычное явление у беременных женщин. Некоторые испытывают
ее на протяжении всего срока, но в тот вечер мне стало плохо из-за всяческих
переживаний. Я до сих пор еще не оправилась. Но не беспокойся, я постараюсь,
чтобы этого больше не случилось ни в твоем присутствии, ни вообще на людях.
Они повернули за угол и оказались на Шартр-стрит. Джек достал из кармана
ключи, отпер дверь и пропустил Селину в маленькую прихожую. Селина поднялась
по лестнице первой и едва не налетела на верхней ступеньке на худую
маленькую женщину.
— А вот и Тилли, — проговорил Джек. — Знакомься, моя коллега.
Селина Пэйн. Помнишь, она уже к нам приходила. Селина, а это Тилли, моя
правая рука в доме и лучшая подруга Амелии.
— Очень приятно, мэм, — сказала Селина. Тилли хмыкнула.
— Как Амелия, в порядке? — спросил Джек.
— В порядке, насколько это можно сказать про забытого отцом, одинокого
ребенка!
Селина, неловко улыбнувшись, взглянула на Джека. Тот лишь лукаво усмехнулся.
— Если Амелия Элиза Шарбоннэ является забытым всеми, одиноким ребенком,
то, признаюсь, ей весьма ловко удается скрывать это. Я наконец дома, Тилли,
спасибо, что подстраховала меня. Не смею больше отнимать у тебя время.
Тилли достала очки из одного кармана своего цветастого платья и карманное
Евангелие из другого.
— Я буду на кухне, если что, — проговорила она строго и, скользнув
глазами по Селине, веско добавила: — Почитаю!
— Слышать ничего не хочу! — воскликнул Джек весело, подмигнул
экономке и добавил: — Ступай домой. А то не выспишься.
Тилли несколько секунд молча рассматривала обоих, а потом повернулась и
ушла. Когда звук ее шагов затих, Джек проговорил:
— Без нее я не справился бы. Замечательная женщина. Я часто отсутствую,
но за дочь всегда спокоен, потому что она в надежных руках.
— Да, хорошо, когда не надо беспокоиться за ребенка. Но мне показалось,
что Тилли без особого восторга отнеслась к моему приходу.
Джек рассмеялся и, пройдя вперед, открыл дверь кабинета.
— Она считает нас с Амелией членами своей семьи. Реализует на моей
персоне свой материнский инстинкт. Ну, заходи смелее.
Селина переступила порог комнаты и, увидев Амелию, вздрогнула от
неожиданности. Девочка сидела в том же кожаном кресле, как и в прошлый раз,
прижимая к груди большую лягушку.
— Так, а вы что тут делаете, юная леди? — раздался за спиной
Селины голос вошедшего в комнату Джека. — Насколько я знаю, тебе давно
уже пора спать.
— Мне нужно поговорить с тобой, папа. Правда. Джек подхватил дочь с
кресла. Ребенок тут же обнял его ручонками за шею и звучно чмокнул. Джек,
улыбнувшись, потрепал девочку по черным кудряшкам.
— Спасибо, мисси. Очень мило с твоей стороны, но ты все-таки сейчас
пойдешь в постель.
— Знаешь, как мне было трудно сюда пробраться? Тилли все время следила
за коридором.
— И правильно делала. Ты помнишь мисс Пэйн? Амелия взглянула на Селину:
— Конечно. Я же не маленькая. У вас свидание?
Господи, Джек, избавь
меня от этого!
Селина не знала, куда и деваться от смущения.
— Пятилетним детям не пристало задавать такие вопросы взрослым, это
дурные манеры, букашка. А Селина — моя коллега.
— Как это?
— Мы работаем вместе. А теперь спать.
Джек стал выпроваживать Амелию из комнаты, но девочка в последний момент
зацепилась ручонкой за дверь и пожаловалась:
— В моей комнате живет злое привидение, Селина. Оно приходит всякий
раз, когда чувствует, что папа не думает обо мне. Ест мои игрушки, а после
отрыжки не просит прощения. А папа рассказывал вам про Филимению?
— Филомену, — поправил ее Джек и оторвал дочь от двери. —
Нет, букашка, не рассказывал.
— У нее тоже неприятности из-за привидений, — продолжила
Амелия. — И еще из-за Ледяного Волшебника, который крадет маленьких
эльфов. Но некоторые эльфы тоже плохие. Сейчас Филимения едет на Северный
полюс, чтобы помочь Санта-Клаусу. — Девочка ткнула маленьким пальчиком
в окно. — А через улицу живет еще одно привидение. Я видела, как оно
смотрело на меня из-за занавесок.
Джек подхватил девочку на руки, вышел с ней в коридор и прикрыл дверь
кабинета. Селина проводила их глазами. Значит, Джек сам сочиняет сказки для
своей маленькой дочери...
На нее вновь нахлынули странные чувства, от которых она вся порозовела и
смутилась.
Интересно, кто у нее родится, мальчик или девочка? Девочка. И ей будет нужен
сильный отец. Такой, как у Амелии Шарбоннэ. А вот матери у Амелии нет.
Селина слегка помассировала пальцами виски. Неполные семьи — обычное
явление. Одинокие родители из кожи вон лезут, чтобы вырастить, воспитать
своих детей, и у многих это здорово получается. Вот и у нее тоже
получится... Джек вернулся спустя несколько минут.
— Извини, что так вышло. А вообще она очень милый ребенок.
— Я вижу. Правда. И еще я вижу, что ты ее очень любишь.
— Очень. Хотя у нее и слишком богатая фантазия. Садись. — Он
кивнул на удобное старое кресло и дождался, пока она сядет, прежде чем
продолжить: — Нам нужно многое обсудить сегодня. Тебе так или иначе лучше
подкрепиться. Может быть, сок?
— Нет, ничего не нужно, спасибо. Впрочем, ты, конечно, можешь настоять.
Если он и расслышал последнее, то не подал виду. Зато принялся расхаживать
взад-вперед по комнате.
— Я много всего передумал после твоего визита ко мне на
Счастливую
.
— Что ж, очевидно, мы оба много всего передумали.
— Ты тогда собиралась сказать, что отцом твоего ребенка является Эррол.
Не так ли?
Селина поняла, что теперь она должна думать только о ребенке и соблюдать
только его интересы, забыв обо всех угрызениях совести.
— Не представляю, как я буду без него, — проговорила она, сама не
зная зачем... — Я могла делиться с ним буквально всем. А если он и считал
порой меня глупой, то, во всяком случае, никогда мне этого не говорил.
... Однажды, правда, он рассвирепел, как тигр. Это случилось, когда она
проговорилась ему о своей беременности и о том, что Уилсон с ней сотворил.
Все произошло всего за несколько дней до его гибели. Эррол был единственным
человеком, которому она рискнула довериться. Селина в те дни пребывала в
состоянии панического ужас
...Закладка в соц.сетях
