Жанр: Любовные романы
Приманка для мужчин
...росла внутри, распирала грудь, грозя разорвать его на части.
Добежав до леса, он пустился вглубь по старой, заросшей кустами тропке, спотыкаясь о коряги,
обдирая лицо и руки о ветки и сучки, и не останавливался, пока в легких не начало жечь, а
футболка не прилипла к спине.
Тогда он сбавил темп и прошел еще немного вперед сунув руки в карманы джинсов. В
лесу было прохладно и темно, приятно пахло свежими листьями и землей. Пульс постепенно
успокаивался, кровь перестала реветь в ушах и Трейс начал различать звуки - резкий крик
голубой сойки, вспорхнувшей с ветви дуба, деловитое чириканье воробьев, быстрый шорох по
коре коготков двух белок, игравших в салки на стволе граба.
Пройдя еще, он набрел на прогалину вокруг рухнувшего ствола старого клена,
вскарабкался и сел, чтобы спокойно подумать.
От бешеного бега ему стало несколько легче, буря внутри утихла. Он сидел на стволе,
вслушиваясь в негромкие звуки леса и чувствуя себя так, как будто перед ним распутье, а в
лицо ему беспощадно светит прожектор. Можно продолжать валять дурака, что он всю жизнь и
делает, вести себя как недоумок, всех разочаровывать, - а можно взять себя в руки и начать
поступать по-мужски. Как говорил Янсен, выбор за ним самим, и выбирать надо сейчас, пока не
поздно.
Трейс не знал, сколько он так просидел. Из оцепенения его вывел треск веток. Кто-то
пробирался через лес; Трейс обернулся на звук как раз в тот момент, когда на прогалину вышла
черная лошадка с белой звездочкой на лбу, и сердце так и подпрыгнуло у него в груди, потому
что он увидел, кто сидит в седле. Та девочка, с которой он говорил в участке, а потом видел на
стадионе. Она сидела во втором ряду, и он слышал, как кто-то назвал ее по имени - Эми.
Такое имя у нее и должно быть - милое, солнечное. Оно идет к ее улыбке.
На поле он не решился подойти к ней поближе: она была окружена друзьями, как и
положено такой девушке, а Трейс болтался у боковых линий и злился, что никого здесь не знает
и сыграть ему не с кем. А ведь играет он неплохо, у него хороший удар и реакция что надо.
Пожалуй, мог бы произвести на нее впечатление, если б играл, но с кем играть, когда нет
знакомых? А потом пришел шериф-да, пришел и повел его, как преступника, и что она тогда
подумала?
Увидев его, лошадь прянула назад от испуга, а Эми широко раскрыла глаза от
удивления... или потрясения... или, может быть, отвращения, откуда ему знать. Трейс
спрыгнул на землю, выпрямился, расправил плечи.
- Извини, - мягко, нараспев произнес он. - Я не хотел пугать твою лошадь.
Эми не сразу обрела дар речи. Она просто не могла поверить: он здесь, в лесу, будто
нарочно ждет ее. У нее так колотилось сердце, что, наверное, это было заметно даже под
позаимствованной из папиного шкафа безразмерной джинсовой рубахой. Утром она видела его
на стадионе. Он стоял у края поля, серьезный и независимый, и наблюдал за происходящим,
сунув руки в карманы джинсов. Белая футболка обтягивала широкие плечи. Он - одиночка,
бунтарь. Грустный и молчаливый.
- Да ничего, - выдавила она.
Тинкер уже оправилась от испуга и теперь спокойно стояла, наклонив голову набок и
пощипывая молодые листочки черники. Эми спрыгнула наземь, оправила свисающую почти до
колен рубаху. Она чуть не сгорела со стыда: надо же было одеться так именно в тот день, когда
встретит его. Никакой косметики, рубаха на пять размеров больше, чем надо. Наверно, она
выглядит лет на двенадцать.
- Прости, если отвлекла тебя от мыслей. Трейс неловко пожал плечами, лихорадочно
соображая, как себя вести. Голова думать отказывалась. Он бросил кусок коры, который
машинально вертел в руках, вытер ладонь о джинсы и представился:
- Трейс Стюарт.
Эми пожала протянутую руку, пытаясь согнать с губ идиотскую улыбку, что удалось ей
плохо. Ни одному из ее знакомых не хватало воспитания, чтобы подать девушке Руку при
знакомстве. Это выглядело немного старомодно и ужасно по-взрослому. Рука была большая,
теплая и сильная, от ее прикосновения у Эми по всему телу побежали мурашки, и она
подумала, что сейчас растает.
- Эми Янсен, - пролепетала она.
- Янсен? - У Трейса чуть не остановилось сердце. Он отпустил руку девушки и
отступил на полшага назад. - Как шериф Янсен?
- Он мой отец.
Когда она сообщала, кто ее отец, почти на всех ребят из Стилл-Крик это действовало
безотказно. Они смотрели на Дэна Янсена снизу вверх - скорее не из-за того, что он шериф, а
из-за его футбольного прошлого. Но у Трейса Стюарта был такой вид, будто она сказала ему,
что ее отец - по меньшей мере граф Дракула. Эми прикусила губу. Может, она все-таки не
очень испугала его? Идиотка. Должна бы понимать, что бунтарь-одиночка, по определению,
должен быть не в ладах с законом. К тому же в первый раз они встретились не где-нибудь, а в
участке, да и сегодня папа пришел на стадион ради него, и они ушли вместе, причем оба
выглядели неособенно веселыми.
- У тебя с ним какие-то дела? - осторожно спросила она.
Трейс потупился, неловко повел плечом.
- Мм... вроде того. Ну... не то, чтобы... в общем, да. - Сглотнув, он выругал себя
болваном, губошлепом, добавил еще несколько нелестных эпитетов. - Он... он предложил мне
работу.
Эми вскинула на него расширенные от удивления глаза.
- Правда? - выдохнула она. - Типа информатора или что-то еще?
- Убирать сено, - ответил Трейс, чувствуя себя полным кретином. Умей он хоть как-то
врать, уже наплел бы, что его позвали как минимум в секретные агенты. Эми хихикнула,
забавно наморщив носик, и у Трейса упало сердце.
- Кажется, у меня слишком живое воображение, - призналась она, надеясь, что он не
сочтет ее дурочкой. - Вот и Майк так говорит. Майк - это мой отчим.
- Твои предки в разводе? Кивнув, она привязала лошадь к кусту смородины.
- Вообще я живу в Лос-Анджелесе с мамой и отчимом. А сюда приехала на несколько
недель, навестить папу.
- Понятно.
- А ты? - Эми подошла к упавшему стволу, подтянулась и села. - Ты ведь не местный.
Трейс сунул руки в карманы, мысленно проклиная свой тягучий выговор. Стоило ему
заговорить, как все вокруг начинали нехорошо коситься. Наверняка и для Эми он уже просто
недоумок с Юга. Она, должно быть, думает, что он говорит, как будто блеет.
- Мы здесь недавно, - промямлил он. Мама и я. Мы из Атланты.
Эми лучисто улыбнулась.
- Атланта? Классно. - Она опять улыбнулась, наморщив нос, и стала такой милой, что у
Трейса перехватило дыхание. - Мне нравится, как ты говоришь.
У него отвисла челюсть, и он смог только тупо пробормотать:
- Правда?
Она кивнула, потянула вниз полы рубашки, с минуту внимательно изучала его, склоня
голову набок. Ее длинные вьющиеся волосы струились, как волшебная блестящая завеса.
- И очки у тебя клевые. Ретро - это вообще здорово, тебе идет.
Трейс расплылся в улыбке, подтянулся на стволе и сел рядом с Эми Янсен. Ему вдруг
подумалось, что жизнь, пожалуй, не такое уж дерьмо.
Элизабет сидела на ступеньке крыльца и смотрела на поглотивший ее сына лес.
- Каждый раз, как я думаю, что хуже быть уже не может, меня затягивает еще глубже, -
прошептала она, помешивая лед в высоком бокале.
Ей хотелось побежать за Трейсом, но, по здравом размышлении, она решила, что не знает,
что сказать ему.
Она посмотрела на запад, туда, где за полем стояла ферма Хауэра. Воскресная церковная
служба закончилась. Фургоны разъехались. Ферма казалась воплощением мира и покоя. Вот бы
ветерок донес до нее хоть немного этого покоя... Она могла бы постараться жить проще, но
ничто в жизни никогда не бывало для нее просто и легко, и не было никаких причин надеяться,
что со временем это переменится.
Как будто в подтверждение ее мыслей на дороге в облаке пыли показался урчащий
"Бронко" Дэна Янсена. Притормозив, он свернул к ней во двор и остановился рядом с ее
"Кадиллаком". Элизабет не двинулась с места, только подняла голову. Дэн шел к крыльцу по
заросшей сорняком лужайке.
Он остановился у крыльца, так что их взгляды оказались вровень; положил руки на пояс.
- Ты слишком много пьешь этой дряни.
- Тебе-то что? - огрызнулась Элизабет, но, увы, никакой независимости ей
продемонстрировать не удалось, зато беззащитность, которую как раз хотелось скрыть, - в
избытке. Вечерний ветерок раздувал ей волосы, и она прихватила их у шеи одной рукой.
Дэн взял у нее стакан, сам допил виски. Он устал как пес. Его тошнило от чтения
докладов и жалоб, а от необходимости перечитывать их снова и снова тошнило еще сильней.
Он добрых полтора часа впустую препирался с Керни Фоксом, потом, скрипя зубами, слушал
вопли Гарта Шефера, возмущенного тем, что Трейса не арестовали и не бросили в камеру.
Выпивку он заслужил.
Потом заметил, какой несчастный вид у Элизабет, и решил, что она тоже заслужила.
- Как там Трейс?
- Просто замечательно, - с шутовской улыбкой ответила она. - Я на него накричала,
выяснила, что он винит себя во всем, в чем на деле виновата одна я, потом он от меня сбежал.
Вот подумываю, не подать ли заявку на участие в ток-шоу по вопросам воспитания детей. Я
могу служить блистательным примером, чего не следует делать.
Ему было знакомо это ощущение, но помочь Элизабет он ничем не мог - только побыть
рядом.
- Не ругай себя, - сказал он, садясь рядом на ступеньку. - У него трудный возраст.
Улыбка Элизабет из дурацкой стала грустной и задумчивой, как будто в уме она
пролистывала прошедшие шестнадцать лет.
- В каком-то смысле у Трейса трудный возраст продолжается с момента зачатия. Он
всегда был слишком серьезный для своих лет, погруженный в себя. Не думаю, что хоть
когда-нибудь мы совпадали по фазе.
- Родителем быть трудно.
- Говоришь со знанием дела.
- Эми занесла меня в черный список. Я сказал ей,чтоей еще рано ходить на свидания.
- Сколько ей?
- Пятнадцать.
- А когда, по-твоему, будет не рано?
- В тридцать пять.
В первый раз за последние несколько дней Элизабет улыбнулась от души, даже
рассмеялась. Бедняга Дэн. Он сидел рядом с нею такой сердитый, недовольный, большой и
суровый... и беззащитный. Элизабет не могла удержаться, чтобы не обнять его за плечи;
впрочем, она и не пыталась. Медленными, успокаивающими круговыми движениями водя
ладонью по его спине, она сочувственно заглянула ему в глаза.
- Ты что, слишком заботливый папа?
- Наверно, - ворчливо согласился он. - Почти все детство Эми прошло без меня. Даже
думать не хочу, что она растет.
- Я была ненамного старше, когда родила Трейса, - задумчиво произнесла Элизабет.
Дэн вздрогнул и заметно побледнел.
- Господи... Вот только этого не надо.
- Извини, лапочка, но ведь это правда. Конечно, мне приходилось обо всем думать
самой, и посоветовать было некому, но...
Не договорив, она обхватила руками колени, отвернулась и снова стала смотреть на лес.
Глядя на ее профиль, Дэн с изумлением почувствовал, что, хоть всегда твердил себе, что не
хочет ничего о ней знать, сейчас, когда они сидели рядышком на старых, потрескавшихся
ступеньках, Делясь сомнениями, вдруг захотел узнать все.
- А что же твои родители?
Элизабет повела голым плечом слишком равнодушно, чтобы он поверил.
- Маму не помню. Она умерла, когда я еще говорить не умела. А Джей Си, мой отец, -
она невесело улыбнулась, - Джей Си вроде как заблудился в придуманном им самим мире.
Дэн молча слушал, как она скупо рассказывает о своем отце, ковбое, судя по всему,
проводившем в обнимку с бутылкой не меньше времени, чем в седле; представлял себе
нарисованную ею картину безрадостного, как выжженный солнцем западнотехасский пейзаж,
детства и испытывал острое чувство стыда за то, как сурово судил ее сначала. У него самого
детство было как в книжке с картинками - безупречная семья с безупречными детьми,
живущая в безупречном маленьком городке. Любви и заботы ему доставалось ровно столько,
сколько надо; его воспитывали в убеждении, что он может стать кем угодно и достичь любых
высот. А Элизабет воспитывалась в убеждении, что всегда всем мешает. Она так и выросла
голодной на любовь, на домашнее тепло, и это во многом объясняет то, какой женщиной она
стала.
- А потом ты познакомилась с отцом Трейса, - сказал он.
- Ага, - пробормотала она, снова оглядываясь назад, улыбаясь при мысли о первой
встрече с Бобби Ли, его ослепительной улыбке и порочных зеленых глазах. - Бобби Ли
Брилэнд, бронзовый призер в метании лассо, первосортный Ромео. Этот парень мог продавать
обаяние на галлоны, и у него всегда осталось бы несколько ведер для себя. С ним было
весело. - Ее губы перестали улыбаться. - То есть пока мы не поженились. Мне было
семнадцать, я ждала ребенка, а Бобби не особенно радовала перспектива всю жизнь быть
привязанным к одной женщине.
Дэна охватил мгновенный гнев на первого мужа Элизабет. Он не выносил мужчин,
уклоняющихся от ответственности. Уж он-то ни на шаг не отошел бы от Элизабет, будь она
беременна от него. Образ Элизабет, носящей его ребенка, пробудил в нем настолько мощное
чувство собственности, что пришлось подавить его и срочно сосредоточиться на рассказе.
- Ты боялась?
- Да что ты, - качая головой, рассмеялась Элизабет. - Я чувствовала себя так, будто
мир лежал у моих ног, но по правде, конечно, ни о каких детях знать ничего не знала - ни как
их рожать, ни что с ними делать потом.
- А что Бобби Ли? - спросил Дэн.
- Его неизменно влекло к королевам родео. Пока я оставалась одной из них, его все
устраивало, но когда я стала похожа на один из бочонков, вокруг которых девушки скачут на
лошадях, он начал смотреть по сторонам, и смотрел, и смотрел, будто его голову магнитом
тянуло. Некоторое время я висла на нем, просто из упрямства, но дело того не стоило. Наконец
он всерьез увязался за какой-то кобылкой, я не стерпела и ушла. Дальнейшее, как говорится,
принадлежит истории.
Дэн чувствовал, что тот период, о котором она умалчивает, был долгим и нерадостным.
Нелегко ей пришлось с маленьким ребенком, одной против всего мира. Его взгляд упал на
шрам в уголке ее рта, и он осторожно провел по шраму пальцем.
- А это откуда? - негромко спросил он, глядя ей в глаза.
Элизабет не хотелось говорить. У нее было ощущение, будто Дэн проник к ней в душу и
забирает ее себе по кусочкам - а потом, когда уйдет, не вернет ни крошки. Но все-таки она
ответила, не в силах противиться твердому взгляду его голубых глаз, а может, собственной
потребности установить некую эмоциональную связь с ним.
- Как-то раз я пришла с работы раньше обычного и застукала Бобби верхом на мисс
Родео. Погналась за ним с газовым пистолетом, которым мы пугали крыс, и всадила заряд
перца в его сексапильную задницу. Он озверел, отобрал у меня пистолет и как следует врезал
мне рукояткой.
- Боже, - прошептал Дэн, еле сдерживая внутри тугую пружину гнева. По тому, каким
обыденным тоном она рассказывала, такое случалось часто.
- А Трейс даже не проснулся, - грустно улыбаясь, закончила она. - Он был спокойный
младенец.
Господи, подумал Дэн, она ведь сама была почти девчонкой, а ей приходилось растить
ребенка и биться с мужем, который обращался с нею как с грязью. Его опять захлестнула
нежданная, непрошеная волна жалости, но он не противился, а взял ее лицо в ладони и
поцеловал шрам.
- Прости, - шепнул он.
За что, недоумевала Элизабет. За прошлое или за будущее, которого он ей не даст? Она
отогнала эту мысль. Ее влюбленность в этого человека - всего лишь непредвиденное
осложнение, и с ним она справится сама, в одиночку.
- Твоя очередь, - заявила она, решив действовать его методами.
Он отстранился с непроницаемым лицом.
- Какая моя очередь?
- Рассказывать, - пояснила Элизабет, размахивая рукой, как режиссер, побуждающий
вялого героя к действию. - Не одной же мне выворачиваться наизнанку. Давай, Янсен, скажи
что-нибудь.
- Например? - нахмурился он.
- Например, что у тебя произошло с миссис Янсен. Дэн повернул голову, взглянул на
простирающийся далеко на восток луг. Его луг, и небольшое стадо коров хертфордской
породы, вольготно пасущееся в медовом клевере и сочной траве, тоже его. Не любит он
меняться ролями, и идея делиться собой в размерах, превышающих отведенные им самим для
этих отношений, ему совершенно не близка.
- Не сложилось, - кратко ответил он, нарочно оставляя от истории один голый
костяк. - Когда мне пришлось уйти из футбола, я решил вернуться сюда. А она осталась в
Лос-Анджелесе и нашла другого. Он мог обеспечивать ей ту жизнь, к которой она привыкла.
Он опустил горькие подробности: предательство и отверженность, жуткое ощущение
падения с заоблачных высот в глубины отчаяния, сознание того, что он жалок и смешон, и даже
собственная жена бросила его. Этими чувствами он не делился ни с кем, никогда.
В его голосе было много злой иронии, но за нею Элизабет расслышала горечь и обиду,
заметила, как шевельнулись желваки на скулах, как напряженно застыли плечи. Гордец, он
привык владеть собой, что бы ни случилось, и вряд ли мог смириться с разладом в личной
жизни легче, чем с карьерными неудачами, и еще меньше - с тем, что ему предпочли другого.
Что же это за женщина, если бросила мужа в тот момент, когда он больше всего нуждался
в ней, когда был беззащитен и растерян? Вырвать бы ей волосы и вывалять в перьях.
Интересно, любит ли он ее до сих пор? Этого вопроса Элизабет задавать не стала. Ей неприятна
была сама мысль о том, что он может любить кого-то, кроме нее, а уж об этом и думать глупо.
- Пойдем в дом, - шепнула она.
Там было так тихо, будто дом затаил дыхание. Солнечный свет постепенно мерк, на
мебели осела непотревоженная со вчерашнего вечера пыль. Элизабет повела Дэна наверх.
Он предчувствовал, что ее желание имеет мало общего с сексом - по крайней мере, с
таким сексом, к которому он привык - грубым, жестким, без лишних размышлений. Ей было
нужно хоть ненадолго раствориться в его объятиях, и на этот раз он решил сделать все так, как
хочет она - вовсе не потому, что изнывал от возбуждения. Просто в самом дальнем, намеренно
закрытом от всех уголке сердца пульсировала сладкая боль, разбуженная Элизабет. Как удалось
ей проникнуть туда, куда до нее не было доступа никому?
"Будь осторожен", - нашептывал Дэну внутренний голос. В самом деле, зачем ему это?
Ничего постоянного он не хочет, - правда, и Элизабет прочные связи ни к чему. Вряд ли
что-то сильно удерживает ее здесь, где ей оказали такое гостеприимство, а он никуда отсюда не
уедет... Все так, но он не мог не ответить ей, не коснуться, не испытать вкус ее губ.
"Включи в игру голову и выключи сердце", - приказал он себе.
После, когда все закончилось, пришло это, хотя сколько раз он твердил себе, что ничего
нет. С другими женщинами и правда не было, но сейчас, в огромной, как корабль, постели,
рядом с Элизабет, тоска подкралась исподтишка и больно сжала сердце.
Он посмотрел на Элизабет и снова попытался не поверить себе. Она ему не пара. Ничего у
них не выйдет. Они слишком разные, и влечет их друг к другу не более чем игра обстоятельств.
Они вместе оказались в такой ситуации, когда все чувства обострены до предела и достаточно
искры, чтобы вспыхнул пожар. Какой пожар, просто гормональный взрыв. Как только
расследование закончится, страсти утихнут. Элизабет пойдет дальше своим путем, и его жизнь
снова потечет, как заведено.
- Сегодня ночью у тебя во дворе будут дежурить, - сказал он, высвобождаясь из ее
объятий и вставая с кровати.
Элизабет села, придерживая простыню на груди. Спутанные волосы падали ей на глаза.
- Ладненько, - пробормотала она, глядя, как Дэн застегивает джинсы. Ее время вышло.
Полчаса дружеской беседы, час секса. Теперь он снова был полицейским, вот так у него вся
жизнь расписана по минутам. Элизабет и завидовала ему, и презирала его за эту
пунктуальность. Ее собственная жизнь напоминала спутанный моток пряжи, или переплетение
виноградных лоз, или вечно взлохмаченную шевелюру, которую она никак не могла привести в
порядок.
Во взгляде Дэна сквозила скорее жалость, чем сожаление, и это неприятно потрясло ее.
- Мне пора.
Элизабет гордо вскинула подбородок, гневно блеснула глазами, пряча боль.
- Я тебя и не держу.
Она выскользнула из постели, придерживая на себе простыню, и подошла к окну.
Темнело. Надворные постройки мрачным кольцом окружали двор. Без солнца их унылые серые
стены казались зловещими и таинственными. Элизабет заглянула в черный проем открытой
двери сарая и почувствовала, как по шее побежал холодок. Ей опять казалось, что за нею
следят, и от этого было неуютно. Чушь какая, фантазии, подумала она, но от окна отошла.
На ночном столике нашлась сигарета, в ящике - зажигалка.
- Спасибо, что отпустил Трейса, - сказала Элизабет, выпуская в потолок облако дыма.
- У меня не было оснований задерживать его, - возразил Дэн, заправляя рубашку в
джинсы.
- Как и предлагать ему работу.
- Если он хороший парень, то заслуживает возможности доказать это.
Элизабетхотелось надеяться, что Дэн был добр к Трейсу из-за нее. Глупо, конечно.
С минуту Дэн наблюдал за нею, не зная, что сказать. Проклятье. С Энн Маркхэм у него
таких проблем при прощании никогда не возникало; правда, ему никогда не хотелось провести
ночь, просто обнимая Энн. Он никогда не задумывался, что она чувствует, бывает ли ей
одиноко, когда он уходит... Элизабет по-прежнему смотрела в окно, упрямо подняв голову, и
он, как свою, ощутил ее тоску. Безнадежность кольнула его в сердце, будто он сам от себя
уходил.
Опасная штука эти эмоции. Он уже играл в такие игры и потерпел поражение. Уж лучше
без них.
Элизабет стояла у окна, слушая звук его шагов по ступеням, потом приглушенный хлопок
входной двери. Потом Дэн прошел через двор, сел в машину и уехал. Сначала в облаке пыли
тускло горели задние фары, затем и они пропали из виду в ослепительном красном свете заката.
Элизабет еще долго стояла, глядя в сгущающуюся темноту и не подозревая, что кто-то смотрит
на нее оттуда.
ГЛАВА 18
В "Чашке кофе", как всегда по утрам, были заняты все столики. За выходящим на
Мейн-стрит огромным окном-витриной бесшумно сновали официантки с тяжело
нагруженными подносами. Дэн поставил "Бронко" на стоянку позади пикапа Игера. Машину
Игер ставил так же, как одевался: старый "Форд" цвета засохшей грязи одним задним колесом
залез на бордюр, а капотом упирался в пожарный кран. Бузер, свесивший голову из открытого
окна, негромко гавкнул, когда Дэн проходил мимо него к входу в ресторан.
Стоило открыть дверь, как его оглушила мощная звуковая волна: гул разговоров, звяканье
столовых приборов, стук отодвигаемых стульев, шкворчание гриля. А за звуками нахлынули
запахи - жареного бекона, горячего кофе, булочек с корицей. Дэн взглядом поискал в толпе
Игера, и тот, заметив, помахал ему из кабинета в глубине зала.
Сидевший за ближним столиком репортер из "Пайонир пресс" вскочил с места и сделал
попытку пристроиться рядом с пробирающимся между столами и загнанными официантками
Дэном.
- Шериф, нет ли у вас каких-либо...
- Без комментариев.
- А разгром в редакции местной газеты?.. Дэн глянул на него, и репортер, вздохнув,
отстал. Дэн пошел дальше, но из кабинета слева, как шлагбаум, возникла чья-то рука. Он
остановился, обернулся, хмуро поздоровался с Чарли Уайлдером и Байди Мастерсом,
делившимися своими тревогами над горкой знаменитых блинчиков Филлис. На круглой
физиономии Чарли расплывалась нервная улыбка.
- Есть новости, Дэн?
- Вам первому скажу, Чарли.
Байди нахмурился, отчего на его длинном, худом лице появились еще две глубокие
морщины.
- Чем там все утро возмущается Гарт Шефер? Якобы младший Стюарт разгромил его
мастерскую, а ты его даже не арестовал?
Дабы смягчить упрек, Чарли благодушно хохотнул, отчего его брюхо заколыхалось.
- От этих Стюартов одни неприятности. Что мамаша+
- Для ареста нужны улики, - отрезал Дэн, медленно закипая. Восьми часов утра нет, а
уже никакого покоя. Он окинул отцов города таким взглядом, что те вжались в стулья. - Вы
передайте Гарту: если он представит веские доказательства, я немедленно арестую любого, на
кого он укажет.
Чарли выдавил смешок, побарабанил толстыми, как сардельки, пальцами по столу, рядом
с тарелкой недоеденных блинчиков.
- Господи, Дэн, не надо принимать все так близко к сердцу...
Но Дэн уже шел дальше, не задерживаясь, чтобы выслушать порцию общих слов. Обогнув
Рениту Хеннинг, у которой обе руки были заняты полными тарелками, он проскользнул в
кабинет и опустился за столик напротив Игера.
- Вечно у них в это время не протолкнуться. Игер ухмыльнулся.
- Человеку, который так говорит, жизненно необходима чашка кофе. - Он поймал
взгляд официантки и расплылся в добродушнейшей улыбке. - Ренита, солнышко, не могли бы
вы послать нам сюда кого-нибудь с милой Улыбкой и горячим кофе?
Ренита улыбнулась в ответ:
- А то.
- Сегодня утром ты само гостеприимство, - протянул Йэн.
Игер энергично пожал плечами:
- Слушай, я влюбился. Жизнь прекрасна.
- Куда лучше. Убийцы на свободе разгуливают.
- Да ладно, с этим разберемся. Просто надо посмотреть на дело под другим углом. - Он
глотнул апельсинового сока, умудрившись забрызгать им всю грудь своей мятой клетчатой
рубахи.
- Боже, ну ты и неряха, - поморщился Дэн. - У тебя что, утюга нет?
- Не-а, - еще шире улыбнулся Игер. - Без складок и морщин жизнь скучна и
однообразна. - Он откинулся на спинку стула. Миллисент Уитт поставила на столик
дымящийся кофейник и налила чашку Дэну. - Милый мой, у тебя вид загнанного волка. Ты,
может, утром встал не с той ноги?
Он подмигнул Миллисент, та ярко зарделась и, хихикая, ушла.
Дэн что-то пробурчал себе под нос, поднял чашку, вдохнул горячий пар, будто
ароматическую соль. Сегодня утром он встал не с той постели, после бессонной ночи,
проведенной в раздумьях об Элизабет и о том, как неловко они расстались накануне. Когда в
последний раз он терял сон из-за женщины? Даже и не вспомнить... Это чертовски раздражало
его, особенно теперь, когда нужно было работать головой и ни на что не отвлекаться. Главное,
ему не в чем себя винить: она сама, причем дважды, позвала его к себе в постель и ни к каким
обещаниям не вынужда
...Закладка в соц.сетях
