Жанр: Любовные романы
Приманка для мужчин
...я при этом Пандорой, по неведению открывшей ящик,
полный змей. Возбуждение захлестывало ее, у нее кружилась голова, и твердая земля под
ногами плыла и расступалась, как будто она вдруг попала в омут, в самую черную глубину, где
нет дна.
- Отдай, Джолин.
С захолонувшим сердцем она вскинула голову. Он стоял в трех метрах от нее, не дальше,
и неяркий свет фонаря падал ему прямо на лицо. Как же она зачиталась, если не слышала, что
он подошел?
- Рич?
Не сводя глаз с бывшего мужа, прижавшись спиной к "Линкольну", Джолин медленно
поднялась на ноги. Элизабет всегда говорила, что Рич с его квадратным лицом, соломенной
шевелюрой и усиками чем-то похож на Роберта Редфорда в роли Кида, но сейчас внешнее
сходство подкреплялось общим ощущением угрозы и опасности, исходившим от угрюмого, с
углубившимися складками лица.
- Джолин, книжку возьму я, - спокойно сказал он, протягивая к ней левую руку, будто
даже не сомневался, что немедленно получит желаемое. Как, впрочем, и всегда.
- На этот раз нет, Рич, - покачав головой, шепнула она.
Его глаза вспыхнули холодной яростью, и он шагнул к Джолин, выставив перед собой
левую руку. В правой он сжимал монтировку.
Он был пьян. Элизабет чувствовала, как от него воняет спиртным. Она медленно, стараясь
не делать резких движений, поднялась со стула. Хищного зверя сердить нельзя.
- Ты меня ждала? - спросил Элстром, похотливо кривя губы. - Или Большого Дэна,
непобедимого чемпиона?
Слегка покачиваясь, он отошел от печатного станка, хмурясь при виде расплывшегося на
рукаве помятой форменной рубашки пятна машинного масла.
- Дэна, - машинально ответила Элизабет. - Он должен с минуты на минуту быть
здесь.
Элстром хохотнул, погрозил пальцем, делая еще шаг к ней.
- Лжешь, стерва. Он не придет. Его вызвали. Он ощупал взглядом ее всю, с головы до
ног, задержался поочередно на каждой округлости, заводясь от одной мысли, каково будет
трогать ее.
- Янсен, - с брезгливой гримасой, будто само это имя было ему противно, процедил
он. - Думает, он умнее всех. Выскочка хренов. Дутая фигура. Ни черта он не знает ни о
Джарвисе, ни о чем вообще.
- А вы знаете? - спросила Элизабет, нашаривая на столе позади себя что-нибудь, чем
можно было бы защищаться. Под руку Попалась сумка, и она с тоской подумала об
оставленном дома пистолете, который после урока стрельбы с Дэном засунула подальше в
тумбочку у кровати, испугавшись скрытой в нем разрушительной силы.
Элстром будто не услышал вопроса. Его внимание было приковано к облегающей грудь
Элизабет майке с эмблемой университета Эль-Пасо, где как раз в центре буквы "о" бугрился
левый сосок.
- Янсен не придет, а я тут как тут, - непристойно усмехнулся он, многозначительно
указывая на свою ширинку. Его лицо побагровело, дыхание стало шумным.
Элизабет незаметно попятилась, не сводя глаз с Элстрома, стараясь оказаться подальше от
угла, где он зажал ее несколько дней назад. Мозг лихорадочно работал. Элстром пьян, значит,
неповоротлив; но пьяный он опаснее, чем трезвый, потому что ослабленные алкоголем
сдерживающие центры не помешают ему применить силу, а мужчина он крупный, хоть и
рыхлый, и силой наверняка не обделен. Надо быть последней идиоткой, чтобы не брать это в
расчет... И потом, он очень зол. Он решил, что во всех его бедах виновата она - она и Дэн, -
и жаждет компенсации от нее.
- За тобой должок, - заявил Элстром.
- Знаю, - выгадывая время, вкрадчиво протянула Элизабет и сделала еще шаг назад, еле
удерживаясь, чтобы не оглянуться, далеко ли до цели. - Я ждала тебя.
Он обалдело заморгал, оступился. Думать и одновременно сохранять равновесие ему
сейчас было явно тяжело.
- Ты ведь меня послала.
Элизабет томно улыбнулась, надеясь, что делает это правдоподобно. Еще шаг назад, к
двери кабинета, которым она никогда не пользуется.
- Да что ты, сладкий мой, женщин не знаешь? Когда мы говорим "нет", значит, надо
спросить еще раз.
Затаив дыхание, она следила за его реакцией, а он таращился на нее, пытаясь
неповоротливыми от хмеля мозгами понять, дурит она его или нет. Его мужское тщеславие
должно победить здравый смысл, ведь ставка в этой игре, возможно, ее жизнь. Элизабет очень
хорошо понимала, чем рискует, но выбора не было. Элстром как-то связан с Джарвисом - по
крайней мере, из-за Хелен. В том, как шустро он арестовал Трейса за убийство Фокса, было
что-то скользкое, подозрительное. Сам он заявил, что был неподалеку, когда получил
сообщение об убийстве, что знал о потасовке между Трейсом и Керни... Но ведь он и сам мог
убить Керни, а Трейса подставить под удар. Может, Фокс видел, как он убил Джарвиса. А
может, Бойд Элстром просто сошел с ума.
Элизабет стало не по себе, но она с малых лет научилась в любой ситуации полагаться
только на себя, зная по опыту, что никакие рыцари на белых конях в последнюю минуту не
придут на выручку. Или ты сама о себе позаботишься, или погибай, коли не жалко.
Она перебросила гриву волос на плечо, скрестила руки под грудью, отчего та
соблазнительно выпятилась под тонкой майкой.
- Дурачок, я просто дразнила тебя, - проворковала она, хлопая ресницами. - Не
любишь, когда дразнят? Я это умею.
Ей в спину ткнулась дверная ручка. Элстром, сопя, шагнул ближе, и Элизабет в нос
ударил запах пота и дешевого виски. Она задержала дыхание. Сердце колотилось где-то в
горле.
- Люблю, когда сосут, - ухмыльнулся он, не отрывая взгляда от ее рта, представляя, как
эти красные губы будут ласкать его член, и распаляясь еще больше. - По-моему, это ты тоже
должна уметь.
Элизабет еле удалось превратить брезгливую гримасу в смущенную улыбку.
- Все тебе расскажи, - хрипло, с придыханием шепнула она. Горло сдавили рвотные
спазмы, ее мутило от страха, от его запаха, от его грязных предложений, но Элстром принял ее
шепот за кокетство и заржал, как придурковатый подросток. Он был уже всего в полуметре от
нее. Под черными штанами выпирал приведенный в полную боеготовность член. Элизабет
было бы проще взять в руки гремучую змею, но она переборола себя, протянула руку и,
содрогаясь от отвращения, погладила его.
- Что это, у тебя там пистолет или ты так счастлив меня видеть? - смеясь, чтобы скрыть
омерзение, спросила она.
Элстром зарычал от удовольствия и подался навстречу ее руке. Вечно все достается
одному Янсену - слава, обожание, пост шерифа, женщины. Но ничего, теперь будет
по-другому.
Он начал расстегивать ремень.
Элизабет удержала его руку.
- Не здесь, сладкий мой, - томно проворковала она, глядя на него сквозь ресницы, -
лучше у меня в кабинете. Там ты сядешь в мое кресло, а я сделаю тебя очень-очень счастливым.
Он купился; это было видно по его остекленевшему взгляду. Гормоны и алкоголь совсем
затуманили его умишко. Элизабет положила руки ему на плечи и подтолкнула в разбитый,
разгромленный кабинет. Интересно, не его ли это рук дело?
- Сними майку, - потребовал он. - Хочу поглядеть на твои сиськи.
- Погоди немного, - обворожительно улыбнулась Элизабет. - Куда нам спешить? Вся
ночь наша.
Элстром снова заржал. Да, вот оно. Всю ночь он будет ее трахать, всю ночь. Когда Янсен
узнает, его хватит удар. А он узнает, уж об этом Бойд позаботится. Как и о том, чтобы найти
проклятую записную книжку. Теперь все подучится. Он это заслужил.
- Это будет хорошо, - пробормотал он, потянувшись к полной, упругой груди Элизабет.
Она увернулась, смеясь своим хрипловатым, манящим смехом. Дразнит. Его пальцы
скользнули по твердому соску, и в штанах стало совсем тесно. Ох, что будет, когда она возьмет
его в рот. Он взлетит, как ракета. - Хорошо. Классно. Я столько ждал.
- Ммм... я тоже, - мурлыкнула Элизабет, имея в виду совсем другое, но Элстром об
этом не догадывался; проведя ладонями по его сутулым плечам, она придвинулась чуть
ближе. - Я уже не первый день хочу сделать это.
- Правда? - В мутных, налитых кровью глазах Элстрома загорелось животное
томление. - И я. Я это заслужил.
- Конечно, радость моя.
Она улыбнулась самой обворожительной и манящей из своих улыбок и с размаху снизу
вверх саданула коленом ему по яйцам, одновременно толкнув его обеими руками в грудь.
Элстром согнулся пополам, рыча от боли.
- Сука! - задыхаясь, выдавил он. - Ах ты, сука проклятая!
Изо рта у него текли слюни, дышал он часто, по-собачьи, глядя на нее полными слез
глазами. Он попытался навалиться на нее, но не мог разогнуться и разжать руки. ^
- Я тебя убью! Сука, дрянь, я тебя уничтожу! Не дослушав эту гневную тираду, Элизабет
выскочила из кабинета, захлопнув за собой дверь. Она бежала к запасному выходу, не позволяя
себе оглядываться. Элстром топотал следом, спотыкаясь, как раненый бизон. Если он все-таки
догонит ее сейчас, то можно не сомневаться - убьет. А если не убьет, она еще об этом
пожалеет.
Но Элизабет не пришлось даже выходить на улицу, чтобы позвать на помощь. Не успела
она толкнуть дверь, как Марк Кауфман распахнул ее с другой стороны.
- Миссис Стюарт, вам придется пойти со мной, - мягко сказал он, с тревогой оглядывая
ее. Он уже успел заметить, в каком она виде, и услышать непристойную ругань из темноты за
ее спиной. - Туту нас... гм... случилось несчастье, - с запинкой выговорил он, не зная, куда
смотреть: на Элизабет или в дверной проем, откуда неслись крики.
- Несчастье? - переспросила Элизабет, тут же подумав о Трейсе, и у нее захолонуло в
груди от ужаса. - С моим сыном? С Трейсом?
- Нет, - глядя прямо ей в глаза, сказал Кауфман. - С Джолин.
ГЛАВА 24
Городская больница помещалась в новом одноэтажном кирпичном здании на краю города,
прямо напротив дома престарелых "Добрый пастырь". Построили ее на доходы от туризма, и
потому приемный покой был оформлен в фольклорном стиле: картины на стенах в грубых
деревянной резьбы рамах, скамейки и стулья как будто из столярной мастерской Аарона
Хауэра. На картинах местный художник запечатлел в масле и акварели сцены из повседневной
жизни общины. Обстановка, пожалуй, даже слишком домашняя и уютная для места, куда
приходили, закусив губы или согнувшись пополам от боли.
Элизабет расхаживала взад-вперед по длинной, через весь холл, домотканой дорожке с
дымящейся сигаретой в руке, демонстративно не обращая внимания на табличку "Не курить!".
Глянула на старую злобную корову за столом регистрации, остановилась, стряхнула пепел в
горшок с холеным фикусом. Женщина сердито посмотрела на нее, блеснув маленькими,
утонувшими в жире глазками, но ничего не сказала.
"Пусть бы только попробовала", - подумала Элизабет, распаляя себя для перебранки, -
все лучше, чем сходить с ума от страха за Джолин. Она была не в настроении расшаркиваться и
соблюдать правила.
Ходики над полочкой с раскрашенными деревянными фигурками показывали 10:30.
Прошло больше часа с тех пор, как Кауфман появился на пороге редакции. Элизабет
предоставила ему разбираться с Элстромом, а сама помчалась в больницу. Там долго требовала,
чтобы ее отвели к Джолин, но сестра Рэтчет не пустила дальше приемной.
Оставалось топтать дорожку, молиться и ломать голову, что же, черт возьми, случилось.
Она уже почти решилась снова штурмовать регистратуру, когда в коридоре, ведущем к
смотровым, показался Док Трумэн, маленький седой человечек в белом халате. На шее у него
болтался стетоскоп, густые, абсолютно белые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая
высокий лоб. Несмотря на малый рост, он казался олицетворением спокойной уверенности и
отеческой мудрости. Левый рукав халата был запачкан кровью, и взгляд Элизабет сразу же
метнулся к особенно яркому на белой манжете пятну. Сердце у нее оборвалось, в груди заныло
от пустоты.
- Господи, Джолин! - выдохнула она, зажимая себе рот ладонью и ничего не видя от
подступивших слез.
- Вы Элизабет? - спросил доктор.
- Как она? Что с ней? Можно ее увидеть? Джолин, самый близкий и родной человек,
почти сестра. Для Элизабет она была семьей в большей степени, чем Джей Си. В Стилл-Крик
она была ее лучшей и практически единственной подругой. Боже, если Джолин оставит ее...
Элизабет чуть не завыла в голос от охватившего ее плотным кольцом вязкого, липкого, как
трясина, одиночества.
Док Трумэн открыл медицинскую карту Джолин, черкнул в ней что-то шариковой ручкой.
- У нее сотрясение мозга, глубокие порезы, несколько сильных ушибов, - сказал он,
щелкнул ручкой и убрал ее в нагрудный кармашек, внимательно глядя на Элизабет из-под
кустистых седых бровей. - До завтра мы еще ее понаблюдаем, но вообще-то, должен сказать,
вашей подруге крупно повезло.
Элизабет почувствовала себя слабой и беспомощной от захлестнувшей ее волны
облегчения пополам с пережитым страхом, гневом и всем остальным, что мучило ее с тех пор,
как она переступила порог приемного.
- Что с ней случилось? Можно мне к ней?
- Можно, но ненадолго. Шериф Янсен проводит вас до палаты.
Тут в том же коридоре, откуда пришел Док Трумэн, эффектно, как актер на сцене, с
суровым лицом появился Дэн. Элизабет подошла к нему, не говоря ни слова. Дэн, тоже молча,
повернул обратно, приглашая ее за собой. По дороге он кратко изложил то, что узнал от
Джолин, начиная с того, как она нашла книжку, до появления Рича и драматической сцены,
разыгравшейся на свалке Уотермена.
- Он решил перебить ей шею монтировкой, посадить в машину и включить мотор, чтобы
было похоже на аварию, - бесстрастно рассказывал Дэн. - Джолин сорвала его планы. Она
понимала, что до машины не доберется, и потому начала петлять между кучами металлолома,
пытаясь уйти. Разумеется, Кэннон погнался за ней, а она ухитрилась обрушить на него сверху
груду железа.
Элизабет содрогнулась, представив себе, что должна была испытывать Джолин, когда со
всей определенностью поняла, что тот, кого она любила когда-то, хочет убить ее. Воображение
живо рисовало ей каждый шаг погони, каждый звук, запах, медный привкус страха и соленый
- слез.
- Он мертв? - спросила она.
- Не знаю. Был без сознания, когда его грузили в вертолет. Я недавно звонил в
травмпункт госпиталя Святой Марии. Там говорят, состояние у него неважное.
Это как посмотреть, подумала Элизабет. Узнав о смерти Рича Кэннона, лично она не
грустила бы ни минуты. Он испортил Джолин всю жизнь, а потом еще и намеревался убить ее.
Нет, было бы только справедливо, если бы Рич за все зло, которое он причинил близкому
Элизабет , человеку, подох на свалке под кучей мусора.
Джолин лежала на больничной койке с лицом белее .простыни, с черными кругами под
глазами. Вдоль грубого пореза на правой щеке тянулась линия аккуратных мелких стежков.
Лоб полностью закрывали бинты, и руки от локтя до кончиков пальцев были тоже забинтованы,
придавая Джолин некоторое сходство с мумией. Рядом с нею, с другой стороны кровати, голова
к голове с нею сидел Игер и смотрел на Джолин с нежностью и тревогой.
- Привет, малышка, как ты? - произнесла Элизабет заплетающимся языком. Она хотела
взять подругу за руку, но вспомнила о бинтах и крепко стиснула пальцами железную спинку
кровати.
Джолин взглянула на нее стеклянными от лекарств глазами.
- Глупый вопрос, - слабо произнесла она, пытаясь улыбнуться онемевшими от
лидокаина губами. - Будь журналистом, догадайся сама.
- Нет уж, - протянула Элизабет, мотая головой.
- Прости за срыв выпуска, - пробормотала Джолин.
- Все хорошо, детка, - шепнула Элизабет, крепче сжимая прутья кровати. -
Стилл-Крик как-нибудь обойдется одну неделю без плохих новостей.
Совесть терзала ее невыносимо. Если б не ее твердое намерение печатать правду и самой
эту правду выискивать, с Джолин ничего не случилось бы. Надо было предоставить все Дэну и
Игеру; кому в Стилл-Крик так уж нужно читать в глупой еженедельной газетке именно правду
и ничего кроме? С них довольно новостей из местного клуба и воскресного меню
"Пиггли-Виггли".
- Ты не виновата, - возразила Джолин, безошибочно прочтя выражение лица
подруги. - Ты ведь не господь бог. Я сама туда сунулась. Я так решила и рада, что не
струсила.
Конечно, ее не радовало то, что ее едва не убили, но все равно она ни минуты не жалела
об остальном. Она распорядилась собой как пожелала, раз навсегда перестав оглядываться на
прошлое; она сама спасла себя от гибели. Там, на свалке, петляя между нависающими над
головой горами ржавого металла, не зная, будет ли жива через минуту, она острее, чем когда бы
то ни было, ощущала, что живет, и все ей было совершенно ясно: кто она, кем может стать, чего
хочет.
Над нею склонился Игер, осторожно убрал ейот лица пряди волос.
- Тебе надо поспать, родная, - прошепталон. Его темные глаза блестели тревожно и
горячо.
Джолин улыбнулась, кривясь. Веки тянуло вниз как магнитом, тело отяжелело от
усталости. Спать. Правильно, она хочет спать.
- Ты такой хороший, - прошептала она, глядя на Игера.
У Игера сдавило горло от нежности.
- Я тебя люблю, - пробормотал он, отводя в сторону выбившийся из ее повязки
пушистый каштановый локон.
На плечо Элизабет тяжело легла ладонь Дэна. Элизабет оглянулась; он молча кивнул на
дверь, они вышли вместе и пошли по темному коридору к приемной.
На улице уже совсем стемнело. Молодая кукуруза на поле за домом престарелых
шелестела на ветру. Где-то вдали гавкнула собака, и снова стало тихо - ни шума автомобилей,
ни звуков музыки из открытых окон. Все вокруг дышало покоем - или так только казалось? -
и сладко пахло геранью, жимолостью и свежескошенной травой.
Элизабет прислонилась к кирпичному столбу у подъезда, глядя в темноту. Интересно,
есть ли где-нибудь настоящий покой или это просто мечта, несбыточная, как все .мечты? Она
вспомнила о Джолин - какое счастливое у нее было лицо, когда Игер признавался ей в
любви, - и подумала, что все-таки кому-то везет и в этой жизни.
Дэн смотрел на нее, чувствуя себя кругом виноватым.
- Прости, - выговорил он наконец, - ты ведь с самого начала подозревала Кэннона, а я
отмахнулся. Даже после вчерашнего допроса я все-таки не видел в нем убийцу. Наверно,
потому, что слишком давно его знаю.
Элизабет рассеянно обернулась, погруженная в свои мысли, встрепенулась и бросила на
него острый, внимательный взгляд.
- Ты думаешь, Джарвиса убил он?
- Он признался Джолин, что убил Фокса. Будто бы Фокс пытался его шантажировать.
Поскольку у Фокса книжки не оказалось, выходит, он видел, как случилось убийство. Чем еще
он мог угрожать Ричу? А мотивом к убийству была все та же книжка. Я на нее только одним
глазом взглянул, но подробности впечатляют. Джарвис подкупал первых лиц в правительстве
штата, чтобы получать выгодные контракты на строительство дорог. Рич был его доверенным
лицом. Если бы это выплыло, все его карьерные планы рассыпались бы в пыль.
- А зачем бы Джарвису допускать утечку такой информации? - спросила Элизабет. -
Правда погубила бы и его. Кроме того, от победы Рича на выборах он только выигрывал.
Подумай, какая у него появилась бы опора.
Дэн пожал плечами, сунул руки в карманы джинсов и прислонился к столбу с другой
стороны.
- Может, в том-то и дело, что Ричу не хотелось быть марионеткой Джарвиса. Убив его,
он получал свободу, а Сюзи Джарвис - наследство... Впрочем, что теперь об этом.
Элизабет с сомнением качнула головой:
- Может быть, не знаю...
Дэн недоверчиво улыбнулся, блеснув в темноте зубами, отошел от столба, прищурился.
- Как не знаешь? Ты ведь первая показывала пальцем на Кэннона, а теперь
сомневаешься, он ли убил? После того, как он сознался в одном убийстве и чуть не совершил
второго?
- Это слишком... - начала она, устало рассмеялась, провела рукой по волосам, -
...легко. Как раз так, как ты любишь.
- Но легко не значит неверно, - ощетинился он.
- Нет, конечно. - Элизабет зябко обхватила себя обеими руками, понимая, что холод
внутри ее и согреться не удастся. - Просто я вспоминаю, как был убит Джарвис. Так
жестоко...
- А монтировкой по голове - не жестоко? - Да, разумеется, но все же не так. Удар - и
кончено. Когда я представляю себе, как это - перерезать человеку горло, наблюдать, как из
него вместе с кровью вытекает жизнь...
Она опять ушла в себя. Жуткая сцена разворачивалась на экране ее воображения, как в
кино. Она видела это убийство с точки зрения убийцы, стоящего у Джарвиса за спиной: вот он с
усилием ведет лезвием по горлу, разрезает кожу и мясо, прислушивается к хриплому,
булькающему звуку... Картинка перед глазами была настолько яркой, что Элизабет вздрогнула
и помотала головой, чтобы отвлечься.
- Надо испытывать очень сильную ненависть к человеку, чтобы решиться на такое.
- Или не чувствовать ничего.
- Это похоже на преступление в состоянии аффекта...
- Или на хладнокровное злодеяние.
- В той книжке были и другие имена, - напомнила она, думая о Шефере и Элстроме. -
Мотивы были не только у Кэннона.
Рассказать ему, как Элстром приперся к ней в редакцию с визитом? Нет, сейчас нет сил...
Кауфман сам во всем разберется. Пусть лучше Дэн узнает эту историю от того, кому не нужно
его сочувствие и нежные слова. Она отвела взгляд, вздохнула.
- Наверно, ты прав. У меня извращенное воображение. И все же ты выбираешь путь
наименьшего сопротивления. Если Рич умрет, даже суд не понадобится. Все вернется на круги
своя, и торжественное открытие фестиваля пройдет как по маслу.
Дэн помрачнел; намеки Элизабет были ему неприятны.
- Ну и что такого, если это правда?
- Правда, - вполголоса повторила она. Это слово уже не первый день тяжелым якорем
тянуло ее вниз, в самую глубину омута. - Все, хватит с меня на сегодня правды. Я еду домой.
И действительно пошла к машине. - Элизабет, - тихо окликнул Дэн. Она остановилась,
оглянулась, но нужные слова не приходили ему в голову. Сегодня, когда он смотрел на Игера и
Джолин, в нем что-. то проснулось. Потребность в тепле. Одиночество, которого он столько лет
старался не замечать. Нет, все это чушь собачья, малодушие и больше ничего. - Хочешь, я
тебя провожу? Так мне спокойнее.
Разочарование было настолько глубоким, что Элизабет стало больно. А чего, собственно,
ты ждала, милая? Признания, как Джолин?
- Нет, спасибо. Ты ведь поймал убийцу. Что еще может произойти?
Дэн проводил ее долгим взглядом. Он не хотел, чтобы ему стала нужна женщина,
женщина вообще и Элизабет в частности. Ни к чему ее вечные уколы, ее вопросы, от которых
он начинал сомневаться в себе самом, в выбранной линии расследования, в родном городе...
Нет. Не так. Элизабет заставила его посмотретьна себя со стороны, и не ее вина, что ему
не понравилось то, что он увидел. Она говорила, что он ленив, что хочет, чтобы все было
просто и четко, а он огрызался, называл ее карьеристкой и додумался до того, что она похожа
на Трисси. Чушь, клевета. Уж Трисси запустила бы коготки в Брока Стюарта и не выпустила бы
его, и ей было бы все равно, сколько у него еще женщин. Трисси никогда не оставила бы
спокойную, обеспеченную жизнь, чтобы начать все с нуля, почти без денег и без надежды на
успех. Она никогда по доброй воле не приехала бы жить в такую дыру, как Стилл-Крик, и не
поселилась бы в развалюхе, подобной ферме Дрю. И ей было бы глубоко плевать, кто убил
Джералда Джарвиса, если это не затрагивает ее лично.
Элизабет ничем не похожа на его бывшую жену, а он смотрел на нее и видел только то,
что хотел видеть, что было для него безопасней и проще... Вот она, правда.
Он устроил свою жизнь так, чтобы в ней не оставалось места для лишних сомнений, для
потребностей, которые он не в состоянии удовлетворить. У него была работа, положение в
обществе, дом, удобная, лишенная эмоций связь с Энн Маркхэм. Путь наименьшего
сопротивления, как сказала Элизабет. И Эми... Проклятье, да чем он, в сущности, лучше Рича
Кэннона? Тот тоже почивает на давно засохших лаврах, держится на плаву благодаря старой
репутации, подгоняет жизнь под собственную схему. Элизабет права: он хочет, чтобы Рич
оказался виновен, как до того хотел, чтобы виновным оказался Керни Фокс, потому что ему так
проще.
Дэн спустился с крыльца и прямо по мокрой от росы траве пошел к входу отделения
экстренной помощи, где оставил машину; сел за руль, включил мотор, вырулил на дорогу, но
поехал не к дому, а в участок. Может, за ночь удастся выяснить еще какую-нибудь правду.
...Бойд сидел на нижней ступеньке крыльца своего дома, подперев голову руками. Вокруг
ботинок растекалось полпинты жижи с кислым запахом блевотины и перегара. Кауфман
вытащил его из редакции, довез до дому и оставил у подъезда с напутствием немедленно лечь и
проспаться. Никаких обвинений ему не предъявили, хотя, если на то пошло, подумал он,
кривясь от изжоги и складываясь пополам от мучительной, острой боли в животе пониже пояса,
это он должен предъявлять обвинения. Эта черноволосая гадина завлекла его, распалила,
наобещала с три короба и райское блаженство в придачу, а потом чуть не сделала импотентом
на всю жизнь. На такой случай должно быть что-нибудь в Уголовном кодексе. Он должен
знать, что. Ведь он собирался стать шерифом...
Собирался. Теперь его будущее можно сравнить разве что с лужей рвоты вокруг ботинок.
Книжку нашла Джолин Нильсен; Кауфман уже разболтал эту историю всему городу, снова и
снова повторяя, как Рич Кэннон пытался убить свою бывшую жену, чтобы заполучить книжку.
Проклятую черную книжку, о которой никто и не вспомнил бы, если бы не эта стерва Элизабет
Стюарт.
Бойд нагнулся еще дальше вперед, обхватил руками колени. Вонючий, жирный комок
тоски - вот кто он теперь. Слезы жгли ему глаза, кислая горечь разъедала желудок. Он плакал,
ругался последними, черными словами, тихонько раскачивался и снова ругался. Внутри все
заходилось от боли, ниже пояса тянуло и ныло, голова раскалывалась. Жизнь кончена. Ему
никогда не стать шерифом ни здесь, ни где-то еще. Янсен вышвырнет его пинком под зад, а
другой работы он уже не найдет, разве что устроится жалким вышибалой куда-нибудь в
магазин или бар. Это нечестно. Он заслуживает лучшего и мог бы иметь все, если бы не
Элизабет Стюарт.
Когда Элизабет наконец вошла в кухню, Трейс сидел за столом и ждал. При ее появлении
он вскочил со стула с искаженным от беспокойства лицом.
- Ты в порядке? - спросил он, делая шаг
...Закладка в соц.сетях
