Жанр: Любовные романы
Жемчужное ожерелье
...что проще быть твоим врагом, чем другом. Ты бросаешься из
одной крайности в другую, Дороти, и постоянно держишь меня в напряжении, я
устал от этого...
— Ты не похож на человека, которого хоть что-то может вывести из
равновесия.
— Как видишь... — пожал плечами Брасс, возвращаясь к журналу.
Самое правильное сейчас было бы сделать то же самое: взять со столика газету
и отгородиться ею, как щитом, но Дороти словно потеряла способность мыслить
здраво. Она выхватила из рук Эдди журнал, швырнула его в сторону.
— Нет, мистер Брасс! — яростно воскликнула Дороти.
Он иронически хмыкнул:
— Опять переходишь на официальные рельсы?
— Да, на официальные! Вас раздражает... уважаемый... что я по другую
сторону баррикад в интересующем вас деле и не сдаю своих позиций, на что вы
не рассчитывали, пуская в ход все свое обаяние.
— Я думал, ты умнее, Дора, а оказывается... ты совсем не разбираешься в
людях... Во всяком случае, в мужской психологии.
— Психология здесь ни при чем, тем более мужская.
— Ошибаешься, — устало произнес Эдди. — Оставь свои подозрения насчет
моего племянника и Сьюзи. Дело сейчас не в них, а в нас с тобой... Да, я не
отрицаю того факта, что меня возмущают твои симпатии к злосчастной Хедлоу.
Но скажи, какая семья была бы счастлива, если бы с кем-то из родственников
произошло то, что случилось с ним? Ты несправедлива к нему, а ведь это Клоду
сломали жизнь. Мне жаль его. Он попал в переплет, безрассудно влюбившись.
— Надо было думать, а не хлопать ушами, — чуть сбавив тон, сказала
Дороти, вспомнив, как собственные родители говорили ей точно такую же фразу,
когда она познакомила их со своим будущим мужем.
— Вот и я пытаюсь, как ты выражаешься, не хлопать ушами. Не могу
допустить, чтобы ты обращалась со мной, как со старой юбкой, в которой
нельзя показаться на люди...
— Ничего не понимаю!
— Не юли, пожалуйста. С одной стороны, ты не прочь оказаться со мной в
постели, а с другой — стесняешься открыто признать наши отношения. Или, ты
думаешь, я не понял, как неловко тебе было представить меня своей родне,
сгоравшей от любопытства? Будто я тебе не пара, не в масть, так сказать.
— Ты вообразил себе невесть что! — воскликнула Дороти растерянно.
Эдди рассмеялся.
— В душе тебе стыдно, конечно... Сейчас, во всяком случае... Но для
меня это уже не имеет значения. Не думаю, что сильно расстроюсь, если мы
расставим точки над
i
и расстанемся.
Эти слова ошеломили ее. Дороти замерла, будто пронзенная молнией. Казалось,
целую вечность они стояли, молча глядя друг на друга.
Дороти не выдержала первой, отвернулась, невидящими глазами уставилась в
окно.
— Спасибо за откровенность, — сдавленным голосом произнесла она.
Эдди тихо подошел, положил руку ей на плечо.
— Просто вырвалось, я совсем не хотел говорить... тебе это.
Дороти дернула плечом, подошла к дверям, ведущим в операционный блок,
уткнулась в замазанное белой краской стекло. Оно приятно холодило пылающее
жаром лицо.
— Как ты думаешь, операция скоро кончится? — спросила она, стараясь
казаться спокойной.
— Понятия не имею.
Дороти почувствовала его у себя за спиной. Очень близко. Знакомый запах
лосьона напомнил ей в эту минуту о коротких мгновениях ее совсем недавнего
счастья.
— Дороти, — с болью в голосе произнес Эдди. — Поверь, мне очень жаль.
— Мне тоже. Не для того мы спасали бедную собаку, чтобы потерять
сейчас.
Эдди резко развернул ее лицом к себе. Его глаза полыхали.
— Прекрати! Ты прекрасно понимаешь — я говорю не о собаке! Мне жаль,
что между нами все кончилось, — повторил он. — Очень жаль.
Дороти болезненно поморщилась.
— В отличие от моего бывшего мужа, ты решил на прощание подсластить
пилюлю?... Спасибо и на том.
Эдди площадно выругался, при этом порывисто-бережно прижал ее голову к своей
груди.
— Никогда больше не сравнивай меня с человеком, который умудрился
психологически травмировать тебя! Я настолько же отличаюсь от него,
насколько ты не похожа на всех женщин, каких я встречал прежде. И в этом
заключается главная проблема. — Эдди медленно провел кончиками пальцев по ее
запекшимся губам. — Мы с тобой очень разные, и я постоянно мучаюсь над тем,
как нам найти общий язык.
Еще секунда, и он поцеловал бы ее, но в этот момент в дверях появилась
медсестра в белом халате.
— Мистер Брасс, доктор готов поговорить с вами и вашей женой, если вы
пройдете в смотровую.
Вздрогнув при слове
жена
, Дороти в замешательстве сказала:
— У меня другая фамилия, мы вовсе не муж и жена.
— Не обращайте внимания, — решительно вмешался Брасс, увидев недоумение
медсестры. К Дороти же обратился, чуть понизив голос: — С этим мы разберемся
позже, дорогая. А сейчас давай узнаем, что с нашей Джеки.
Пожилой ветеринар встретил их приветливо. Дороти, правда, была не в
состоянии уловить то, о чем он говорил, так была взбудоражена собственными
душевными переживаниями. Сосредоточилась, только когда услышала про семь
щенков, появившихся на свет, и про то, что сама Джеки уже оклемалась.
— Когда мы сможем забрать ее домой? — спросила она.
— Не ранее чем через неделю. Во время операции собака потеряла много
крови, и возможны осложнения.
Дороти непроизвольно сжала руку Эдди.
— Но она поправится?
— В этом можно не сомневаться, но следующие два дня будут трудными. —
Доктор закрыл папку и повел их к двери в дальнем конце кабинета. — Здесь вы
сможете посмотреть на счастливое семейство, только соблюдайте тишину, Джеки
и щенки нуждаются сейчас в абсолютном покое. А потом — хорошая кормежка,
уход — и все будет о'кей. Поздравляю...
— Это событие надо отметить, — заявил Эдди, когда они вышли из клиники.
— Да и поговорить нам следует, вернее договорить...
Она не стала притворяться, будто не понимает, о чем речь.
— Да, пожалуй...
— Я знаю одно местечко, где мы сможем спокойно посидеть. Там тихо и
подают отличные блюда из всякой морской живности. Только давай на минутку
заедем домой — мне нужно переодеться, а то я выскочил на улицу черт знает в
чем.
Брасс был единственным из всех знакомых Дороти, кто мог, как она убедилась,
с одинаковым изяществом носить сшитый на заказ смокинг или вот как сейчас —
старые потертые джинсы и линялую майку.
Оставив на площадке у гаража
форд
, они вошли в дом.
— Может, пока выпьешь вина? Я мигом.
Дороти покачала головой.
— Спасибо. Хочу умыться, если не возражаешь.
— Тебе известно, где в доме умывальники, — улыбнулся он и направился к
лестнице.
Она не стала подниматься на второй этаж, где при спальнях были ванные
комнаты. Из гостиной, производившей впечатление абсолютного запустения,
будто хозяин перестал обращать внимание на чистоту и на все махнул рукой,
вернулась в прихожую. Тщательно перед зеркалом расчесала свои густые
каштановые волосы, чуть тронула помадой губы. Подумала, что правильнее,
наверное, было бы начать пользоваться тенями для век, тушью и всей прочей
ерундой, которой обычно предпочитала не увлекаться. А вот постричься —
просто необходимо. Она знала, что короткие — примерно до ушей — волосы идут
ей больше, делают женственней, мягче. Когда же подкалывает их на затылке в
пучок — становится излишне чопорной, если не сказать надменной, а это вовсе
ни к чему. Не случайно Брассу кажется, будто она поглядывает на него
свысока. Но дело даже не в прическе. Ей действительно следует подумать над
тем, почему со стороны ее поведение кажется полным противоречий — то
позволяет себе пылать, то холодна как лед. Любой обидится. Если Джек Уолш
готов терпеть от нее все — Эдди не из таких; самолюбив и горд, как черт!
Чего же она хочет, чтобы тоже покорно смотрел ей в рот? Не получится. Жаль,
я поняла это слишком поздно, с грустью подумала Дороти, не очень надеясь,
что еще можно что-то исправить. Значит, не судьба...
— Готова? — прервал ее размышления Эдди, в очередной раз совершенно
преобразившись. Серый летний костюм, белая рубашка, полосатый бордовый
галстук свидетельствовали о тонком, даже изысканном вкусе их обладателя, что
мало похоже на человека, занимающего отнюдь не значительную ступень
социальной лестницы. Впрочем, он во многом загадочен.
Они вернулись к гаражу. К ее удивлению, из ворот Брасс вывел роскошный
черный
ломбардини
.
— Прошу садиться, — пригласил он. — Поедем медленно или с ветерком? Я
иногда люблю подразнить дорожную полицию... Включи кондиционер, если тебе
жарко, кнопка слева. А справа — магнитофон. Не стесняйся, хозяйничай...
Когда они вошли в ресторан, там было почти пусто. Метрдотель с порога
приветствовал Брасса как старого знакомого.
— Рад снова видеть вас, мистер Брасс. Прошу за ваш столик.
Интересно, подумала Дороти, усаживаясь на предложенное ей место, скольких
девушек Эдди возил сюда ужинать? Впрочем, мне-то какое дело? Это меня
совершенно не касается...
— Могу предложить вино из Аргентины, которое недавно получили, —
услышала она любезный голос официанта, как из-под земли выросшего у их
столика. — Есть меч-рыба, моллюски, но лучше всего крабы. Приготовлены
именно так, как вы любите, мистер Брасс.
Эдди склонился к Дороти.
— Я знаю, что это неправильно, но, позволь, я сам закажу. Уж положись
на меня — знатока здешней кухни.
— Пожалуйста, — сдержанно ответила она, отметив про себя, сколь
обаятелен ее спутник, когда вот так улыбается: аж светится весь.
— А ты, если хочешь, выбери десерт на свой вкус.
— Согласна, — кивнула Дороти, стараясь не глядеть ему в лицо.
— Подайте нам устрицы в раковинах, салат эндив, тартинки с крабами, ну
и все остальное...
Принесенное официантом вино Брасс попробовал с видом опытного знатока,
наблюдая за игрой золотистой жидкости в бокале и смакуя его маленькими
глоточками, что удивило Дороти, не предполагавшей в нем разборчивости, не
свойственной мужчинам его типа. Если бы тот оценивал вкус бренди — другое
дело, но, похоже, она в самом деле совсем не знает человека, сидящего рядом,
да пожалуй, до конца вряд ли когда-нибудь и узнает, если не подберет нужные
ключи к замкам, за которыми он предпочитает прятаться, лишь изредка выдавая
себя.
— Прекрасный букет, приятный вкус, легкая терпкость. Отличное вино —
тебе понравится, Дороти, вот увидишь.
Она и не сомневалась. Вино оказалось сказочным. Обед тоже. А уж сам Брасс —
и говорить не приходится. Отличный собеседник — он незаметно сумел победить
первоначальную скованность, владевшую ею, расшевелил, расположил к себе так,
что ей стало свободно и легко. Ни о чем серьезном они не говорили — так, о
пустяках. Однако именно через них они все больше узнавали друг о друге,
проникаясь взаимным доверием, не боясь откровенности.
— Расскажи мне о своей работе, — спросила Дороти. — Мы все говорим,
говорим, а я так и не знаю, чем конкретно ты занимаешься. Только без утайки,
ладно?
— Да ничего особенного. Одни наживают свое имущество, а мне иногда
приходится его спасать.
— Это как, прости? — с искренним недоумением сказала она.
— Да вот так. Яхты, лодки, катера, купленные за большие деньги, не
только плавают, но частенько и тонут, тогда и приходится изрядно
потрудиться, чтобы поднять их со дна.
Дороти вытаращила глаза.
— Вот уж не ожидала!
— Я тоже не думал, что займусь таким делом, но оно оказалось мне по
душе, — развел руками Эдди. — Во всяком случае, оно не скучное. Где-нибудь в
конторе я не смог бы усидеть... Но расскажи мне лучше о своей семье. У вас
все юристы, что ли?
Дороти рассмеялась.
— Да ничего подобного. Скорее медики. Мать и отец занимались
лекарствами, пока не ушли на пенсию. Старший брат — Дональд — хирург, его
жена Сара — врач-акушер, у них самих уже двое детей. Дорина — тоже старшая
моя сестра — пошла по родительской линии: химик-фармацевт.
— Значит, сколько вас всего? Я что-то запутался, — рассмеялся он.
— Я — третья по порядку, самая младшая.
— Значит, и самая... избалованная?
— Да ну тебя, у нас строгие родители. Вот увидишь, они тебе понравятся,
— сказала она, не отдавая себе отчета в том, что фактически внутренне
определилась.
Эдди это оценил сразу.
— Так же, как нравились твоему мужу? — осторожно спросил он.
— Душевной близости и между нами не было, что уж говорить о семье в
целом? Они принимали его, но без энтузиазма и с облегчением вздохнули, когда
мы с Филом разошлись. Я тоже, — помолчав, добавила она. — А ты был когда-
нибудь женат?
— Нет.
— Странно.
— Вероятно, потому, что не встретил женщину, с которой мог бы прожить
жизнь... Или искал не там...
Эдди взял руку Дороти, нежно поцеловал каждый пальчик по очереди. Повисла
долгая, долгая пауза.
— Но сейчас я на верном пути.
Дороти вспыхнула, закрыла лицо ладонями. Он отвел их, заглянул ей в глаза.
— Я хочу, чтобы мы сейчас же поехали ко мне, хочу, чтобы снова провели
вместе ночь...
Да! Да! Это короткое слово едва не сорвалось с губ Дороти. При одной мысли о
том, что они сядут в шикарный автомобиль, помчатся к знакомому дому,
поднимутся в спальню и снова повторится чудо, ее бросило в дрожь, а сердце
затрепетало.
— Но я не стану этого делать.
— Конечно, — сдавленно произнесла она, изо всех сил скрывая
разочарование. — Это ничего не решит.
— Не потому, дорогая... Несколько часов, проведенных вместе, не утолят
нашу страсть. Разве не так? Нам необходимо больше времени, чтобы ощутить
истинную глубину наших чувств. И чтоб никто и ничто не могло нарушить наше
уединение. Самое подходящее место для этого — необитаемый остров. Я знаю
один — роскошный зеленый остров посреди синего океана... Но он далеко, к
сожалению. Оставим его на будущее, а в субботу и воскресенье махнем хотя бы
на хороший курорт. Как тебе мое предложение?
— Боюсь, не смогу, Эдди, — робко сказала она. — В ближайшие дни в суде
намечено к рассмотрению несколько моих дел. Я обязана к ним тщательно
подготовиться.
— Ты всегда работаешь по выходным?
— Иногда.
— Слава Богу, что хоть так, — улыбнулся он.
— Зато ты, как я понимаю, отсутствуешь дома неделями... иногда.
— Бывает.
Они оба рассмеялись.
— Тогда заранее зарезервируй следующий уик-энд.
— Попробую, если не помешает Сьюзи Хедлоу.
Брасс раздраженно вскинул брови.
— А эта дамочка при чем?
— Ты же знаешь, Эдди, она торопит. Хочет, чтобы ее дело не откладывали
в долгий ящик.
— Мало ли чего она хочет? Не хватает еще идти у нее на поводу! Да тебе
и не придется. Я точно знаю, что адвокат Клода, ну... Боб Клифорд, оговорил
с судьей конец октября, и не раньше... Так договорились? Следующие, через
десять дней, суббота и воскресенье — наши.
В душе Дороти ликовала, но проклятый червь сомнения точил ее. Два дня могут
оказаться призрачным счастьем, от которого потом останутся лишь горькие
воспоминания, если Эдди решит, что ошибся в выборе. И тогда мучительного
разрыва не миновать. Мучительного для нее. Может, не искушать судьбу и
спустить все на тормозах? Отступить, пока не поздно?
— О чем ты думаешь, мне кажется, я вижу, как ты шевелишь мозгами, —
спросил Эдди.
— Я сомневаюсь, можно ли людям за двое суток близко узнать друг
друга...
— Этот срок может оказаться вообще слишком долгим, если они, в
принципе, совершенно несовместимы.
И все равно это ровным счетом ничего не доказывает, грустно подумала Дороти.
Но ей ужасно хотелось уехать с Эдди, чтобы хоть как-то утолить пылавшую в
ней жгучую страсть. Ее не могло остановить даже то соображение, что чем
больше она будет находиться рядом с ним, тем сильнее и глубже привяжется к
нему.
— Хорошо, давай попробуем.
— И еще одно, — добавил Эдди, благодарно обнимая Дороти. — Давай
пообещаем быть предельно честными перед самими собой и друг перед другом.
Если наши отношения зайдут в тупик... не будем строить иллюзий...
Дороти поняла это так: если что — не пытайся удержать меня возле себя,
попрощаемся без слез и без сцен. И все равно это было лучше, чем вообще
ничего...
8
Собирая свою дорожную сумку, Дороти плохо представляла, что захватить с
собой. Купальник, шорты, сарафан, пара трусиков с бюстгальтерами — это
понятно. А понадобится ли что-нибудь из нарядных платьев? Вряд ли. Но на
всякий случай положила. Туфли на высоких каблуках? Нет, лучше изящные
босоножки. Шелковое японское кимоно, домашние, шитые бисером шлепанцы.
Сумочка... Сумочка, конечно, ни к чему, но куда тогда девать расческу, духи,
помаду?... В результате — поклажа едва уместилась.
— Ну-ну, — заметила Тина, когда Дороти явилась утром в офис с дорожной
сумкой в руках. — Уезжаешь на весь уик-энд? И сопровождать тебя будет не кто
иной, как мистер Совершенство?
Алый румянец, мгновенно окрасивший щеки Дороти, сразу это подтвердил,
секретарша понимающе улыбнулась.
— Насколько я понимаю, ты не собираешься сообщить телефонный номер, по
которому тебя можно будет разыскать в случае необходимости?
— Даже если бы хотела, не смогу его оставить. Понятия не имею, куда мы
едем.
— Ясно. На юридическом языке сие означает — похищение по согласию. Как
романтично!
Слова секретарши, точно определившей статью закона, которую они с Эдди
демонстрировали своим предстоящим побегом, весь день не выходили у Дороти из
головы. Какая умная женщина согласилась бы уехать неизвестно куда с
человеком, который заранее и весьма недвусмысленно оговаривает для себя
возможную отходную позицию...
Эта мысль грызла ее, еще когда они возвращались из ресторанчика, где
шампанским закончили свой вечер. Роскошный
ломбардини
мчал их сквозь
густые сумерки, светила луна, в приемнике звучала томная мелодия. Сильное
мужское плечо на крутых поворотах касалось ее плеча... У порога ее дома Эдди
привлек Дороти к себе. Его прощальный поцелуй был трепетным, наполненным
чувством и порождающим надежду... Сбудется ли?
Да... Нет... Да.
Они не виделись, но он звонил. Коротко доложил, что забрал Джеки и щенков.
Потом несколько дней отсутствовал вообще — она догадалась: Брасса, очевидно,
вызвали куда-то опять. О том, что его работа носит весьма рискованный
характер, теперь догадывалась, но думала об этом как-то абстрактно, как о
чем-то постороннем, мало ее касающемся — все заглушали мысли об их личных
взаимоотношениях. Конечно, они были зыбкими, но он позвонил — и Дороти
несказанно обрадовалась самому голосу, звучавшему на другом конце провода.
Брасс заехал за ней к концу дня, когда Тина уже ушла из офиса. Поздоровались
они как-то впопыхах: Эдди чмокнул Дороти в обе щеки, схватил дорожную сумку,
потащил к машине. Они явно опаздывали, он гнал, нарушая знаки ограничения
скорости. Последними они прошли регистрацию и очухались, лишь когда
плюхнулись в кресла самолета.
— А знаешь, почему я тянул до последнего момента, хотя это не входит в
мои привычки? — хитро улыбаясь, спросил он.
— Ну, наверное, завозился со сборами.
— Да ничего подобного. Я боялся, что ты передумаешь... Приедем в
аэропорт — придется ждать, ты будешь маяться, накрутишь себя черт знает
какими сомнениями... и раздумаешь лететь.
Она порывисто взлохматила ему волосы на затылке.
— Как видишь, этого не произошло...
Оказывается, разумная, уравновешенная Дороти Ламбер способна на отчаянные
поступки.
— Ты прелесть! За что мы сейчас и выпьем.
Стюардесса принесла им шампанское. В салоне первого класса было занято всего
лишь два места, поэтому они чувствовали себя свободно, раскованно.
— За незабываемый уик-энд! — провозгласил Эдди, поднимая свой бокал.
Тост нельзя было назвать оригинальным, но он, безусловно, был искренним.
— Надеюсь, станет незабываемым.
— Можешь не сомневаться, — тихо сказал он. — Я все эти дни беспрестанно
думал только о тебе... Будь мы одни сейчас, я бы, не задумываясь, разложил
кресла.
Дороти бросило в жар.
— Ты чересчур экстравагантен!
— Я не виноват, что ты так вызывающе сексуальна!
— Это неправда. — Дороти чуть отстранилась от его губ, жадно целовавших
ее шею у самого уха.
— Откуда тебе знать?
— Мой опыт с мужем...
Взгляд Эдди потемнел.
— Я надеялся, ты не возьмешь его в эту поездку в качестве бесплатного
приложения. Можно рехнуться от незримого присутствия постороннего человека.
— Некоторые вещи не так-то легко забыть, Эдд!
Он выпрямился и откинулся на спинку кресла.
— Судя по всему — он полный идиот. Угораздило же тебя выскочить за
такого замуж! Или... родственники уговорили, считая партию удачной?
— Нет, что ты! — От неожиданности Дороти рассмеялась. — Они согласны
были приплатить, только бы он исчез навсегда.
— Так в чем же причина?
— Мне казалось, что я его люблю... Не знала тогда, что для настоящего брака этого недостаточно.
— Понятно, — осторожно отозвался Брасс. — А что же, по-твоему,
требуется?
— Общность моральных ценностей, интересов, взглядов на жизнь. И,
конечно, взаимное уважение.
— А какое место ты отводишь страсти, Дора? Или она вообще не
учитывается?
— Страсть относится к изменчивым категориям. Кроме того, в ней
содержится зерно разрушения, если это страсть не человека, а животного...
Если ничего, кроме удовлетворения плотских потребностей, не содержит... —
Дороти разволновалась. Мутная волна поднималась и рвалась наружу. — Голая
страсть груба и отвратительна и может растоптать любовь, оскорбить и унизить
ее, извратив сами представления о чувствах и превратив таинство в сплошной
кошмар, если в женщине видят всего лишь подстилку...
Эмоциональный взрыв кончился. Уставившись в иллюминатор, Дороти надолго
замолчала. Она жалела, что дала себе волю. Не нужно было всего этого
говорить Эдди. Во всяком случае, не стоило так раскрываться. Неизвестно, как
ее признание будет истолковано.
— Ты права, — после бесконечной длинной паузы тихо произнес он наконец,
— Такое нелегко забыть. А насколько ты доверяешь мне?
Дороти ответила не сразу.
— Я не совсем понимаю, какого рода доверие ты имеешь в виду?
— Еще в первую нашу встречу я почувствовал, как ты вся сжимаешься и
нервничаешь в моем присутствии. Может, в твоем подсознании живет страх, что
и я воспринимаю тебя как подстилку?...
— Нет! Нет! — взволнованно воскликнула Дороти и погладила Эдди по щеке.
Ей до боли захотелось снова увидеть улыбку, а не мрачное лицо. — В тебе меня
пугает совсем другое.
Эдди развернул ее к себе, чтобы она не прятала глаза.
— Мы договорились говорить друг другу правду, ты помнишь? Так что не
юли. А если я пойму или почувствую фальшь — лучше давай сразу разбежимся в
разные стороны.
Несколько мгновений Дороти видела перед собой лишь полный тревожного
ожидания взгляд.
— Ты... заставил меня настолько забыться, что я правда испугалась... Ты
ворвался как ураган, нарушил мою устоявшуюся жизнь и душевный покой, который
я с таким трудом обрела. Твою непреклонность я расценила как наглость,
стремление меня добиться — как эгоцентризм, проявление чистейшего
самолюбия... Как тут было не испугаться? — Она на секунду задумалась,
стараясь подобрать слова.
Брасс изучающе посмотрел на нее, затем спросил:
— Это все?
Она потупилась.
— Нет. Ты оказался таким... и не таким. В тебе море обаяния, перед
которым трудно устоять. Чуткости, которую ты усердно зачем-то прячешь,
человеческой доброты, ласки, нежности... Ты непредсказуем в поступках, но на
подлость, думаю, не способен. Как не свернешь и с дороги, требующей
мужественных усилий... А еще... с тобой интересно: я терпеть не могу тупиц,
с которыми можно пропасть от скуки. Наконец, ты... дал мне почувствовать
себя... женщиной, Эдди. Ко
...Закладка в соц.сетях
