Жанр: Любовные романы
Жемчужное ожерелье
... рад, если так. — Джек тихонько пожал ей руку, покрепче прижал ее к
себе. — Ты сегодня такая красивая! Тебе идет бирюзовый цвет.
Дороти с оттенком брезгливости подумала о том, что руки у Джека мягкие, как
у женщины, и вообще ему не помешало бы похудеть, а то лицо стало
одутловатым... И в ту же секунду ей представилось загорелое, резких
очертаний лицо Эдди Брасса, стальные мускулы его тела. Она раздраженно
усилием воли отогнала назойливую мысль и взглянула на своего кавалера.
— Джек, твой сидячий образ жизни может плохо сказаться на твоем
здоровье. Извини, если я прямо говорю об этом, но мы достаточно хорошо знаем
друг друга... Ты никогда не хотел радикально изменить жизнь?
Он покраснел, потом благодарно поцеловал ей руку.
— Да, хотел. И прежде всего... мне же уже перевалило за сорок... я
решил покончить... с холостяцким образом жизни и жениться. На тебе.
Дороти вздрогнула. Если бы эти слова сейчас произнес тот... другой! Но
сказал их именно Джек — добродушный, милый толстяк, с любовью сжимавший ее в
своих объятиях.
— Чему ты удивляешься? Я ведь никогда не прятал от тебя своих чувств.
Правда, я до сих пор не знаю, что ты испытываешь ко мне.
В замешательстве Дороти искала тот единственный ответ, который не обидел бы
его ложью. Джек этого не заслуживал, более того, он был бы достойным мужем,
окружил бы ее лаской и заботой, и разумнее всего... Но тут сзади на них
налетела какая-то танцующая пара.
— Прошу прощения! — прозвучал голос, который она узнала бы из тысячи.
Именно он преследовал ее всю прошедшую неделю, став истинным наваждением.
Дороти резко повернула голову и встретилась взглядом с Эдди Брассом,
мгновенно поняв, почему все это время чувствовала себя словно под
микроскопом. Несомненно, Брасс хладнокровно рассчитал их небольшое
столкновение, и сейчас она должна была бы испытывать досаду, презрение к
столь наглой манере ее преследовать — словом, что угодно, но только не
внезапную безудержную радость, наполнившую сердце.
— О-о! Да это же Дороти! — воскликнул тот, мастерски разыгрывая
неожиданное удивление и кивая из-за плеча своей эффектной рыжеволосой
партнерши. — Вот уж не думал встретить тебя здесь... Впрочем, мог бы и
догадаться — ведь мы оба страстно любим животных...
— Здравствуй! — произнесла она, стараясь побороть растерянность. Было
бы неправильным сказать, будто Дороти не узнала Эдди, — она различила бы его
и в тысячной толпе, — но никак не ожидала, что он способен настолько
преобразиться, всего лишь поменяв свой гардероб.
Новый
Эдди Брасс был олицетворением изысканной элегантности.
Безукоризненно скроенный смокинг сидел на нем как влитой. Белоснежная
крахмальная рубашка, лайковые штиблеты... Буйно вьющиеся волосы тщательно
причесаны... Она моментально вспомнила, как они пахнут — словно пропитаны
солоноватой горечью морской воды и солнцем... От этого можно было
рехнуться!...
Брасс же, напротив, полностью владел собой.
— Извините, что сразу не представил вас друг другу, — произнес он с
неподражаемыми великосветскими интонациями. — Хлоя, познакомься... Это
Дороти Ламбер.
Дороти сдержанно кивнула и протянула руку.
— Очень приятно. — Притворство далось ей с трудом.
— Хлоя мой очень давний и хороший друг, — продолжал Брасс, знакомя свою
партнершу с партнером Дороти. Пока те обменивались положенными в таких
случаях восклицаниями, Эдди незаметно склонился к уху Дороти и заговорщицки
шепнул: — Ты могла прочесть ее имя в моем черном кожаном блокноте.
Она едва утерпела, чтобы не сказать колкость, вертевшуюся на языке,
поскольку такие женщины, как эта Хлоя, меньше всего годились на роль подруги
для любого мужчины, тем более такого, как Брасс.
Но когда Хлоя заговорила, ее голос оказался мягким и приятным.
— Рада познакомиться с вами, Дороти. Мы с Эдди действительно связаны
многолетней дружбой, хотя я, признаюсь, так и не могу привыкнуть к его
вечным подтруниваниям над моей особой. Надеюсь, вы тоже не принимаете его
всерьез?
— Пытаюсь, — выдавила в ответ Дороти, стараясь вытравить из памяти ту
ночь, которую провела с ним в постели. В самом деле — не глупость ли с ее
стороны надеяться на продолжение отношений, сулящих лишь ненужные
осложнения?
— Ты не хочешь представить нас своему приятелю? — Вопрос Брасса застал
Дороти врасплох: слишком уж затянулось ее молчание. — Ты держишься так,
словно рядом с тобой человек-невидимка.
Если бы Уолш на самом деле сейчас стал невидимым или хотя бы отошел куда-
нибудь в сторонку, это сильно помогло бы ей. Но Джек был тут, и Дороти не
осталось ничего иного, как их познакомить.
— Это Джек Уолш.
Брови Эдди моментально взлетели.
— Джек? — Он повторил имя, словно осмысливая что-то в уме, с едва
скрытой улыбкой. — Вы друг Дороти? Очень приятно.
Уолш добродушно кивнул и галантно поцеловал руку Хлое.
— Рад встрече с вами.
— Надеюсь, мы не испортили вам танец? Мне было бы жаль...
Приторная вежливость Брасса не могла обмануть Дороти, она чувствовала едва
уловимую насмешку и очень обрадовалась, когда вновь зазвучала музыка, а Хлоя
слегка подтолкнула партнера к середине круга.
— Брасс... Брасс... — задумчиво произнес Уолш, глядя вслед Эдди и Хлое.
— Очень знакомое имя. Откуда ты знаешь этого человека, Дора?
— Я познакомилась с ним в связи с судебным иском, которым сейчас
занимаюсь... Но в сущности мне мало о нем известно...
Ах, с каким трудом далась ей эта полуправда! Она действительно не имела
представления о его жизни, зато прекрасно помнила интимные мгновения их
близости, доставившие обоим столько наслаждения...
— Наверняка я встречал его имя... И скорее всего в списке клиентов
нашего банка. Точно...
— Ты всех их держишь в голове? — усмехнулась Дороти. — Неужели такое
возможно?
— Не всех, как видишь, да и мысли мои сейчас работают совсем в другом
направлении. — Уолш ласково притянул ее к себе.
— Пожалуйста, Джек, давай пока не будем возвращаться к нашему
разговору, — умоляюще попросила Дороти, мучительно сознавая, что, если и
была у них с Джеком хрупкая надежда на взаимное счастье, Эдди Брасс, сам
того не ведая, несколько дней назад подрубил все под корень. — Извини... Я
не готова сейчас к ответу...
— Я понимаю... Мы оба серьезные люди, а я выбрал не очень подходящий
момент, — поспешил сказать Джек, оправдываясь. — Я не собираюсь оказывать на
тебя давление. Но позволь сказать, что мое предложение остается в силе и я
готов ждать ответа, сколько ты пожелаешь...
Она видела, как тот расстроен. Но черт возьми, почему он ведет себя как
мямля? Почему не борется за свое будущее и даже не пытается заставить мое
сердце поверить в то, что знает моя голова? Ведь это правда, что мы с Джеком
отлично подходим друг другу. Да, я характером сильнее его, зато не чувствую
себя рабыней, когда рядом такой, как этот проклятый Брасс!
Вот как, оказывается, бывает, горько думала Дороти. Хочешь, чтобы мужчины
услышали потаенные женские желания, а они даже не подозревают о них.
Призывный бой гонга, возвестивший начало благотворительного аукциона, спас
ее от необходимости дальнейших объяснений с Джеком. Поспешно взяв его за
локоть, Дороти направилась в зал. Они с трудом отыскали свободные места.
Здесь царило возбужденное оживление. Изготовленная вручную лоскутная
авторская аппликация ушла за семьсот долларов, бутылка старого марочного
коньяка — за сто восемьдесят. Ежемесячная доставка на дом букетов из
диковинных тропических растений стоила полторы тысячи. Старинная фарфоровая
кукла в полном наряде, начиная с кружевного чепчика и заканчивая кожаными
башмачками, была оценена в две тысячи долларов. Но главным событием аукциона
стала поездка на уик-энд в Майами, включающая расходы на дорогу, проживание
в роскошных апартаментах пятизвездочного отеля и т.д. В состязание за право
на эту поездку включились многие, в том числе отец и мать Дороти, Джек Уолш
тоже... Однако все претенденты вынуждены были отступить, когда сумма
достигла трех с половиной тысяч долларов. В конце концов поездка досталась
кому-то из задних рядов.
— Все равно эти деньги пойдут в фонд общества, — философски заметил Уил
Мелфил, успокаивая жену. — Не расстраивайся, Дорина. Тебе вредно сейчас
бывать на солнце.
— Уил прав, дорогая, вот когда родишь нам внука, мы с отцом отпустим
вас проветриться, хоть на месяц...
Глядя на родителей, которые прожили вместе сорок один год, произвели на свет
троих детей и все еще души друг в друге не чаяли, Дороти грустно вздохнула.
Появится ли в ее жизни человек, способный на столь же прочную и нежную
привязанность, которую органично ощущают дети, растущие в атмосфере
настоящей семьи, или она обнаружит однажды, что браки, за редчайшим
исключением, превращаются в мучения и кромешный ад? Она молила судьбу, чтобы
с ней такого не случилось.
— Тебе тоже хотелось поехать в Майами? — услышала Дороти шепот Джека,
склонившегося к ее уху. — Для этого вовсе не обязательно участвовать в
аукционе. Если ты согласишься стать моей женой, мы можем провести там наш
медовый месяц.
— Джек! — взмолилась Дороти. — Мы же договорились! Не торопи меня, ради
Бога!
Сейчас где-то в зале находился человек, одно присутствие которого
гипнотизировало даже на расстоянии. Она ощущала взгляд у себя на затылке,
отчего приходила в нервное состояние и бледнела.
— Тебе нехорошо?
— Здесь душно, я хочу немного проветриться.
Джек вскочил.
— Пойдем, я провожу тебя.
— Нет, побудь тут, я отлично знаю, где дамская комната.
Дороти стремительно пробралась сквозь толпу и спустилась вниз.
В ярко освещенном зеркале она увидела осунувшееся лицо. Вот дура, выговорила
она себе, взрослая, умная женщина, а не владеешь собой, как школьница.
Оказалась в постели с мужчиной, а теперь даешь волю своему романтическому
воображению... Повзрослей наконец! Очнись! Выброси из головы миражи,
порожденные голым сексом, и выйди замуж за человека, с кем будешь жить без
тревог и волнений, если не хочешь увязнуть в истории, обещающей больше
страданий, чем радостей...
В туалетную комнату вошла пожилая дама.
— С вами все в порядке? — мягко поинтересовалась она, обратив внимание
на состояние Дороти, быстро склонившейся к умывальнику.
— Сейчас пройдет. Наверху мне стало душно. Умоюсь и приду в норму.
Дама сочувственно покачала головой.
— Надеюсь, помощи не понадобится?
— Спасибо. Нет конечно, — ответила Дороти, стараясь быть как можно
беспечнее. Оставшись одна, она бумажной салфеткой промокнула лицо, затем
подкрасила губы, попудрилась, только потом направилась к выходу. И первым, с
кем она столкнулась в холле, был Эдди Брасс
— Что-то ты задержалась, — сказал он. — Я уже начал волноваться, уж не
случилось ли чего?
— Ах, как трогательно! — раздраженно отозвалась Дороти, глядя сквозь
него, будто тот пустое место, и поднимаясь по лестнице в зал. — Оставь меня
в покое.
— И не подумаю, — шутливо возразил он, властно беря ее за локоть. — Мы
с тобой еще ни разу не танцевали.
— Так ты хочешь меня пригласить? А если я скажу — нет? — с вызовом
бросила она.
— Это вряд ли меня остановит, Дороти...
Брасс не дал ей возможности высвободиться.
Как только они вступили в танцевальный зал, он обхватил ее за талию,
повелительно притянул к себе. Она сразу как-то покорно обмякла.
— Так-то лучше, — тихо произнес Эдди. В его объятиях она почувствовала
себя пушинкой. Медленный вальс кружил ей голову, близость сильного мужского
тела заставляла трепетать. Будь у нее воля, Дороти влепила бы ему пощечину
за наглость, с какой он свысока поглядывал на нее, но она не находила в себе
сил для подобной решительности.
— Вот это платье, которое на тебе... — шептал Эдди, скользя ладонью от
спины к крутой округлости ее бедра, — это шелк?...
Ей было не до того, чтобы понять неуместность, нелепость столь прозаически
звучащего вопроса. Какая разница, из чего оно сшито, когда мужская ладонь
буквально прожигает его насквозь.
— Оно такое же нежное и гладкое, как твоя кожа. А духи... — Эдди
наклонился, вдыхая аромат ее волос, едва тронул губами ухо, отчего она чуть
не задохнулась. — Удивительная свежесть!
— Они так и называются...
Свежесть
, — невольно улыбнулась она. — Ты
угадал.
— Я не угадал лишь одно, — шепнул Эдди, целуя ее в висок. — Для меня
загадка, почему ты... тогда сбежала?
— Я уже говорила. — Голос Дороти прозвучал не очень уверенно. — Думаю,
мы... совершили глупость...
Дороти не договорила, потому что ее рот накрыли горячие губы Брасса. Она
благодарила судьбу — свет в зале был притушен, и вряд ли кто обратил
внимание на пару, остановившуюся и замершую на мгновение среди танцующих.
Тут без перерыва вальс сменило жгучее аргентинское танго. Теперь Эдди
прижался к ней еще сильнее: грудью, бедрами, и она сразу ощутила, как
набухла от возбуждения его плоть. Волна желания обдала ее. Она поняла, что
все пропало, ей уже не принадлежать себе.
— Я хочу, чтобы мы сегодня поехали ко мне, — жарким шепотом вымолвил
он.
— Это невозможно, — вздохнула она. — Так нельзя.
— Мы оба понимаем, что нам это необходимо.
— А как же Хлоя, Джек?... Здесь все мои... Это нехорошо. Что они
подумают?
— Мне плевать, кто и что подумает. Я... хочу тебя.
Почему-то форма столь откровенно выраженного желания не показалась ей грубой
или циничной. Она хотела того же, только не решалась сказать вслух.
Танец кончился, вспыхнул верхний свет, и Дороти обнаружила, что мать, отец,
брат и сестра — словом, все ее близкие, в том числе и Джек Уолш, находятся
почти рядом. И что все они порядком поражены. Очевидно, они с Эдди
производили впечатление если не помешанных, то уж немного тронутых — это
точно.
Первым пришел в себя Эдди. Он картинно ей поклонился, благодаря за танец,
затем повернулся спиной к тем, кто мог бы услышать его слова.
— Ты права, — с сожалением произнес он. — Так действительно поступать
нельзя.
Дороти так и не поняла, относилось ли сказанное к невольным свидетелям
шокирующей сцены или к ее собственной нерешительности.
Хлоя откинула голову на спинку сиденья автомобиля, искоса наблюдая за
Брассом.
— Да-а, Эдди! — протянула она, и хотя тот не мог видеть ее улыбку, он
это почувствовал. — Ну и ну! Если бы я не знала тебя столь хорошо, я бы
решила, что на этот раз ты попался.
Эдди предпочел сделать вид, будто его внимание сосредоточено на дороге.
— Уже довольно поздно, а смотри, как улицы загружены транспортом, —
пробормотал он, но Хлою не так-то легко было обмануть.
— Похоже, попался, а, Эдди?... Поздравляю! Наконец-то ты влюблен!
Обычно ты снисходительно позволяешь любить себя или старательно изображаешь
чувства...
— А кто говорит о любви? — резко бросил Эдди. — Глупости. Не выдумывай
то, чего нет!
— Ты думаешь, вокруг слепые? Вы с Дороти не сводили глаз друг с друга.
Я даже пожалела того мужчину, который был с ней.
— Джека Уолша? — рассмеялся он.
— Не вижу ничего смешного. Подумай хорошенько, прежде чем зайти слишком
далеко... То, что для тебе забава, для молодой женщины может обернуться
смертельной болью. Постарайся ее не причинять...
— У меня и в мыслях не было.
— Конечно. Ты никогда не влюблялся, поэтому не знаешь.
— Я не верю в любовь.
— Неправда. У тебя есть сердце, иначе ты не стал бы защищать своего
племянника и его ребенка... Просто... тебе неловко признаться в своих
чувствах. Ты предпочитаешь держать их в узде.
— Вот как?
— Да. Именно по этой причине я никогда не позволяла нашим с тобой
отношениям перерасти в нечто большее, чем флирт.
— Ты думаешь, что... не нравишься мне?
— Вовсе нет, нравлюсь. И ты нравишься мне, но дальше этого мы не зайдем
никогда, потому что я прагматик и стараюсь оберегать себя от ненужных
потрясений. С Дороти все иначе. Она не просчитывает будущего, как это
постоянно делаю я.
— Откуда ты знаешь? — скептически передернул плечами Эдди.
— Вижу...
Распрощавшись с Хлоей у ее дома, Брасс вывел машину на автостраду. Неужели
Хлоя права? — размышлял он. Я боюсь любви? А может, скорее, постоянной жизни
бок о бок с кем-то?... Сейчас мы с Дороти оба испытываем страстное влечение
друг к другу, но что будет, когда увлеченность иссякнет? Разойдемся в разные
стороны?...
Хлоя права, решил он. Лучше покончить со всем этим прямо сейчас, пока не
начались осложнения.
Хорошо, что Дороти проявила благоразумие и не согласилась поехать сегодня ко
мне, усмехнулся Эдди. Но почему же у меня на сердце такая тоска?...
7
Прошло шесть дней, а вестей от Брасса не было. Дороти притворялась, что это
ей безразлично. В конце концов, она же сама отказалась улизнуть с ним с
банкета! Очевидно, он задумал отойти в сторону и не оказывать на нее
давление, пока не решены юридические проблемы с его племянником.
Дело Сьюзи Хедлоу действительно странным образом застопорилось. Тина только
что положила ей на стол всю папку с документами и села напротив.
— От Боба Клифорда звонков не было? — подняв глаза на секретаршу,
спросила Дороти. — Или старая лиса потерял былую хватку, или в рукаве у него
козырной туз.
— Можешь на меня обижаться, но я уверена — второе. Именно козырной туз!
Что-то мне не верится, будто парень ни с того ни с сего взял и украл
ребенка. Вряд ли он подлая личность... Сужу хотя бы по его родственнику.
Дороти ухватилась за возможность поговорить об Эдди.
— Интересно, чем же заслужил он твое восхищение?
— Есть в нем что-то, — улыбнулась Тина.
— Ну, а что скажешь о нашей подзащитной, если ты такая проницательная?
— Об этой лгунье?
— С чего ты взяла?! — вскинулась Дороти.
— Говорит эта особа гладко, но меня больше волнует то, о чем она
умалчивает.
— Например?
— Ну-у, не знаю, — задумчиво протянула Тина. — Взять хотя бы тот факт,
что Сьюзи никогда не смотрит в глаза, словно боится выдать какую-то тайну.
Можешь обвинить меня в излишней подозрительности, но я не доверяю людям с
маленькими бегающими глазками. Что же касается Эдди Брасса... — На лице
секретарши вдруг вспыхнула улыбка. — Разве одной тебе дано право восхищенно
им любоваться?...
— Брось, пожалуйста, — смутилась Дороти.
— Дорогая моя, — тепло произнесла Тина, — неужели ты думаешь, будто я
не вижу, как ты расцветаешь при одном упоминании его имени? Или как подолгу
сидишь в полной прострации, уставившись в окно?
— Ты намекаешь — я запустила работу?
— Конечно нет. Радуюсь, что думаешь не только о ней. Наконец-то твои
мысли обращены к мужчине... Ты не замечаешь, как преобразилась. Все-таки
сильная половина человечества — положительный фактор в нашей жизни.
— Учитывая мой личный опыт, я бы так не сказала.
— Послушай, Дороти, — Тина дружески обняла ее за плечи, — тебе давно
пора забыть о своей ошибке. Эдди Брасс — совсем не то же, что твой Фил. Ты
потом будешь сильно жалеть, если сейчас упустишь свой шанс.
— Не преувеличивай, пожалуйста. Он не проявляет ко мне большого
интереса. У него на уме другое, а совсем не я лично...
Тщетно скрывая любопытство, Тина все-таки спросила:
— Когда вы в последний раз виделись?
— В прошлую субботу. Он был на аукционе в клубе.
— Слава Богу! Я уже начинала волноваться, что мой маленький план не
сработает.
— Какой план?
— Видишь ли, — призналась Тина, — я отдала Брассу два пригласительных
билета в надежде свести вас вместе. И очень огорчилась бы, узнав, что мои
старания пропали даром.
— В сущности, так и вышло. Мимоходом поговорили, потанцевали, но с тех
пор, как видишь, господин, о котором ты печешься, даже не звонит...
— Ну, в наше время женщина имеет право сделать первый шаг. — Тина
демонстративно придвинула к Дороти телефон. — Почему бы тебе не позвонить
самой? В конце концов, от тебя не убудет, если поинтересуешься, как дела. У
тебя ведь есть хороший официальный предлог — Сьюзи Хедлоу, его племянник и
т.д.
Совет был хороший, но гордость мешала Дороти Ламбер последовать ему. Поборов
себя, она занялась служебными делами и несколько дней подряд была по горло
занята. И вдруг во вторник утром Брасс позвонил сам.
— Рад, что застал тебя, — торопливо произнес он, даже не
поздоровавшись. — У Джеки начались роды, и я решил сообщить тебе об этом.
Что-то с ней неважно...
— Как? Почему так рано? Еще же не время, — всполошилась Дороти.
— Попробуй поспорь с матушкой-природой! Я не знал, как быть, и отправил
ее в местную ветеринарную клинику. Если захочешь приехать, встречу тебя там.
Он продиктовал адрес, на чем разговор и закончился. Дороти расстроилась.
Конечно, прежде всего из-за собаки. Но не меньше из-за того, что Эдди был
сух, вежлив... и только. Никакой теплоты в интонациях, а ведь в глубине души
она надеялась, постоянно перебирала в уме детали их отношений, вспоминала
радость физической близости и тосковала о ней, готовая бежать к нему по
первому зову. Одна эта возможность вызывала у Дороти сердечные сбои...
Сейчас она находилась в таком же состоянии, в каком пребывала в те дни,
когда поначалу была увлечена Филом. Признайся, твердила она себе, тебе
хочется опять испытывать унижения? Ты же на собственной шкуре познала,
каково быть жертвой ошибки, которой обернулась твоя любовь? Ты хочешь
повторить все сначала?
Внезапное открытие ошеломило ее: по отношению к Эдди Брассу она попала куда
в большую зависимость. У нее не было ни сил, ни желания сдерживать
обуревавшие ее чувства. Готова стать его любовницей, рабыней, чем угодно. Но
она дала себе слово держаться, чтобы не дать ему это понять.
К ветеринарной клинике Дороти приехала на такси. Здание находилось в тихом
переулке. В фойе у регистратуры толпился народ. Кто с раненой кошкой, кто с
собаками, скулящими из-за травм. Дети, державшие на руках своих питомцев,
шмыгали носами и размазывали по лицу слезы.
Такая обстановка привела ее в смятение, Дороти не на шутку разволновалась.
Эдди она нашла в дальнем конце холла на втором этаже. Прислонившись к стене,
он читал журнал. Заметив приближающуюся Дороти, на секунду оторвался от
страницы, коротко поздоровался, затем снова углубился в текст.
Дороти опешила. Плотно сжатые губы, холодные голубые глаза, поза — все
выражало полную отчужденность, как будто они малознакомые люди. Такого она
никак не ожидала.
— Привет! — выдавила она, проглотив горькую пилюлю. — Как дела у Джеки?
— Не очень хорошо. Врачи решили оперировать, иначе она погибнет.
Дороти всплеснула руками.
— Вот беда!... Бедняжка...
Она горестно прислонилась к стене рядом с Эдди, совершенно не подумав о том,
какую реакцию это может вызвать с его стороны. Тот демонстративно
отодвинулся, искоса, через плечо, бросил на нее колючий взгляд.
— Удивляюсь, что ты приехала.
— Почему? Состояние Джеки волнует меня в такой же степени, как и тебя.
— Да что ты говоришь?... То-то за всю неделю ты не выкроила и минуты,
чтобы хотя бы позвонить... А теперь, видите ли, расчувствовалась.
Значит, вот где кроются истоки его отчужденности — в том, что я ни разу не
позвонила, подумала Дороти. Правда, свинство с моей стороны.
— На меня навалилось столько... — солгала она.
— Важных... неотложных... срочных дел? — насмешливо поинтересовался
Эдди.
— Разных, Эдди...
Тот хмыкнул и снова погрузился в чтение. На сей раз Дороти рассердилась по-
настоящему, даже за рукав пиджака его дернула, словно хотела задать ему
трепку.
— Что с тобой случилось, Эдди? Я же вижу — ты решил объявить мне войну.
Он несколько минут молча в упор глядел ей в лицо, потом, глубоко вздохнув,
сказал:
— Потому
...Закладка в соц.сетях
