Жанр: Любовные романы
Жемчужное ожерелье
...ть его
общество придется не так уж долго, подумала она и, вытерев руки полотенцем,
вышла на крыльцо. Уже спустились сумерки, но еще было достаточно светло,
чтобы различить прибрежную полосу. Ни Эдди Брасса, ни собаки поблизости не
было.
И как меня угораздило назвать пса Джеком, вдруг вспомнила Дороти, ведь
существует масса собачьих кличек!
На самом деле она подспудно знала, в чем дело. Имя Джека Уолша не давало
покоя с прошлого уик-энда. Джек предпринял новую попытку сделать
предложение, и ей пришлось всячески хитрить и изворачиваться, чтобы
направить беседу в другое русло. На месте Дороти многие девушки ухватились
бы за подобную перспективу. Добродушный, покладистый, Джек Уолш мог стать
хорошим мужем, обеспечивающим к тому же солидное, прочное положение в
обществе. Но она не была до конца уверена, хочет ли видеть Джека в такой
роли рядом с собой.
Вдалеке послышался восторженный визг. Приглядевшись, Дороти в светлой кромке
угасающего неба заметила мужскую фигуру. В воздухе мелькнула палка и упала в
воду. Джек не раздумывая бросился за ней. Выплыв на берег, пес положил свой
трофей к ногам Эдди Брасса, отряхнулся, разбрасывая во все стороны брызги.
Он выглядел очень нелепым, смешным и в то же время оживленным и счастливым.
Наблюдая за этой картиной, она ощутила чувство благодарности к Эдди. Как бы
то ни было, именно он помог ей спасти Джека.
Помахав полотенцем, Дороти крикнула:
— Домой! Домой! Ужинать!
Стол был накрыт в большой комнате с высоким потолком, служившей одновременно
гостиной и столовой. Едва бросив взгляд, Эдди отметил про себя, сколь
аккуратно он сервирован.
— Я бы предложила вам пива, но, увы, его нет, а вино вы, наверное, не
очень любите?...
— Вино? — Эдди сделал вид, будто размышляет. — Вы имеете в виду
напиток, который пьют из высоких фужеров?
— Уж, конечно, не из горлышка бутылки, — в тон ему сказала Дороти, хотя
ей совсем не понравилась ухмылка, промелькнувшая на губах Эдди.
— Значит, так тому и быть! Столь необычный день вполне можно завершить
в торжественном духе. Думаю, неплохо встретить восход луны с бокалом в руке!
И зачем я упомянула вино? — с досадой подумала Дороти. Теперь ужин
затянется. Сама, дурочка, напросилась.
— Вообще-то это вряд ли получится... К омару со сливочным соусом подают
холодное белое вино. Если сейчас поставить его в холодильник, ждать придется
слишком долго.
Эдди почти вплотную подошел к ней и добродушно улыбнулся.
— Ничего страшного. Я еще не умираю от голода, поэтому можно и
потерпеть.
Его дыхание опалило ее. Воротничок блузки, которую она всегда надевала дома,
показался чересчур распахнутым, слишком открывающим ложбинку между грудями.
Глупее всего было то, что она машинально попыталась застегнуть верхнюю
пуговицу, а пальцы не слушались.
— Помочь?
— Сама справлюсь! — воскликнула Дороти, пожалуй, слишком нервно. Во
всяком случае, это не ускользнуло от Эдди. Но Дороти ничего не могла с собой
поделать. С поразительной легкостью он нарушил то душевное равновесие,
которое она старательно культивировала в себе, возводя невидимый барьер
между собой и мужчинами. Предательская теплая волна поднималась в ней, шею и
щеки залила краска. Она ненавидела себя за минутную слабость, овладевшую ею,
а еще больше его — за то, что стал тому причиной. — Не стойте столбом и
сядьте! — распорядилась она довольно грубо.
Глаза Эдди потемнели.
— Вы сейчас похожи на дрессировщицу на арене. Вон даже Джек прижал уши.
Пес действительно поднялся с коврика у входа и притулился к ногам Эдди,
стоявшего посреди гостиной. Дороти стало еще обиднее: симпатии собаки были
явно не на ее стороне.
— Можно подумать, вы меня испугались.
— Я не из пугливых, — иронически заметил Эдди. — Но к окрикам,
вероятно, в отличие от Джека, не привык. Советую последить за собой. Злость
красивым женщинам не идет.
Откровенность, с какой он это сказал, обескуражила Дороти. После своего
неудачного замужества она скептически стала воспринимать комплименты, тем
более выраженные в такой форме. Вернее, ее вообще перестало интересовать
мнение мужчин относительно ее внешности. Она держала их на расстоянии. Была
готова с ними дружить, сотрудничать, но не более того. Ей пришлось взять
себя в руки.
— Надеюсь, у вас не пропал аппетит? Если нет, располагайтесь поудобнее
и простите хозяйку, у которой, наверное, все пригорело.
Она не слышала, что сказал за ее спиной Эдди, — ретировалась на кухню.
Только тут Дороти немного успокоилась. Мельком глянула в зеркальце на
подоконнике, пригладила волосы, постаралась придать лицу беззаботное
выражение, потом поставила в ведерко со льдом бутылку белого вина, убавила
огонь под соусом для омара, зачем-то смахнула в мусорницу хлебные крошки,
корешки зелени: явно тянула время, чтобы обрести привычное равновесие.
Вернувшись в гостиную, Дороти обнаружила гостя у своего эркера, где в
изобилии размещались цветы в горшках. Они с благодарностью одаривали ее
изысканной красотой, особенно пышные гардении.
— Вижу, ты увлекаешься комнатными растениями, — заметил Эдди,
оборачиваясь. — Очень хороши.
Ей была приятна похвала, однако она сделала вид, что занята сервировкой
стола, ведерком со льдом на подносе, бокалами, поэтому ответила через плечо:
— Да, это мое хобби. А вы тоже разбираетесь в тропических растениях,
мистер Брасс?
— Нет. Зато я знаю, что столь официальное обращение ко мне, которое ты
так настойчиво употребляешь, начинает действовать мне на нервы.
— Я не могу, не имею права называть вас иначе. Вы вообще не должны
здесь находиться. Я бы ни за что не впустила вас в дом, если бы не собака.
— Точно. Из-за Джека мы как бы преодолели барьер закона, делающего нас
противниками в предстоящем судебном процессе, и вступили просто в
человеческие отношения...
— Между нами нет никаких отношений, — сухо поправила Дороти. —
Единственное, что нас объединяет, это судьба собаки.
— Ну хорошо. Не отношения, а взаимодействие, — пожал плечами Эдди.
Затем он посмотрел на ведерко с лежащей на льду бутылкой. — Ты позволишь мне
открыть вино? Обещаю, не буду вытаскивать пробку варварски... зубами...
Брасс относит меня к категории снобов, поняла Дороти и покраснела: в каком-
то смысле это было правдой. Однако не потому, что она считала себя лучше или
выше людей, подобных ему, а из-за неумения общаться с ними. Ей плохо
давались ничего не значащие легкие разговоры, ведущиеся только для того,
чтобы как-то занять время. Молчаливые люди Дороти импонировали больше.
Очевидно, сей факт сыграл не последнюю роль в тот момент, когда она
влюбилась в человека, похожего в этом на нее. Впрочем, Дороти поняла разницу
между душевной неразвитостью и маской сдержанности, скрывавшей угрюмость,
когда уже вышла замуж и оказалась в безнадежном одиночестве, ставшем
ежедневным мучением, если не сказать — пыткой.
— Дороти! — услышала она голос Эдди. — Не будешь возражать, если мы выпьем, пока ужин не готов?
— Конечно! И пожалуйста, угощайтесь орешками.
Эдди взглянул на нее и улыбнулся.
— Ну вот. Совсем другое дело, когда ты так любезна.
— Для вас я делаю исключение, — сказала она, с удивлением почувствовав,
что тоже начинает улыбаться. — Всех других я угощаю не орешками, а катушками
с мышьяком, трупы зарываю в клумбу и украшаю гардениями — в знак
сожаления...
— Боже, в какие руки я попал! Пощады, прошу пощады!
В его шутливой мольбе было столько обаяния! Эдди напомнил ей большого
проказливого ребенка, способного разбудить самое суровое сердце. И ему это,
пожалуй, удалось. Дороти почувствовала, как размякла, оттаяла, вместо того
чтобы держать себя в привычной узде.
Сделав вид, будто ее заинтересовала пересохшая в горшках земля, она полила
из леечки драцену, поразившую Эдди своими размерами и причудливой формой
листьев.
— Наверное, надо проявить упорство и настойчивость, чтобы выходить
такое растение!
— Примерно такое же, с каким вы предпринимаете попытки защитить своего
племянника... На самом деле ваше поведение вызывает у меня сочувствие и
понимание. Но с этической точки зрения я не имею на это права. Пожалуйста,
постарайтесь сие осознать. Поверьте, самое правильное, если вы наймете ему
хорошего адвоката.
Эдди наполнил бокалы вином.
— Сьюзи Хедлоу повезло — она не заслуживает такого защитника, каким
являешься ты.
— Эдди, я прошу тебя!...
— Ладно, ладно! — сдался тот. — В любом случае я рад, что ты больше не
называешь меня мистером Брассом.
— С тех пор как ты появился в моем офисе, мне на ум пришло несколько
способов без церемоний отделаться от тебя, — усмехнулась Дороти, — но я
горжусь собой — сумела остаться в рамках приличий.
— А я?... Отдай уж и мне должное. — Взяв в каждую руку по бокалу, Эдди
пробрался сквозь шуршащую листву к Дороти. — Держи, пока я не расплескал.
Хватит тебе прятаться в персональных джунглях. Давай-ка лучше выпьем за что-
нибудь.
На одно короткое мгновение она ощутила нечаянное прикосновение его пальцев,
и ей вдруг отчаянно захотелось почувствовать, умеют ли они быть ласковыми и
нежными.
— За что будем пить? — излишне патетично воскликнула она, стараясь не
выказать внутреннего скрытого волнения.
Эдди на секунду задумался.
— Предлагаю тост за попавших в переделку собак, а также за их прекрасных спасительниц. Годится?
— Вполне.
— Тогда вперед!
На лице Эдди появилась подбадривающая улыбка. В ней совсем не было ничего
интимного, померещившегося ей часом раньше. Нет, скорее, безграничное
обаяние.
— Значит, за тебя, Дороти! Надеюсь, благодаря, твоим заботам Джек
проживет еще много счастливых лет. А теперь расскажи мне о своих растениях,
например, об этом, которое так чудесно пахнет.
— Это туберозы...
Дороти не заметила, как вечер перешел в ночь, как на усыпанном звездами небе
появилась луна. Не обратила внимания также на то, что расстояние на диване
между нею и Эдди Брассом постепенно сократилось, и оказалось — они сидят
почти вплотную друг к другу. Она даже не уловила момент, когда
непринужденный разговор о растениях стал более личным. А потом уже поздно
было укорять себя за доверительную беседу с практически посторонним
человеком.
К реальности Дороти вернулась, лишь почувствовав запах пригорающих спагетти
и дымящегося сливочного соуса, но спасти ужин уже было невозможно.
3
Сидящая напротив Дороти Сьюзи Хедлоу заерзала на стуле и недовольно
поморщилась.
— Я ничего не понимаю, мисс Ламбер. Почему Эшби до сих пор не упрятали
за решетку, которая давно по нему плачет? В конце концов, он украл моего
ребенка, мою девочку!
Дороти задумчиво повертела в руках карандаш, стараясь прогнать воспоминание
о том, как Эдди Брасс назвал ее клиентку
маленькой потаскушкой
.
— Как вы думаете, Сьюзи, почему он так поступил?
— Да он с ума по мне сходит! — раздраженно дернула плечиком та. —
Думает, если мы пару раз встречались, это дает ему право вмешиваться в мою
личную жизнь.
— А тебе не кажется странным, что Клод утверждает, будто он отец
девочки, хотя на самом деле таковым не является?... Обычно все бывает
наоборот — мужчина всячески старается отвертеться, а женщина настаивает на
его ответственности за случившееся...
Эта девица легко мешает правду с вымыслом, кажется, так говорил Брасс. В
голове Дороти всплывали все новые нелицеприятные характеристики, относящиеся
к Сьюзи Хедлоу. Подстегнул ли ее воображение разговор с Брассом, или на нее
подействовало выражение лица Сьюзи, невинные глаза которой вдруг почему-то
стали косить в сторону, будто скрывая хитрые мысли, но Дороти стала
раздражаться.
Устремив на свою подзащитную немигающий взгляд, она повторила вопрос,
который уже задавала во время первой беседы:
— Кто отец твоего ребенка, Сьюзи?
— Я же говорила — один мой приятель. Он, к сожалению, уехал из города
еще до того, как я обнаружила, что беременна от него.
— И где же он сейчас?
— Не знаю, — готовая разрыдаться, сказала Хедлоу.
— Существует много способов разыскать пропавшего человека. Этот парень
должен выполнять свои родительские обязанности, платить хотя бы алименты...
Если ты назовешь его имя, я могу возбудить дело...
— Нет! Это ничего не даст!
— Вот здесь ты ошибаешься. Закон предусматривает определенные меры
воздействия на отца и способен заставить его поддерживать своего ребенка
материально.
Сьюзи решительно сжала коралловые губки.
— Мне ничего не нужно, — упрямо заявила она. — Я хочу, чтобы меня и мою
дочь оставили в покое. И чтобы Клода Эшби отправили туда, откуда ему до нас
не дотянуться.
Звонок секретарши избавил Дороти от необходимости объяснять Хедлоу, что
человека невозможно посадить в тюрьму по одному только голословному
обвинению.
— На третьей линии Боб Клифорд, — сообщила секретарша. — Я пыталась
растолковать старику, что ты не любишь, когда прерывают беседу с клиентом,
но Боб сказал — дело непосредственно касается Сьюзи Хедлоу, поэтому я решила
узнать, не захочешь ли ты поговорить с ним сейчас.
— Соединяй, — сказала Дороти. Она все больше и больше сомневалась в
искренности своей подопечной, чувствовала, что с ситуацией придется
разбираться как можно тщательней, и в душе радовалась, что противоположная
сторона обзавелась наконец таким опытным адвокатом, как Клифорд. — Доброе
утро, Боб! — поздоровалась Дороти, услышав знакомый голос.
— Рад тебя приветствовать! Твоя секретарша — настоящая ведьма.
— За это я ей и плачу, — усмехнулась Дороти. — Чем могу служить?
— Я познакомился с делом о похищении ребенка, приписываемом моему
клиенту Клоду Эшби.
— Ошибаешься, Боб. Похищение вовсе не приписано, — возразила Дороти.
Она была уверена в своих словах, поскольку располагала и полицейским
протоколом. — Твой клиент сам во всем сознался. У меня даже создалось
впечатление, что он этим гордится.
— Я не затем оторвал тебя от дел, чтобы отрывать по данному факту
дискуссию, — засмеялся Клифорд, — В настоящее время я больше всего
заинтересован в выявлении мотивов, заставивших молодого Эшби поступить
именно так. А уж затем я постараюсь как можно скорее восстановить его доброе
имя, дабы не сломать парню судьбу. Ты не могла бы сказать мне, когда, по-
твоему, дело будет рассматриваться в суде?
— Не ранее конца октября, а может, и позже. Ты не хуже моего знаешь,
сколько у судьи скопилось дел, ожидающих своей очереди.
— Дорогая, я не могу ждать так долго, — заметил Клифорд. — Кроме того,
чем дольше волокита, тем больше юридических ошибок. За свою жизнь я имел
возможность неоднократно в том убедиться. А еще я хотел бы побыстрее
отправиться на пенсию. В одном из озер меня давно дожидается огромная
форель, у которой на боку так и написано:
Для Боба Клифорда
. — Старик
добродушно рассмеялся над собственной шуткой. — Так что я намерен поторопить
и тебя, и себя, и судью. Учти, пожалуйста.
Дороти услышала в трубке короткие гудки, означавшие, что разговор окончен.
Никаких сомнений: несмотря на видимость приятельской болтовни, беседа носила
более чем предупредительный характер. Старик Клифорд гордился собой. Он
выигрывал почти все дела и сейчас, на закате карьеры, явно не собирался
портить свой послужной список.
— Не думаю, Сьюзи, что наше дело пройдет как по маслу, — сказала она,
кладя трубку. — Мистер Эшби не только не собирается оставлять вас в покое,
но даже нанял одного из наиболее уважаемых адвокатов. Уверена, они оба
станут сражаться с нами до конца.
— Значит, Клод будет продолжать шантажировать меня?! — воскликнула
Хедлоу. — Ну нет, я этого не допущу! Вы должны применить против него какую-
нибудь санкцию, мисс Ламбер.
Дороти несколько секунд изучающе смотрела на Сьюзи, все более утверждаясь в
своих сомнениях на ее счет.
— Если его нельзя прямо сейчас посадить, — заметив колебания Дороти,
настаивала та, — придумайте что-нибудь, позволяющее меня хотя бы оградить. В
конце концов, это ваша обязанность!
Упрек разозлил Дороти.
— Хорошо. — Она нажала на кнопку звонка. — Тина, зайди ко мне на
минутку. Мне нужно, чтобы ты кое-что записала.
Подождав, пока секретарша, держа ручку наготове, усядется за приставным
столиком, Дороти пристально посмотрела на Сьюзи. Иногда подобный долгий
взгляд помогал ей добиться правды от клиентов, отличавшихся неискренностью.
— Я хочу, чтобы вы еще раз рассказали, как мистеру Эшби удалось украсть
вашего ребенка. И пожалуйста, не пропустите ни одной детали. Запись вашего
рассказа, возможно, сумеет убедить прокурора применить к похитителю более
строгие, чем сейчас, санкции.
— Клод просто пришел и забрал мою дочку, — сказала Сьюзи. — Вот и все.
Он нашел девочку плачущей в манеже... Ее тельце покрывали солнечные ожоги,
а детское молочко в бутылочке свернулось, скисло...
Дороти словно наяву
слышала голос Эдди Брасса, произносящего эти слова.
— Где именно находились вы сами в момент исчезновения ребенка? —
спросила она.
— В доме, я уже говорила.
— Значит, мистер Эшби ворвался в помещение и украл малышку у вас на
глазах?
— Н-у, не совсем так. Я забыла сказать... дочка в тот момент спала во
дворе.
Дороти сжала губы.
— Что еще вы забыли сказать мне, Сьюзи?
— Ничего. Я бы и это упомянула, только была слишком напугана, чтобы
вспомнить.
— Напугана? Чем же?
— Происшедшим, разумеется... Боюсь, в следующий раз может случиться
куда более худшее... Дело в том, что дядя Клода, господин Эдди Брасс, очень
плохо ко мне относится. Когда дочка исчезла, я сразу поняла, кто тут
замешан. Теленок Клод сам бы не додумался. Он и раньше вмешивался в наши
отношения, убеждал Клода не встречаться со мной, будто я какая-то
прокаженная. И вообще, какое ему до всего этого дело?
— По закону дядя не имеет права вмешиваться, тут вы правы. Клод не
является несовершеннолетним! Но даже если бы и был таковым, никто из членов
его семьи не может иметь к вам претензий в ситуации, если отец ребенка —
другой человек.
— Слава Богу, а то я уж испугалась, что вы откажетесь защищать мои
интересы из-за того, что я сначала сказала вам не всю правду.
На самом деле, Сьюзи, ты откровенно солгала, подумала Дороти, но вслух,
разумеется, ничего не произнесла. Ей было жаль молодую женщину, с претензией
вырядившуюся в дешевую одежду, да еще стремящуюся вести себя с вызовом...
Конечно, мистер Брасс не принимает такую особу всерьез. И, если не
попытаться ее защитить, Эдди Брасс разжует и выплюнет Сьюзи, независимо от
того, имеет он право вмешиваться в дела своего племянника или нет.
— Я помогу вам, — сказала Дороти, — но при одном условии — вы не должны
больше ничего
забывать
или скрывать правду.
Сьюзи широко улыбнулась, ее чересчур сильно накрашенные глаза засияли.
— Клянусь, мисс Ламбер! Я сделаю все, как вы скажете, лишь бы дочка
осталась со мной. В ней все мое будущее.
— Прекрасно, — кивнула Дороти. — Я передам запись вашего рассказа
прокурору. Можете быть уверены — Клод Эшби не будет беспокоить вас до суда.
Его адвокат не допустит, чтобы Клод совершал глупости, а родственник, то
есть дядюшка, — тем более...
Сейчас, два дня спустя после того, как Дороти познакомилась с Эдди Брассом,
мысли о нем мешали ей заниматься делами.
Как могло получиться, что совершенно чужой человек заполнил все помыслы
Дороти? Она признавалась себе — вечер, проведенный вместе, оказался
неожиданно приятным.
Ей было легко, когда они с Эдди разговаривали о ее диковинных цветах, с
которыми она буквально нянчилась. Обычно она мало распространялась насчет
этого своего увлечения, боясь насмешек, что и бывало. Фил, например, терпеть
не мог, когда Дороти возилась с землей, удобрениями и т.д. И уж стоило какому-
нибудь из растений зацвести, а ей порадоваться этому, муж говорил:
Перестань кудахтать! Носишься с ними как курица с яйцом!
Эдди же,
наоборот, оказался благодарным слушателем. Увлекшись экскурсией в свой
домашний сад
, она даже напрочь забыла об ужине. Вспомнила лишь в тот
момент, когда с кухни потянуло горелым.
— Наш ужин пропал! — досадуя на себя, сказала Дороти, чуть не
расплакавшись.
Эдди же ласково похлопал ее по плечу.
— Ерунда. Не расстраивайся. — Взяв с плиты кастрюлю, он выскреб
подгоревшие макароны в мусорницу. — У тебя найдется хлеб и сыр? Отлично!
Давай своего омара, съедим без соуса, в следующий раз, если разрешишь, я сам
все приготовлю...
Сказано это было просто, естественно, без уколов и подначек, которыми в
подобной ситуации сыпал муж, злобно комментируя любую ее хозяйскую промашку.
В Эдди она почувствовала нечто покровительственное, отличающее сильную
мужскую натуру... Да, он задел в ней какую-то давно умолкнувшую струну,
готовую вновь запеть в душе. Недаром же она впитывала каждое его слово,
взгляд, движение бровей, улыбку на губах. Одергивала себя, останавливала,
приказывала не смотреть, но поделать с собой ничего не могла... Из
задумчивости Дороти вывела секретарша. Выпроводив Сюзи Хедлоу и возвращаясь
в кабинет, та обратилась к начальнице:
— Не скажете ли, для чего все это было нужно? С каких пор вам
понадобилось мое присутствие во время разговора с клиентом?
Множество людей заблуждались относительно Тины. Она красила ногти вызывающе
красным лаком, обожала яркую косметику и немыслимого покроя хламиды —
блузоны. Все это наводило посетителей на соображение, что перед ними
взбалмошное существо, не отличающееся особым интеллектом. Но, по мнению
Дороти, Тина была самой лучшей для юридической конторы секретаршей в мире.
Под рыжими, выкрашенными хной волосами скрывалась голова, которой мог бы
позавидовать иной адвокат. Дороти всегда доверяла проницательности Тины,
особенно если речь шла о некоторых клиентах.
— Какое у тебя впечатление от этой молодой мамаши?
— Честно говоря, Дороти, я дала бы Сьюзи фамилию Шулер вместо Хедлоу.
По-моему, она ведет двойную игру.
Дороти поморщилась.
— То же самое сказал и дядя Клода Эшби.
— Вы имеете в виду мистера Эдди Брасса, посетившего наш офис в тот
день, когда меня пытали в зубоврачебном кресле?
— Да, а откуда ты знаешь?
— Мне доложили... — Она издала продолжительный вздох. — Судя по
описанию, я пропустила возможность познакомиться с прекрасным экземпляром,
представляющим сильную половину человечества.
Дороти засмеялась. Имея от роду пятьдесят пять лет и ни разу за всю жизнь не
вступив в брак, Тина считала красавцем любого мужчину младше семидесяти, у
которого еще сохранились зубы и отсутствовала лысина.
— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — заметила Дороти. — Мистер Брасс
показался мне вполне рядовым...
А не лукавишь ли ты? — мелькнуло в ее голове. Если Эдди рядовой и обычный,
почему в таком случае ты только о нем и думаешь?
Я думаю вовсе не о нем, мысленно возразила себе Дороти. Я беспокоюсь, что
Эдди Брасс не сможет держать у себя собаку, пока не найдется человек,
который пожелает забрать Джека насовсем. Еще она вспомнила такую деталь:
уезжая поздней ночью домой, ее гость забыл свои солнцезащитные очки, которые
стоило бы поскорее вернуть.
— Между прочим, не оставил ли мистер Брасс номер своего телефона?
Посмотри на всякий случай в книге регистрации.
Секретарша скрылась за дверью и через секунду вернулась с визитной карточкой
в руке.
Дождавшись, пока та снова выйдет, и опасаясь, как бы не передумать, Дороти
набрала номер, отпечатанный на светло-серой визитке. После третьего гудка на
звонок ответили, она сразу узнала прозвучавший в трубке голос.
— Мистер Брасс, с вами говорит мисс Ламбер.
— Добрый день, Дороти! — воскликнул Эдди. В его голосе прозвучало
столько радости, что она смутилась. Хорошо, он не видит, как покраснели ее
щеки, а пальцы, сжимающие телефонн
...Закладка в соц.сетях
