Жанр: Любовные романы
В канкане по Каннам
... очень жестким.
— Но... как он мог застрелить меня?
— Он и не мог. Просто хотел напугать. У него не было пистолета, в этом
все дело. Один лишь банан, который де Прованс не съел за ленчем, потому что
он был слишком жестким или еще по какой-то причине... Но ты его не видела, и
поэтому приняла за пистолет. На это он и рассчитывал. Честно говоря, —
добавил Даррен, — мы все сначала тоже так думали.
— Пока Кен не обнаружил обратное! — с гордостью заметила Селия.
Кен! Кейт попыталась вспомнить, но в голове у нее все смешалось. Он бросил
ее на произвол судьбы на рыночной площади, а потом вдруг оказался на хвосте
у Марка де Прованса. Это как-то связано с лотереей?
— Что сделал Кен? — прошептала она.
— Разве ты не помнишь? — В голосе Селии слышалось
разочарование. — Дорогая, наверное, ты тогда уже была без сознания.
Значит, так: когда появился Даррен с друзьями...
— Мы застали де Прованса врасплох, и Кен воспользовался этим
моментом, — перебил ее Даррен. — Он поступил как настоящий герой.
Никогда бы не подумал, что человек в его возрасте способен на такое.
— Прости, что ты сказал? — возмутилась Селия.
— Он просто в отличной форме, — торопливо произнес Даррен.
— Конечно, дорогой, так и есть.
— Как бы там ни было, когда де Прованс отвлекся на нас, Кен выскочил из
машины и нырнул в кусты. И через мгновение, — Даррен щелкнул
пальцами, — дизайнер уже валялся в пыли, а Кен сидел сверху, с его
оружием в руках.
— Настоящий герой! — вздохнула Селия. — Такой храбрый! —
Только тогда мы поняли, что вместо оружия у него банан.
— Но Кен-то этого не знал, — преданно заметила Селия.
— Конечно, нет, — подтвердил Даррен. — Он тоже думал, что это
пистолет. Он молодец, настоящий герой! Здорово, правда?
Но Кейт по-прежнему не была уверена, стоит ли с ними соглашаться. Она
приподнялась на локте.
— Послушайте, мне не хочется все портить, но почему он бросил меня на
рынке? Ведь он видел, что меня преследуют, и ничего не сделал.
— Дорогая, все совсем не так. Он видел Марка де Прованса, хотя, думаю,
нам стоит называть его Артур Тертл. До этого он шел за ним по переулкам, но
потом потерял из виду. Видимо, именно в этот момент ты его и встретила. И
когда Кен увидел на рынке вас обоих, он понял, что Тертл преследует тебя, и
отправился за ним. Возможно, ты не видела его, потому что он... ну...
— Невысокий, но отлично сложен? — Даррен теперь был очень
осторожен в выборе слов.
— Что-то вроде того.
Кейт виновато посмотрела на Селию. Похоже, пришло время изменить мнение о
Кене. До сих пор все ее выводы были неверными.
— Это просто замечательно, — слабо произнесла она.
— Дорогая, это Кен замечательный, — простодушно заметила Селия.
— И где же Марк де Прованс? Простите, но я не могу называть его по-
другому.
— Кен... гм... позаботился о нем. Как я понимаю, вместе с Интерполом.
Кейт приложила руку к гудящей голове. На нее свалилось слишком много, чтобы
осознать все сразу.
— Болит, да? Этот придурок столько времени продержал тебя под палящим
солнцем! Потом ты бредила и тебя тошнило. Видела бы ты, сколько желчи...
— Гм... спасибо, Селия. Я поняла.
— Ты очень долго приходила в себя. И почти ничего не ела.
Под простыней Кейт положила руку себе на живот — вернее, на то место, где он
когда-то был и где теперь сразу под ребрами начиналась плоская гладкая
равнина. Ее захлестнула волна приятного удивления.
— Повар готовил столько всего вкусного, чтобы у тебя проснулся аппетит,
но ты почти не притрагивалась к еде.
— Повар готовил?
— Дорогая, он так за тебя волновался. Оказалось, что он настоящий
ипохондрик — ничто не вызывает у него такого сочувствия, как хорошая
болезнь. И все в ресторане передают тебе привет.
— Привет?
— Да. Честно говоря, мы с нетерпением ждем, когда ты вернешься. И...
пока ты болела, Николь стала помогать нам, — как ни в чем не бывало
добавила Селия.
Кейт пришла в ужас.
— Николь?
Подруга осторожно посмотрела на нее:
— Честно говоря, она работает очень неплохо. У нее есть свой подход к
посетителям.
— Да уж! — Кейт с горечью вспомнила эффектные формы брюнетки и ее
не менее впечатляющие короткие юбки. — Я знаю, о каком подходе ты
говоришь.
— Знаешь, она была просто счастлива вернуться в отель
Де тур
. Честно
говоря, я думаю о том, чтобы попросить ее остаться. Нам не помешала бы еще
одна пара рук — ведь посетителей становится все больше, а Бернар пропадает
неизвестно где.
— Неужели? Ведь Николь вернулась?
— Да, дорогая, все кончено. Это уже история. У него теперь другая
женщина.
— Другая?
— Я в этом не сомневаюсь.
— Кто? — Кейт тут же вспомнила, как в последний раз встретила
Тролля: улыбающийся и благоухающий лосьоном после бритья, он шел куда-то с
ящиком инструментов. Куда он шел? Или к кому?
— Понятия не имею. Но куда бы он ни ходил, возвращается он всегда с
улыбкой. Послушай, дорогая. — Селия встала. — Теперь тебе чуть
лучше, и мы уже не боимся, что можем в любую минуту потерять тебя. Я сбегаю
в ресторан, посмотрю, не вернулся ли Кен, ладно? Может быть, и у повара есть
для тебя что-нибудь. Уверена, ты не откажешься перекусить, правда? Я бы
согласилась! — И она хитро улыбнулась.
Когда Селия выскользнула за дверь, Кейт устало взглянула на Даррена. Он мало
что понял из разговора и выглядел озадаченным.
— Я одного не понимаю, — пробормотала она. — Откуда ты узнал,
что я там? — Не может быть, чтобы он просто проезжал мимо, случайно
остановился и увидел, что девушку, да еще и его бывшую коллегу, держат в
заложниках, пугая бананом.
— Случайно получилось. Наш автобус уже довольно давно барахлил и
сломался прямо рядом с теми кустами.
— Но что ты вообще здесь делаешь?
— У нас тур... — Его темные глаза засверкали. — Если ты вдруг
забыла.
Внезапно вспомнив все, Кейт хлопнула себя ладонью по холодному потному лбу:
— Боже мой! Твой тур со звукозаписывающей компанией
Чип шоп
!
Панч ап
, группа
Денхоулм велветс
, Нат Хардстоун, даже сам Слэкмаклетуэйт
— казалось, все это было в ее жизни очень давно.
— Как дела? Вы уже суперзвёзды?
— Не совсем.
— Почему? Расскажи.
Даррен пожал плечами.
— Ну, мы имели успех, но только как группа, подражающая
Велвет
андеграунд
, — вздохнул он, — Честно говоря, я не уверен, что
материковая Европа готова оценить наш специфический юмор.
— О, Даррен! — Кейт закусила губу, представляя, как он
расстроен. — Мне так жаль.
— Не расстраивайся, все в порядке. В конце концов все сложилось
отлично.
— Но ведь этот тур должен был дать тебе шанс и все такое...
Даррен важно кивнул. А потом, совершенно неожиданно, широко улыбнулся:
— Может быть, так и будет. Но не в музыке.
— Правда? А в чем же тогда?
Знакомым жестом он запустил длинные, унизанные кольцами пальцы в торчащие
волосы.
— Я говорю о журналистике. У меня есть потрясающая история, и если все
сложится...
Кейт села и подтянула колени к груди. Ее глаза сияли.
— Рассказывай!
Даррен с опаской оглянулся через плечо на дверь, которую Селия оставила
открытой.
— Давай же! Подожди, я угадаю. Снова дело Питера Хардстоуна?
— Тихо! — Даррен снова посмотрел на дверь.
— Да, да! Ты снова занялся им.
Его подведенные глаза от страха казались еще больше.
— Тихо, у стен есть уши...
— То же самое говорил и Крайтон, — улыбнулась Кейт. Как жаль, что
Даррен не имеет ни малейшего представления о том, кто это! Они бы поладили.
— Я пытался связаться с Крайтоном, — неожиданно ответил
Даррен. — Но он, похоже, куда-то пропал.
Кейт вдруг вспомнила увиденное в редакции
Газетт
: незапертую дверь,
пролитый кофе, — все признаки того, что офис покинули в спешке.
— Он исчез?
— Да, его не видели уже пару дней. Это меня и расстраивает, потому что,
как сообщают мои источники, он занимался расследованием параллельно со мной.
— Какие источники? Какое расследование? Зачем тебе Крайтон?
— Не могу тебе сказать, — прошептал Даррен, наклоняясь
ближе. — Я просто думал, что мы с ним могли бы работать вместе. Я хочу
присоединиться к его команде. Говорят, что с ним уже работает какой-то
крутой журналист из Лондона...
— Нет, это неправда.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что этот журналист — я.
Даррен залился смехом:
— Ты?
— Лучше не спрашивай! — Кейт так близко придвинулась к Даррену,
что их носы почти соприкасались. Ей даже показалось, что она сейчас
измажется в его белой пудре. — Но Крайтон расследовал делишки Марти Сен-
Пьера, а не Питера Хардстоуна, — прошептала она. — У него было
досье...
— Да, я знаю. Мне так хотелось заполучить его. — Даррен
побарабанил пальцами по прикроватному столику — его длинные ногти были
покрыты черным лаком.
— Почему?
— Да потому что мне очень нужна помощь. Вывести на чистую воду
международную преступную сеть не так-то просто, как считаешь?
— Международную преступную сеть? Ты ведь намеревался разоблачить Питера
Хардстоуна? — У Кейт возникло ощущение, что она ходит по замкнутому
кругу.
— Так и есть.
— А какое отношение имеет к этому Марти Сен-Пьер?
Даррен откинулся назад и, звякнув браслетами, закинул руки за голову.
— Самое прямое.
— Что ты хочешь этим сказать?
Даррен поудобнее устроился в кресле.
— Компания Хардстоуна идет ко дну, — вдруг заявил он. — Он
вложил слишком много денег в Слэк-Палисэйдс. Им занялось не только налоговое
управление, но и таможенное, и акцизное. Начато расследование о причастности
к делу Брейсгирдла, городского совета и планового бюро. Скажу честно, у
Хардстоуна большие неприятности.
— Но он пытается это скрыть, — сказала Кейт, вспомнив рассказ
Ната. — Подделывает статьи доходов компании и финансовые документы. В
ближайшее время банки планируют наложить арест на его имущество, если только
он не найдет способ выкрутиться.
Даррен широко распахнул глаза:
— Откуда, черт возьми, ты это знаешь?
— Нат Хардстоун рассказал, — призналась Кейт.
— Что ж, спасибо за информацию. В любом случае с тех пор они уже успели
кое-что придумать.
— Но какое отношение ко всему этому имеет Марти Сен-Пьер?
— Он брат Хардстоуна.
— Брат Хардстоуна? — воскликнула Кейт. — А почему тогда у
него другая фамилия?
— Мартину Хардстоуну пришлось сменить имя и уехать из страны, после
того как несколько лет назад Скотленд-Ярд заинтересовался его грязными
делишками.
— Значит, они вместе в этом деле?
— Да, международные средства массовой информации, недвижимость и
производство кинофильмов. По крайней мере, этим они прикрываются. А мы пока
выясняем, чем они заняты на самом деле.
— Мне кажется, — задумчиво сказала Кейт, — это объясняет,
почему эти два поселка так похожи. А я уж думала, что это всего лишь
совпадение.
— У этого дерьма один источник.
— В буквальном смысле, если говорить о
Парке ночных горшков
.
— Похоже, братьям никогда не удавалось просчитать последствия, —
предположил Даррен. — Отличительная черта их бизнеса состоит в том, что
он плохо продуман. Все было нормально, пока они занимались газетами, кино и
контрабандой наркотиков и оружия.
— Что?! — воскликнула Кейт.
— Конечно, а вот с недвижимостью все вышло по-другому. Слэк-Палисэйдс и
Туалетные сады
разорили компанию. Теперь Хардстоуну и Сен-Пьеру срочно
требуются деньги, чтобы удержаться на плаву. Они просто в отчаянии и к тому
же догадываются, что некоторые люди начинают складывать из кусочков всю
картину. И расследование взяток плановому бюро — это лишь начало.
Некоторые люди
... Кейт представила разгромленный офис Крайтона и тяжело
вздохнула. Снятая с телефона трубка, открытый ящик и бумаги, выброшенные на
пол. И отсутствие папки с наклейкой
Осторожно — радиация
. Она вспомнила и
о том, что произошло с Фреей Огден.
— А ты не думаешь, что исчезновение Крайтона как-то с этим связано? Что
Хардстоун и Сен-Пьер узнали о существовании досье и...
Даррен поднял брови.
— Вполне возможно, — мрачно сказал он, — что кто-нибудь из
них почуял, откуда ветер дует.
Кейт откинулась на подушки. Бедный Крайтон! Где он сейчас? Может быть, он
спокойно разбирал бумаги, попыхивая сигаретой и шмыгая носом, когда в офис
вошел кто-то огромный и страшный? Она представила себе редактора —
связанного и с кляпом во рту, — которого скрутили безжалостный Сен-Пьер
и его не менее противный брат.
— Как бы там ни было, — радостно сказал Даррен, — им есть что
скрывать. Сен-Пьер так увяз в контрабанде, что и подумать страшно. В это
невозможно поверить! Сама подумай — неизвестный самолет садится в Ницце
каждую среду днем. И...
— О Боже, только не это! — пробормотала Кейт. — Не
рассказывай мне. Крайтон тоже хотел выяснить, что там. А теперь сам куда-то
пропал.
— Да! — Не обратив внимания на ее последние слова, Даррен
восторженно забарабанил кулаками по коленям. — Обстановка определенно
начинает накаляться. Как сообщают мои источники, братья задумали нечто
серьезное и очень рискованное, чтобы раздобыть денег и спасти компанию.
— Что?
— Не знаю, но собираюсь выяснить.
Кейт обеспокоенно посмотрела на друга:
— Даррен, эти люди очень опасны. Особенно Марти Сен-Пьер. Он
отвратительный жестокий придурок. Поверь мне, я видела его. И не забывай,
что случилось с Фреей.
— О, Кейт, перестань! — пренебрежительно фыркнул Даррен. —
Это же лучший материал в моей жизни.
— Он может стать для тебя последним. — Кейт снова пришлось
сесть. — Даррен, пожалуйста, — серьезно сказала она, —
держись подальше от него. От них обоих. Если не хочешь, чтобы с тобой
случилось то же, что и с Крайтоном. Они опасны, а доведенные до отчаяния,
могут представлять смертельную угрозу. Каждого, кто встанет у них на пути,
они прихлопнут как муху.
— Она права, — раздался низкий голос от двери.
Глава 28
— Одиль? — Кейт вглядывалась в темноту за плечом Даррена.
Старуха подошла ближе, ее высокие каблуки тихо ступали по деревянному полу,
мягкий свет, проникавший сквозь шторы, серебрил морщины.
— Ты права, — сообщила она. — Эти люди опасны, и пришло время
остановить их. Пока не случилось беды.
— Кто это? — Даррен перевел взгляд с перекошенного лица графини на
Кейт.
— Хозяйка этого дома, — пробормотала Кейт.
— И что она знает о Хардстоуне и Сен-Пьере? — зашептал он в ответ.
— Понятия не имею, — так же тихо ответила Кейт. — Спроси у
нее сам.
— Я знаю достаточно, — заговорила на английском Одиль, —
чтобы предположить, на что они способны. И сейчас речь идет как раз о
рискованном и серьезном деле. — Ее блестящий глаз уставился на Даррена.
Поджав губы, она удивленно рассматривала его голубые губы, килограммы
браслетов,
иглы
на голове и узкие белые джинсы, все в цепях и заклепках.
Младший репортер выпучил глаза:
— Вы правда так думаете?
Одиль кивнула. Она склонилась над Кейт, и над подушкой разнесся пряный
аромат ее дорогих духов.
— Моя дорогая, я хочу кое-что тебе показать. Вам обоим, — добавила
она, взглянув на Даррена, и с улыбкой снова обратилась к девушке: — Ты в
состоянии совершить небольшую прогулку?
Чувствуя слабость, Кейт спустила ноги с кровати и с облегчением заметила,
что кто-то — хорошо бы это была Селия — оказался очень предусмотрительным и
надел на нее пижаму, хотя и не очень красивую — фланелевую, в красно-синюю
полоску, которая оказалась не по размеру.
Можно даже не гадать, чья
она
, — подумала Кейт, заметив удивленный взгляд Одиль.
— Тогда пойдем... — Стуча каблуками, графиня вышла из комнаты,
Кейт — за ней, а Даррен, звеня браслетами, следом.
Они миновали лестничную площадку, выложенную черной и коричневой плиткой, и
оказались в спальне графини. Здесь, таким же привычным движением, как и
раньше, Одиль отодвинула один из книжных шкафов, за которым была ее
гардеробная.
Даррен присвистнул, когда его взгляду открылись ряды нарядов в прозрачных
чехлах.
— Все винтажное, — выдохнул он и принялся взволнованно
разглядывать ярлыки.
— Я и не знала, что ты разбираешься в моде, — пробормотала Кейт.
— Это входило в мой экзамен по истории искусства.
— Я не сомневалась, что тебя это заинтересует, — перебила их
Одиль. — Это видно по твоей одежде. У тебя очень редкое чувство
стиля, — любезно добавила она.
Даррен выглядел польщенным.
— И какой период ты изучал? — Графиня достала еще одну сигарету.
— Современное искусство, — ответил Даррен. — Творчество
многих из тех, чьи картины висят у вас в холле. Лорансен, Лихтенштейн — эта
коллекция должна стоить больших денег.
Одиль кивнула, прищурившись от дыма:
— Да, так и есть. Но, честно говоря, они лишь отвлекают внимание. Как и
эта коллекция винтажных платьев. Это хорошо известный прием, чтобы обмануть
воров. Ты выставляешь напоказ что-то менее ценное, чтобы...
— Отвлечь внимание отчего-то действительно ценного? — предположила
Кейт, чувствуя, что ее сердце от волнения колотится все сильнее.
Одиль кивнула.
— Только в этом случае, — тихо произнесла она, — трюк,
похоже, не сработал.
Графиня направилась в другой конец комнаты и сняла со стены свою фотографию.
Под ней оказался небольшой пульт управления, мигающий красными и зелеными
лампочками. Она нажала на кнопку, и стена отъехала в сторону, открыв их
взгляду еще одну комнату — без окон, с деревянным полом и простым белым
потолком. Там не было ничего, кроме картин. Около десяти больших холстов
занимали все стены, от пола до потолка. Огромные, яркие, самобытные —
ошибиться было невозможно.
— О мой Бог! — Кейт сразу же узнала художника.
Даррен взглянул на хозяйку:
— Это же Пикассо, да?
Одиль кивнула и выпустила большое облако дыма.
— Но я хотел спросить... как... как вы... — Даррен растерянно
замолчал.
— Откуда у меня столько? Естественно, он сам подарил их мне. А
некоторые я купила... Он не очень любил отдавать, только не он! —
Графиня улыбнулась, и ее здоровый глаз подернулся мечтательной
дымкой. — Он был моим другом. Я позировала ему. Эта, эта и вот
эта, — показала она, и ее кольца сверкнули в свете ламп, закрепленных
над каждой картиной, — мои портреты.
Кейт с Дарреном принялись рассматривать картины, на которые она показала. На
одной была изображена темноволосая женщина в профиль: два больших глаза с
сине-зелеными ресницами, красные губы и черные брови — все это уместилось на
одной половине ее лица. На другой темноволосая темноглазая женщина
превратилась в цветок — ее лицо было словно раскрывшийся бутон, а тело —
стебель. Несмотря на абстракцию, в обеих женщинах можно было узнать Одиль.
— Гораздо больше напоминают меня нынешнюю, — усмехнулась Одиль,
показывая на свое перекошенное лицо.
— Когда он вас рисовал? — спросила Кейт, а в голове у нее уже
теснилось множество других, более личных вопросов. Пикассо был вежливым или
грубым человеком? Были ли они любовниками? Ведь, как известно, он вел
свободный образ жизни. И Одиль тогда была очень привлекательна.
— В пятидесятые годы, когда он жил в Жуан-ле-Пен.
Кадык Даррена задергался от благоговейного восторга.
— Должно быть, это стоит... — Его глаза с, густо накрашенными
ресницами были широко открыты, в них читалось любопытство.
— Миллионы, — спокойно сообщила Одиль. — Десятки миллионов.
Даррен расхаживал между рядами картин с видом хранителя королевского
собрания живописи.
— Здесь представлены все этапы его творчества, так ведь? Это
потрясающая коллекция.
— И к сожалению, она постоянно растет в цене.
— К сожалению?! — воскликнула Кейт. — Что плохого в картинах
стоимостью в десятки миллионов?
Старуха пожала плечами:
— Это с какой стороны посмотреть. Понимаете, деньги меня не волнуют. Я
всегда хотела лишь одного — чтобы дорогие мне картины висели у меня дома. И
я могла бы любоваться ими. Но сейчас это уже невозможно. В наши дни все, к
чему прикасался Пикассо, стоит целое состояние. Как, вероятно, и тысячи
вещей, не имеющих к нему отношения. Если бы кто-то знал, что у меня есть эти
картины, я не могла бы даже посмотреть на них. Мне пришлось бы подвести к
каждой сигнализацию, поместить их в защитные контейнеры, нанять вооруженную
охрану. Или даже отдать в банковское хранилище. — Она замолчала и
вздохнула. — Теперь, конечно, мне придется это сделать.
— Придется? — эхом отозвалась Кейт. — Почему?
— Потому что кое-кто знает, что они здесь.
— Кто?
Наступило молчание, а потом Даррена как прорвало.
— Да! — закричал он, прерывисто дыша от возбуждения. — Я все
понял. В этом-то все и дело. Вот за чем охотятся братья Хардстоун! Это и
есть их грандиозный план!
— Ты хочешь сказать... — Кейт удивленно посмотрела на своего
бывшего коллегу.
— Конечно, им нужны картины Пикассо! — воскликнул Даррен. —
Хардстоуны планировали ограбление. Хотели украсть эти картины и тайно
продать их какому-нибудь частному коллекционеру. Готов спорить, у них был
конкретный заказ. Картины исчезли бы без следа, о них никто бы не знал. Я
ведь прав? — обратился он к Одиль.
— Думаю, да! — Носком элегантной черной туфельки Одиль потерла
невидимое пятнышко на блестящем деревянном полу.
— Да! — Даррен ударил невидимого противника. — Наконец-то
тайна разгадана! Господи, жаль, что здесь нет Крайтона!
— И мне тоже, — грустно сказала Кейт, понимая, что разгадана не
одна тайна. Вероятно, призрак тоже имеет какое-то отношение ко всей этой
истории. Она взглянула на Одиль. — Кто-то был в доме и хотел напугать
меня. Крайтон и в этом оказался прав.
— Дорогая, я должна извиниться перед тобой, — сказала
Одиль. — Я подозревала, что кто-то узнал о картинах, еще до того, как
уехала в Париж. Помнишь, как мы познакомились?
— Когда вы упали на мостовую... О, теперь понятно. Вы хотите сказать,
что не падали?
Седая голова медленно качнулась из стороны в сторону.
— Только когда кто-то стукнул меня сзади по голове. — Она
дотронулась до затылка. — К счастью, у меня крепкие кости. А они очень
торопились, поэтому ударили несильно. Когда ты появилась из-за угла, они
рылись в моей сумке в поисках ключей от дома.
— Понятно, — медленно выдохнула Кейт. — Но ведь они очень
сильно рисковали, верно
...Закладка в соц.сетях
