Жанр: Любовные романы
В канкане по Каннам
.../q>. У Кейт сжалось сердце. Даррен был прав — наконец-то появилась
сенсационная новость! И она, несомненно, займет первую полосу.
— У Фреи, похоже, были все основания так говорить, — хмуро
произнес Даррен. — И я бы с удовольствием послушал, что она еще думает
по этому поводу. Хотелось бы докопаться до сути этой истории. Уверен, там
все не так просто.
— У нас есть время, чтобы успеть к ближайшему номеру, —
воодушевилась Кейт.
— Я как раз собираюсь отправлять... — Даррен направился к
факсу. — Эта история придется Хардстоуну ко двору. В полном смысле
этого слова, ха-ха...
Кейт очень надеялась, что Даррен окажется прав. Если бы им удалось наконец
заслужить одобрение нового босса, они могли бы вздохнуть с облегчением.
Потому что до сих пор они выслушивали лишь ругань и угрозы — каждый день, с
тех пор как газета перешла в его руки. Еще чернила — или, как заметил с
дьявольской ухмылкой Даррен, кровь — не высохли на контракте, как золотистый
феррари
с затемненными стеклами бесшумно остановился перед редакцией
Меркьюри
, и сотрудники незамедлительно почувствовали на себе новый стиль
руководства. Как оказалось, Питер Хардстоун предпочитал все держать в своих
пухлых, унизанных кольцами руках.
— Я привык выражаться прямо, — с ходу сообщил он сотрудникам,
собравшиеся поприветствовать его, — и, черт возьми, сразу говорю, если
мне что-то не нравится, и не беру свои слова назад.
Весь остаток дня новый владелец — агрессивный полный мужчина с хорошо
заметной накладкой на волосах, торчащими зубами и черный от загара — с
серьезным видом расхаживал по офису, топая наборными каблуками, изрыгая
язвительные комментарии и сообщая о своем видении газеты Деннису Уэмиссу —
пожилому главному редактору
Меркьюри
, джентльмену до мозга костей.
Черт возьми, я не прошу, а приказываю! — орал Хардстоун в ответ на
попытки Уэмисса как-то смягчить масштабные преобразования. — Заткнись,
старикашка, и, черт возьми, делай, что тебе говорят!
Каким-то чудом Деннис Уэмисс, Кейт, Даррен и Джоан — менеджер по продажам,
по-матерински относившаяся к своим коллегам, — не были уволены, но их
зарплата сократилась на треть. Хардстоун также распорядился, чтобы
шестьдесят процентов газеты занимали теперь рекламные материалы. Короче
говоря, как работники, так и газетные площади подверглись безжалостному
сокращению. Первой исчезла колонка редактора, на которой Уэмисс всегда мог
высказать собственное мнение по поводу спорных ситуаций, происходящих в
городе. Так, например, он обрушился с критикой на фейерверк, устроенный на
заднем дворе частного дома в ночь Гая Фокса:
Куда подевалась наша скромность? Где теперь те милые упаковки с
различными фейерверками, которые каждый раз приносили разочарование, но мы
все рано продолжали покупать их в газетном киоске? Сырая хлопушка Римская
свеча
? А Колесо Кэтрин
, которое, стоило поджечь его, тут же слетало с
забора и терялось в траве?
Вот только Хардстоуна такие материалы не вдохновляли.
Ты писал про дерьмо, и вышло дерьмо! — орал он, размахивая перед
редактором статьей, в которой тот негодовал по поводу все чаще встречающихся
в Мемориальном парке собачьих отходов
— так деликатно выразился
Уэмисс. — Чтобы этого больше не было! На следующей неделе, черт возьми,
я хочу видеть на этом месте большой рекламный материал о магазине Домашние
любимцы — это мы
!
Мистик Мэйвис, штатный астролог
Меркьюри
, очень болезненно отнеслась к
своему увольнению.
Значит, она ни черта не стоит, иначе предвидела бы это!
— таков был ответ Хардстоуна на просьбу Уэмисса проявить снисхождение. Исчез
также спортивный раздел. Хардстоун заявил редактору, что не видит никакого
смысла в том, чтобы бесплатно рекламировать клуб
Слэгхип юнайтед
, когда от
этих страниц может быть хоть какая-то выгода. В конце концов,
Слэгз
—
каких называли в городе — в состоянии оплатить полполосы раз в неделю. Как и
Атлетико осмазерли
,
Спортинг гримсдайк
и другие команды, давно привыкшие
к тому, что их редкие успехи во всех подробностях описывались на последних
страницах
Меркьюри
. Уэмисс пытался объяснить, что почти все эти клубы с
трудом сводят концы с концами и не могут позволить себе такие затраты, но
магнат оставался непреклонен.
Я не спонсирую неудачливых менеджеров! —
рявкнул он и холодно добавил: — Ни в футбольных клубах, ни в других местах!
— Кстати, — сказал Даррен, вернувшись от факса, — хочешь послушать нашу новую песню?
— Что значит
новую
?
У Даррена была своя группа, хотя и не совсем обычная. Ее название —
Денхоулм велветс
— было позаимствовано с вывески местной текстильной
фабрики. Младший репортер дважды в день проезжал мимо нее на автобусе, и эти
слова крепко засели у него в голове. По пути на работу и обратно он и
придумал концепцию группы. Они стали
перерабатывать
лучшие хиты группы
Велвет андеграунд
, придавая им, как объяснял Даррен, особый северный
колорит. В репертуаре
Денхоулм велветс
теперь были
Глэдис в мехах
,
Воскресное утро (Церковь)
,
Галифакс (Там ждет меня смерть)
и
Дядя Рэй
— переделанная версия
Сестры Рэй
. А теперь, видимо, появилась еще одна.
— Она называется
Ты ждешь автобуса
...
Даррен вышел на середину потертого ковра, прищурился, выставил ногу вперед
и, отбивая по бедру ритм одной рукой, поднес ко рту другую, сжатую в кулак.
А потом тихо запел:
А-а-а... Ты ждешь автобуса, зажав в кулаке двадцать шесть
пенсов... Кейт захлопала в ладоши:
— Потрясающе!
Ты никогда не успеваешь, всегда приходишь поздно. Едва родившись, мы учимся ждать... О, а-а-а... Ты ждешь автобуса... Внезапно за спиной у Даррена распахнулась дверь, и он замолчал. В кабинет
вошел редактор.
— Так-так, — сердечно промолвил Деннис Уэмисс. — Что здесь
происходит? Даррен, я понимаю, что ты в восторге от своей истории о Слэк-
Палисэйдс, но это не значит, что у тебя нет других дел.
— Я редактирую
Что в имени твоем
, мистер Уэмисс. — Зазвенев
браслетами, Даррен одним прыжком вернулся за свой стол. — Рукопись
пришла совсем недавно, и я только сказал Кейт, о какой фамилии на этой
неделе идет речь. Вы же знаете, с каким нетерпением она ждет...
Редактор одобрительно кивнул и направился в свой кабинет размером с
телефонную будку.
Еженедельная рубрика
Что в имени твоем
посвящалась истории местных
фамилий. Она не попала под нож Хардстоуна, потому что Уэмисс высокопарно
назвал ее
прелюдией
, привлекающей интерес читателей к разделу частных
объявлений
Рождения и браки
. Хотя была и другая причина — по-видимому,
основная: для нее бесплатно писал бывший школьный учитель, увлекающийся
этимологией. Его статьи были у Кейт и Даррена постоянным поводом для шуток,
потому что он выбирал слишком уж простые фамилии.
Ваша фамилия
Батчер? — вслух зачитывал Даррен. — Тогда скорее всего кто-то из
ваших предков был мясником или торговал мясом
.
Кейт тоже села за стол и с неохотой приступила к своему самому нелюбимому
занятию — составлению графика ближайших событий: собраний пенсионеров,
ленчей Союза матерей и других
развлекательных мероприятий
. Этот материал
Меркьюри
регулярно публиковала под заголовком
Предстоящие события
.
Список всегда был немаленьким, а с приходом нового владельца стал еще
больше. Хардстоун считал, что клубы и пабы, в которых проходят собрания,
просто обязаны размещать в газете свою рекламу.
— Давай... — сказал Даррен. — Расскажи мне о самом
интересном.
— Гм... ну... В следующую пятницу методисты из Слэк-Боттом устраивают
соревнования по висту в сельском клубе.
Даррен одобрительно захихикал:
— Что здесь можно сказать? Нужно держаться от них подальше...
— А бойскауты из Шестьдесят девятого гримсдайкского южного отряда
приглашают в свои ряды биверов.
— Само собой разумеется, — фыркнул Даррен.
— Следующее собрание Клуба слабослышащих пройдет четырнадцатого...
— А? Что ты говоришь? — закричал Даррен, прикладывая ладонь к уху.
— А с пятницы будут регулярно проходить вечера живой музыки в...
Господи, я же совсем забыла!
И Кейт рассказала ему о беседе с Джелин Шоу. Даррен сиял от восторга — это
было заметно даже на его мертвенно-бледном лице.
— Думаешь, она нас пригласит?
— Не сомневаюсь.
— А где это?
— В
Панч ап
.
— В
Панч ап
? — Восторга у Даррена поубавилось. — Ты шутишь?
Мне казалось, что живой концерт в его стенах — это потасовка с болельщиками
Манчестер юнайтед
.
— Судя по всему, уже нет. Джелин Шоу хочет вывести паб на более высокий
уровень и собирается приглашать местных музыкантов.
Разволновавшись, Даррен запустил худые, унизанные кольцами пальцы в волосы —
черно-фиолетовые, обильно смазанные гелем и топорщившиеся, словно иглы ежа.
Подведенные черным карандашом глаза сияли.
— Здорово! Это как раз то, что нам нужно. Я ей позвоню, —
улыбнулся он и добавил: — Сегодня Слэкмаклетуэйт, а завтра — весь мир.
— А где Джоан? — спросила Кейт. Она только сейчас заметила, что
обычно аккуратный стол их менеджера по продажам на этот раз выглядит
идеально чистым. Можно сказать, совсем пустым.
— Да, я забыл тебе сказать... — Даррен прикусил нижнюю губу,
покрытую черной помадой. — Тут произошла такая неприятная сцена из-за
Рождений и браков
.
— Правда? — Даже учитывая переменчивое настроение нового владельца
газеты, сложно было представить, что страница с информацией о смертях и
рождениях или небольшие объявления о продаже принадлежностей для боулинга (в
связи с кончиной прежнего владельца) или с призывом
Избавьтесь от ужасного
акцента!
могут вызвать у него отрицательные эмоции. Кейт выжидающе смотрела
на Даррена.
— Ты ведь в курсе, что в последнее время Хардстоун требовал от Джоан
расширить раздел?
Кейт кивнула.
— Похоже, она очень волновалась и делала ошибки в записях. Одна
двадцативосьмилетняя женщина пожелала сообщить, что выходит замуж за фермера
тридцати лет...
— И?..
— А в объявлении в итоге было написано, что ей пятьдесят восемь, а
фермеру восемьдесят...
— О Господи!
— Хардстоун ужасно разозлился. Ты ведь его знаешь: как только встает
вопрос о судебных исках и перспективе за что-то платить...
— Но для Джоан такие ошибки совсем нехарактерны!
— Она нервничала и говорила мне, что последнее время плохо спит.
Помнишь, в каком состоянии она вернулась после разговора с Хардстоуном о
плане продаж?
Конечно, Кейт помнила. Всегда розовые щеки Джоан в тот раз были серыми —
такими же, как ее волосы после химической завивки.
Даррен взволнованно теребил заклепку в носу.
— Джоан, бедняжка, никогда не слышала о планах продаж. Она думала, это
как-то связано с теми людьми, которые ночуют на раскладных стульях около
универмага
Харродз
. А уж что такое в ее понимании крупноформатная таблица,
я даже думать боюсь! Но, как бы там ни было, новости такие — сегодня Джоан
вызвал Хардстоун, и, честно говоря, я не жду ее назад. Если вспомнить
последние события в Слэк-Палисэйдс, вряд ли он готов проявить сочувствие.
Погрустнев, Кейт вертела в пальцах скрепку. Она не представляла
Меркьюри
без менеджера по продажам. Джоан нельзя назвать яркой личностью — скорее она
была тихой, как мышка, — но ее оптимизм, безумная любовь к королевской
семье и вкуснейшие вишневые пироги вот уже много лет были неразрывно связаны
с их командой. В особенности пироги. Как ей удавалось добиться того, чтобы
тесто не намокало, а начинка лежала ровным слоем, Джоан хранила в строгом
секрете.
— Я буду скучать по ее оговоркам, — с грустью произнес
Даррен. — У меня набралась уже приличная коллекция. Как тот перерыв на
ленч, когда она проторчала в супермаркете, пытаясь найти
брахматический
уксус...
Кейт кивнула, вспомнив
репродуктивную мебель
, которую хотела купить Джоан,
и ее мечту провести ближайший отпуск на греческом острове Пафос. Интересно,
удастся ли ей туда добраться?
Глава 2
— Что случилось?
На следующее утро, когда Кейт пришла в офис, Даррен был вне себя от ярости.
— Сама посмотри! — И он бросил ей свежий номер
Меркьюри
.
Новое
расписание движения автобусов посеяло панику среди пенсионера
, —
сообщал заголовок на первой странице. — Между прочим, здесь опечатка!
Должно быть
пенсионеров
.
Кейт недоуменно смотрела на газету.
— А куда же делась статья о Слэк-Палисэйдс? Ты слишком поздно сдал ее?
— Нет! — резко произнес Даррен. Кейт редко видела, чтобы он так
злился. — Я отправил ее вовремя.
— Тогда почему ее не напечатали? Это была потрясающая история!
— Именно это Хардстоун и сказал Деннису. Ты ведь знаешь, теперь он
утверждает все материалы на первую полосу.
Кейт кивнула. О том, что хозяин собирается это делать, их уведомили вчера по
факсу.
— Но если он назвал ее потрясающей...
— С официальной точки зрения чуть более потрясающей, чем нужно! —
недовольно объяснил Даррен.
— Что значит
с официальной точки зрения
? — Кейт в недоумении
прищурилась.
— Официальная позиция гласит, что негативная информация о происходящем
в городе может плохо сказаться на бизнесе — в особенности это касается
застройщиков.
— Значит, Хардстоун вообще не хочет, чтобы мы писали о происшедшем?
— Нет.
— Но ведь это в его интересах. Статья о том, почему его дом провалился
под землю...
— Дело в том, что, как выяснилось, его дом почти не пострадал и он по-
прежнему там живет.
— Все понятно, — устало выдохнула Кейт. — Только этот
материал мог бы положить начало расследованию, которое вывело бы на чистую
воду
Фантазию
и помогло бы прояснить, что на самом деле случилось в Слэк-
Палисэйдс. А это пошло бы на пользу нашему городу, продемонстрировало полную
неподкупность и всякое такое... Плюс экологическое самосознание жителей.
Фрея собиралась рассказать тебе все, что знает.
— Вот в этом-то и проблема.
— О чем ты говоришь? Почему проблема? Думаешь, у нее очередные безумные
теории о заговоре или что-то подобное?.. — Нужно признать, к словам
Фреи они всегда относились с опаской.
— Не совсем. Дело в том, что Фрея нарыла массу интересных фактов. Для
начала, здесь не обошлось без городского совета. И Брейсгирдл, один из его
членов, увяз в этом деле даже не по пояс, а по уши.
— Правда? — Кейт удивленно смотрела на Даррена. — Городской
совет?
— Ну, если задуматься, без него никак. С этим делом вообще все
непросто. Слэк-Палисэйдс построили в зеленом поясе, границы которого не
менялись со времен принятия трехпольной системы земледелия. И к тому же
неподалеку от Слэк-Топ — деревни ткачей, известной с восемнадцатого века и
имеющей статус исторического памятника. Подкуп городского совета, возможно,
всего лишь начало... Все это очень плохо пахнет.
— Но, — перебила его Кейт, — именно поэтому Хардстоуну
следовало поручить нам расследование. Это ведь настоящая бомба! — От
возбуждения у нее заколотилось сердце. — Об этом может узнать вся
страна!
— Только ничего такого не случится, — уныло произнес Даррен.
— Но для чего же еще существует
Меркьюри
! Ведь наш девиз:
Мы ведем
борьбу в интересах местных жителей!
— Схватив свежий номер, Кейт
нахмурилась: — О, это какая-то ошибка! Здесь написано
Мы сообщаем вам все
местные новости!
.
— Это не ошибка. Отныне так будет всегда. Наша борьба закончена.
— Так вот почему нам нельзя писать о происшествии в Слэк-
Палисэйдс? — медленно произнесла Кейт.
— Нет, настоящая причина в другом... — Даррен набрал полную грудь
воздуха. — Когда мы с Фреей обратились в Регистрационную палату, чтобы
выяснить, кто входит в состав совета директоров компании
Фантазия
,
выяснилось — там есть некий мистер П. Хардстоун.
— Что? Это он построил Слэк-Палисэйдс?
— Боюсь, что да. Наш хозяин еще более скользкий тип, чем мы думали.
— Но это невозможно. Ты уверен?
— Абсолютно.
— Но он никогда не говорил об этом. Хотя, если задуматься, мы ведь
сделали поселку неплохую рекламу. Даже я написала пару материалов, что было
непросто, поскольку я там ни разу не была.
— Все правильно. Он использовал газету для рекламы. Выходит, это
изначально очень запутанная история. Грязное дело о землях, являющихся
культурным наследием, старых угольных шахтах и взятках — крупнее, чем дают
перед финальным матчем Уимблдона.
Кейт с сомнением посмотрела на коллегу. Ей показалось, что он слишком все
драматизирует: обман и мошенничество такого уровня были совсем не характерны
для их городка. На ее памяти случился лишь один большой коррупционный
скандал, когда человек незаконно прибрал к рукам все деньги Фонда ежегодных
уличных выступлений, которые Союз пенсионеров ежегодно проводил в Блэкпуле,
и скрылся. Было ли очередное выступление запланировано в поддержку или
против чего-либо, так и не удалось установить. Что же касается истории с
Хардстоуном, Кейт предполагала, что Даррен может слегка преувеличивать.
— А что говорит Деннис? — осторожно спросила она.
— Что это темное дело и рисковать нет смысла.
— Я его понимаю, — мягко сказала Кейт. — Мне очень неприятно
об этом говорить, — добавила она, исходя уже из практических
соображений, — но даже если все это правда, мы работаем на Хардстоуна.
И если мы не собираемся менять место работы, нам лучше забыть об этой
истории.
Даррен засунул газету в мусорную корзину, выразив таким образом свои
чувства.
— И это еще не все. Он не просто затыкает нам рот, а, черт возьми,
фактически уничтожает нас.
— Как это?
— Джоан сказала мне, что Хардстоун распорядился наполовину сократить
типографские расходы. Теперь текст будет таким бледным, что никто вообще не
сможет ничего прочитать. Похоже, всем молодым журналистам пора понять, что
пришло время сваливать.
Пришло время сваливать
? Кейт прекрасно это понимала. Вопрос только — куда.
С Дарреном все ясно — он собирается стать рок-звездой и так уверен в себе,
что, можно считать, находится уже на полпути к успеху. А что делать ей?
Нельзя сказать, что в Слэкмаклетуэйте так уж много возможностей.
— Всегда остается
Слэк найлонс
, — поддразнил ее Даррен.
— Ха-ха... — раздраженно отреагировала Кейт. Воспоминания о
фабрике нижнего белья угнетали ее, и Даррен прекрасно знал об этом.
Когда-то во время каникул ей пришлось там работать. И до сих пор в кошмарных
снах Кейт видела это мрачное здание и себя, вшивающую ластовицу в
поддерживающие колготки.
Единственное примечательное событие в истории
Слэк найлонс
было связано с
коронацией ее величества, когда в качестве подарка фабрика направила ей
сотню первосортных трусов телесного цвета. Скорее всего, известная своей
аккуратностью королева до сих пор их носит.
Но в
Слэк найлонс
было очень даже неплохо по сравнению с другими местами,
где Кейт довелось поработать в каникулы. Например итальянское заведение
Дворец пиццы
, где она подавала пиццу, приготовленную
поварами
, которые
никогда в жизни не видели помидоров,
гурманам
, которые заходили туда сразу
после паба и, принеси она им кусок старого ковра, не заметили бы разницы. А
с точки зрения питательной ценности старый ковер был бы даже полезнее.
Но самые ужасные воспоминания остались у нее от фермы по разведению
бройлерных цыплят. Кейт вернула белые резиновые сапоги, халат и сетку для
волос и отказалась бросать скудную порцию корма несчастным обреченным птицам
в то же утро, когда впервые вышла на работу. Она и сейчас начинала рыдать
при одном воспоминании об этом дне. И незадолго до того, как газета перешла
к Хардстоуну, Кейт, вдохновленная прежним девизом
Мы ведем борьбу в
интересах местных жителей!
, убедила главного редактора разрешить ей
написать материал о царящей на ферме жестокости по отношению к несчастным
цыплятам, сидящим в переполненных клетках. Но сегодня, в эпоху Хардстоуна,
Слэк кантри чикенз
была их основным рекламодателем. И недавно Кейт была
вынуждена — правда, под угрозой не расстрела, а увольнения — написать о них
лестный отзыв на пятьсот слов в разделе
В центре внимания — местные
производители продуктов питания
.
Учитывая все это, Кейт не сомневалась, что даже в нынешних условиях работа в
Меркьюри
— один из лучших вариантов трудоустройства в Слэкмаклетуэйте. И
поэтому об уходе в никуда не могло быть и речи.
— Гм!
Кейт и Даррен резко обернулись. Редактор вышел из своего кабинета размером с
аквариум для золотой рыбки и оказался в центре комнаты прямо у них за
спиной.
— На пару слов, если позволите, — произнес он с присущей ему
учтивостью. — В моем кабинете.
Было ясно, что новость, которую он собирается им сообщить, требует
соблюдения определенных церемоний. Деннис Уэмисс любил всякого рода ритуалы.
Его коньком был официоз. Кейт подумала о том, что, хотя Уэмисс был уже
далеко не молод, со своими причудами, которых становилось все больше, и
безнадежно зациклен на
Меркьюри
, все равно в нем оставалось что-то от
романтика. Особенно ей нравилось, что он требует употреблять
правильные
редакционные термины — называть материалы, написанные в день сдачи номера в
набор,
горячими
, вдень публикации —
с колес
и так далее. И хотя в
типографии этих терминов не понимали, у Кейт создавалось ощущение — хотя и
слабое — причастности к живому, волнующему миру, в котором существовали все
газеты, за исключением ее собственной.
Внешность Уэмисса была такой же своеобразной, как и его речь. Острая седая
бородка, фетровая шляпа с узкими полями и шелковый галстук — от всего этого
веяло воспоминаниями о прошлой, более строгой и романтической, эпохе в
журналистике. Поступая на работу, Кейт завороженно слушала Уэмисса, который
с затуманенным взором вспоминал о тех временах, когда старшие сотрудники
Таймс
сидели в собственных, отделанных дубом кабинетах с каминами и
приветливые дамы после обеда развозили на тележках чай и печенье.
Еще одной особенностью их главного редактора было то, что его фамилия на
самом деле произносилась как
Уимс
. Но Питер Хардстоун считал это крайне
претенциозным и называл редактора исключительно
Уэмисс
, аргументируя свою
позицию следующим образом:
Если она так пишется, то какого черта я должен
говорить по-другому! Очень странно, что ты вообще достиг чего-то в
журналистике!
Когда они вошли, в кабинете почти не осталось свободного места. Рядом со
столом главного редактора помещался только один стул, маленький и шаткий, и
Кейт опустилась на него даже с большим страхом, чем обычно. Она с
беспокойством взглянула на Даррена и по тому, как дергался его кадык,
поняла, что они думают об одном и том же. Им сейчас объявят о том, что
Хардстоун увольняет не одну Джоан, а их всех. Вот и настал этот момент. Они
здесь для того, чтобы выслушать приговор своей карьере.
Уэмисс поправил галстук горчичного цвета и провел по редким седым волосам
рукой. Кейт запаниковала. Пока редактор собирался с мыслями, перед ее
глазами возникла фабрика нижнего белья — огромное и мрачное здание,
закрывающее собой весь свет.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
— Отличные новости, &mdash
...Закладка в соц.сетях
