Жанр: Любовные романы
Притворщица
...й
корсет, украшенный смятыми кружевами.
- Пресвятая Матерь Божья! - в ужасе закричала экономка.
- О господи! - в один голос с нею воскликнул Терренс, давясь от смеха.
- До чего вы докатились! - закричала Рут и принялась яростно топтать злополучный корсет.
Тот скрипел и извивался под ее тяжелыми башмаками. Насладившись местью, Рут направилась к Терренсу. Во время
расправы к ее ногам прицепился золоченый шнурок, и теперь весь корсет - еще более жалкий и помятый - волочился за
экономкой словно крошечная баржа за огромным буксиром.
- Это козни дьявола! - повторила старая хранительница домашнего очага. - Что он сотворил с моей Изабель?
- Изабель больше не ваша, она моя, - заявил Терренс, косясь на корсет и продолжая вздрагивать от душившего его
хохота.
Он бросил на девушку многозначительный взгляд и продолжал:
- По-моему, самое время, чтобы ты все объяснила своей экономке, любовь моя!
- Твоя любовь? - От изумления у Рут не находилось нужных слов. - О чем ты толкуешь, сатана?
- Объясни же ей, Изабель, - ободряюще улыбнулся Терренс.
Изабель медленно подняла к груди руку, поправила свалившееся с плеча ядовито-красное боа.
- Э-э-э... Видишь ли, Рут... Это довольно запутанная история... Одним словом, я решила стать актриской и пойти на
сцену... Короче, отныне я - актриса, протеже этого джентльмена.
- И любовница, - быстро добавил Терренс.
- Любовница? - завизжала Рут.
- Но только понарошку, - поспешила вставить свое слово Изабель. - Не на самом деле. Не взаправду.
- Понарошку? - завопила экономка, тыча пальцем в сторону Терренса. - Покажите-ка мне женщину, которая будет
только притворяться любовницей такого красавчика! Так я вам и поверила!
- Но вы же совершенно не знаете меня, Рут, - заметил Терренс. - Вы увидели-то меня впервые две минуты назад!
- И двух минут достаточно, - парировала Рут, - чтобы понять, что вы за птица! Вы - исчадие ада, сатана, коварный
соблазнитель, пришедший, чтобы совратить мою бедную невинную овечку!
- Да нет же, Рут, нет! - запротестовала Изабель. - Я прекрасно могу сама о себе позаботиться! Я собиралась с его
помощью стать актрисой, и ничего больше.
- Это правда, - подтвердил Терренс. - Вы имеете честь беседовать с выдающейся актрисой нашего времени -
Изабель Клинтон!
Он победно поднял над головой руку Изабель и спросил:
- Не так ли, моя куколка?
Рут взревела так, что в оконных рамах жалобно задребезжали стекла.
Терренс откинулся в кресле-качалке и слегка поморщился. Изабель стояла возле пианино и пыталась повторить гамму,
которую наигрывал Антонио Мазелли. Голос у нее оказался слабеньким, невыразительным. К тому же она безбожно
фальшивила.
Наконец Антонио с грохотом опустил на клавиши растопыренные руки. Струны отозвались негодующим звоном.
- Это невыносимо! - воскликнул итальянец, сопровождая каждый слог протестующим аккордом. - Невыносимо!
Терренс подскочил на кресле, а Изабель зажала ладонями уши, с ужасом уставившись на взбешенного режиссера.
- Ха, ха! - погрозил он ей пальцем. - Не нравится, да? Не нравится? Но я только лишь сыграл то, что вы поете!
Испуганная Изабель не знала, что ей делать.
- Простите?
- Никогда! - вскинул руки вверх Антонио. Затем обернулся и добавил: - Терри, это невозможно! Не спорю, выглядит
она словно ангелочек. Но поет-то точь-в-точь как кошка драная! Да-да, как кошка, которой прищемили хвост! Мяу-мяу! -
передразнил экспансивный итальянец.
- Постойте! - гордо выпрямилась оскорбленная Изабель. - Это не так!
- Не так? - фыркнул Антонио, сверкнув карими глазками.
- Вы ошибаетесь! - широко улыбнулась Изабель. - Я не выгляжу ангелочком. Я выгляжу шлюхой! - Она поддернула
рукава желто-зеленого платья с низким вырезом. - Если вы станете утверждать, что именно такой фасон распространен на
небесах...
- Тогда все актрисы непременно должны попасть в рай, - со смехом закончил Терренс, любуясь лукавой улыбкой на
лице Изабель. - Ты посрамлен, Тони!
- О, белла миа донна! - скривился Антонио, складывая руки на животе. - Какое наслаждение смотреть на вас, когда
вы молчите! И какая пытка - слушать вас, когда вы посте! Нет, вы не созданы для пения, красавица! Ну скажите, почему
ваш прелестный ротик издает такие безобразные и слабые звуки?
- Я думаю, все дело в дыхании, - резонно заметил Терренс. - Она просто неправильно дышит.
- Наверное, ты прав, Терри. Наверное. - Антонио резко вскочил из-за инструмента и подбежал к Изабель.
- Дыхание должно идти вот отсюда, - сказал он и положил ладонь на живот девушке.
- Эй, синьор, полегче! - Изабель с силой оттолкнула его руку.
Антонио что-то энергично пробормотал себе под нос по-итальянски и вернулся за клавиши.
- Терри! - обиженно закричал он, раздуваясь словно воздушный шар. Красный воздушный шар. - Она ударила меня!
Меня, режиссера!
- Моя дорогая, - начал Терри, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Его явно забавляло происходящее. -
- Ты должна понять, что любой режиссер считает себя богом. А бога бить нельзя, не так ли?
Ни тени раскаяния не появилось на лице Изабель.
- Если бог станет распускать руки, то и его можно.
- Ноги ее не будет на сцене моего театра! - взорвался Антонио. - Для полного счастья мне только еще такого подарка
в труппе недоставало!
- Ты выпустишь ее на сцену, - мягко заметил Терренс. - Ведь ты у меня в долгу, неужели забыл?
Он перевел взгляд на Изабель.
- Тони прав, дорогая. Ты неправильно дышишь, - деловым тоном заявил он.
Затем подошел к девушке и положил ладонь на то самое место, к которому так неудачно для себя приложился Антонио.
Изабель исподлобья посмотрела на Терренса, но не шевельнулась.
- Браво, Терри, брависсимо! - захлопал в ладоши Антонио. - Тебе удалось! Тебя она подпустила! А меня - ударила.
Меня, режиссера! О мадонна! Что за времечко настало! Режиссеров бьют!
- Дыши, - приказал Терренс.
Изабель шумно задышала. Он плотнее прижал ладонь к ее животу. Рука дрогнула и слегка сместилась, неожиданно
оказавшись прижатой к тому месту между корсетом и поясом юбки, где только тончайший слой шелка отделял ее от
обнаженной кожи. И тут Терренс почувствовал, что у него самого перехватило дыхание.
- Дыши,- повторил он, прогоняя минутную слабость. - Ты должна дышать животом. Животом, а не грудью, понятно?
Ну, давай! Живот должен двигаться, Изабель, живот, слышишь?
- Хорошо, - невозмутимо сказала она и задышала с удвоенной энергией.
- Мало.
- Я глубже не могу.
- Отсюда, - повторил Терри и сильнее прижал ладонь к ее животу. - Отсюда.
- Хорошо.
Она сжала челюсти и стала набирать воздух в легкие. Терри замер, ожидая, когда же она выдохнет, но Изабель словно
окаменела. Взгляд ее стал напряженным. Затем в них промелькнула растерянность. Терри опустил глаза и обомлел. Глубокий
вырез платья не смог удержать вздымавшейся груди Изабель, и теперь она оказалась снаружи - два чудесных теплых
полушария гордо смотрели прямо в лицо Терренса. Он не мог оторвать глаз от этого великолепного зрелища. Но так она,
пожалуй, и задохнуться может!
- Ради всего святого, выдохни, Изабель! Выдохни! Она выдохнула, и волшебное видение исчезло с глаз
Терри, вновь укрывшись за вырезом платья. Он поспешил вернуть свою ладонь на прежнее место.
- Тебе не нужен корсет, - заметил он.
- Что? - Руки Изабель метнулись вверх, желая прикрыть то, что уже само укрылось за шелковой баррикадой.
- Тебе не нужен корсет, - повторил Терренс.
- Нет, нужен, - слегка покраснела Изабель. - Ходить без корсета неприлично.
- Неприли-ично, - протянул Терренс, наматывая на палец прядь своих волос. Он всегда делал это в минуты раздумий.
- А прилично стягивать грудь бедной женщины так, что она и вздохнуть толком не может?
- У меня никогда прежде не было проблем с дыханием, - возразила Изабель.
- А теперь будут, - заметил Терренс.
Изабель продолжала прижимать руки к груди, отчего показалась Терренсу ожившей статуей Афродиты, выходящей из
воды и стыдливо прикрывающей свои прелести. Эта картина почему-то вызвала у него раздражение, и он сердито приказал:
- Довольно. Опусти руки. И не забывай - ты должна быть шлюхой, а не леди!
- Но я леди, - огрызнулась она. Однако руки все же опустила. - И не могу идти наперекор своей натуре.
- Ах, Терри, Терри, - подал голос Антонио. - Даже я, режиссер, не могу уговорить моих кошечек отказаться от
корсетов. Они помешаны на них, просто жить без них не могут! Это факт, и нам остается только смириться!
- Да уж, это точно! - сверкнула глазами Изабель. - Я ни за что не сниму корсет, и не надейтесь!
- Но как ты не понимаешь? - воскликнул Терренс. - Ты не можешь, не должна сковывать свое тело.
- Ведь это твой инструмент!
- Мой инструмент? - возразила Изабель. - Правильнее будет сказать, что это не мой, а ваш инструмент!
Они с Терренсом впились друг в друга глазами. Изабель сдалась первой. Она заморгала, а затем по ее щекам покатились
слезы.
- Я не могу, Терри. Я не справлюсь. Ты должен найти себе другую актрису.
- Но я не хочу другую, - сердито ответил он. - Я хочу тебя.
Терренс заметил, как удивленно округлились ее глаза, и тут же поправился:
- Я имел в виду... что не хочу приглашать другую актрису.
- Но... Но разве я могу выйти на сцену? - спросила она.
- Можешь. И выйдешь. - Терренс скрипнул зубами. - Ты должна, наконец. Моя бабушка не дура. Если ты не выйдешь
на сцену на глазах у всего Лондона, то останешься для бабушки всего лишь очередной моей любовницей, а это совсем не то,
чего я добиваюсь. Просто любовница - не преграда для моей дорогой генерал-бабуси. И для мисс Эрроурут тоже.
Глаза Изабель потемнели.
- Они закроют на это глаза?
- Конечно. Еще одна любовница - великое дело!
- Нет, рядом со мной должна быть актриса. Женщина, которую весь Лондон видел на сцене! И все должны знать, что я
без ума от тебя! Настолько, что мне наплевать на скандал. И на их планы - тоже наплевать! Наша связь должна быть
публичной, вызывающей! А если мы будем вести себя тихо, будем скромничать и скрытничать, бабушка свернет нас обоих в
бараний рог одной левой! На губах Изабель промелькнула легкая улыбка.
- Ну, в скромности тебя обличить трудно!
- Да уж, - не удержался Терренс от ответной улыбки. - Ну так что, ты сделаешь это для меня, Изабель?
- Сделаю, - просто ответила она. - Но корсет не сниму, - добавила восходящая звезда лондонской сцены, упрямо
задрав подбородок.
Терренс пожал плечами.
- Ну ладно. Тогда хотя бы не так сильно затягивай шнуровку, что ли!
- Я подумаю над вашим предложением, - надменно сказала она и, сложив губы бантиком, обратилась к Антонио: -
Маэстро Мазелли, давайте попробуем еще разок!
- Бене, миа донна, - утвердительно кивнул тот головой и подсел к пианино. - Давайте попробуем еще разок!
Терренс снова откинулся в кресле-качалке. На сердце у него было легко и спокойно. Изабель справится со своей ролью.
Он в этом не сомневался. Усмешка скривила его губы при мысли о том, что именно в эту минуту его бабушка - великий
стратег и властный командир - завершает разработку своего плана. Что ж, придется ее остановить. В противном случае ему
придется распрощаться со своей свободой. Сколько лет он уже танцует под дудку старой герцогини? Лучше и не вспоминать
об этом. Но довольно. Баста. Финита. Он должен положить этому конец.
Изабель снова запела. Терренс прикрыл глаза и стал слушать, как фальшивит, сбиваясь с ритма и тональности, его
палочка-выручалочка, его секретное оружие в борьбе с герцогиней. Это оружие выстрелит без промаха. Он был уверен в
этом.
Вот и пришел ее конец.
Изабель - бледная, дрожащая, стояла в кулисах, ожидая своего выхода. Ее бросало то в жар, то в холод, что она должна
делать, что говорить - все вылетело у нее из головы. Уставившись невидящим взглядом на яркие фонари портала, она
беззвучно шептала онемевшими губами: "Нет, нет, я не могу... Просто не могу..."
- Ну же, смелее, - негромко подбодрил ее стоявший рядом Терренс.
Трудно сказать, был ли он рядом с Изабель для того, чтобы поддержать ее, или просто следил, чтобы его протеже не
сбежала в последнюю минуту.
- Это только песенка, Изабель! Всего одна песенка!
Изабель мучительно сглотнула.
- Всего?
- Неважно даже, если ты что-то забудешь. - Он ободряюще положил руку на ее плечо. - И играть тебе ровным счетом
ничего не нужно.
- Только спеть, - машинально кивнула Изабель. Теперь ее охватила нервная дрожь. Она уткнулась в грудь Терренса и
прошептала: - Я не смогу. Не смогу.
Он энергично встряхнул ее за плечо.
- Сможешь. Еще как сможешь. Ты должна. Антонио поставил тебя в программу. Назад хода нет!
Изабель задрожала еще сильней, зубы ее стучали.
- Я д-должна. И н-назад х-хода н-нет...
Терренс нахмурился.
- Изабель!
- М-м-мм? - простонала она.
Он взял ее за подбородок, поднял вверх лицо.
- Изабель!
- М-м-м... Что?
- Успокойся же наконец. Ничего страшного не произойдет. Да и зрителей сегодня совсем немного.
Она вяло покачала головой.
- Неважно. Все равно я сейчас упаду в обморок.
- О господи! - воскликнул Терренс. - Этого еще не доставало!
Изабель молча уставилась на него, прислушиваясь к звону в ушах.
- Держись, милая! - Терренс бросил быстрый взгляд на сцену. - Соберись! Твой выход!
- А если я все-таки упаду?
- Дьявольщина! - буркнул Терренс. Он быстро вытащил из кармана плоскую фляжку и торопливо открутил крышечку.
- Вот, выпей это. Должно помочь. Говорят, всем актерам помогает!
- П-помогает? - отрешенно повторила Изабель. Рассеянно она поднесла фляжку к губам и сделала большой глоток.
Бренди огненным шаром покатилось по ее пищеводу.
- У-ух! - выдохнула она.
- Это должно тебя согреть и успокоить, - заверил Терренс и поспешно отобрал у нее заметно полегчавшую фляжку.
- Успокоить? - недоверчиво переспросила она, прислушиваясь к огненной буре, бушующей у нее в животе.
- А теперь глубоко подыши и успокойся, - посоветовал Терренс.
- Не могу, - ответила Изабель, но тут же принялась дышать - быстро, нервно.
- О боже, они уже закончили! - ахнул Терренс, провожая глазами уходящих со сцены актеров. - Твой выход!
- Мой выход, - безразлично повторила она. Затем выхватила из рук Терренса фляжку и жадно прильнула к ней.
- Изабель! - воскликнул он.
К ним подбежал Джек, помощник режиссера, и быстро прошептал:
- Изабель, на сцену!
- О-о! - простонала она, возвращая Терренсу опустевшую фляжку.
- Все будет хорошо, - напутствовал ее он.
Затем Терренс взял ее за плечи и вытолкнул из кулис на ярко освещенную сцену. Изабель услышала неясный гул
зрительного зала. Да они же сейчас разорвут ее на клочки!
Она мертвой хваткой вцепилась в бархат кулисы.
- Нет!
- Да! - рявкнул Терренс.
Он оторвал ее от кулисы, подтолкнул вперед, и Изабель оказалась одна - совсем одна на огромном пустом пространстве,
залитом светом софитов.
Ее охватил ужас. Из черной глубины зала на нее смотрели лица - сотни, тысячи, миллион лиц! Она видела их словно
сквозь туман. Откуда-то издалека, из другого мира, до нее донеслись слабые звуки музыки.
Затем они умолкли, и наступила мучительная пауза.
- Ты пропустила вступление, - зашипел из кулис Терренс.
Вновь заиграл рояль, Изабель стояла как вкопанная, совершенно не представляя, что она должна делать. В зале
послышались смешки. Аккомпаниатор отчаянно колотил по клавишам, повторяя вступление снова и снова.
Наконец Изабель показалось, что она сумела уловить нужную фразу. Она глубоко вздохнула и принялась петь.
Собственно говоря, пением это назвать было трудно. Вой мартовских котов на крыше, вечернее кваканье лягушек в пруду,
скрип колес на телеге нерадивого хозяина с большим правом могли бы называться музыкой, нежели те звуки, которые
издавала Изабель.
Смех в зале нарастал, превращаясь в хохот, но Изабель, согретая содержимым заветной фляжки, не слышала его.
Расхрабрившись, она отважно полезла в верхнюю октаву и завизжала, словно садовая пила.
- Двигайся! Не стой как истукан! - донесся из кулис яростный шепот Терренса.
Изабель неловко проковыляла налево, отчаянно выкрикивая текст песенки. Напрасный труд! В зале стоял такой шум, что
перекрыть его не смог бы и артиллерийский полк.
Ну, хватит! Пожар, зажженный бренди, продолжал бушевать в груди Изабель. Она презрительно взмахнула рукой в
сторону публики и направилась к правой кулисе.
Но далеко не ушла. На сцену неожиданно выскочил Терренс и крепко схватил беглянку за руку. Уловив тональность, он
запел низким баритоном слова, предназначавшиеся композитором для нежного женского сопрано:
- "Любовь моя нежнее роз..."
Со слухом у Терренса было все в порядке. Вконец опешившая Изабель стала подпевать ему. Терренс дождался конца
куплета и коротко приказал:
- Пой!
- "Любовь моя нежнее роз..." - подхватила Изабель. Внезапно Терренс сделал с нею пируэт. Голос Изабель дрогнул и
завибрировал. Сцена поплыла у нее перед глазами, и стало непонятно, где лево, а где право. Видя, что Изабель вот-вот
упадет, Терренс бросился на колени, прижимая к полу подол ее платья. Затем залихватски тряхнул волосами и стал поцыгански
отбивать ритм, колотя себя по груди ладонями. Так они и допели до конца последний куплет.
Когда все закончилось, Терренс вскочил с колен и высоко поднял вверх руку Изабель. Зал ответил им дружным хохотом и
свистом. На мгновение Терренс отпустил ее и тут же протянул ей руку, желая вывести героиню вечера на поклон. Она
недоуменно уставилась на протянутую ладонь и растерянно заморгала, не понимая, что от нее требуется.
- Дай ему руку, Изабель, - донеслись подсказки зрителей из зала.
Она наконец сообразила, чего от нее хотят, и протянула Терренсу руку жестом куклы-марионетки.
Из зала донеслись новые возгласы, свист и мяуканье. Терренс учтиво принял руку Изабель и почтительно припал к ней с
поцелуем. Совершенно растерявшаяся Изабель принялась яростно выдергивать ее, но Терренс не отпускал. Она удвоила
усилия, и после сильного рывка оба они потеряли равновесие и растянулись на сцене.
Зал бушевал от восторга.
Наконец им удалось подняться с пола. Аккомпаниатор громко заиграл последние такты многострадальной песенки.
- Поклонись, драгоценная моя, - прошептал Терренс, выдавливая улыбку.
Изабель моргнула и впервые по-настоящему рассмотрела зал. Она скованно, неуклюже кивнула головой и стрелой
метнулась в кулисы. Терренс не спеша поклонился и с достоинством покинул сцену.
- Как я благодарна тебе! - воскликнула Изабель, когда они оказались за кулисами. - Какой же ты отважный!
Он кисло улыбнулся.
- Ну что ты! Успех - всецело твой!
- Нет, это благодаря только тебе...
- Не стоит благодарности, - усмехнулся Терренс.
- С-спасибо! - Прежняя скованность уступила место возбуждению, и Изабель никак не могла успокоиться.
- Я же сказал: не стоит благодарности. - Он прислушался к шуму зала. - Они все еще беснуются. Надо бы выйти на
поклон еще разок!
- Еще? - оглянулась на сцену Изабель. - Ну что же, пожалуй!
Она смело выбежала на сцену, отвесив возле рампы быстрый поклон, и упорхнула назад, в кулисы, где ее поджидал
Терренс с кривой усмешкой на губах.
- А теперь, сэ-эр, - важно погрозила она пальцем. - Я...
- Ты хоть понимаешь, что только что состоялась твоя премьера?
Изабель опешила.
- Что?
- Только что состоялась твоя премьера!
Она округлила глаза, когда поняла, что страшное испытание уже позади. На самом деле, ведь она только что выступала
перед зрителями. И они аплодировали ей, черт побери!
Внезапно к ней вернулся страх, который она испытала, выходя на сцену. Он пронзил Изабель с ног до головы, стальной
рукой сжал сильно бьющееся сердце.
- Да... Ты прав, - слабым голосом отозвалась она. На нее навалились безразличие и усталость - словно она не пела
сегодня, а целый день копала землю.
- Что с тобой? - встревожился Терренс, видя, как побледнело лицо Изабель.
- Меня тошнит, - жалобно простонала она.
- Перестань, ты что? Все позади! Представление окончено!
- Неважно... Уже ничего не важно, - безразлично ответила Изабель.
Затем прижала руки ко рту и бросилась бежать, не обращая внимания на крики Терренса, ринувшегося вдогонку.
3
- "Маркиз X., давно известный как покровитель искусств, вчера вечером превзошел самого себя, появившись на сцене
театра собственной персоной!" Проклятие! Что позволяет себе этот мальчишка! - Леди Дороти отшвырнула в сторону
газету и нервно зашагала по роскошному абиссинскому ковру, устилающему пол гостиной.
Элизабет Гренвилль, молодая компаньонка леди Дороти, поднесла к губам чашечку с дымящимся чаем и молча
наблюдала за своей хозяйкой, кружащей, словно шаман у ритуального костра, вокруг низенького стола, заваленного
газетами. Маленькое тело леди Дороти казалось переполненным энергией. Складки ее платья, широкого, сшитого по
последней моде, развевались на каждом шагу.
- "Он появился на сцене во время необъявленного заранее номера вместе с дебютанткой лондонской оперы, прекрасной
Изабель!" - Леди Дороти с хрустом смяла очередную газету. - Изабель! Что за дурацкий псевдоним! Мерзость!
- А может, это ее настоящее имя? - предположила Элизабет, прихлебывая из чашки.
- Нет, это невозможно! - Леди Дороти яростно рассекла воздух смятой в руке газетой - ни дать ни взять индеец с
томагавком. - К тому же эта женщина не умеет играть! И петь совершенно не умеет! "Белокурая пташка выпускала свои
трели, не попадая в музыку голоском, едва долетавшим до первого ряда!" О-о! - Леди Дороти швырнула и эту газету на пол,
придавив ее каблуком. - Эта девчонка не умеет петь, а Терри появляется вместе с ней на сцене!
- Говорят, что он спас этим весь спектакль, - заметила Элизабет с кроткой улыбкой.
- Спас? Да, спас - эту бездарную певичку от торта, которым ей непременно залепили бы в лицо! И от гнилых
помидоров, которыми ее следовало бы закидать! - возбужденно воскликнула леди Дороти - Нет, клянусь, я удавлю этого
негодяя! Удавлю! Собственными руками! Крутить любовь с актрисками - это ладно, понятно. Но появляться вместе с ними
на сцене - это, согласись, со всем другое дело. Да еще с такими бездарными, как эта!
- Мадам, - раздался в дверях ровный низкий голос. Это был Стилтон, дворецкий леди Дороти, как всегда
невозмутимый и серьезный. На серебряном подносе он держал газету и письмо. - Доставили еще одну газету!
- И послание!
Леди Дороти воинственно подбоченилась.
- От кого на этот раз?
- От графини Ливен. - Он приподнял затянутой в перчатку рукой письмо с таким видом, словно имел дело с дохлой
крысой.
- Ну-ка, что там?
Леди Дороти стремительно схватила письмо, оставив Стилтона стоять с подносом, на котором сиротливо белела газета.
Она быстро распечатала конверт и впилась глазами в строчки. Брови ее нахмурились.
- "Поскольку я не уверена, моя дорогая, что вы можете получать в Лондоне газеты, которые выходят в Девоне, посылаю
их тебе. Уверена, что тебе просто необходимо с ними познакомиться!" Старая корова! - Леди Дороти небрежно швырнула
письмо через плечо. - Положите это вместе с остальными, Стилтон!
Дворецкий с достоинством приблизился к столику, заваленному газетами, и положил поверх этой кучи еще одну - ту,
что до сих пор держал в руках.
- До чего же много у меня милых, добрых и отзывчивых друзей, которые так любят писать письма! - сказала леди
Дороти. - Сегодня вечером у нас будет большой костер, Стилтон!
- Слушаюсь, миледи, - кивнул дворецкий. - Я отправлюсь предупредить слуг.
Он поклонился и вышел.
- Что вы собираетесь предпринять? - поинтересовалась Элизабет, покончив наконец со своим чаем.
- Предпринять? - Леди Дороти подошла к дивану и принялась сбрасывать на пол лежавшие на нем газеты. - Пожалуй,
поеду в город и...
Она остановилась и задумалась.
- Нет! - Леди Дороти прошуршала по газетам и присела возле стола. - Нет, я не поеду к нему! Я притащу этого
дрянного мальчишку сюда! И желательно с этой... Изабель! Пусть лучше сыграют на моем поле!
Она мечтательно улыбнулась.
- Мой Терри всегда был отчаянным храбрецом. Отлично! Сейчас мне это его качество будет очень кстати!
Леди Дороти скинула на пол еще одну газету и поморщилась, потирая кисть:
- Я, кажется, слегка перетрудила сегодня руку! Ну ничего, впредь этого не будет, уж я постараюсь!
- Что я еще могу сделать для вас... э-э... милорд? - произнесла Изабель, не отрывая глаз от листка с ролью.
Сцена, на которой она стояла, была уставлена неуклюжей разномастной мебелью: драный диван, кособокий стол,
продавленное кресло. Все это в целом должно было изображать роскошную гостиную в доме "знатного лорда". Сама же
Изабель должна была изображать "шаловливую горничную". Играющий знатного лорда Ральф, ведущий актер труппы,
тоскливо нахмурился. Пауза затягивалась. Изабель внимательно всмотрелась в листок.
- Ах да! - спохватилась она. - Тут еще есть ремарка: "хихикает".
Изабель скорчила странную гримасу и глупо захихикала.
М-да. Издаваемые ею звуки напоминали что угодно, но только не кокетливое хихиканье горничной.
Она увидела, как перекосилось лицо Ральфа, и вновь уткнулась в свой листок.
- Хозяйка послала меня узнать, не нужно ли вам еще чего-нибудь, милорд Реверанс... - Изабель запнулась и нахмурила
лоб. - Нет, не так. Опять я ошиблась.
Ральф скорбно закатил к небу глаза.
- Да, дорогая, я это заметил.
Изабель еще раз сверилась с текстом и сделала быстрый реверанс.
- Хм-м-м... Вы действительно можете кое-что для меня сделать, моя крошка, - сказал Ральф, бегло скользнув глазами
по тексту своей роли. Затем с важным видом подошел вплотную к Изабель - совсем вплотную.
Эй, что это он вознамерился сделать? Изабель нервно вчиталась в текст. Глаза ее быстро пробежали по строчкам и
выхватили страшное слово: "поцелуй".
- Поцелуй! - воскликнула она и молниеносно приблизила свое лицо к лицу Ральфа.
Тот взвыл и отпрянул, прижимая ладонь к прокушенной губе.
- О, простите, - растерянно пробормотала Изабель.
- Моя губа! - визгливо заорал Ральф. Высокий тенор совсем не походил на вальяжный баритон, которым он
разговаривал, будучи "знатным лордом". - Смотрите все! Кровь!
- Стоп! Стоп! - разд
...Закладка в соц.сетях
