Жанр: Любовные романы
Ничего не обещай
... я стал учиться криминальному праву. Курс вел настоящий
полицейский, и не просто полицейский — детектив. Он не учил сухой теории, он
обучал нас на примерах из жизни, реальных случаях из своей практики. Он
называл это боевыми историями.
И я стал делать то, что никогда прежде не делал, — я учился и задавал
вопросы. Я даже стал задерживаться после занятий. В конечном итоге Ли дал
мне рекомендацию для поступления на работу в полицию. Я окончил колледж и
сделал так, как он мне посоветовал. — Ник пожал плечами.
— И это все?
— Не совсем. Я получил работу, и. Ли стал моим наставником. Примерно
одиннадцать лет работа была для меня всем — едой, питьем и сном. Меня очень
быстро продвигали по службе благодаря протекции Ли. Еще потому что я упорно
работал. Чертовски упорно.
Рокси не сводила с него своих светло-голубых глаз. Ник и сам не вполне
понимал, почему рассказывает ей все это, но она была права — лучше она
услышит все от него, чем узнает из сплетен.
— Однажды я заметил кое-что странное в отчете, который должен был
подать начальству. Кто-то изменил дату и время. — Он замолчал, словно у
него внезапно сдавило горло.
— Ли? — участливо спросила Рокси.
Он коротко кивнул. Он так редко говорил о Ли, что сам удивился наплыву
эмоций.
— Через несколько лет после нашей встречи. Ли развелся. Развод стал для
него тяжелым испытанием. Наверное, Ли было очень одиноко, потому что он
вступил в связь с одной нашей информаторшей, очень красивой, но очень
проблемной женщиной с длинным послужным списком мужчин, которых она
беззастенчиво использовала. Я думаю, он решил, что сможет позаботиться о ней
и направить на путь истинный. В этом беда всех копов: они прирожденные
рыцари, так и норовят вызволить из беды прекрасную даму и иногда при этом
сами попадают в беду. Она убедила его, что ни в чем не виновна, сказала, что
ее силой вовлекли в сбыт наркотиков. Ли запал на нее и на ее ложь.
— Я сочувствую. Наверное, это очень обидно.
— Ли был человеком с чистой совестью. Я не верил, что коп может быть
таким. Именно, благодаря ему я перестал бороться с авторитетами и понял,
зачем существует власть, почему нашей цивилизации это необходимо. И видеть,
как низко он пал, было очень... больно. Я потребовал от него объяснений, но
он все отрицал. Я искренне хотел ему поверить. Но хотя он поклялся, что этот
случай был единственным и никогда больше не повторится, все повторилось
вновь. В конечном итоге другие люди стали замечать неладное, и офицеры из
Службы внутренней безопасности пришли ко мне и потребовали проследить за
ним.
— О нет!
Ник кивнул.
— Я не соглашался, но они сказали мне, что если я не помогу им
остановить Ли сейчас, то он окончательно завязнет. В общем, я сделал то, что
от меня потребовали, и выяснил, что он на грани того, чтобы украсть улики и
уничтожить их. Полицейский в тюрьме — мертвый полицейский, и все об этом
знают. Я подумал, что если он уйдет в отставку, расследование будет закрыто
и против него не станут выдвигать обвинений.
— Значит, ты спас ему жизнь.
— Для многих людей я стал предателем.
Рокси закусила губу.
— Ник, я сожалею, что тебе пришлось через все это пройти.
Он пожал плечами:
— Как сложилось, так сложилось. Я понял для себя, что амбиции — не
самое главное в жизни. Что ради карьеры не стоит ломать себе шею. Теперь я
знаю, что действительно важно, — поэтому я и вернулся в Глори и не
планирую отсюда уезжать.
— Что? Ты хочешь остаться здесь? Навсегда?
Он улыбнулся, увидев ее удивление:
— Почему нет?
— Я никогда не думала, что ты похоронишь себя здесь, в глуши. —
Рокси окинула его взглядом. — Когда ты уезжал из Атланты, ты, случаем,
головой не стукнулся?
Он засмеялся:
— Нет, но я убедился в том, что нигде в Атланте не найти персиковый
кобблер, который был бы даже вполовину так хорош, как тот, что подают в
Микки и Моди
.
В глазах его блеснул огонек.
— А, царство за персиковый кобблер!
Внезапно солнце засветило ярче для Ника, денек показался веселее и
беззаботнее.
— Шутить над персиковым кобблером? Это кощунство. — Он наклонился
к ней и взял в руки золотистую прядь, которая выбилась из конского хвоста и
щекотала ей щеку. — Я знаю, как сильно ты его любишь, Тремейн.
Рокси покраснела, но не отстранилась. Когда-то давно ее пробила бы дрожь. Он
никогда не встречал женщины, которая бы больше боялась получать от жизни
удовольствие. Но либо она действительно изменила отношение к жизни, либо
мастерски научилась справляться с собой. Ник был заинтригован.
Он наклонился. Его лицо было в нескольких дюймах от ее лица.
— Не забудь, что когда ты смеешься над моим персиковым кобблером, ты
насмехаешься над законом. А пренебрежительное отношение к закону, —
взгляд его упал на ее губы, — может иметь очень и очень серьезные
последствия.
Теплое утреннее солнышко ласкало ее щеку. Он заметил, что на лице ее совсем
нет косметики. Он любовался ее гладкой кожей и россыпью светлых веснушек на
переносице.
Она встретилась с ним взглядом. В светло-голубых глазах ее плясали веселые
огоньки.
— Вся моя жизнь — сплошная насмешка над законом.
По телу Ника пробежала горячая волна. Он долго молча на нее смотрел, после
чего резко отвернулся.
— Минуточку. — Он просунул руку в открытое окно патрульной машины
и взял радиотелефон. — Это Шеппард. Я 10—81.
В рации затрещало, затем сквозь помехи прорвался голос Сьюзен:
— Сейчас? Еще нет и десяти.
— Оладушки стынут. Я 10—81 еще на час.
Наступила долгая пауза.
— Ладно. Принято.
Он бросил рацию на сиденье. Рокси нахмурилась:
— Что ты только что сделал?
Он взял ее за руку и повел по тротуару к большому дереву, затем задвинул ее
за дерево так, чтобы их не было видно из многочисленных окон дома
престарелых.
— Я отпросился на ленч. Теперь я официально не при исполнении.
— Потому что?
— Потому что я хочу сделать вот это. — С этими словами он прижал
ее к стволу спиной и крепко поцеловал.
Рокси мгновенно растаяла. Кровь ее забурлила, эмоции вскипели и вышли из-под
контроля.
В тот момент, когда его теплые губы накрыли ее губы и ладони его скользнули
по бедрам вниз, она перестала думать и с головой нырнула в страсть, забыв о
благоразумии, забыв о приличиях, забыв о том, как дурно поступает. Со стоном
она теснее прижалась к нему, раскрывшись навстречу его поцелую, стиснула
ладонями его крепкие ягодицы. Господи, с ним было так хорошо, и о, как ей
хотелось большего...
Он отступил, тяжело дыша, изумленно глядя на нее потемневшими от желания
глазами.
— Проклятие.
— Проклятие в хорошем смысле?
Он засмеялся с дрожью в голосе:
— О да. В очень хорошем смысле.
Она засмеялась и сделала шаг к нему, но Ник покачал головой.
— Нам надо заняться этим где-нибудь в другом месте. Я в форме.
Она провела пальчиком по значку у него на груди.
— Это дело поправимое. — И многозначительно усмехнулась.
Он засмеялся и привлек ее к себе. Губы его были уже в дюйме от ее губ...
Мимо них пронеслась машина. Рокси успела заметить, что это красный
мустанг
.
Ник вздохнул и распрямился.
— Твой брат здесь.
Черт. Рокси готова была захныкать, как ребенок. Она хотела еще целоваться.
После всего, через что ей пришлось пройти, она заслужила это. И. что здесь
делает Марк? Она ему не звонила.
— Ник взял Рокси под локоть, и вывел ее, из-за дерева как раз: в тот
момент, когда Марк выскочил из машины.
— Ну, привет вам обоим! Я как раз проезжал мимо по дороге в церковь,
где должен договориться с пастором насчет цветов, вот я и подумал, что мог
бы заехать и забрать Рокси.
Она не хотела, чтобы брат ее забирал, она хотела целоваться с Ником! Еще и
еще!
Ник протянул ей коробку с письмами, которую она оставила на крыше его
машины. Они соприкоснулись пальцами. И соски ее восстали, мгновенно перейдя
в режим полной боевой готовности.
— Что это? — спросил Марк, с интересом посмотрев на коробку.
Рокси похлопала по коробке рукой:
— Письма шантажиста Дойла Клойда.
Ник нахмурился:
— Что? — Дойла шантажировали? — спросил Марк.
— Нет, это он шантажировал других людей. Почти весь город, судя по
всему.
— Где ты нашла эту коробку? — прищурившись, спросил Ник.
— Твоя тетя и ее приятели нашли ее в бывшей комнате Дойла. — Рокси
переложила коробку в другую руку. — Как только я расшифрую
отвратительный почерк Дойла, я составлю список подозреваемых.
Ник нахмурился:
— Ты их читала?
— Парочку. Надеюсь, что мне удастся таким образом развлечь стариков.
— Рокси, — медленно проговорил Ник, — я думаю, что мне лучше
взглянуть на эту коробку.
— Конечно. Как только я составлю список...
— Нет, я думаю, мне следует взять ее сейчас. Если там действительно
свидетельства шантажа, то я их вынужден изъять как вещественные
доказательства.
Рокси остолбенела:
— Вещественные доказательства?
Марк засмеялся.
— Рокси, ты не представляешь себе, какое у тебя сейчас лицо! — со
смехом сказал он.
— Я не верила, что Дойла убили, — ответила она, — но в случае
аварии разве нужны вещественные доказательства?
— Конечно, — сказал Ник, — Иначе откуда знать, что произошла
именно авария?
У Рокси вытянулось лицо.
— О, я об этом не подумала.
Ник пожал плечами:
— Я просмотрю все, что хранится в архиве по этому делу.
— Да, но... — Она крепче сжала коробку. Проклятие, если эти письма
— ключ к разгадке преступления, то расставаться с ними ей совсем не
хочется. — Что, если я сниму копии с этих писем и...
Лицо Ника сделалось каменным.
— Рокси, это вещественные доказательства. Ты предлагаешь мне сделать
вид, что это не так?
Рокси стиснула зубы.
— Я ничего такого не предлагаю.
— Хорошо. Тогда я прошу сейчас же передать мне коробку.
—
Я прошу сейчас же передать мне коробку
, — глумливо протянула
она, передразнивая Ника. — Твоя тетя и ее друзья будут сильно
разочарованы.
Ник безразлично пожал плечами все с тем же каменным лицом.
— Отлично! — Она протянула ему коробку.
Ник повернулся к Марку:
— Мне надо ехать, приятно было встретиться с тобой.
— Мне тоже, — сказал Марк, открывая перед Рокси дверцу машины.
Ник обратился к Рокси:
— Увидимся, Тремейн.
Та безапелляционность, с которой Ник завладел коробкой, неприятно поразила
ее. Все еще обиженная на него, Рокси лишь пожала плечами.
Он постоял немного, неловко переминаясь с ноги на ногу, после чего бросил:
— До свидания. — Развернувшись, он пошел к своей машине.
Рокси наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Господи, какая у него
потрясающая задница.
Марк нахмурился:
— Как это все понимать?
— Никак. — Она скользнула в
мустанг
, испытывая, странное дело,
легкое разочарование.
Отчего-то всякий раз, как их с Ником дорожки расходились, оказывалось, что
им еще так много надо сказать друг другу. Тот факт, что он мог так плавно
переключать передачи, превращаясь из жаркого и весьма сексуально
озабоченного потенциального любовника в хладнокровного, сдержанного и
собранного полицейского, неприятно задевал ее гордость. Черт, они только что
целовались так, что у нее колени подгибались. Через пару секунд он уже стал
копом до мозга костей и требовал от нее эту коробку Дойла.
Вот таким был Ник. Даже в школе он умел концентрироваться на том деле или
той девушке, что в данный момент имело или имела для него первостепенное
значение. Однако сейчас кое-что изменилось. Может, она и умела по-прежнему
привлечь его внимание, но удержать его больше была не в силах.
Рокси, стиснув зубы, страдая от разочарования, ждала, пока Марк сядет на
место водителя.
— Тогда поехали к пастору, — с напускной жизнерадостностью
проговорила она. Все лучше, чем сидеть сложа руки, размышлять и страдать.
Глава 8
Дорогой Боб!
Мы с Роджером, моим женихом, вот уже семь лет как помолвлены, На прошлое
Рождество я сказала ему, что готова обсудить дату свадьбы. С тех пор он
нашел сто один повод уйти от ответа, говоря, что в сентябре — сезон рыбалки,
октябрь — хорошее время для охоты на индеек, а в ноябре самое время
охотиться на оленей. Словом, Вы меня понимаете. Я предложила самую скромную
свадьбу, но он непреклонен.
Не считая того, чтобы замаскироваться под самку оленя по случаю открытия
охоты, как еще мне подвигнуть Роджера на поступок настоящего мужчины?
Ваша Умирающая от желания надеть белое.
Дорогая Умирающая!
Мужчина, который не хочет назначать время свадьбы, — это мужчина,
который получает свои
пирожки
бесплатно. Пора брать плату за
выпечку
, и
если он не хочет платить, скажите ему, пусть обратится к другому
пекарю
.
Ваш Боб.
Вестник Глори
12 августа, колонка БЗ — Гм. Ник опустил газету и, подняв глаза, обнаружил, что Сьюзен стоит
напротив его стола.
— Ты уже закончил? Я хочу посмотреть свой гороскоп.
Он сложил газету и протянул ей.
— Я проверял статистику преступности. Не знаю, где Бэт берет свои
цифры, но явно не у нас.
Сьюзен открыла, газету.
— Вероятно, она их придумывает. Я слышала, что редактор Тай — размазня,
и она может делать все, что захочет. — Сьюзен перевернула
страничку. — Впрочем, мне все равно. Единственное, что я читаю в этой
газете — это гороскопы, спортивную колонку и
Дорогой Боб
.
—
Дорогой Боб
? Никто не читает эту чушь.
Сьюзен приподняла брови:
— Чем тебе не нравится
Дорогой Боб
? Или ты знаешь все, что тебе нужно
знать о противоположном поле?
Ник раскрыл папку на странице с бюджетом и сделал вид, что тщательно изучает
цифры.
Сьюзен опустила газету, склонила голову набок и пристально на него
уставилась:
— Ты расстроен.
Ник нахмурился:
— Ничего, подобного.
— Расстроен. Я вижу.
— Каким образом?
— У тебя шея красная.
Он прикоснулся к шее до того, как физиономия Сьюзен расплылась в ухмылке.
Ник поморщился:
— Тебе что, нечем заняться?
— Есть, конечно, но общаться с тобой интереснее. Ник уткнулся носом в
статьи бюджета, надеясь таким образом ее отвадить.
Но Сьюзен была крепким орешком, и чтобы вывести се из себя, надо изрядно
потрудиться. Она отшвырнула газету в сторону и уселась на край его стола,
скрестив свои длинные, обтянутые джинсами ноги.
— Если ты мне не расскажешь, то того и гляди лопнешь.
Он опустил отчет на стол.
— Слезь с моего стола. Я не хочу, чтобы сюда вошел мэр и подумал, что
наши отношения выходят за рамки служебных.
— Наши отношения давно вышли за рамки служебных. Каждый вечер в
понедельник мы вместе смотрим футбол.
— Да, но он решит, что мы вместе спим.
— Это потому что у нашего мэра самого совесть нечиста. Он спит со своей
секретаршей. — Сьюзен сморщила нос. — Не понимаю, что он нашел в
Робин Райт. Она жадная сучка и даже хуже.
— Я понятия не имею, что Робин Райт нашла в этом брюхастом жадном
старике. Она привлекательная женщина и неглупа. Она могла бы найти себе
парня получше.
— Только не в Глори. Я скажу тебе, что она нашла в мэре Харкинсе. Лежа
на спине и вспоминая фамилии наших президентов, чтобы не скучать, Робин
смогла выудить из него новенькую
БМВ
с открывающимся верхом, маленький
домик на озере и груди такой величины, что, попробовав постирать собственные
трусики, она могла бы получить по синяку под каждым глазом.
Ник усмехнулся.
— Она не стирает свое белье?
— К дому на озере прилагается горничная.
— Сколько желчи, Сьюзен. Ты завидуешь?
— Я бы не отказалась от горничной, но вот без синяков я бы
обошлась. — Сьюзен опустила взгляд на собственную грудь. — Я
вполне довольна своими девочками. Будь они больше, они бы обвисли, и я бы
выглядела старше.
Ник вскинул руку:
— Сьюзен, помнишь, как-то на днях ты сказала мне, что после второго
свидания каждый из твоих кавалеров начинает тебя избегать и перестает
отвечать на звонки?
— Да.
— И помнишь, я сказал тебе, что это потому, что у тебя есть склонность
говорить мужчинам то, от чего им становится не по себе?
— Как вчера, когда я упомянула о том, что
Олвейз
мне нравится больше,
чем
Котекс
?
Ник поморщился:
— Точно. И этот разговор о твоих девочках как раз из разряда такой
информации.
— О, прости. Я просто на минуту забыла, что говорю с парнем.
Ник швырнул папку с бюджетом на стол.
— Ты пришла сюда лишь затем, чтобы меня оскорблять?
— Нет. Я пришла посмотреть, почему вот уже два дня у тебя ужасное
настроение. Мистер Томлинсон пожаловался, что ты остановился у его лавки и
не задал ему ни одного вопроса о рыбалке, а миссис Клинтон сказала, что ты и
двух слов не произнес, когда сегодня утром приехал вызволять ее мопса.
— А тебе все надо знать, да?
— Я — диспетчер, и мне положено все знать. Кроме того, миссис Клинтон
спросила меня, уместно ли, по моему мнению, послать тебе немного выпечки.
Ник вздохнул:
— Я ей позвоню.
— Не утруждайся. Я сказала ей, что у тебя от жары сыпь на теле и ты из-
за этого куксишься. Она сказала, что у ее мужа такое случалось каждое лето
на протяжении двадцати двух лет — до самой его смерти.
Ник посмотрел на Сьюзен. Она усмехнулась:
— Ладно, может, я этого и не говорила, но если ты не объяснишь, отчего
у тебя такое настроение, скажу.
Хотел бы Ник все ей рассказать. Совет ему бы не помешал. Последние два дня
он маялся от того, что в очередной раз выставил себя дураком перед Рокси. Он
просто не мог держаться от нее в стороне. Каждое утро Ник давал себе слово
соблюдать дистанцию, но, стоило Рокси замаячить на горизонте, он
обнаруживал, что не способен сдержать слово. Если она была близко, то он
делал все, чтобы она стала еще ближе, и если в процесс включались ее губы,
он совершенно терял волю.
Ситуация оказалась сложнее, чем представлялась ему изначально. Дело в том,
что новая Рокси ему нравилась не меньше, если не больше, чем прежняя. Не раз
она заставляла его смеяться. У нее развилось весьма ироничное чувство юмора.
Или оно всегда у нее было? Теперь он уже не мог сказать с уверенностью.
Всякий раз, как она оказывалась в зоне досягаемости, страсть туманила ему
голову.
Но сказать об этом Сьюзен — все равно, что велеть слону принести тарелку из
посудной лавки, шуму и грязи будет не меньше. Вот Ник и молчал.
— Если у меня и плохое настроение, то это из-за меморандума мэра. Там
говорится, что если я не найду способ урезать расходы до следующего
окружного собрания, тебе придется совмещать не только обязанности диспетчера
и моего секретаря, но еще и вести счета для отдела водоснабжения.
Сьюзен вскочила со стола как ужаленная:
— Он не посмеет!
— Он угрожает. Я сказал ему, что ты слишком занята, чтобы брать на себя
дополнительные обязанности, но он и слушать не хочет.
Сьюзен скривилась:
— Чертов тупица!
— Да. Я стараюсь его избегать.
— Я знаю. Он трижды звонил. Сказал, что ждет тебя в три.
— Ты мне этого не говорила.
— А ты хотел бы, чтобы я сказала?
Ник усмехнулся:
— Нет.
Сьюзен фыркнула:
— Видишь, какой я ценный, сотрудник?
— Ты лучший диспетчер, — сказал он вполне откровенно.
Сьюзен приподняла бровь.
— А ты лучший шериф. Но на мой вопрос ты так и не ответил. Что тебя
гнетет?
— Я в порядке.
— Ты уже два дня как не в себе, и я от этого устала. Когда ты зашел
сегодня в офис, ты даже не поздоровался.
— Неправда.
— Ну да, ты пробурчал что-то вроде
пошла к черту
.
— Я сказал
какого черта
, потому что кофе не было.
— Мой вопрос остается в силе.
Ник потер щеки ладонями. Ему нравилась Сьюзен, но иногда у него так и
чесались руки заклеить ей рот скотчем.
— Это из-за Рокси, верно?
Ник уронил руки и уставился на Сьюзен:
— Что?
— Ты меня слышал. Разве главная причина твоего плохого настроения не
Рокси Тремейн?
— Она тут совсем ни при чем, хотя...
Сьюзен пристально смотрела на него. Ник махнул рукой:
— Ничего. Забудь.
— Давай же, Ник. — Сьюзен сложила руки натруди.
— Если тебе нужен совет, то дать его могут двое: либо я, либо
Дорогой
Боб
.
Ник вздохнул. От нее не отвяжешься. Ни за что.
— Не тяни резину. Просто расскажи, и сразу станет легче.
— Ладно. Когда я поехал навестить свою тетю Клару, Рокси была там
и... — Ник потер шею, — я ее поцеловал.
— Правда? — Сьюзен вновь присела на край его стола.
— Да. И это было не в первый раз.
— Хм. Ей понравилось?
— Да. — Ник посмотрел на Сьюзен так, словно ждал от нее нападок и
готовился их отразить. — Я знаю, о чем говорю.
— Это хороший знак. А потом что произошло?
— Я пришел в себя.
Сьюзен нахмурилась:
— Что это значит?
Ник стиснул зубы.
— Послушай, Сьюзен, мне не нужны проблемы, которые такая женщина, как
Рокси Тремейн, непременно мне создаст.
— Такая женщина, как Рокси. Что бы это значило? Сексуальная женщина?
Красивая женщина? Женщина, которая интригует? Так какая она?
— Она только что развелась. Ты была права — Брайан ей изменил.
— Знаю-знаю. Со своим партнером по бизнесу Ларри. — В ответ на
удивленный взгляд Ника Сьюзен лишь пожала плечами. — Я вчера была в
парикмахерской. Если тебе захочется что-то узнать, достаточно прийти в
Укладку и завивку
.
— Они и обо мне там говорят?
— Они говорят обо всех. Ник, так какая у тебя самая главная проблема с
Рокси?
— Когда она рядом, у меня в голове нет ясности. А для полицейского
ясность мысли и непредвзятость очень важны. Чертовски важны. — Он потер
лоб. — Рокси просто... Когда я вижу ее, я не могу... словно... О, да
пошло все к черту! Мне просто надо держаться от нее подальше, и все будет
как надо.
Сьюзен задумчиво пожевала губу.
— Внеси ясность, — сказала она после непродолжительных
раздумий. — Ты ее поцеловал, и ей это понравилось.
— Да.
— И тебе тоже.
— Да.
— Но... Ты уверен, что она тебе по-настоящему нравится?
— Сьюзен, эта женщина не для меня. С какой стороны ни посмотри, она мне
не подходит. Так было всегда.
— Ник, ты этого не знаешь.
Он вздохнул:
— Нет, не знаю. Но это не важно, потому что Рокси надолго в Глори не
задержится. Как только ее матери станет лучше, она улетит в Париж. Она сама
мне это сказала.
— Сейчас Рокси сама не знает, чего хочет. Знаю, что она сейчас
чувствует. По крайней мере я думаю, что знаю.
Глаза Сьюзен подернулись грустью, и Ник счел за благо промолчать. Когда-то
Сьюзен была помолвлена с владельцем самой крупной сети супермаркетов в
Эшвилле. Они расстались после того, как Сьюзен застукала его с одной из его
сотрудниц.
— Когда сталкиваешься с изменой, проходишь несколько стадий, пока не
излечишься. — Сьюзен стала загибать пальцы: — Вначале ты не веришь в
очевидное и пытаешься все отрицать. Затем наступает боль, и лишь затем
приходит гнев.
— Разве со всяким горем не то же самое?
— Ты прав, все похоже. На первом этапе она не хотела верить в то, что
Брайан способен на обман. Стадия номер два наступила после разоблачения.
— Разоблачения?
— Ну да. Когда ты застаешь их в ситуации, которую можно трактовать лишь
однозначно, например, в постели с другой женщиной. Или в случае с Рокси с
парнем в неглиже.
— Да уж.
— А потом приходит обида. На этой стадии женщины хотят
...Поділитися у соцмережах
