Жанр: Любовные романы
От любви не убежишь
...азные. И более того, — Стивен ушел от тебя.
— Хочешь вина? — спросил Лайал, великодушно возвращая ее к
реальности.
Трапеза вышла великолепной — Лайал оказался прекрасным кулинаром. Затем
последовал свежеприготовленный кофе с коньяком. Лайал купил какой-то
экстравагантный бельгийский шоколад. И наконец, они уселись на уродливый
диван слушать музыку.
— Еще бренди?
Тесс помотала головой, и они улыбнулись друг другу. Он вытянул руку и
коснулся ее лица. Тесс с минуту смотрела на него. Непослушные темные волосы,
которые часто были взлохмачены, серьезные карие глаза, стройное от природы
тело. Она поняла, что делает его таким особенным, — Лайал был красив
без всяких ухищрений, не прилагая усилий. У него был трогательный вид
одинокого человека, нигде не ощущавшего себя вполне своим. Они оба переросли
ту среду, из которой вышли, и она прекрасно понимала его. Ее супружеская
жизнь со Стивеном закончилась, пора признать это. То, что она вообразила
тогда в галерее, — не более чем фантазия. Ей нужен сейчас реальный
человек, кто поддержит ее, кому она может довериться. И она понимала, что
Лайал — именно такой человек.
Она аккуратно поставила стакан на столик рядом с собой и взяла его руку.
— Пойдем в постель? — спросила она, понимая, что первый раз в
жизни сказала эти слова кому-то, кроме Стивена.
К счастью, свет в спальне был приглушенный.
Они осторожно сняли друг с друга одежду и легли в постель. В Лайале была какая-
то невинность, почти благодарность, не патетичная, а открытая и ранимая,
словно он отдавал ей всего себя, и это глубоко трогало ее и было совсем не
похоже на смешливую страстность Стивена. Она скользнула под простыню, вся
отдалась ему.
Если Земля и не вращалась ради нее, Тесс, по крайней мере, ощутила утешение
и безопасность, как беженка, которая после длинного перехода по холоду
приходит в теплое место, где с ней обращаются как с принцессой.
Глава 33
На работе Тесс решила не показывать перемену в своих отношениях с Лайалом,
насколько возможно. Слава богу, он не будет хвастаться своими победами. Она
знала, что может положиться на него, — он не будет рассказывать байки о
том, что происходит в его постели.
От этих мыслей ее пробудил большой букет роз, который принесли ей утром.
Жаки оглядела розы.
— От благодарного клиента, полагаю, — произнесла Тесс.
— Да, — кивнула Жаки. — Того самого, что заглянул пять минут
назад в дверь и спросил, доставили ли его букет.
Тесс громко зашуршала своими бумагами и занялась какой-то незначительной
работой. Не так уж скрытен Лайал, как она думала.
Тесс провела два последних вечера с Лайалом, но к утру она всегда бывала
дома ради Элли и Люка.
Солнце уже пробивалось сквозь шторы, и только что отзвенел будильник, когда
пришла Элли, уже одетая для школы, с чашкой чая и свежей почтой для Тесс,
плюс белый конверт, адресованный лично ей, Элли.
— Прямо какой-то праздник: чашка чая и визит моей дочери. — Тесс
оглядела почту. — Какое шикарное письмо. От кого оно? Или мне нельзя
спрашивать?
— Это предложение учиться в художественной школе в Винчестере. О мам,
пожалуйста, разреши мне учиться там! Это действительно хорошая школа. Я
советовалась со многими. В конце концов, я тебе уже не нужна больше, —
она посмотрела на мать, — теперь у тебя есть Лайал.
Тесс постаралась скрыть боль оттого, что Элли так сильно хочет уехать из
дома.
— И как, ты предполагаешь, я буду платить за это? Мне ведь придется
продолжать платить за тебя в Челси. У меня нет денег, Элли.
И тут Элли нанесла очередной удар:
— Джозефина говорит, что заплатит и я могу пожить у нее во время
семестра, так что мы будем видеться с папой все время и не придется платить
за еду и жилье. Пожалуйста, мам...
Тесс была потрясена. До самого последнего момента это казалось безумной
затеей. И вот вдруг стало реальным предложением. Чертова Джозефина! Вначале
— Стивен, теперь Элли.
— И что обо всем этом думает папа? — Она не могла поверить, что
Стивен санкционировал все это за ее спиной.
На что Элли, предчувствуя победу, солгала:
— О, папа говорит, это здорово, что мы будем больше видеться.
Удар ниже пояса, прямо в начале дня. Тесс понимала, что она-то не совершит
этого греха — не будет сражаться за Элли.
— Ты уверена, что хочешь этого?
Элли с энтузиазмом кивнула:
— Я абсолютно уверена, что это то, что мне надо.
— Ну, что ж.
Услышав нотки печального смирения в голосе матери, Элли почувствовала себя
виноватой, но восторженное волнение при мысли о том, что она поступит в
художественный колледж, вытеснило все остальное и переполнило ее радостью.
Стивен шел по Корк-стрит к Галерее Зора и размышлял. Какая разница, кто
купил его морские пейзажи? Но все-таки, не считая картины с Тесс, он
гордился ими больше всего, и не знать, кто их купил, было равносильно
чувству, что ты отдал собственных детей и даже не выяснил, попали ли они в
хороший дом. Пока все его попытки отследить покупателя заканчивались
неудачей. Единственное, что ему оставалось, — это расспросить людей,
работавших в галерее.
Он постучал в стеклянную дверь и подозвал молодого человека. Выставка уже
закрылась, но, к счастью, нужный ассистент оказался на месте. Он ничего не
мог сказать о покупателе картин, кроме того, что тот был ирландцем. Но он,
по крайней мере, описал его Стивену.
— У него были длинные желтые волосы и желтые пальцы? — спросил
Стивен.
Тот поразмыслил немного:
— Я не уверен насчет волос, но пальцы... да, я что-то припоминаю! Он
предложил мне крепкие сигареты без фильтра. — От одного только
воспоминания о них юноша закашлялся. — Это мне, с моей астмой!
Попробуйте поискать в
Колони Клуб
на Дин-стрит. Кажется, я видел его там
за стойкой.
— Большое спасибо. — Стивен почувствовал себя полицейским,
выслеживающим мошенника. И, признаться, это было довольно забавно. —
Спасибо, вы очень помогли мне. — Он осторожно положил десять долларов
на стол. — Вот, выпейте за мое здоровье.
Ассистент взглянул не него с презрением:
— Я не прикасаюсь к спиртному, поскольку прохожу курс.
— Курс?
— В наркологической клинике. Кроме того, я — вегетарианец.
— А, ну тогда купите себе вегетарианскую пиццу.
Стивену наконец удалось найти
Колони Клуб
, странно расположенный между
только что отремонтированными закусочными и маленькими бутиками, которые
захватили Сохо и вытеснили публичные дома, потому что были готовы платить
более высокую аренду.
Было уже почти четыре часа, когда даже самые заядлые завсегдатаи баров
подумывают вернуться на работу, но в
Мюриэль
было полно народу. Успех
Колони
объяснялся исторически: так сложилось, что он оставался
единственным местом, где продавалась выпивка, — убежище для тех
потерянных душ, которым некуда было податься, когда пабы с трех до пяти
тридцати закрывались на перерыв. Теперь законы продажи спиртного изменились,
и многие бары вообще не закрываются, но привычка успела укорениться среди
постоянных посетителей.
Стивен сразу заметил человека с желтыми волосами. Тот сидел за большими
склянками, тощий, как мешок с костями, и тихонько похрапывал.
Стивен спросил бармена, как его имя.
— Некий Шон Макдейд, художник, — сообщил бармен. — А кто
спрашивает?
— Просто интересно узнать. Что он обычно пьет?
— Что угодно, если платит кто-нибудь другой.
— Сделайте большой виски, чтобы составить ему компанию. И что-нибудь
для себя.
Бармен налил себе апельсинового сока и положил сдачу Стивена в банку.
Стивен прошел сквозь толпу пьяниц и сел напротив Шона Макдейда. Тот
проснулся в испуге, сел и уставился на только что прибывший виски так,
словно оказался свидетелем чуда.
— Привет, — поздоровался Стивен, — я не мог вас видеть на
открытии выставки Стивена Джилфилана?
Макдейд выпрямился на стуле и ответил, обращаясь к стоявшему перед ним
виски:
— Ну-да, забавно, что вы это говорите. Понимаете, я не имею ни
малейшего представления о Стивене Джилфилане, но меня попросили зайти в
галерею с наглым видом, мать твою, шлепнуть им на стойку банковский чек и
купить пять из его картин. И мне на выпивку тоже с этого перепало. —
Макдейд покатился со смеху при воспоминании о своем везенье.
— И кто же этот щедрый благодетель?
Лицо Макдейда приобрело плутовское выражение. Может быть, он уже и так много
выболтал.
— Не могу вам этого сказать. Таково условие сделки.
Стивен заказал ему еще один виски.
— Да брось ты, такая хорошая история. Я не болтлив и вообще-то не очень
вхож в художественный мир. — Поверь мне, я никому не скажу.
На этот раз ирландец зашелся таким смехом, что Стивену пришлось принести ему
стакан воды.
— Самое странное в этой истории, что я едва знаю его, только
понаслышке.
— Кого?
— Того старика, который попросил меня их купить.
Стивен подумал о том важном человеке в черной шляпе, которого встретил в
Челси Артс Клубе
. И который восхитился его работой. Но это все-таки
маловероятно.
— И кто же это? — Стивен постарался скрыть раздражение.
Старый художник с драматичным видом оглянулся по сторонам, как будто какой-
то шпион мог стать свидетелем его преступления.
— Джулиус Джилфилан. Понимаете, какая забавная вещь? Он — отец Стивена
Джилфилана. Ну, и зачем вам это нужно?
Стивен уставился на мужчину. Может, тот ошибся? Но вряд ли. Все знают, как
выглядит Джулиус. К тому же этот человек — художник. Он, должно быть,
говорит правду.
Стивен резко вскочил, оставив Шона Макдейда, который продолжал посмеиваться.
Он пошел по Оксфорд-стрит, потом свернул влево, в сторону офиса авиакомпании
Эйр Лингус
. Рейс через полтора часа.
Какого черта, хотелось бы ему знать, задумал Джулиус?
Был уже одиннадцатый час, когда он взбежал по широкой лестнице дома в
Килламалойе и позвонил в дверь. В доме не горело ни одно окно. На минуту он
подумал, что ему следовало бы позвонить в
Браунс Отель
. Может, они все еще
в Лондоне? Но вот через две или три минуты запор отодвинули и на пороге
возникла его мать, в халате, с испуганным видом.
— Боже мой, Стивен, дорогой! Какой милый сюрприз! Что привело тебя
сюда?
— Я просто хочу знать, отец, — требовательно спрашивал
Стивен, — зачем тебе понадобилось покупать мои картины таким
таинственным образом, если мы оба знаем, что ты ненавидишь их? Ты что, решил
спрятать их, чтобы не пятнать великое имя Джулиуса Джилфилана?
Джулиус, тоже в халате, смотрел через кухонный стол на сына, молчаливый и
злой, даже не пытаясь отрицать обвинение, которое он явно счел недостойным
ответа.
Стивен заметил, каким худым и хрупким казался Джулиус без своей обычной
мешковатой одежды, и почувствовал вдруг острую жалость. Но тут снова
вспомнил, как часто обижал его Джулиус все эти годы, и вот сейчас — опять.
Наконец Стелла, потеряв терпение, вмешалась:
— Пожалуйста, Стивен, пойдем со мной. — Она прошла по коридору в
гостиную и распахнула двери. Там, в самой любимой комнате Джулиуса, висели
картины, с которыми рос Стивен. Огастес Джон, Дункан Грей, даже крошечный
рисунок Пикассо были перевешаны в новом порядке. И прямо в середине стены,
на самом выгодном месте, висели пять его собственных морских пейзажей.
Стивен онемел. Джулиус не запер их где-то на чердаке, чтобы защитить честь
фамилии. Они горделиво висели на самом видном месте. Он снова обернулся к
Джулиусу, почувствовав, что отец последовал за ним.
— Но я не понимаю... Они же тебе не нравились. Единственная картина,
которая пришлась тебе по душе, — это портрет Тесс с детьми...
— Твоя мать напала на меня в первый же вечер выставки и сказала, что я
вел себя как эгоистичный мерзавец. — Он слегка улыбнулся Стеле. —
Не могу понять, почему ей пришло в голову, будто твои работы угрожают мне.
Ведь любому дураку ясно, что у тебя хорошие картины. Поэтому я вернулся на
выставку и простоял больше часа, разглядывая эти пять картин. И она
оказалась права. Я действительно почувствовал, что они мне угрожают. Они
совсем не похожи на то, что делаю я. Мне кажется, я понял: я — это прошлое,
а ты — это будущее. Поэтому я купил их, — он оскалился в бесовской
улыбке, — то есть в качестве хорошего вложения. Ну, ты понимаешь?
Стивен стоял, охваченный бурей чувств, не способный пошевелиться или
промолвить хотя бы слово.
Прервал молчание Джулиус:
— Прости меня, я был не лучшим из отцов. — К великому смущению
Стивена, в голосе Джулиуса слышалось сильное волнение. — Может быть, не
лучшим, но...
Джулиус крепко обнял сына. Впервые в жизни тот почувствовал тепло дыхания
отца, покалывание его бороды.
— Я бы сказала, что вам обоим повезло, — раздался голос Стеллы,
нарочито резкий, чтобы скрыть слезы. — Вам выпал шанс понять друг
друга, пока вы еще живы. Большинство людей приходят к этому, когда один уже
мертв.
— Вздор, женщина. — Джулиус немедленно вернулся к своей старой
манере. — Стивен же не собирается умирать, правда, Стивен?
Стоя среди картин, Стивен громко рассмеялся. И его смех эхом разнесся по
широким коридорам — он не сможет забыть прошлое ни на минуту, но, возможно,
они смогут оставить прошлое позади и начать все сначала.
Наблюдая, как солнечный свет пробивается в огромную спальню с окнами,
прикрытыми ставнями и богато украшенными тусклыми портьерами, Стивен не мог
вспомнить, где он находится. Потом, вспомнив, выскользнул из кровати, как в
детстве в первый день каникул. Он распахнул ставни и окна — перед ним
раскрылся великолепный вид. Июнь перешел в июль, но в воздухе еще
сохранялась свежесть раннего лета. Сад под неусыпным вниманием Стеллы пышно
цвел. Миллионами старомодных роз он растянулся на целый акр в сторону моря.
Стивен схватил полотенце, надел вчерашнюю рубашку к боксерским штанам и
побежал на пляж. Быстро убедившись, что, кроме него, никого нет, он скинул
одежду и нырнул. Он поплыл прямо к горизонту, потом повернулся на спину и
стал смотреть в небо. Солнце медленно поднималось к зениту. Было, наверное,
десять утра. Внезапно почувствовав себя счастливым, он поплыл к берегу и
пошел по гальке в сторону дома. Остановился, чтобы вынуть камешек, попавший
в ботинок, и взгляд его упал на коттедж для гостей и тропинку, ведущую к
Каури Бич. На смену радости вдруг прошло острое чувство утраты —
воспоминание о том, как они занимались там с Тесс любовью. С тех пор прошла,
кажется, целая жизнь, а ведь было это всего год назад.
Непроизвольно он направился вдоль узкой тропы. Пляж был пустой и молчаливый,
покрытый, как всегда, ковром из ракушек. Он наклонился, набрал пригоршню и
пропустил сквозь пальцы. Крошечная каури застряла между указательным и
средним пальцами, упрямо отказываясь падать вниз, к тысячам других. Стивен
положил ее в карман и пошел к дому.
Входная дверь дома была, как всегда, распахнута, и в прихожей он
почувствовал запах ирландского бекона, его любимого, и аромат тостов. Он
пошел на запах. Стелла стояла у плиты и делала картофельные пирожки, а
Джулиус, к его удивлению, сидел за столом. Стивен сел напротив отца с
улыбкой и потянулся за чашечкой кофе:
— Я думал, что ты никогда не завтракаешь?
— Нет, если мне это удается. Если я все же решаюсь позавтракать, она
пытается убить меня холестерином.
— Ты подвергался многим другим испытаниям в течение жизни! Выпивка,
сифилис и бог знает что еще, — язвительно заметила Стела. — Думаю,
тебе по силам справиться с небольшой порцией животного жира.
Джулиус не обратил на ее слова никакого внимания.
— Во всяком случае, я спустился, чтобы сказать тебе: если ты захочешь
приехать сюда поработать, я смог бы отвести тебе место в моей мастерской.
Стивен замер, поднеся чашку ко рту. Он помнил, каким священным местом всегда
считалась мастерская Джулиуса, как он раздражался, если Стелла пыталась там
убирать.
— Знаешь, пап, — сказал отец, перехватив взгляд Джулиуса, —
ловлю тебя на слове. Здесь действительно почти рай.
— Очень хорошо. — Стелла с грохотом поставила перед ним
тарелку. — Хватит эмоций для одного дня, или вы кончите тем, что
получите несварение.
После завтрака Стивен пошел на прогулку в сторону башни и вернулся только к
позднему обеду. Если постараться, то можно успеть на вечерний рейс в Лондон.
Когда он шел в свою комнату за пиджаком, внимание его привлекли яркие краски
в углу прихожей. Он замедлил шаг. Большая картина маслом, на которой была
изображена женщина, сидящая на кровати, — немного в духе Матисса, но
все-таки с печатью сильного оригинального стиля. Она, кажется, совсем не во
вкусе Джулиуса, но ведь, как только что обнаружилось, вкус Джулиуса
расширился и включал в себя весь спектр опасных разрушительных стилей
живописи, даже его. Рядом стоял маленький пейзаж в голубых тонах, скорее
чарующий, чем поражающий, исполненный сдержанности и чистоты. Перед ним на
каменной полочке стояла каменная статуэтка обнаженного мужчины, держащего
ребенка, которая отдаленно напомнила ему работы норвежского скульптора
Вигелунда, заполнившего целый парк в Осло фигурами обнаженных людей, в
разные моменты их жизненного цикла. Но это произведение было намного более
тонким, чем у него. И, наконец, последний холст привлек его внимание.
Огромный, возможно пять на шесть футов, абстрактный пейзаж, похожий на
ирландское болото, бледно-желтый, с проблесками пурпурного. Стивен был в
восторге. Он пытался разобрать подпись, неразборчиво петлявшую в правом
нижнем углу.
— Ну и как? — раздался голос Джулиуса из-за его спины.
— Прекрасно, мне нравится эта абстракция и эти великолепные конкретные
цвета. А кто художник?
— Не знаю. — Джулиус наклонился, чтобы рассмотреть подпись, так
что Стивен не видел его лица, когда тот снова заговорил. — Тесс купила.
Это все купила она. Они просто пока хранятся у меня.
— Тесс?
Удивленный возглас заставил Джулиуса улыбнуться, но ему хватило такта
сдержать улыбку.
— Именно. У нее потрясающая интуиция. Но просто не хватает терпения
разобраться с теорией. И нельзя упрекать ее за это, ведь критики так часто
говорят ерунду.
— С каких это пор вы с Тесс ведете беседы о художественной
критике? — с подозрением спросил Стивен.
— О, мы провели чудный денек, расхаживая по галереям, когда я приезжал
к тебе на выставку. Я хотел, чтобы кто-нибудь заставил меня по-новому
взглянуть на живопись. У Тесс чудесное свежее восприятие.
— Но она же не интересуется живописью. Как раз это и было одной из
наших проблем. Она относится к искусству, как к досадному увлечению.
— Возможно, ты не потрудился помочь ей одолеть этот барьер. Для
человека с ее воспитанием это может оказаться трудным. Знаешь, как-то раз
она сказала кое-что... это, возможно, заинтересует тебя... Она всегда
думала, что искусство — о красоте, и она не доверяет ему, когда оно
некрасиво. Сейчас она понимает, что искусство — это способ видения. Я
подумал, что это замечательно сказано. — И, вновь проявив такт, Джулиус
удалился, оставив Стивена рассматривать картины.
— Тесс, иди скорей, — прокричала Жаки, когда Тесс появилась в
кабинете после собрания менеджеров, занявшего большую часть утра вместо
девяноста минут по расписанию. Кажется, с тех пор как Патриция приобрела
положение в руководстве фирмой, они только и делали, что заседали. — У
меня на линии секретарша Леонарда Сейвори, он спрашивает, не могла бы ты
уделить ему время.
Тесс удивилась: что может понадобиться от нее Сейвори? Дело Эйлин Макдональд
давно закончено. Может быть, оно получило какое-нибудь новое, неожиданное
развитие?
— О'кей, запиши его на прием на следующей неделе.
Жаки пересказала это девушке на другом конце провода.
— Вы могли бы встретиться с ним в его офисе? Он занят в суде всю
следующую неделю.
Как это типично для него! Леонард Сейвори всегда пытается подмять вас под
себя, даже если вы делаете ему одолжение. Но она не собирается играть с ним
в игру, выясняя, чей статус выше. Этим обычно любят заниматься мужчины.
— Я заеду к нему по пути на работу.
Стивен смотрел из иллюминатора на волшебный вид облаков под закатным
солнцем. Чувство непривычного покоя и благополучия переполняло его. Впервые
в его жизни все, кажется, встало на свои места. Живопись, отношения с
отцом... Оставалось только одно: его чувства к Тесс. Слова Джулиуса о том,
что он не потрудился помочь ей в понимании искусства, до сих пор звучали у
него в голове.
В Хитроу Стивен без багажа первым прошел барьер и отправился на метро в
сторону станции Ватерлоо. Было только шесть часов, в Винчестер сейчас будет
много электричек. В Ватерлоо все бурлило. Станция только что открылась после
проверки на наличие бомбы. Повсюду толпились люди. Стивен решил переждать и
выпить чашечку чая в одном из кафе, но внезапно его взгляд упал на большое
черное такси, и почему-то ему подумалось, что он находится совсем недалеко
от дома.
Дом! Забавно, он все еще считал его своим домом, хотя переехал несколько
месяцев назад.
Не раздумывая, он вышел и взял такси.
Дом выглядел по-прежнему. Обшарпанный по сравнению с аккуратно окрашенными
домами в дальнем конце улицы, где жили в основном состоятельные люди. Борцы
Люка покрывали всю нижнюю часть его окна, как охранники гробниц, отгоняющие
расхитителей могил от пирамид.
Если отойти подальше, можно увидеть плакат с
Ю-Ту
в комнате Элли. На
первом этаже, в гостиной, смежной с кухней, горел свет. Он помедлил минуту,
представив себе, чем они заняты. Тесс только что переоделась и режет что-то
на разделочной доске. Он улыбнулся при этой мысли. Она просто ужасно
готовит. Люк, должно быть, смотрит телевизор и пререкается по поводу уроков
с Тесс. Она говорит, чтобы он сделал их сегодня, а он упорствует, что их
надо делать завтра, на свежую голову. Элли поглощена превращением из
школьницы в звезду сцены. С улыбкой предвкушая встречу, он нажал на дверную
ручку и задержался на мгновение.
Дверь открылась. На лице Стивена застыла улыбка. Это была не Тесс. Дверь
открыл Лайал Гибсон в полосатом фартуке мясника, который Стивен столько раз
надевал. В руках у Лайала был один из маленьких ножиков, которые Тесс обычно
покупала во французских супермаркетах. На его лице постепенно появилось
выражение, как у всякого, кто видит на своем пороге незваного страхового
агента. Последний штрих — его босые ноги. Даже если бы его имя значилось на
кредитном договоре, он не мог бы выглядеть более по-хозяйски.
— Стивен, привет. — Враждебность на лице Лайала сменилась
приветливостью. — Тесс еще не вернулась. Может, зайдете, выпьете чего-
нибудь?
Стивен взглянул на его нож, ему хотелось вырвать его у Лайала и предпринять
что-то решительное, а не сидеть за своим собственным кухонным столом и
смотреть, как любовник его жены наливает ему его виски. Все его фантазии
просто смешны.
— Нет, спасибо, я увижусь с ней в другой раз на работе. Это не
срочно. — Он почти сбежал по ступеням, ощущая на себе озадаченный
взгляд Лайала.
О чем он, черт возьми, размечтался? Все кончено для них с Тесс. Джозефина
права — ему следует поговорить с юристом.
Тесс приехала на встречу с Сейвори на пять минут раньше условленного.
Это как раз те пять минут, которые так необходимы, чтобы наверстать время,
потерянное в метро, и перечитать свои заметки или — обновить помаду и
расчесать волосы.
Забавно, — подумала Тесс, глядя в зеркало, —
чем больше вам кто-то не нравится, тем лучше вам хочется выглядеть при
встрече с ним
.
Приведя себя в порядок, она вошла в здание и сообщила о себе секретарше в
приемной, стол которой прятался в укромном уголке. Девушка попросила ее
присесть, пока она проинформирует секретаршу мистера Сейвори. Пять минут
спустя она появ
...Закладка в соц.сетях
