Жанр: Любовные романы
Заморозь мне "Маргариту"
...вал Салли. — Если ты говори с ней, она
будет только хуже.
Пол ретировался к стене, а Салли отправился утешать Табиту. Вместо него,
чихая, появилась Софи. Бережно поддерживая образцы ткани — чтобы, не дай
бог, не коснулись пола, — она проследовала в глубь зала и швырнула их на
стол Мэттью. За Софи волоились эльфы. Узнав, что сейчас им покажут, как
будут выглядеть их костюмы, эльфы воспрянули духом. Тут и Табита все-таки
вынырнула из кухни, приободрившись настолько, что ей удалось сделать вид,
будто она не замечает враждебности остальных эльфов. Хелен, заметив меня,
двинулась в мой угол. В отличие от эльфов она ничуть не повеселела.
— Ты разве не хочешь посмотреть свой костюм? — вежливо поинтересовалась
я.
— О, я уже видела его тыщу лет назад. И материал тоже. Софи просто
подбирает цвета для эльфов. У Хьюго — серебряный, у меня — зеленый.
— И никаких кровавых тог? — спросила я, вспомнив, что несколько дней
назад говорил Хьюго.
Хелен пропустила мои слова мимо ушей, как делала всякий раз, когда слышала
что-то непонятное.
— Она в конце концов неплохо устроилась, да? — заметила Хелен, кивнув в
сторону Табиты.
— Относительно, — возразила я. — Пол правильно сказал — это всего лишь
прыжок. Ты бы все равно не стала прыгать, Хелен. Ты же боишься высоты.
Она поежилась:
— Дело не в этом. Я королева эльфов. Они должны были прежде всего
предложить мне.
— Но ты все равно отказалась бы. К тому же Тьерри всех попробовал,
разве не так?
— Я не считаю, что она настолько уж хороша! — пренебрежительно фыркнула
Хелен. — Она, конечно,
маленькая. Тощая. Думаю, в этом
все и дело.
Я посмотрела на Табиту, гибкую, изящную, и приподняла брови. Тощая? Так мог
сказать только тот, кому даже такая лошадь, как Мелани Гриффит, кажется
чересчур исхудавшей.
Зал заполнил птичий гомон — для эльфов выбирали ткани. Это продолжалось
бесконечно — я даже взревновала, почему мне никто и никогда не уделял
столько внимания и не предлагал никаких нарядов. В конце концов Мелани
хлопнула в ладоши, призывая всех к порядку; эльфы и Хелен сгребли шмотки и
испарились; Софи принялась сортировать клочки шифона, а Фиалка, получавшая
невероятное наслаждение, корча из себя модельершу, вместе с Полом вышла в
центр зала.
Фиалка была очень бледна. Приложив ко лбу ладонь, она пожаловалась, что у
нее кружится голова. Выглядела она и впрямь неважно. То и дело забывала
текст и комкала фразы.
— Надеюсь, она не наклюкалась? — озадаченно спросила я у Салли.
— Нет, конечно. — Он наклонился и на всякий случай понюхал ее кофе.
— Тогда что с ней? Похоже на солнечный удар.
— Но если для влюбленных неизбежно / Страданье, и таков закон судьбы, /
Так будем... Так будем... — Фиалка замолчала. — Простите! — пробормотала она
сконфуженно. — У меня такое чувство, будто я перегрелась на солнце... Еле на
ногах стою. Как странно... Пять минут назад я прекрасно себя чувствовала.
— Да? — недоверчиво спросил Пол. — Ты, случаем, не торчишь, а?
— Не говори глупостей. — Фиалка, видимо, хотела сказать это резко, но
вышло очень невнятно.
— Ну, мне просто так показалось.
Салли незаметно окунул палец в ее чашку кофе и приложил его к губам. Потом
покачал головой. Честно говоря, я не верила, что Фиалка — тайная
алкоголичка, но кто знает.
— Фиалка, может, тебе отдохнуть немного? А мы пока проработаем сцену с
Хэзел и Полом? — предложила Мелани.
— Да, наверно. Простите меня, ради бога, — жалобно повторила Фиалка,
обводя зал мутным взглядом. — Не понимаю,
что со мной
случилось. Голова... кружится... как волчок.
Последние слова она проговорила чуть ли не по слогам. Встревоженная Софи
помогла ей дойти до стула. В этот момент в центре зала материализовалась —
по-другому не скажешь — Хэзел. Я не видела, чтобы она входила в зал; не
видел этого и Салли.
— Это все началось так...
внезапно, — прошептала
Фиалка, оседая на стул. — Честное слово... я не... притворяюсь.
— He надо ничего говорить, — сказала Софи, опускаясь на колени рядом с
ней. — Принести тебе воды?
Фиалка отрицательно покачала головой.
— Может, это все твоя безумная диета? Ты, часом, не...
Фиалка снова качнула головой, на этот раз энергичнее.
— Тебе нужно подышать поглубже. — Софи начала разматывать шарф,
обвивавший шею Фиалки.
— Все... н-нормально, — с трудом выговорила та. — Оставь меня в покое!
У... умоляю!
Софи резко вскочила и вышла из комнаты. Я перехватила ее в дверях. На
красивом лице Софи читалась обида. Я взяла ее за локоть. Она удивленно
посмотрела на меня, словно не понимая, кто я такая и откуда здесь взялась.
— Давай прогуляемся немного? — предложила я. Воздух был свеж и чист,
цветочные клумбы вокруг небольшой лужайки, как всегда, радовали глаз. В
дальнем конце кладбища в земле ковырялась женщина в кофте и сапогах-
веллингтонах. Ветер трепал ее седые волосы. Должно быть, здешняя
настоятельница. Мы двинулись в другую сторону, к величественным дубам. Я
посмотрела на их роскошные кроны, и у меня слегка закружилась голова. Свет
лился сквозь листву сверкающей водой. На какое-то мгновенье я очутилась в
заколдованном лесу. Но уже через несколько секунд дымок от сигареты Софи,
поднимавшийся меж веток, вернул меня в реальность.
— Я очень волнуюсь за Фиалку, — сказала она, не став ходить вокруг да
около.
— Не стоит. Мне кажется, я знаю, в чем дело.
Софи нахмурилась и непонимающе посмотрела на меня:
— То есть?
— Я знаю, что с ней случилось. — Я тоже удивилась. Мы будто бы говорили
о совершенно разных вещах. — Ты захватила с собой антигистамины?
— Да, — Софи похлопала по карманам и обнаружила, что они пусты. —
Наверно, оставила в зале. Точно, забыла на столе. Я прихватила сегодня
баночку. Здесь я всегда чувствую себя не очень хорошо. Наверное, из-за травы
и цветов на кладбище. В моем Брикстоне сплошной асфальт.
— Мне кажется, кто-то положил твои таблетки в чашку Фиалки. Ты как-то
сказала, что тебя от них тянет в сон, так?
Во взгляде Софи читалось изумление:
— Но зачем?
Я пожала плечами:
— А зачем кто-то позвонил ей и оставил сообщение от Мэттью на
автоответчике?
— А разве кто-то звонил? Я решила, что Фиалка все выдумала.
— Думаешь, она стала бы подставлять Мэттью? Ты же ее лучше меня знаешь.
Софи с озадаченным видом затушила сигарету в пустой пачке:
— Да, наверное... Фиалка, в сущности, вполне милый человек, если не
обращать внимания на ее капризы и ужимки. — Она нахмурилась. — Не понимаю.
Ты думаешь, что кто-то нарочно подложил в ее чашку таблетки?
Я подняла брови:
— А что еще могло произойти? У тебя есть другие предположения, почему
она вдруг так раскисла? Все вертелись у стола. Запросто можно было взять
парочку твоих пилюль и подбросить ей в чашку. Фиалка пьет только из своей
чашки, поэтому ошибиться сложно.
— Пилюли не растворяются, — сказала Софи.
— Их можно за одну секунду раскрошить на кухне ложкой. Мы можем
проверить, если кто-нибудь не успел помыть ее чашку. Надо посмотреть, не
осталось ли что-нибудь на дне.
— Что за гнусность! — расстроенно воскликнула Софи. — Мне это не
нравится! — С широко распахнутыми глазами, с волосами, убранными за
маленькие острые ушки, она более обычного походила на испуганного эльфа.
— А что ты имела в виду, сказав, что волнуешься за нее? Я сначала
решила, что ты имеешь в виду ее головокружения, но, вероятно, дело в
другом...
— Ох, — теперь Софи напоминала несчастного эльфа. — У Фиалки с
мужчинами... Не знаю. Мужчины, которые ей нравятся, всегда так гнусно с ней
обращаются. В общем, когда я начала снимать с Фиалки шарф, то заметила синяк
у нее на шее. Не след от укуса в порыве страсти, а настоящий синяк. Желто-
зеленый. Возможно, именно поэтому она не позволила мне снять с нее шарф. И я
вдруг вспомнила: на все последние репетиции Фиалка непременно приходила с
каким-нибудь шарфиком или платком. Теперь понятно почему.
— Господи, — медленно проговорила я.
— Кстати, она поморщилась, когда я взяла ее за руку, — вспомнила Софи.
— Наверняка у нее и там синяки. Я не знакома с ее нынешним приятелем. Видела
ее пару раз с каким-то типом, но это было давно. Кажется, он богат, —
осторожно добавила она, — судя по машине. Банкир или что-то типа того. — Она
посмотрела на меня и несчастным голосом спросила: — Что же мне делать, а?
Может, поговорить с ней?
— Я бы не стала. Если Фиалка не хочет показывать тебе свою шею, то и
остальное не покажет. А ты потеряешь подругу — она ведь точно решит, что ты
не одобряешь ее. Лучше подожди, пока она сама не заговорит.
О, да я, похоже, настоящий сосуд мудрости!
— Сэм, а если она не заговорит? — спросила Софи с жаром. — Что, если
этот ее приятель зайдет слишком далеко?
Я задумалась, много ли известно Софи о той бедной девушке, тело которой
нашли в зловонном погребе. Знала ли она, например, что ее задушили?
— О боже мой! — бодро отреагировал Хьюго, когда я ввела его в курс
дела. — Намного занятнее
Викингов
, а такое я не часто говорю. Хочешь чаю?
Эрл Грей
?
Зазвав гостью на чай, Хьюго все сделал как положено: чайный сервиз из
английского фарфора, льняные салфетки, серебряный поднос.
— Все это добро отыскал на блошином рынке в Бермондси, — сообщил он,
жестом приглашая меня к столу. — Кроме печенья, конечно, что должно тебя
порадовать, — оно свежее. Песочное и имбирное. Ты почему корчишь мерзкие
рожи?
— Э-э... неконтролируемый приступ счастья: песочное печенье все-таки, —
объяснила я. — Мне срочно требуется заглотить парочку, пока не начались
спазмы.
— Да? Трудно удержаться от соблазна, чтобы не спрятать банку
подальше... Кстати, ты в курсе, что от песочного печенья девушек разносит?
— Я постоянно хожу в спортзал. Давай сюда печенье, иначе я не отвечаю
за последствия!
Хьюго жил в Спиталфилдс, на первом этаже небольшого милого домика в
георгианском стиле. Квартиру явно отремонтировали с любовью; аккуратно или
нет, сказать не берусь, но мне здесь нравилось. Черно-белые гравюры на бледно-
желтых стенах, лакированный пол, изысканная деревянная мебель, которая была
гораздо удобнее, чем представлялось со стороны. На двух столиках
располагалась тщательно подобранная коллекция безделушек: стеклянные пресс-
папье в стиле Рене Лалика, фотографии в рамках, серебряные подсвечники. Я
уютно устроилась на диване, обитом шелком цвета соломы, и принялась за чай.
Странно — оказалось, мне совершенно не хочется есть.
— Что-то ты ничего не ешь, — обнаружил Хьюго, откинувшись в кресле и
вытянув свои длинные ноги. На нем по какой-то загадочной хьюгской причине
был твидовый костюм. Курил он сегодня
Собрание
.
— Так и ждешь, что ты вот-вот достанешь из кармана часы на цепочке, —
безразличным голосом заметила я.
— Как ты смеешь сравнивать меня с Белым Кроликом? — Он высокомерно
посмотрел на меня и выпустил изо рта облачко дыма. — Рассказала бы лучше,
что там сегодня произошло. Ты же знаешь, я обожаю сплетни.
— Да я вроде бы все уже рассказала. Мы с Софи проверили чашку Фиалки и
нашли на дне густой белый порошок. Если она не положила туда что-то сама,
это — антигистамины.
— С чего ты взяла? — с интересом спросил Хьюго. Я поставила чашку на
стол.
— Фиалка очень удивилась, когда почувствовала слабость. Она не
притворялась. Кроме того, разве стала бы она глотать экстази или даже самое
безобидное лекарство за минуту до начала репетиции? А потом я вспомнила, как
чихала Софи, и подумала о сенной лихорадке, антигистаминах и одурманивающем
эффекте... Это так просто — взять несколько пилюль и раздавить их на кухне
ложкой. Там ведь никто ни на кого не обращает внимания. Разве что когда кто-
нибудь беседует с ММ — тогда остальные пытаются подслушать, умирая от
ревности. Они все заняты исключительно собой.
— Верно, — согласился Хьюго. — Можно было бы прямо там задушить Фиалку,
а все занимались бы своими будущими костюмами и ничего не заметили. Ну и
кто, по-твоему, это сделал?
— Понятия не имею, — призналась я. — Поскольку речь идет о Фиалке, в
голову сразу приходят ревнивые дамочки. Фиалка — женщина для мужчин, так
сказать. Девушки либо ее ненавидят, либо, как Софи, влюблены в нее. У нас
есть Табита, Хелен, Хэзел...
— Хэзел — темная лошадка, — вставил Хьюго. — Из тех актрис, которых не
волнует ничего, кроме Профессии. — Он совершенно отчетливо произнес
последнее слово с большой буквы. — А такие бывают самыми жестокими.
— А по-моему, Хэзел намеренно производит такое впечатление, — заметила
я, наслаждаясь возможностью говорить что на ум взбредет. — Она мне кажется
хамелеоном. Или айсбергом. Хэзел почти вся — под водой... Хьюго внимательно
смотрел на меня, но мне казалось, что он не слушает. Его реплика тоже
прозвучала несколько не в тему:
— Ты так ничего и не съела. И я, кстати, тоже... Знаешь, пожалуй, я
приму душ, если ты не возражаешь.
Хьюго встал и вальяжно побрел в ванную. Дверь закрылась, я услышала, как
потекла вода. Хм, он действительно собирается принять душ. С минуту я
смотрела на закрытую дверь ванной, потрясенная загадочным поведением Хьюго,
затем потянулась к сигаретам, которые он оставил на столе. Я курю, только
если пребываю в полном замешательстве, а сейчас была именно такая ситуация.
Минут через десять Хьюго вышел из ванной в халате из черной парчи. Свои
волосы он насухо вытер полотенцем и собрал в хвостик. Солнечный свет лился в
комнату через окно за спиной Хьюго, и его волосы горели золотом. Он
остановился в дверях и некоторое время молча смотрел на меня. Затем, точно
приняв решение, медленными, ленивыми движениями развязал пояс и уронил халат
на пол. Как и следовало ожидать, он был совершенно голый.
— Тебе нравится то, что ты видишь? — поинтересовался он совершенно
обыденным тоном. Если бы в нем было хоть какое-нибудь жеманство, хоть
капелька кокетства, я бы сумела оправиться от шока и сказала бы что-нибудь
игривое. Но ничего подобного не произошло, поэтому я не сумела выдавить ни
звука — сидела, уставившись на Хьюго, на длинные узкие мышцы бедер, на
плечи, на золотистое мерцание бледного тела в солнечном свете. Какая-то
часть моего мозга, сохранившая способность мыслить здраво, отметила, что у
него есть икры, и дала добро. Во рту у меня пересохло. Хьюго пошел ко мне,
оставив халат валяться на полу кляксой черной парчи. За его спиной я увидела
мутное, запотевшее зеркало ванной. Хьюго источал аромат мужского
Иссеи
.
— Хьюго? — слабо проговорила я. Чем дальше, тем меньше я понимала, что
происходит. Разум цеплялся за все подряд, чтобы не утонуть окончательно.
Впервые в жизни мне стало ясно, что значит
хвататься за соломинку
.
— Я знаю, что своим поведением, — сказал он, — убедил тебя, будто я —
гей. Ты такая самоуверенная, Сэм, что я не смог устоять перед искусом
застать тебя врасплох. Какое-то время мне нравилась новая игра, но недолго.
У меня были периоды самых разнообразных извращений, — добавил он, как бы
ставя меня в известность, — но я бесповоротно и определенно предпочитаю
женщин. Надеюсь, не слишком разочаровал тебя.
Он встал прямо передо мной, ничуть не стесняясь своей наготы. Я и сама порой
пользуюсь этим приемом, но испытать его на себе мне довелось впервые. От
обычного мужчины такого, как правило, не ждешь. Хотя Хьюго, конечно, обычным
мужчиной не был.
Он наклонился и начал расстегивать мою рубашку. Аромат
Иссеи
окутал нас,
сквозь него я почувствовала запах самого Хьюго, который был ничуть не хуже.
У меня закружилась голова. Хьюго сунул ладонь под рубашку и коснулся моей
груди.
— Ты представить себе не можешь, как давно я мечтаю сделать это, —
спокойно сказал он. — Боже, Сэм, мне очень нравится твое безмолвие — как-
никак разнообразие. Я понимаю, что мне надо пользоваться моментом, да?
Расстегнув рубашку, он начал медленно и с явным удовольствием стаскивать ее
с меня.
— Хьюго... — снова начала я, слабо представляя, что, собственно, хочу
сказать.
— Уже хватит болтать, ты не согласна? Кстати, есть какая-то цитата по
этому поводу. Вспомню потом. Сейчас ты слишком отвлекаешь меня, и я не могу
думать ни о чем другом.
Он принялся поглаживать мне бедра. Я закрыла глаза, опустилась на диван и,
не найдя в себе сил сделать хоть что-то, избрала тактику минимального
сопротивления.
Глава двенадцатая
—
Стой, рот тебе зажму я!
— Правда? — Хьюго глубоко затянулся очередной розовато-лиловой
сигареткой. — Ты не могла бы подождать хотя бы полчаса, дорогая? Я чувствую
себя несколько вымотанным.
— Это
Много шума из ничего
. Цитата, к твоему сведению. Бенедикт
обращается к Беатриче.
— А, точно. Знаешь, я чувствую себя просто восхитительно. После поцелуя
все кружится и переворачивается вверх ногами.
— Примерно так я ощутила себя, когда ты разделся. Кстати говоря, ты
раньше проделывал этот трюк?
— Кажется, нет. На меня снизошло вдохновение, когда я мылил подмышки и
думал о том, что настало время поторопить события. И, поразмышляв, решил,
что ты возражать не станешь.
— То, что я ничего не ела, еще не значит...
— Когда девушка признается в болезненном пристрастии к песочному
печенью, а потом вообще ничего не ест... вывод, знаешь ли, может быть только
один.
— А еще я выкурила две твои сигареты. Если бы ты знал меня лучше, у
тебя не осталось бы сомнений.
— Надо будет запомнить и использовать в будущем... Ну вот, я стоял в
душе и думал, что не нужно ничего объяснять. Это бы подействовало
отрезвляюще, как ты считаешь?
—
А, кстати, Сэм, забыл тебе сказать: я не гей, хочешь трахнуться
—
так, что ли? — предположила я.
— О, глупое, глупое созданье! — вскричал Хьюго, изобразив, будто тушит
сигарету о мой пупок. — До чего же ты любишь облекать неуловимое в грубые
слова. Придется отучить тебя от этой безобразной привычки. В общем, я
подумал, что уместнее всего будет какой-нибудь драматический жест, который
невозможно не понять. А потом, естественно, двинуться в решительное
наступление. Идею я, видимо, похитил у Модести Блэйз. Она имела привычку
обнажаться до пояса, когда предстояло войти в комнату, полную враждебно
настроенных мужчин. Тогда у нее было больше времени на то, чтобы их
перестрелять.
— Мне кажется, ты больше похож на лорда Питера Уимси, чем на Модести
Блэйз.
— Тебе видней, — вздохнул Хьюго, как мне показалось, слишком
самодовольно. — Просто предположение. Быть может, если бы лорд Питер
разделся догола и швырнул эту зануду Хэрриет на диван одним из своих
приемчиков дзюдо, ему не пришлось бы столько скучных лет ждать, когда она
наконец решится.
— Не думаю, что такой метод был бы хорош в случае с Хэрриет. У них все
сложилось иначе — они писали друг другу сонеты и цитировали Джона Донна, и
это сработало.
— Верно. Кошмар какой-то. Ты не представляешь, как я рад, что ты
намного больше похожа на Модести, чем на Хэрриет. Моя поэзия — поэзия ужаса.
Интересно, что бы произошло, если бы лорд Питер притворился гомиком, чтобы
создать у Хэрриет ложное ощущение безопасности...
— Кстати, не мог бы ты остановиться на этом поподробнее?
Хьюго лежал на диване, пуская в потолок колечки дыма.
— Это все из-за Билла, дорогуша моя, если тебе интересно. Не переношу я
этих фанатичных ханжей. Услышал пару его шуточек по поводу Салли и жутко
разозлился. Конечно, играя Основу, несложно стать гомофобом, но после его
второй шутки насчет охотников за задницами — к счастью, не могу точно
вспомнить, как именно он выразился, — я решил его проучить. А что может быть
хуже для гомофоба, чем необходимость проводить каждый вечер в одной гримерке
с воинствующим педерастом? Идея мне понравилась сразу. Вот уже несколько
недель душка Билл испуганно жмется своей студенистой задницей к стенке.
Смешно, право, ведь я бы даже шестом к нему не прикоснулся. В моей жизни
было несколько эпизодов. — Он посмотрел на меня, склонив голову. — В школе.
Весь этот кипящий тестостерон, сосланный в деревенскую глушь, за много миль
от всего мира. Время от времени я наталкиваюсь на своих бывших любовников.
Мы обмениваемся взглядами, полными воспоминаний. Но в конце концов я
обнаружил, что девушки доставляют гораздо больше удовольствия. По-моему, я
как-то уже говорил об этом, еще до того как начал к тебе приставать.
— Либо мужчине нравятся девушки, либо он делает вид, что они ему по
фигу.
— Это у вас такая теория, мадам?
Хьюго затушил сигарету — на этот раз не о мой пупок, — легким, быстрым
движением лег на меня, оперся локтями о диван и уставился мне в лицо
холодными серыми глазами. Я вытянулась под ним.
— Не хочешь ли еще раз проверить, насколько по фигу? — осведомился он.
Похотливым взглядом я пробежалась по его телу и разрешила:
— Валяй.
— Я понимаю, это означает
да
на варварском наречии. Что ж, ваше
желание — для меня закон, мадам. — Хьюго медленно приподнялся. Это была
откровенная попытка поразить мое воображение размерами бицепсов. — На диване
не очень-то удобно. Может, перейдем в спальню?
— Ни в коем случае. Мне показалось, что сложности тебя только
вдохновляют.
— Бедняжка, если бы ты знала, как искушаешь судьбу.
— А мне кажется, что я очень хорошо знаю, — ответила я, приподнимаясь
ему навстречу.
В конце концов мы все-таки перебрались в спальню, прихватив с собой бутылку
шерри и тарелку с печеньем. Я убедила Хьюго в необходимости этих лакомств
(он беспокоился за свою фигуру): такой напряженной деятельностью мы сжигаем
лишние калории. Я чувствовала себя на удивление расслабленно и при этом была
взведена до предела. Оба ощущения захватили меня без остатка.
— Я уже говорил тебе, что мне очень нравится твоя работа? — спросил
Хьюго, набив рот печеньем. — Наверно, нет, потому что боялся показаться
неискренним и создать впечатление, будто пытаюсь тебя снять — как ты сама,
вне всяких сомнений, определила бы. У тебя здорово получается.
— Спасибо. Бог знает, что сделает Лерчи с последней скульптурой к
завтрашнему утру. Ему все это очень нравится.
— Лерчи? Помощник плотника?
— Мечтаю выкупить его у База.
— Что ж, если он такой профи и ты можешь спихнуть на него работу, а
сама проводить дни со мной, то эта идея мне очень нравится. А когда станешь
богатой и известной, так и быть, даруешь ему свободу.
— Точно. — Когда рядом Хьюго, не нужно самой формулировать мысли. — Я
превращаюсь в постмодерниста, — сонно продолжала я. — Рождаю идеи, а
работают за меня другие.
— Вместо того чтобы быть ремесленником и упорно делать всю скучную
работу своими руками?
— Ага. Хотя я и это могу! — заявила я, садясь. — После художественной
школы я работала ученицей кузнеца. Целый месяц ковала крючки из сварочного
железа, пока не научилась делать их как положено. Крючки, планки... А через
несколько месяцев меня сочли достаточно квалифицированной для того, чтобы
доверить тюльпаны для декоративной решетки. Из свинца. Они весили больше
меня. И зачем я все это тебе рассказываю?
— Видимо, шерри настроил тебя на ностальгический лад. Продолжай,
дорогуша моя. По какой-то непонятной причине я нахожу что-то странно
привлекательное в том, чтобы лежать в постели с человеком, способным... как
это называется... паять?.. декоративные тюльпаны из свинца.
— Серьезно?
— Ага. Продолжай.
— Ну... — Я подложила под спину подушку. — Ой! Медная кровать &m
...Закладка в соц.сетях
