Жанр: Любовные романы
Проблеск надежды
...следует разобраться в себе и обрести душевное равновесие. Как это было,
например, сейчас.
Он притормозил свой
БМВ
перед винодельней рядом со стареньким, но надежным
лендровером
тетушки Бекки. За своей конторкой как всегда восседала Трисия
— миловидная блондинка, исполнявшая у тетушки обязанности секретарши,
доверенного лица и экскурсовода.
Кейн улыбнулся ей:
— Королева Би здесь?
Трисия улыбнулась в ответ, поднимая трубку зазвонившего телефона.
— Ваша тетушка у себя в кабинете с Мэлом, мистер Сандерс.
Поблагодарив ее, Кейн направился к резным дубовым дверям, которые вели в
просторное помещение, где стояло множество огромных дубовых бочек. Пряный
запах вина пропитал здесь не только стены, но и одежду работавших мужчин и
женщин.
Кабинет тетушки находился в самом дальнем конце этого помещения. К нему вели
несколько ступеней. Сквозь распахнутые настежь двери он увидел, как она и
Мэл склонились над компьютерной распечаткой.
Кейн тихонько постучал в дверь. При этом звуке она оглянулась, и в глазах ее
вспыхнула радость.
— Кейн! Какая приятная неожиданность!
— Как поживаешь, красавица? — спросил он, целуя тетку в щеку.
Ребекка Сандерс была высокой, дородной женщиной с проницательным взглядом
умных светло-карих глаз. Седые волосы она стригла коротко — без глупостей.
На ней была надета, как она ее называла,
униформа
: просторные брюки цвета
хаки, такая же широкая блуза с закатанными рукавами и надвинутая на лоб
мягкая шляпа с полями, которая стала ее фирменным знаком.
В свои семьдесят пять лет она обладала жизненной энергией, которой могла бы
позавидовать любая женщина вдвое моложе, и была достаточно умна, чтобы
удержаться на плаву в отрасли, которая находилась преимущественно в руках
мужчин.
— Прекрасно, — сказала Бекки, отвечая на вопрос племянника. Пока
Кейн обменивался рукопожатием с Мэлом, она окинула его критическим взглядом
с головы до ног.— Чего о тебе не могу сказать. Ты вроде бы похудел с тех
пор, как мы виделись в последний раз? — Она повернулась к своему
старому верному помощнику. — Мэл, тебе не кажется, что он отощал?
Мэл, мужчина лет семидесяти с небольшим, плотного телосложения, с густой
седой шевелюрой и роскошными седыми усами, тихо рассмеялся, присев на
краешек письменного стола Бекки.
— Он выглядит таким же сильным и упитанным, как и две недели тому
назад. — Мэл подмигнул Кейну. — Ты ведь знаешь, что ее беспокоит:
как бы не засох росточек старой усталой лозы.
— Гм-м. Посмотрим... — Кейн сделал вид, что роется в своей
памяти. — А не попытается ли тетушка заставить меня переехать в Глен-
Эллен и начать здесь спокойную адвокатскую практику?
— С тем, чтобы она могла за тобой присматривать, как следует кормить,
заботиться, чтобы ты проводил достаточно времени на свежем воздухе...
— Прекратите вы, оба, — сказала Бекки тоном, не терпящим
возражений. — Послушать вас, так получается, будто предосудительно
желать самого лучшего тому, кого любишь. — Она погрозила пальцем
Кейну. — И не говори мне, что твоя сумасшедшая жизнь полезна для
здоровья. Возможно, для кармана она и полезна, но для здоровья? Я в этом
сомневаюсь.
Взяв племянника под руку, она вместе с ним вышла из кабинета.
— А теперь скажи мне, что заставило тебя явиться в Глен-Эллен в
середине недели?
— Голод.
— В таком случае тебе повезло. Тельма приготовила сегодня свое коронное
блюдо — жаркое по-ирландски. А на десерт, мне кажется, будет яблочный пирог.
Кейн зажмурился в шутливом восторге:
— Тетя, я когда-нибудь украду у тебя Тельму.
Бекки покачала головой:
— Ей никогда не приспособиться к суете и шуму города. Ты же, наоборот,
вырос в этой долине и без проблем привык бы к здешней жизни.
Кейн придержал для нее заднюю дверцу
БМВ
, и она, усевшись на кожаное
сиденье и подождав, пока он сядет за руль, добавила:
— Кстати, старый Тед Грант в конце года выходит в отставку, и было бы
неплохо, чтобы в Глен-Эллене его место занял талантливый молодой юрист.
Кейн, улыбнувшись, вывел машину на каменистую дорогу, которая связывала
винодельню с главным домом усадьбы. С тех пор как он себя помнит, тетушка
всеми правдами и неправдами пыталась заставить его перебраться в Глен-Эллен,
отчасти потому, что искренне верила, что качество жизни здесь лучше, а
отчасти потому, что любила его и хотела, чтобы он был рядом.
Кейн похлопал ее по руке.
— Уверен, что найти такого человека не составит труда.
Хорошо зная своего племянника, Бекки заметила в нем какую-то перемену, какое-
то беспокойство, которого у него не было, когда он приезжал к ней в
последний раз.
— Тебя что-нибудь беспокоит, Кейн?
— Вроде того. — Он рассказал ей о встрече с Трэвисом и о своем
решении представлять его интересы на судебном процессе об опекунстве.
— Это Маргарет заставила тебя взяться за это дело? — неодобрительным тоном спросила Бекки.
— Я не сказал бы, что она заставила.
— Но ты поступил так из благодарности к ней?
— Отчасти это чувство действительно повлияло на мое решение.
Бекки задумалась, глядя на красивый профиль племянника. Она всем сердцем
любила единственного ребенка своего брата. Незамужняя и бездетная, она
привыкла считать Кейна своим сыном.
Когда Рей, ее брат, умер, она пригласила Клер с Кейном переехать к ней в Глен-
Эллен. Но Маргарет Линдфорд нарушила все ее планы, предложив Клер работу в
своем отеле. Вскоре после этого Кейн поступил в Нью-Йоркский университет,
однако, несмотря на то, что их разделяли тогда три тысячи миль, он умудрялся
раза два в год приезжать в Соному.
— У тебя была еще какая-нибудь причина взяться за это дело? — тихо
спросила Бекки и, не получив ответа, тронула его мозолистой рукой за
локоть. — Это из-за того, что произошло с Сином?
За поворотом дороги показался фермерский дом, построенный из калифорнийского
мамонтового дерева и расположенный на небольшом возвышении. Чуть дальше к
востоку на горизонте вырисовывались контуры гор Майякамас, склоны которых
были покрыты вековыми деревьями.
Кейн припарковал машину рядом с фордовским фургончиком Тельмы, вышел из нее
и помог выйти тетушке. Рука об руку они направились к дому.
— Да, — сказал он, наконец, — я это сделал главным образом
из-за Сина. По крайней мере, так было сначала.
— А теперь?
— Не знаю. Не уверен, что вообще хочу браться за это дело.
Бекки в задумчивости выпятила нижнюю губу. Нерешительность была не
свойственна Кейну.
— Ты встречался с этой Дайаной Уэллс?
— Я ходил к ней вчера.
— Ну и как?
Он проследил взглядом за полетом грифа, опустившегося где-то между
каньонами.
— Она совсем не похожа на Джеми, если тебя это интересует. Дайана Уэллс
— хорошая мать, преданная, трудолюбивая. — Он сделал паузу. —
Упрямая.
— Джеми тоже была упрямой.
— Да, но совсем по-другому. Я думаю, будет правильнее назвать Дайану
борцом.
Что-то в его голосе, когда он произносил эти слова, заставило ее улыбнуться.
— Тебе эта молодая женщина не безразлична?
Кейн даже поперхнулся. Для женщины, у которой никогда не было детей, она
обладала потрясающей интуицией.
— Я ею восхищаюсь, — заявил он, не желая сказать большего.
Глаза у Бекки так и заблестели.
— Она хорошенькая?
Кейн рассмеялся и обнял ее за плечи.
— Ты по-прежнему романтик в душе, тетушка Бекки, не так ли?
— А ты по-прежнему большой мастер уклоняться от вопросов, на которые не
хочешь отвечать.
— Вот что я тебе скажу, — заявил он, целуя ее в лоб. — Я
отвечу тебе на все вопросы относительно Дайаны Уэллс, но только после обеда.
Потому что я умираю с голоду. Как ты думаешь, даст мне Тельма что-нибудь
перекусить, чтобы я дожил до обеда?
Бекки похлопала его по широкой спине.
— Насколько я знаю Тельму, она усадит тебя за кухонный стол, как только
ты войдешь, и забудет об остальных.
Кейн никогда не переставал удивляться, наблюдая, как Трэвис, пользуясь своим
обаянием, с успехом выпутывается из любой щекотливой ситуации. За долгие
годы знакомства он ни разу не видел, чтобы приятелю это не удалось. То, что
происходило сейчас, не было исключением.
— Уверяю вас, нет, миссис Барклэй, — говорил Трэвис, подмигивая
Кейну и указывая на кресло. — После того печального инцидента в прошлом
месяце каждый служащий отеля был подвергнут самой тщательной проверке, и те,
кто не соответствовал нашим строгим критериям, были немедленно уволены.
Выслушав ответ, он добавил:
— Я рад, что вы относитесь к этому с пониманием, миссис Барклэй. И
чтобы доказать, как высоко я ценю то, что вы даете нам еще один шанс, я
хотел бы, чтобы вы с вашим мужем были здесь моими гостями в ближайший уик-
энд. — Он перешел на заговорщический полушепот. — Как вам
известно, в нашем городе находится Паваротти, и хотя все билеты на его
концерт были распроданы несколько месяцев назад, у меня сейчас в руке два
билета на ваше имя. — Он рассмеялся. — Я так и думал, что вам это
понравится. Значит, мы договорились? До встречи в пятницу. Желаю вам
удачного дня, миссис Барклэй, и, пожалуйста, передайте привет мистеру
Барклэю. Трэвис повесил трубку и вздохнул с явным облегчением.
— Проклятая стерва, — пробормотал он сквозь зубы. Потом, снова
надев маску обаятельного парня, взглянул в лицо Кейну.
— Что случилось, старина?
Хотя Кейн еще до своей поездки в Глен-Эллен сомневался в правильности
решения представлять интересы Трэвиса в деле об опекунстве, недолгое
пребывание в умиротворяющей пасторальной атмосфере словно прочистило его
мозги. Ему не захотелось топтаться вокруг да около.
— Тебе не понравится то, что я должен сказать. Приветливая улыбка сразу
же исчезла с лица Трэвиса.
— Только не говори мне, что отложили слушание дела.
— Нет. Слушание по-прежнему назначено на шестое декабря. — Он
помолчал. — Я отказываюсь вести это дело, Трэвис.
Трэвис хлопнул ладонями по крышке письменного стола.
— Не понял.
— Я был не прав, когда...
Но Трэвис его не слушал. Покраснев от гнева, он поднялся из-за стола.
— Почему? Что заставило тебя изменить решение?
— Я понял, что взялся за это дело, руководствуясь ошибочными
побудительными мотивами. Я позволил своим личным чувствам повлиять на мои
суждения.
— Черт тебя возьми, Кейн. Так профессионалы не поступают. Я на тебя
рассчитывал. Мать рассчитывала на тебя. — Он пропустил пальцы сквозь
безукоризненно подстриженные волосы, которые сразу же упали на место, отчего
его прическа стала еще лучше. — Ты не можешь так поступить с нами.
— Я это делаю не для того, чтобы осложнить для тебя ситуацию, Трэвис. Я
вновь повторяю, что тебе лучше взять адвоката, который специализируется в
семейном праве. Кого-нибудь вроде Дейва Паночека, например.
— Матери это не понравится, Кейн. Она сочтет, что ты ее предал.
— Маргарет поймет меня.
— Не рассчитывай на это. Она хочет заполучить этого мальчика не меньше,
чем я.
— Есть и другие возможности принимать участие в жизни Зака, если вы
действительно этого хотите. Только нужно попробовать подойти к этому менее
агрессивно.
— Ты с ней разговаривал, не так ли? — сказал Трэвис, прищуривая
глаза. — Ты встретился с Дайаной и позволил ей забить твою голову всей
этой ложью обо мне?
— Да, я виделся с ней, — твердым голосом ответил Кейн. — То,
что она мне рассказала, не имеет никакого отношения к моему решению.
— А что же тогда имеет?
— Тот факт, что она хорошая мать — любящая, уравновешенная и надежная.
Трэвис взглянул на приятеля недобрым взглядом.
— Ну и откуда в тебе столь внезапная перемена? Ты стал одним из ее
сторонников?
Кейн, не желая спорить с Трэвисом, когда тот был в таком настроении,
поднялся с кресла.
— Мы с тобой поговорим, когда ты остынешь. Он направился к двери, и
Трэвис двинулся за ним следом.
— Как можно быть таким неблагодарным после всего, что моя семья для
тебя сделала, Кейн? Как можно отвернуться от нас, когда мы больше всего
нуждаемся в твоей помощи?
— До свидания, Трэвис.
— Как, по-твоему, отнесся бы к этому мой отец? Кейн уже закрыл за собой
дверь, а Трэвис все еще продолжал произносить тирады.
Не воспользовавшись лифтом, чтобы спуститься в вестибюль из расположенного
на втором этаже офиса Трэвиса, Кейн стал спускаться по широкой лестнице с
металлическими перилами и ступенями из белого мрамора. На лестничной
площадке, где располагалось кафе-кондитерская, в котором в тот момент не
было посетителей, Кейн остановился, сам не зная зачем, и посмотрел через
балюстраду из кованого железа вниз, на суету в вестибюле.
Как всегда в это время дня, в вестибюле бурлила жизнь: у конторки
администратора регистрировались только что приехавшие постояльцы, рассыльные
толкали перед собой багажные тележки, люди стояли небольшими группами,
разговаривали, смеялись.
Эта картина всегда его завораживала. Еще ребенком он любил играть в догадки
и предположения. Кто эти элегантные, красивые люди? Где они живут? Чем
занимаются, когда за ними закрываются двери?
Именно в этом вестибюле, когда проходил панамериканский съезд ассоциации
адвокатов, ему впервые захотелось стать юристом.
Потом, словно гром среди ясного неба, произошла трагедия, омрачившая всю их
жизнь. В марте 1972 года аудиторская проверка обнаружила расхождения в
бухгалтерских книгах отеля. При более тщательном расследовании было
установлено, что за трехлетний период из бюджета отеля было незаконным путем
присвоено два миллиона долларов. Отца Кейна, Рэя, который в то время был
главным бухгалтером в
Линдфорде
, допрашивали несколько дней подряд. Но как
ни старалась полиция, он не мог объяснить причину недостачи двух миллионов
долларов.
Неделю спустя Рэй Сандерс чистил охотничье ружье и нечаянно нажал на
курок...
Хотя его жена Клер клялась, что это был несчастный случай, досужие языки
утверждали, что Рэй Сандерс предпочел застрелиться, чтобы избежать
неминуемого ареста.
Через три дня после фатального выстрела путь двух миллионов долларов удалось
проследить до одной фиктивной компании под названием
Мэддокс Лайнен
Сервис
, на счет которой Рэй, как бухгалтер, регулярно переводил денежные
суммы со счета отеля. К тому времени как следователи штата и федеральные
власти вознамерились проверить банковский счет компании
Мэддокс
, она
закрылась, а деньги исчезли. В протоколах осталась лишь подпись какого-то
Уильяма Мэддокса из Пенсильвании, обнаруженная в картотеке банка.
Мать Кейна, когда ей показали подпись, залилась слезами. Это, несомненно,
был почерк ее мужа.
— Его подставили, — без конца твердила она представителям
властей. — Мой муж за всю свою жизнь и цента не украл. Кто-то подделал
его подпись и подставил его.
Линдфорды, не желавшие верить, что человек, которому они доверяли в течение
пятнадцати лет, оказался мошенником, наняли частного детектива, которому,
однако, не удалось обелить Рэя Сандерса, как на это надеялись Клер и Кейн,
и, в конце концов, расследование было прекращено.
Жалея Клер и особенно Кейна, который ей очень нравился, Маргарет предложила
вдове Рэя секретарскую работу в отеле, что давало ей возможность заработать
на жизнь себе и Кейну, хотя и не такую, к которой они привыкли, но все-таки
вполне обеспеченную и достойную.
За несколько месяцев до окончания Кейном средней школы Маргарет предложила
оплачивать его обучение в колледже. Но Кейн отказался от заманчивого
предложения, потому что в понимании гордого юноши это слишком смахивало на
благотворительность. В течение последующих четырех лет он окончил колледж,
подрабатывая официантом, а затем и школу правоведения, подрабатывая клерком
в одной юридической фирме в Манхэттене.
Его мать не дожила до окончания им школы правоведения. За два дня до сорока
восьми лет она умерла от воспаления легких. Вместо того чтобы вернуться в
Сан-Франциско, как надеялась Маргарет, Кейн стал работать в одной известной
нью-йоркской фирме, специализируясь в области уголовного права, и оставался
там в течение шести лет, пока не открыл частную практику. Два года назад,
когда Кейн приехал в Сан-Франциско на похороны Чарльза Линдфорда, Франческа
предложила ему вернуться домой.
— Ты бы просто осчастливил маму, — сказала она, когда они вдвоем
прогуливались по ранчо. — И возможно, тебе бы самому было лучше сменить
обстановку. Нелегко, наверное, когда тебе ежедневно все напоминает о
ребенке, которого потерял.
В этом она была права. Кейн и сам время от времени подумывал о том, чтобы
уехать из Нью-Йорка после гибели Сина, но окончательного решения не
принимал. Только когда через два дня после похорон Чарльза у Маргарет
случился сердечный приступ, он понял, что пора перестать оплакивать сына и
что пришло время начать все сначала.
— Привет, дорогой.
Услышав звук знакомого голоса и почувствовав прикосновение руки к своему
локтю, Кейн оглянулся. За его спиной стояла Маргарет, которая выглядела
очень элегантно в длинной коричневой юбке и белой шелковой блузке.
Синие глаза смотрели на него изучающе.
— Ты что-то очень серьезен.
— На меня нахлынули воспоминания. — Он оглянулся вокруг. — С
этим отелем у меня столько всего связано.
— Надеюсь, среди, твоих воспоминаний больше хороших, чем плохих.
Чуть помедлив, он кивнул.
— Вот и хорошо, — сказала миссис Линдфорд улыбнувшись. Потом,
склонив к плечу голову, спросила: — Ты пришел ко мне или к Трэвису?
— К Трэвису. — Очень не хотелось бы расстраивать ее, но придется
рассказать ей о том, что он отказывается вести дело, прежде чем она услышит
от Трэвиса угодную ему версию. — Я приходил, чтобы сказать ему, что все-
таки отказываюсь представлять его интересы на судебном процессе.
В глазах женщины сразу же появился испуг.
— Почему? Что произошло между вами?
— Ничего. — Кейн рассказал ей то, что говорил Трэвису, и хотя
Маргарет проявила значительно больше сочувствия и понимания, чем ее сын, она
очень расстроилась.
— Кейн, прошу тебя, подумай еще раз, — просила она. — Пойдем
ко мне и поговорим...
Он остановил ее, взяв за руку.
— Нет, Маргарет, я принял решение. — Он поцеловал ее в
щеку. — Постарайся не считать это предательством, даже если Трэвис
попытается убедить тебя в обратном.
Не дав ей ответить, он пожал ей руку и побежал вниз по широкой лестнице.
Глава 11
Он не мог выкинуть из головы воспоминания о Дайане. Стоя под мощными струями
горячего душа, Кейн налил в ладонь колпачок шампуня и энергично намылил им
волосы. Он попытался сосредоточиться на деле о поджоге, которым предполагал
заняться, но его мысли все время были заняты другим.
После посещения три дня назад ресторана
Вид на гавань
он вел себя как
последний идиот и дошел до того, что набирал телефонный номер Дайаны Уэллс,
а потом после первого гудка вешал трубку.
Подставив лицо струям, он закрыл глаза и позволил воде хлестать по широким
плечам и скатываться по спине. Когда его окутал пар, он попытался прогнать
мысли о Дайане, но добился лишь того, что образ ее еще резче рисовался в его
памяти.
Кейн легко вспомнил, как она выглядела у себя в кабинете — прекрасная и
негодующая — и как от нее пахло духами, когда она подошла поближе. И уж
совсем нетрудно было представить себе, каково держать ее в объятиях, ощущая
все мягкие изгибы ее тела и шелковистую кожу.
Пропустив сквозь пальцы мокрые пряди волос, он отбросил их с лица. Что он,
черт возьми, делает? Может, он слишком долго спал один и поэтому сейчас его
одолевают эротические мысли о женщине, которую он едва знает? Неужели это
всего лишь похоть?
Вместо того чтобы ответить на этот вопрос, он выключил воду и вышел из-под
душа. Бормоча что-то себе под нос, вытерся, обмотал вокруг бедер полотенце и
прошлепал в похожую на корабельный камбуз кухню квартиры на Пресидио-Хайтс,
Красный огонек на кофеварке подсказал ему, что кофе
эспрессо
готов.
Достав из посудного шкафа кружку, он поставил ее под фильтр и нажал кнопку,
вдыхая густой аромат кофе. Только он собрался поднести кружку ко рту, как
зазвонил телефон.
Он поднял трубку после первого звонка.
— Алло!
— Кейн, это Рон Акерман. Ты читал газеты?
— Я только что вышел из-под душа. А что там такое?
— У Трэвиса Линдфорда новый адвокат, и это не Дейв Паночек.
— Кого же он нанял?
— Сэма Барнса.
— Сэма Барнса? Да это же змея, а не человек!
— Это и наводит на размышления, какого рода битву собирается вести
Трэвис.
Поблагодарив Рона за информацию, Кейн повесил трубку. Сэмюел Барнс, который
специализировался в семейном праве более двух десятков лет, был известен
своими непорядочными методами ведения защиты на судебных процессах и полным
отсутствием угрызений совести. Он сотрет в порошок Дайану Уэллс!
Нельзя сказать, что Кейн не верил в способности адвоката Дайаны. Джон Маккей
был первоклассным юристом, одним из лучших в своей профессии, но ему далеко
до шаманства Барнса.
Интересно, понимает ли Дайана, с каким противником ей придется столкнуться
на поле боя?
С кружкой кофе в руке Кейн вернулся в ванную, чтобы побриться. Одевшись, он
проверил по записной книжке список дел на сегодня и отыскал там адрес
Дайаны, который выписал из отчета Рона.
Надо заехать к ней домой по пути в контору и предупредить о Барнсе, если
этого еще не успел сделать Маккей. Учитывая, что она так терпеливо выслушала
его несколько дней назад, это было самое малое, что он мог для нее сделать.
Кого ты обманываешь? — думал Кейн, рассматривая собственное отражение
в зеркале и завязывая узел серого с голубым шелкового галстука, — Да
тебе просто не терпится увидеть ее, признайся!
Хмыкнув, он сгреб с деревянного подноса на столике у кровати ключи,
кредитную карточку, пару записанных телефонных сообщений, на которые не
успел ответить, и рассовал все по карманам.
Если он поторопится, то, возможно, застанет ее дома, пока она не ушла в
ресторан.
Было почти пять часов, когда Дайана возвратилась от адвоката. Ежедневные
продолжительные беседы с Джоном Маккеем совершенно изматывали ее. Он мерил
шагами комнату, выпивая огромное количество кофе, и подробно расспрашивал ее
о работе, о том, сколько времени она проводит вне дома и кто присматривает
за сыном в ее отсутствие. Он интересовался ее личной жизнью, которой, слава
Богу, не существовало, ее финансовым положением, тем, как она относится к
телесным наказаниям как методу воспитания детей, и ночует ли она вне дома.
— Неужели такие вопросы необходимы? — спрашивала она. — Ведь
вы уже знаете ответы.
— Я хочу убедиться, что вы знаете ответы на эти вопросы и не будете
запинаться, когда их задаст судья.
Стараясь не думать больше о предстоящем слушании, Дайана пришла на кухню и
надела передник. Скоро мать Билли Крэдмона привезет Зака с футбольной
тренировки, и ей пора приниматься за приготовление обеда.
Едва успела она достать из холодильника заранее приготовленный фарш для
мясной запеканки, как раздался звонок в дверь.
Открыв дверь, она лицом к лицу столкнулась с Кейном Сандерсом. Сердце ее
екнуло, но она не подала и виду.
— Опять вы?
Не обескураженный далеко не сердечным приемом, Кейн улыбнулся.
— Я вас отрываю от дела?
— По правде говоря, да.
— Я заезжал сегодня утром, но вас уже не было дома. — Она не
сказала ни слова, и он добавил: — Обещаю, что не отниму у вас много времени.
Дайана в нерешительности стояла на пороге. Когда ей сказали, что он
отказался вести это дело, ей было любопытно узнать, что явилось причиной
такого решения.
— Входите.
Следуя за ней, Кейн краешком глаза заметил небольшую уютную гостиную,
немного, пожалуй, тесноватую. Зато кухня была оборудована новейшими бытовыми
приборами, о которых мог только мечтать любой повар. Ярко-красная стойка
приятно контрастировала
...Закладка в соц.сетях
