Жанр: Любовные романы
Проблеск надежды
...го удобства забыл рассказать вам об этом?
Дайана остановила на нем проницательный взгляд.
— Мне известно, что вы утверждаете, будто он так поступил. И я не
сомневаюсь в вашей правдивости. Но не могла ли Надин Снайдер солгать вам?
Она сразу же насторожилась.
— Нет. У нее не было причин лгать.
— А какие причины есть у Трэвиса?
— Я давно перестала искать логику в его поступках. Но скажу вам
следующее: Трэвис знал, что будет ребенок. Надин, узнав о беременности, ему
первому сказала об этом.
— В то время они еще встречались?
— Да. И его реакция была для нее неожиданной: он разозлился. Он сказал,
что ей следовало бы быть осторожнее, что он не готов стать отцом. Он даже
обвинил ее в попытке женить его на себе.
— А неужели она пыталась?
— Конечно, нет. У Надин было чувство собственного достоинства.
Она встала с кресла и подошла к стеклянной двери, ведущей в сад. На краешке
поилки для птиц сидела маленькая голубая птичка, наблюдавшая настороженными
глазками за происходящим вокруг. Поняв, что опасности нет, она наклонилась и
выпила воды.
— Надин была безумно влюблена в него, — сказала Дайана, не
поворачиваясь лицом к Кейну. — Я знала об этом с того самого момента,
когда она привела его ко мне, чтобы познакомить.
— А вы? Как вы относились к нему?
— Мне он не понравился. Он показался мне наглым и эгоистичным. К тому
же он слишком кичился своим положением в обществе. Надин была простой
девушкой, в ней не было ничего показного. Она верила, что он любит ее и
хочет на ней жениться. Я пыталась убедить ее, что она ошибается, но она мне
не верила. — Дайана почувствовала, как в глубине души всколыхнулась
старая привычная боль. — Узнав, что она беременна, он дал ей пятьсот
долларов и велел сделать аборт. А сам исчез, и мы вскоре узнали, что он
уехал в Европу. Надин была потрясена и безутешна. Бывали моменты, когда я
боялась, как бы она не умерла от горя.
Она повернулась к Кейну лицом. В глазах стояли слезы. Если это игра, подумал
Кейн, то она превосходная актриса.
— Ваша версия в корне отличается от той, которую изложили мне.
Дайана саркастически рассмеялась:
— Еще бы! Но то, что вам рассказали, адвокат, является не чем иным, как
ложью. Трэвис Линдфорд желает стать отцом моему сыну не больше, чем я желаю
полететь на Луну.
— В таком случае, почему он прилагает столько усилий, чтобы заполучить
его?
— Этого я не знаю. Почему бы вам не спросить у него? Или, еще лучше, у
его матери?
— У Маргарет?
— Да, у Маргарет. Что-то мне подсказывает, что за всей этой историей
обращения в суд стоит она. Я ее впервые в жизни увидела, когда неделю назад
она явилась ко мне, но, как только она переступила порог моего дома, я
поняла, с кем имею дело.
— И с кем же? — спросил Кейн. Ему было любопытно узнать, что она
думает о Маргарет.
— Маргарет Линдфорд одержима идеей продолжения рода Линдфордов. Теперь,
узнав, что Закери — ее плоть и кровь, она ни перед чем не остановится, пока
не заманит его в свою паутину, чтобы в конце концов он оказался там, где, по
ее мнению, его место, то есть рядом с ней. — Дайана посмотрела Кейну
прямо в глаза. — Ну и как вам мое первое впечатление, мистер Сандерс?
Оно было жестким, но не таким уж далеким от истины.
— Насколько я понял, она вам не очень понравилась.
— Я не люблю людей, которые манипулируют судьбами других.
— Вы мне поверите, если я скажу, что не имею никакого намерения
манипулировать вами?
Его тихий, спокойный голос почти убедил ее. Злясь на себя за то, что так
легко поддается чужому влиянию, Дайана пожала плечами.
— Я вас слишком мало знаю, чтобы составить определенное мнение.
— Тогда позвольте заверить вас, что я не из тех, кто манипулирует
людьми. Я не играю ни в какие игры, но я был бы плохим профессионалом, если
бы не попытался достичь с вами компромисса.
Она прислонилась к столу и сложила руки на груди, восхищаясь его упорством.
— Я ценю вашу искренность, мистер Сандерс. Теперь позвольте мне тоже
быть с вами откровенной. Компромисса не будет. Я не намерена отдавать своего
сына Трэвису Линдфорду ни на уик-энд, ни на день, ни даже на одну минуту.
Так ему и передайте.
— Вам не кажется, что вы ведете себя неразумно?
— Мне показалось, что вы не собирались читать нравоучений.
Он слегка улыбнулся.
— Извините. — Кейн, встретившись с ней взглядом, почувствовал, что
растерялся.
Ты ведешь себя, как желторотый юнец, Сандерс. Возьми себя в руки
, —
сказал он себе. Кейн поднялся с кресла.
— Спасибо, что уделили мне время, мисс Уэллс. Сожалею, что разговор не
дал результатов.
— В нем не было ничего личного.
Под ее открытым и уверенным взглядом он снова почувствовал замешательство.
— Мне, пожалуй, пора отправляться в свою контору, пока секретарша не
снарядила за мной поисковую партию.
И пока я не выставил себя полным дураком
, — подумал он.
Когда Дайана, провожая его до двери, шла рядом, шелковая ткань ее брючек
шуршала при каждом шаге, приводя его в смятение. Он вдруг почувствовал ее
близость, ощутил ее запах, напоминающий аромат полевых цветов.
Кейн вытащил из кармана визитную карточку и ручку.
— Позвоните, если вдруг передумаете насчет достижения договоренности.
Он записал номер своего домашнего телефона и передал ей карточку.
— Звоните в любое время суток.
Ее глаза сказали ему, что она не передумает.
— Всего хорошего, мисс Уэллс.
— До свидания, мистер Сандерс.
Глава 9
Уютно пристроившись на стуле на кухне у Дайаны, Кэт пила кофе, слушая
рассказ подруги о вчерашнем визите Кейна.
Когда Дайана закончила рассказ, Кэт, наклонившись вперед, с любопытством
спросила:
— И что ты о нем думаешь?
Дайана сунула палец в только что приготовленное тесто для кекса и облизала
его. Получилось то, что надо, и она вылила тесто в форму для выпечки.
— Я о нем совсем ничего не думаю. Так что убери со своей физиономии эту
глупую ухмылку.
Кэт сделала вид, что не слышала последнего замечания.
— Митч говорит, что он красивый. Это правда? Дайана поставила форму в
разогретую духовку и включила таймер на тридцать пять минут.
— Наверное, можно и так сказать.
— Сексуальный?
— Не по адресу обращаешься с таким вопросом, подружка.
— Перестань, — поддразнила ее Кэт. — Не так уж давно у тебя
это было последний раз, а? Ты еще способна оценить сексуального мужчину?
— Ради Бога, Кэт, неужели обязательно оценивать любое общение между
мужчиной и женщиной на уровне секса?
Кэт расхохоталась:
— А как же? Не забудь, что я художник, я имею дело с чувствами,
реакциями, ощущениями.
— Пусть будет так, но не жди от меня вдохновения. Поверь, сейчас, когда
слушание по делу об опекунстве с каждым днем приближается, я совсем не
настроена на романтическую волну. Но даже если бы была настроена, разве не
глупо было бы влюбиться в адвоката Трэвиса?
Сунув руку в банку с печеньем, которую Дайана регулярно пополняла, Кэт
выудила шоколадное печенье и обмакнула его в кофе.
— Не знаю, что и сказать. Судя по тому, что ты рассказала мне о Кейне
Сандерсе, и по тому, что я о нем знаю, ты могла бы и не отделаться так
легко.
— Вот тут ты ошибаешься. При всем его обаянии Кейн Сандерс может стать
серьезным противником.
— Почему ты так думаешь?
— После того как он ушел из ресторана, я позвонила Джону Маккею и кое-
что выведала у него об адвокате Трэвиса. Это заставило меня призадуматься о
том, какими мотивами он руководствовался, берясь за это дело.
— Его мотив известен. Он — близкий друг семьи Линдфордов.
— Кроме этого, он разведенный. Кэт пожала плечами:
— Разведенных мужчин миллионы. К чему ты клонишь?
— Когда четыре года назад он разводился; он тоже хотел через суд
получить опекунство над своим пятилетним сыном.
Кэт удивилась:
— Я об этом не слышала. Даже не знала, что у него есть ребенок.
— Он не распространяется о своей личной жизни, но Джон, как ты знаешь,
человек дотошный. До него доходили слухи о Сандерсе, и он их проверил.
Опекунство над ребенком присудили его жене, бывшей манекенщице, которая, по
свидетельству очевидцев, была не очень-то хорошей матерью. Два месяца спустя
она со своим дружком укатила на уик-энд в Саутгемптон, оставив ребенка на
попечение одной женщины. — Дайана сняла фартук и бросила его на
стул. — Ребенок упал в бассейн во дворе их дома и утонул.
Кэт охнула:
— Какой ужас!
— В одной из нью-йоркских газет была напечатана статья об этой
трагедии, в которой цитировалось высказывание Кейна Сандерса, что несчастный
случай не произошел бы, если бы не была так несправедлива система
судопроизводства, которая почти всегда отдает предпочтение правам матери, не
учитывая ни ее характер, ни образ жизни.
Кэт прищурилась:
— Минуточку, подружка. Если ты хочешь сказать, что Кейн взялся вести
это дело, чтобы каким-то образом отомстить за то, что произошло с ним, то ты
свихнулась. Митч о нем не слишком много знает, но в одном он уверен: в
отсутствии здравого смысла его упрекнуть нельзя.
— Но он человек, а человеку свойственно ошибаться.
Их разговор прервал звонок в дверь. Выглянув из кухонного окна, которое
выходило на улицу, Дайана увидела припаркованный возле обочины старенький
олдсмобиль
своего братца.
— О Боже, — пробормотала она, — только не он. Только не
сейчас.
Кэт выглянула из окна через плечо Дайаны. Дайана крикнула:
— Уходи, Ник.
В ответ раздался второй, еще более настойчивый звонок. В доме через дорогу
колыхнулась занавеска. Дайана выругалась сквозь зубы.
— Придется его впустить, пока миссис Кармайкл не умерла от любопытства,
гадая, кто это такой.
Кэт пошла за ней к входной двери.
— Мне остаться?
Тронутая заботой подруги, Дайана сжала ее руку.
— Спасибо, Кэт, но в этом нет необходимости. Он тут не задержится.
Дайана открыла дверь, в которую тут же вошел ее братец, худощавый мужчина с
темно-русыми волосами до плеч, стянутыми резинкой на затылке в конский
хвост. Глаза у него были зеленые, как у их матери, а обаятельная улыбка не
одну неосторожную женщину лишила всех сбережений. Он был небрит и выглядел
неряшливо в выгоревших джинсах, пуловере с обтрепанным воротом и покрытой
пятнами замшевой куртке.
Ник одарил Кэт белозубой улыбкой:
— Привет, малышка, что происходит?
Кэт, не умевшая скрывать свои чувства, ответила ему презрительным взглядом:
— Дайана слишком терпелива с тобой. Если бы ты был моим братом, я бы
давно разрезала тебя на куски и скормила акулам, — заявила Кэт и, как
ошпаренная, выскочила из дома.
— Что, черт возьми, с ней такое?
Дайана закрыла дверь.
— Я думаю, она просто не выносит тебя.
— Да ну? Не забудь передать ей, что это взаимное чувство. — И не
успела Дайана остановить его, как Ник прошел мимо нее на кухню. — М-м,
здесь вкусно пахнет. Что ты печешь?
— Мне казалось, я тебе уже говорила, чтобы ты никогда больше не
приходил сюда, — грубо прервала она, входя за ним следом на кухню.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Мог бы позвонить.
— Я пытался. Телефон у тебя все время занят. — Он уселся за
кухонным столом и, вытянув длинные ноги, положил их на другой стул. —
Если только ты не отключила его.
Телефон был действительно отключен. С тех пор как Трэвис объявил
представителям прессы, что у него есть сын, телефон — и дома, и в ресторане
— звонил круглые сутки, и ей не оставалось ничего другого, как отключить
его.
Тыльной стороной руки она сбросила его ноги со стула и задвинула стул под
стол.
— Что тебе надо, Ник?
— Я услышал, что этот мерзавец затевает против тебя дело об
опекунстве, — с притворным сочувствием сказал он. — Какая
неприятность! Я пришел бы раньше, но меня не было в городе.
— С каких это пор тебя беспокоят мои проблемы?
— Я всегда о тебе беспокоился. Что бы ты обо мне ни думала, Ди. Но мы с
тобой — одна семья. Твое благополучие мне не безразлично. И Зака, кстати,
тоже. — Он с упреком взглянул на Дайану. — Несмотря на то, что ты
никогда не позволяла мне встретиться с ним.
— Ты пришел, чтобы это сказать?
— Нет, я пришел, чтобы помочь тебе. На этот раз она не удержалась от
смеха:
— Ты? Помочь мне? Ты, должно быть, шутишь.
— Да, я пришел помочь. У меня есть связи, есть люди, которые могут
раздобыть новые паспорта для тебя и Зака на другую фамилию.
Ушам своим не веря, Дайана уставилась на брата.
— Ты думаешь, что мне следует бежать? Ты в своем уме?
— Это ты, наверное, не в своем уме, если надеешься победить такого,
мужика, как Трэвис Линдфорд. У него в этом городе все схвачено.
— Он всего лишь плейбой!
— Ну и что? Ты думаешь, судья обратит на это внимание? — Он
покачал головой. — Никаких шансов, сестренка. Особенно когда эти
Линдфорды столько сделали для города. Если не веришь мне, почитай газеты.
Дня не проходит, чтобы имя старой леди не упоминалось в какой-нибудь статье.
Достопочтенная Маргарет ежегодно отдает столько денег на нужды города, что
какой-нибудь стране
третьего мира
хватило бы, чтобы продержаться в течение
следующей сотни лет.
— Из-за этого я должна спасаться бегством, словно воровка?
— У тебя есть идея получше?
Нет, он никогда не изменится, подумалось ей. В сорок один год он мыслил, как
шестнадцатилетний парень.
— Удовлетвори мое любопытство, Ник. Скажи, ты предлагаешь мне услуги
бескорыстно? Или к этим проявлениям братской любви прикреплен ценник?
Он даже не покраснел.
— Не бескорыстно. Человеку нужно заработать на кусок хлеба, не так ли?
— И всем известно, какой большой у тебя аппетит. Он пропустил мимо ушей
это замечание.
— Тридцати тысяч хватило бы, — сказал он, и глазом не
моргнув. — Я знаю, что у тебя в этот момент негусто наличных — и
ресторан, и все прочее. Но если ты возьмешь заем под залог дома, тебе хватит
денег, чтобы заплатить мне и начать новую жизнь далеко отсюда.
Дайана не потрудилась объяснить брату, что уже перезаложила дом и не могла
бы собрать и тысячи долларов, не говоря уже о тридцати тысячах.
— Вижу, ты предусмотрел все.
— Кто-то должен это сделать. — Он впился в нее взглядом. —
Ну, что ты мне ответишь, сестренка? По рукам?
Дайана медленно покачала головой, вновь поразившись, что такой шарлатан
связан родством с ней и ее родителями.
— Откуда в тебе столько наглости, Ник?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Я говорю о том, как ты втянул меня в свои грязные делишки четыре
месяца назад. Любой на твоем месте постыдился бы после этого на глаза мне
показаться, не то, что просить у меня денег. Только не ты. Ты как ни в чем
не бывало являешься сюда и ждешь, что я выложу тебе за здорово живешь
тридцать тысяч долларов.
— Брось, сестренка. Неужели ты все еще злишься на меня за тот
пустяковый случай с телохранителями Эдди? Я уже извинился перед тобой. Если
бы я знал, что эти ублюдки будут искать деньги здесь, я спрятал бы их в
другом месте. Клянусь.
Дайана призвала на помощь всю свою выдержку. Он не стоил того, чтобы тратить
на него нервную энергию, теперь уже не стоил.
— Меня не интересует твое предложение, Ник, — сказала она
спокойно. — Так что, будь любезен, выметайся из моего дома. С минуты на
минуту придет Зак, и я не хочу, чтобы он застал тебя здесь.
Отказ, по-видимому, ничуть не обескуражил Ника, но он поднялся со стула.
— Ты делаешь большую ошибку, Дайана.
— Переживу. — Она проводила его до двери, подождала, пока его
олдсмобиль
скрылся за поворотом дороги, и только тогда вздохнула с
облегчением.
Вернувшись на кухню, она села к столу и глубоко задумалась. Если бы не
обещание быть терпеливой с Ником и присматривать за ним, которое она дала
умирающей матери, Дайана четыре месяца назад отдала бы его в руки полиции и
заставила бы поплатиться за
пустяковый случай
, о котором он так
непринужденно упомянул.
Все началось вполне безобидно, с его очередного неожиданного визита. Однако
вместо того, чтобы попросить взаймы денег, как он это обычно делал, он
протянул ей пять тысяч долларов и попросил сохранить их, чтобы у него не
было соблазна проиграть деньги в покер.
Подумав, что он, возможно, взялся за ум, Дайана спрятала пачку в сейф, не
подозревая, что деньги принадлежат ростовщику.
Два дня спустя, когда они с Заком ужинали у Кэт и Митча, кто-то побывал в ее
доме, взломал сейф и забрал пять тысяч долларов.
Хотя больше ничего не тронули, на следующее утро она нашла в сейфе записку
без подписи и все поняла.
Уважаемая мисс Уэллс, — говорилось в
записке. — На этот раз мои люди взяли только то, что принадлежит мне. В
следующий раз они поступят покруче
.
Вне себя от бешенства, она позвонила Нику, потребовав объяснения, и, когда
он неохотно признался, что должен эти деньги ростовщику по имени Эдди, она
сначала хотела было забыть об обещании, данном матери, и позвонить в
полицию, но передумала. Если она позвонит в полицию, то дело получит
огласку, начнутся вопросы, расследования и все узнают, что у нее есть брат,
состоящий на учете в полиции.
Ради сына, не желая чтобы ее имя склоняли на всех перекрестках, она
вычеркнула Ника из своей жизни и приказала никогда больше не появляться. Какое-
то время он действительно не показывался, но сегодняшний визит ее
встревожил. Сейчас было самое неподходящее время, чтобы кто-нибудь проведал
о темном прошлом Ника и его еще более темных связях.
Сработал таймер, и его сигнал вывел ее из задумчивости. Когда Дайана
вынимала кекс из духовки, руки ее дрожали.
Раскинувшееся на девяти акрах ранчо Линдфордов, которое считалось одним из
самых красивых поместий на побережье залива, было расположено в престижном
районе Сиклифф на склоне холма, откуда открывался вид на просторы Тихого
океана. За плавательным бассейном и двумя теннисными кортами виднелись
загоны и зеленые пастбища, где выращивали лучших в округе чистокровных
арабских скакунов. Воскресный обед на ранчо был традицией, которая
соблюдалась с тех самых пор, как Чарльз и Маргарет двадцать два года назад
приобрели это имение. Трэвису и Франческе приглашения никогда не посылали.
Присутствие их — а теперь еще и Рендла — просто подразумевалось само собой.
В воскресенье, на которое приходился День всех святых, обед проходил, как
обычно, разговор за столом вертелся вокруг отеля, некоторых
усовершенствований, задуманных Маргарет, и различных общественных
мероприятий, которые Линдфорды предполагали спонсировать в ближайшие
несколько месяцев.
Франческа, еще не совсем оправившаяся от своего разочарования, прилагала все
усилия, чтобы никто этого не заметил, и, когда Маргарет спросила, поедет ли
она вместе с ней на конюшни после обеда, сразу же согласилась.
Чтобы не оставаться наедине с шурином, Рендл поднялся, собираясь уйти, но
Трэвис, которого весь вечер так и подмывало затеять ссору, остановил его.
— Ну, Рембрандт. — Он назвал его прозвищем, которое использовал,
только когда они оставались с глазу на глаз. — Ты уже оправился от
удара? — Он швырнул воскресную газету на кресло, в котором только что
сидела мать.
Хотя Рендлу ничто не мешало уйти, он снова уселся в кресло. Его не очень
интересовало хвастовство Трэвиса по поводу своего везения, но захотелось
воспользоваться возможностью и самому разок-другой клюнуть Трэвиса, не
расстраивая при этом Франческу.
— Какого удара?
— Я имею в виду тот факт, что скоро стану председателем правления отеля
Линдфорд
.
Рендл с трудом подавил желание ударить его по самодовольной физиономии.
— Не торопись праздновать победу, Трэвис, цыплят по осени считают.
Закери еще не принадлежит тебе.
— Он будет моим через неделю-другую. Рендл покачал головой:
— Так вот как низко ты теперь опустился? Используешь невинного ребенка,
словно шулер крапленую карту? На мой взгляд, ты представляешь собой жалкое
зрелище.
В глазах Трэвиса мелькнул угрожающий огонек:
— Тебе ли говорить о жалком зрелище? Когда ты в последний раз смотрелся
в зеркало? Или смотрел на свою мазню, которую ты называешь живописью?
Рендл сдержался, хотя Трэвис задел его за живое.
— Эта мазня выставляется в одной из лучших картинных галерей города.
— Только благодаря поддержке моей сестры и Моралесу, который продает
твою мазню по дешевке. — В синих глазах Трэвиса появилась
жестокость. — Скажи мне, Рендл, тебе ни капельки не стыдно жить за счет
моей сестры? Не имея ни малейшего шанса расплатиться?
На этот раз удар достиг цели.
— Я расплачиваюсь, но тебе никогда не понять, каким образом.
Трэвис расхохотался:
— Ошибаешься, мой друг, я все прекрасно понимаю.
Он подмигнул ему с поганенькой ухмылкой:
— Ты расплачиваешься с ней в постели. Как опытный жиголо. Как умно!
Хотя Рендла жизнь давно научила скрывать свои чувства, сейчас ему это
удалось с трудом.
— Не понимаю, почему тебя это удивляет. Разве не придется тебе делать
то же самое, когда Маргарет найдет для тебя невесту и ты будешь трахаться по
команде?
Трэвис подавил зевок.
— Знаешь что, Рендл? Ты даже не забавен. — Он встал. — Хоть
убейте меня, но не могу понять, что моя сестра в тебе нашла?
С жалостью покачав головой, он направился в библиотеку.
Рендл, стиснув зубы, смотрел на океан, где волны прибоя разбивались о черные
суровые скалы. Этот сукин сын, проклятый бездельник! Надо бы что-нибудь
придумать, чтобы сбить с него спесь. Или еще лучше — взять и разоблачить
перед всем светом, кто он есть на самом деле — подлец, способный продать
даже собственную мать. Или в данном случае — семейный отель.
Рендл долго еще стоял, глядя вдаль, мысленно взвешивая и отвергая
приходившие ему в голову идеи, пока одна из них не начала, наконец,
вырисосываться как реальная возможность.
К тому времени, как Маргарет и Франческа вернулись из конюшни, настроение
Рендла значительно улучшилось.
Сколько бы раз Кейн ни приезжал в Соному, он не переставал изумляться
первозданной красоте этой местности. Расположенный всего в часе езды от Сан-
Франциско, этот знаменитый винодельческий район с его каньонами, буйной
зеленью и виноградниками на склонах холмов простирался от побережья Тихого
океана до гор Майякамас. Сейчас, когда урожай собрали, виноградники поражали
взгляд буйством осенних красок, а сладкий, пьянящий аромат давленого
винограда, казалось, пропитывал все вокруг.
Когда он свернул со скоростной автострады № 12 на запад, вдали показалась
усадьба Сандерсов на Мардон-Роуд, которая в течение почти полувека
принадлежала его тетушке.
Здесь производили некоторые сорта самых лучших вин в стране: завоевавшее
немало медалей каберне, мерлот и шардонне, которым, как утверждала тетушка
Бекки, не было равных во всем мире.
Самые лучшие годы детства Кейн провел в Сономе: тут он узнавал по рассказам
тетушки богатую событиями историю винодельческого края Калифорнии, ловил
форель в горных ручьях, которыми изобиловала округа, совершал вместе с отцом
пешие походы по горам Майякамас.
После смерти ее отца Бекки, которой в то время исполнился всего двадцать
один год, взяла в свои руки семейный бизнес, посвятив все свое время и всю
энергию поместью Сандерсов и виноделию. Были, конечно, скептики, не
верившие, что она способна продолжать старинную семейную традицию, начало
которой положил Рубен Сандерс на изломе столетия, но Бекки доказала, что они
были не правы.
С помощью Мэла Адлера, талантливого винодела, она превратила полученное от
отца наследство в одно из самых процветающих винодельческих предприятий
страны.
Несмотря на весьма уплотненный распорядок дня, Кейн взял за правило как
можно чаще навещать Бекки, особенно когда у него возникала потребность как
...Закладка в соц.сетях
