Жанр: Любовные романы
Проблеск надежды
...ал своего удивления.
— Зачем?
— Мне нужны были деньги. — И он рассказал ему все о своем звонке
Трэвису и об их последующей встрече. — Это была идеальная
сделка, — сказал он, встретившись с тяжелым взглядом
полицейского. — Мне были нужны деньги, а Линдфорду нужен парнишка.
— Что произошло после того, как ты получил пятьдесят тысяч долларов
задатка?
— Я выполнил свою часть сделки и ждал, что Трэвис заплатит мне
остальные деньги, только я не успел их получить, потому что кто-то его
пришил, — добавил он брюзгливо.
— И ты больше не видел Трэвиса Линдфорда живым?
— Нет. Я узнал о его смерти, как и все остальные в Сан-Франциско, из
вечерних новостей.
Косак задумчиво провел рукой по щеке, на которой уже начала появляться
щетина. Если этот парень лжет, то он делает это чертовски убедительно.
— Почему ты бежал из города?
— Поняв, что плакали мои двести тысяч долларов, я произвел кое-какие
подсчеты. Я должен был отдать Эдди тридцать тысяч. Если бы я заплатил ему из
полученных пятидесяти, то у меня осталось бы всего каких-то двадцать кусков.
Жалкая сумма, если учесть, на какой риск я шел. Поэтому... — он
передернул плечами, — я решил оставить себе все деньги и смыться.
— Может быть, ты бежал, чтобы тебя не обвинили в убийстве?
Ник вскочил со стула, побагровев от возмущения.
— Ах ты, сукин сын! Теперь ты пытаешься повесить на меня еще и
убийство? Ты меня уговорил сказать правду, а теперь хочешь, чтобы меня
вздернули за то, чего я не делал?
— Тут есть над чем подумать, не так ли? Ты отправился получать свои
двести тысяч долларов, а по дороге решил, что этого мало. Ты потребовал
заплатить больше. Трэвис Линдфорд разозлился, вы сцепились, и не успел ты
сообразить, как парень был мертв. — Он покачал головой. — Да, в
этом что-то есть.
— Мне наплевать, что тебе кажется, потому что это неправда! Я не убивал
Линдфорда! — Ник в ярости стукнул по столу кулаком. — И будь я
проклят, если возьму вину на себя только для того, чтобы снять обвинение со
своей сестры!
Косак задумчиво разглядывал его какое-то время, но парень и глазом не
моргнул. Наконец, полицейский встал.
— Пойдем.
Ник недоверчиво взглянул на него:
— Куда это?
— Посидишь здесь до завтра. Когда придет адвокат, мы решим, что с тобой
делать дальше.
— Вы мне верите?
— Насчет того, что ты не убивал Линдфорда, — Косак кивнул, —
да, я тебе верю. Но тебе еще рано плясать от радости ирландскую джигу. Тебя
еще ждет немало неприятностей.
При звуке тяжелых шагов по каменному полу Ник сразу же проснулся. Пригладив
рукой встрепанные волосы, он сбросил с себя солдатское одеяло и сел на
койке.
— Радуйся, Уэллс.
Он поднялся:
— Куда ты меня поведешь?
Охранник отпер дверь камеры:
— Никуда. За тебя внесли залог.
Ник наморщил лоб. Как могли внести залог, если он даже не сообщил Монике,
где лежат деньги?
— Кто внес залог?
Охранник пожал плечами.
— Какая-то женщина.
Ник вздохнул с облегчением. Дайана. Она все-таки раскошелилась. Он
ухмыльнулся. Она всегда ему все прощала. Такая же глупая, какой была мамаша.
Теперь ему только бы добраться до Рено и взять свои деньги, пока полиция не
узнала, что он наплевал на подписку о невыезде.
Пожалуй, неплохо будет махнуть в Мексику.
Очутившись на воле, он не стал мешкать, а торопливо пересек тротуар, не
обратив внимания на длинный черный лимузин, медленно двигающийся вдоль
обочины.
— Эй, Козел! Услышав знакомое прозвище и голос, которого до смерти
боялся, Ник остолбенел. Подперев плечом фонарный столб и скрестив ноги, ему
ухмылялся Балдж. В лучах солнца в его руках поблескивала финка, острием
которой он чистил под ногтями.
— Давненько не виделись, приятель. Ты, кажется, путешествовал?
У Ника подкосились ноги. Он бросил взгляд на полицейский участок, прикидывая
расстояние. Нет, ему не добежать. Балдж сразу догонит.
Спокойно, — думал он. — Здесь он ничего такого со мной не
сделает. Ведь мы находимся прямо перед входом в полицейский участок, а там
десятки вооруженных полицейских. Разве найдется более безопасное место?
Но в тот момент почему-то не было видно ни одного полицейского. Они с
Балджем были одни.
По спине Ника струйками побежал пот.
Как будто прочитав его мысли, Балдж ухмыльнулся еще шире. Оторвавшись от
столба, он двинулся к Уэллсу, легонько постукивая лезвием финки по ладони.
Только тут Ник заметил лимузин, который медленно полз вдоль тротуара. Кто-то
открыл дверцу изнутри. Балдж грубо подтолкнул его в спину.
— Влезай.
Развалясь на мягком сиденье лимузина, на него молча смотрел Эдди. Он тоже
улыбался.
Глава 33
Той же ночью бездомный бродяга, копавшийся в мусорном ящике возле Рыбачьего
причала, обнаружил тело Ника Уэллса. Ник был зверски избит и застрелен одним
выстрелом в голову.
Выйдя из морга, куда Дайана приходила для опознания трупа, она прислонилась
к белоснежной стене, ожидая, когда Кейн закончит разговор с сержантом
Косаком.
Когда ей сказали, что не люди Эдди, а Ник совершил налет на ее дом, она
сначала не хотела этому верить. Как мог ее брат, человек одной с ней крови,
совершить такой отвратительный поступок?
Поскольку вскоре она узнала о смерти Ника, ее гнев быстро вытеснил
воспоминания о маленьком мальчике с русой кудрявой головкой и обаятельной
улыбкой. Между тем временем и сегодняшним днем что-то в жизни сломалось и
пошло из рук вон плохо.
Она закрыла глаза, чтобы прогнать воспоминания об искалеченном трупе,
который несколько минут назад судебно-медицинский эксперт продемонстрировал
ей для опознания. Дайана не хотела, чтобы с ним такое случилось. Если бы она
знала, что ее помощь сержанту Косаку в розыске Ника приведет к такому
трагическому концу, она ни за что не стала бы этого делать.
— Я не выполнила твою просьбу, мама.
— Ты не права.
Не заметив, что произнесла эти слова вслух, она открыла глаза. Кейн смотрел
на нее с такой нежностью и тревогой, что у нее стало теплее на сердце.
— Подслушиваешь?
— Трудно расстаться с дурными привычками. — Обняв за плечи, он
повел ее по длинному коридору туда, где светилась табличка
Выход
. — Я
не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой в том, что произошло с Ником.
— Если бы я только...
— Он был жестоким человеком, Дайана. Преступником, который не
останавливался ни перед чем. Вспомни, что он сделал с твоим домом. Ты вправе
была желать, чтобы его арестовали.
Они стояли у входа в здание, обняв друг друга. Опустилась ночь, а с ней и
густой туман. Все вокруг выглядит таким обычным, думала Дайана, таким
мирным.
— Как ты думаешь, этих людей найдут? — спросила она.
— Не знаю. Ты сообщила о них Косаку слишком мало подробностей.
Бросив на Кейна возмущенный взгляд, она вспылила.
— Как я могла, если я ничего не видела! — И почти сразу же
пожалела о своей вспышке. — Извини. Мне не следовало вымещать на тебе
свою злобу.
— Следовало. — Они уже дошли до
БМВ
, но прежде чем она села в
машину, Кейн взял ее за подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть ему
в глаза. — Я люблю тебя, Дайана, полностью и безоговорочно. Это
означает, что я готов принять и все хорошее, и все плохое. — Он
улыбнулся. — И любовь, и вспышки гнева.
Она заставила себя улыбнуться.
— Я постараюсь свести до минимума вспышки гнева. — Потом, не в
силах избавиться от мрачных мыслей, добавила: — Что будет теперь, Кейн? Я
знаю, что Косак считал Ника убийцей Трэвиса, но теперь он так не думает. Я
тоже. Так что же будет дальше?
Не было смысла лгать ей, притворяться, что он продвинулся в расследовании,
когда дело обстояло не так.
— Мы возвращаемся на исходные позиции. — Кейн открыл ей дверцу
машины. — И к последней пачке фотографий, которые сегодня прислала
Франческа.
На следующее утро история о том, что налет на дом Дайаны совершил Ник, и об
участии в этом Трэвиса появилась на страницах всех газет.
Франческа, надеясь, что успеет перехватить газеты, прежде чем мать узнает
эти новости, умчалась в
Линдфорд
, пока Рендл еще спал. Но она опоздала.
Маргарет не только прочла и прослушала все сообщения о происшедшем, но и в
одиночку сдерживала в течение последнего получаса натиск особенно настырных
журналистов.
— Я пришла, — сказала Франческа, обнимая мать. — Я
позабочусь, чтобы газетчики тебя больше не беспокоили.
— Мы не сможем всю жизнь скрываться от них. В конце концов, одной из
нас придется с ними поговорить.
— В таком случае это сделаю я, и не спорь. Ты уже беседовала с ними на
прошлой неделе, рассказав все о папиных делах. Я признаю, что ты сделала это
превосходно, но не хочу снова видеть, как тебя поджаривают на раскаленных
углях из-за еще одной уму непостижимой махинации моего братца.
Маргарет улыбнулась. Милая, милая Франческа. Когда она успела стать такой
волевой, такой разумной? И как она находит в себе силы проявлять столько
доброты к своей матери, которая так несправедливо с ней обошлась?
Сначала Маргарет хотела отказаться от ее предложения. Как владелица
Линдфорда
, за Трэвиса и последствия его поступков должна была отвечать
она.
Но она устала, и с каждым днем эта усталость сказывалась все сильнее. Пришло
время сдаться, признать, что она уже не та энергичная, бесстрашная женщина,
какой была раньше.
Настало время передать отель Франческе, если та его примет.
— Хорошо, — согласилась она, наконец. Потом, похлопав дочь по
руке, добавила: — Спасибо, дорогая. Не знаю, что бы я без тебя делала
последние две недели.
Франческа посмотрела в лицо матери и почувствовала, как защемило сердце при
виде глубокой печали в прекрасных синих глазах.
— Для этого и существуют семьи.
Маргарет кивнула, потом, уставившись куда-то в пространство, сказала:
— Я дала Трэвису жизнь, однако... Я едва знала его.
— Никто из нас его на знал.
— То, что он сделал Дайане, наняв Холдена Нэша, чтобы разорить ее, а
теперь еще это... — Голос ее задрожал. — Я не могу поверить, чтобы
кто-то решился на столь мерзкий поступок, а менее всего — что это сделал мой
сын. — Неожиданно она закрыла лицо руками и тихо заплакала. — Мне
так стыдно.
Франческа, сердце которой разрывалось от жалости, крепко обняла мать,
успокаивая ее, как обиженного ребенка.
Когда, наконец, рыдания Маргарет стихли, она вдруг сказала:
— Я знаю способ поднять тебе настроение. Маргарет вынула из-за манжета
блузы белый кружевной платочек и утерла слезы.
— Какой?
— Давай навестим Дайану Уэллс.
Синие глаза удивленно взглянули на дочь:
— Это еще зачем?
— Потому что, мне кажется, наша семья должна перед ней извиниться. За
все, что сделал Трэвис.
Маргарет немного помолчала, потом покачала головой:
— Я так не думаю.
— Мама, если ты все еще веришь, что она убила Трэвиса, то я этому не
верю. Она не убийца. Если бы ты ее знала, ты бы это поняла.
— Ты тоже ее не знаешь.
— Но ее знает Кейн, а он верит, что она невиновна.
Маргарет была непреклонна.
— Я не возражаю против того, чтобы мы извинились перед Дайаной Уэллс,
но пойти к ней я пока не готова. Мне нужно время и немного больше храбрости,
чем сейчас.
Храбрость не имеет никакого отношения к ее отказу, подумала Франческа, но не
стала переубеждать мать. Гордость — вот в чем причина.
— В таком случае ты не станешь возражать, если я с ней встречусь?
Маргарет улыбнулась:
— Ведь ты все равно поступишь по-своему, даже если я буду возражать.
Франческа молча кивнула.
Просмотрев список заказанных столиков на 13 декабря, Дайана окончательно
расстроилась. С тех самых пор, как было назначено судебное разбирательство,
дела в ресторане шли день ото дня хуже. Только туристы, которых не
интересовала шумиха, поднятая в средствах массовой информации, звонили время
от времени, чтобы зарезервировать места. Но знакомые лица, постоянные
клиенты, которые составляют основу ресторанного бизнеса, исчезли с
горизонта.
— Не знаю, долго ли еще я смогу продержаться, — призналась она
Кэт, разговаривая с ней в то утро. — Прибыль едва покрывает расходы на
зарплату. Еще одна такая неделька, и мне придется запустить руку в то, что
осталось от моих сбережений, или закрыть ресторан.
Тяжело вздохнув, Дайана отложила в сторону список и взяла в руки
приглашение, которое пришло по почте несколько дней назад.
Дамы Эскафье
—
созданная двадцать один год назад международная группа для деловых женщин,
занятых в ресторанном бизнесе, приглашала ее на ежегодный недельный семинар
Знатоки кулинарного искусства
, который должен был состояться в Нью-Йорке в
середине января. Ей предлагали принять участие в Блумингсдейлском конкурсе
женщин-рестораторов.
Дайане представлялась уникальная возможность не только сделать рекламу
своему ресторану, но и пообщаться с такими знаменитыми мастерами поварского
искусства, как Джулия Чайлд, Мадлен Камман, и, конечно, с Пьером и Мишелем
Эскафье — основателями этой организации.
Она взглянула на дату: с 16-го по 23-е января. За три месяца до суда. Ей
придется отказаться от приглашения. Обвиняемым в убийстве, которых выпустили
под залог, не разрешается покидать пределы штата. Но даже если бы ей
разрешили поехать, как могла она предстать перед членами такой престижой
организации, когда над ней нависло обвинение в убийстве.
Ничего, может быть, на следующий год...
От горьких размышлений ее оторвал телефонный звонок.
— Мама! Угадай, что я скажу!
Сердце ее сразу же наполнилось радостью. Ежедневные разговоры с Заком были
одной из соломинок, за которую она сейчас держалась в жизни.
— Ты, наверное, выиграл?
— Еще лучше?
— Ты выиграл десять раз подряд?
Мальчик звонко расхохотался, заставив ее позабыть о печалях.
— Нет.
— Тогда я сдаюсь.
— Мне дали роль в рождественском представлении!
— О, Зак, это замечательно! Я так горжусь тобой. Какую роль ты играешь?
— Кретчита. Ну, знаешь, маленького больного мальчика, который в конце
выздоравливает? У меня не очень много слов, но все равно я ужасно рад. Я еще
никогда не играл в пьесе.
— Ты прекрасно справишься.
— Ты ведь приедешь, мама?
— Спрашиваешь! Да меня и дикие лошади не остановят.
Голос у него зазвенел от возбуждения:
— И тетя Бекки говорит то же самое. И Тельма. Мэл тоже придет. Вся
винодельня придет!
Дайана рассмеялась, радуясь, что сыну так хорошо в новой школе.
— Может быть, тебе после этого придется раздавать автографы! Как это
делают звезды.
— Не думаю. — В трубке послышался скрип, когда он слезал с
табурета на кухне у Бекки. — Мне пора идти. Мама Пита Уилсона только
что привезла его ко мне поиграть. Мы с ним учимся в одном классе, и он мне
очень нравится. Мы вместе участвуем в пьесе. Я люблю тебя, мама. Пока!
— Пока! Я тоже люблю тебя.
Повесив трубку, Дайана какое-то время сидела, глядя в окно. Хотя Зак очень
встревожился, узнав о результатах предварительного слушания, тревогу уже
вытеснили свежие детские впечатления. Неприятный инцидент с его другом
Билли, из-за которого он сначала расстроился, казалось, был забыт. Он даже
не спросил, как продвигается расследование Кейна, которое совсем недавно
занимало его мысли. Значит, все идет так, как она хотела.
Хотя Франческа немного нервничала перед встречей с Дайаной, опасения сразу
же рассеялись, как только ее проводили в кабинет молодой женщины и они
пожали друг другу руки. Она оказалась именно такой, как рассказывал
Кейн, — доброжелательной, милой и очень хорошенькой.
— Я не была уверена, что вы захотите встретиться со мной.
В зеленых глазах промелькнуло любопытство:
— Вот как? Почему?
— Пока что Линдфорды не заслужили вашего хорошего отношения.
— Это правда. — Она указала рукой на кресло, предлагая
сесть. — Но у вас есть надежная рекомендация. О вас очень тепло
отзывается Кейн Сандерс.
Франческа почувствовала себя спокойнее.
— Мы с Кейном симпатизируем друг другу. По правде говоря, именно он надоумил меня прийти к вам.
— Я рада, что вы пришли. — Дайана откинулась на спинку
кресла. — Извините мое любопытство, но мне хочется узнать, почему вы
пришли. Кейн на этот вопрос ответил весьма уклончиво.
Дайана очень надеялась, что речь не пойдет о каких-нибудь уступках Маргарет
с ее стороны. Хотя она уже не была настроена столь категорично в отношении
встреч Зака с членами его новой семьи, у нее сейчас слишком много других
забот, чтобы думать о каком-то мирном договоре с кланом Линдфордов.
— Прежде всего, — сказала Франческа, отвечая на ее вопрос, —
я пришла, чтобы извиниться.
— За что?
— За тот кошмар, в который превратил вашу жизнь мой брат. — Она
помедлила, словно подыскивая нужные слова. — Я также хотела сказать
вам, что, как бы ни обрадовалась, узнав, что у меня есть маленький
племянник, я никогда не одобряла решение Трэвиса судиться с вами из-за
опекунства над Закери. — Она опустила глаза и уставилась на свои
руки. — Трэвис был отъявленным негодяем, но я этого не понимала, пока
не узнала о его тайном сговоре с целью разгрома вашего дома.
Она хотела было рассказать Дайане и о Холдене Нэше, но, немного подумав,
решила этого не делать. Дайане Уэллс предстоял длительный и тяжелый судебный
процесс, и ей нужны были положительные эмоции и поддержка любящих ее и
верящих в нее людей. Если бы она узнала, что, кроме всего прочего, Трэвис
пытался разрушить и ее карьеру, это ее только еще больше расстроило бы.
— Для моей матери это известие тоже было ударом, — добавила она.
— Ей сейчас, наверное, нелегко приходится: и смерть сына, и
назойливость журналистов...
Франческа кивнула:
— Я очень за нее беспокоюсь. Она никогда еще не выглядела такой
усталой. Иногда я просто ненавижу Трэвиса за все, что он сделал с ней. Со
всеми нами...
Дайане было знакомо это чувство. Она испытала его не позднее, чем вчера,
когда узнала о смерти Ника. Она задумчиво посмотрела на Франческу, потом,
опасаясь, что, несмотря на любезные слова, у молодой женщины, возможно, еще
осталась в душе тень сомнения, сказала:
— Я не убивала его, Франческа.
— Теперь я знаю это. Я видела вас на свидетельском месте в суде, когда
вы давали показания, и поняла, что виновный человек, сколько бы ни
репетировал, не смог бы говорить так убедительно.
— Спасибо. И еще благодарю за то, что вы прислали фотографии.
— Сожалею, что они не помогли. — Ее взгляд упал на фотографию Зака
и задержался на ней.
— Это прошлогодний снимок, — сказала Дайана. — Ему тогда
исполнилось восемь лет.
— Очень красивый мальчик.
— Моя гордость и радость. — Поддавшись порыву, она сказала: — Вы
хотели бы как-нибудь встретиться с ним?
Франческа так и засияла:
— Очень!
— Он сейчас у тетушки Кейна в Сономе и вернется только после суда, но я
могла бы как-нибудь привезти его сюда. Или вы могли бы съездить в Глен-
Эллен.
— Это было бы замечательно. Он мог бы познакомиться с моим мужем. Рендл
обожает детишек. Мы уже почти три года пытаемся завести ребенка,
но... — Она печально улыбнулась. — Может быть, в следующем
году. — Ну что ж, вам, наверное, пора вернуться к работе. — У
двери она оглянулась. — Может быть, пообедаем вместе на этой неделе?
Конечно, если у вас найдется время.
Еще две недели назад у Дайаны не нашлось бы времени не только для обеда, но
даже для перерыва на чашку кофе. Теперь же свободного времени было сколько
угодно.
— Думаю, что время найдется. Среда вас устроит?
— Договорились, встретимся в среду. Вы любите китайскую кухню?
Дайана подняла глаза к потолку.
— Это одна из моих многочисленных слабостей.
— Моя тоже. В таком случае встретимся в вестибюле
Линдфорда
в
четверть первого. До ресторанчика, который я облюбовала, оттуда можно дойти
пешком.
В ванной, отделанной черным и белым мрамором, Франческа, ухватившись обеими
руками за край раковины, подождала, пока пройдет приступ рвоты, и ополоснула
лицо холодной водой.
На этот раз ее вывернуло наизнанку, но пока еще нет полной уверенности.
Сдернув с вешалки черное, отделанное кружевом полотенце, она вытерла лицо и
попыталась восстановить нормальное дыхание.
Она беременна. По какой еще причине может мучить ее по утрам такая жестокая
рвота? Сначала она подумала, что, может быть, съела что-нибудь неподходящее.
Или подхватила этот ужасный желудочный грипп, которым в нынешнем году
переболел чуть ли не каждый второй.
Но только сегодня утром, когда очередной приступ тошноты заставил ее со всех
ног мчаться в ванную, она подумала, что, возможно, беременна.
Ребенок. Это слово танцевало у нее в мозгу, заставив
забыть о только что пережитом неприятном моменте. Ребенок, крошечный
драгоценный, родной комочек. Она будет любить его, заботиться о нем и
наблюдать, как он растет.
Рендл с ума сойдет от счастья. Франческе хотелось поскорее поделиться с ним
новостью. Но нет, еще рано. Она должна знать наверняка. У нее уже бывали
ложные тревоги, после которых он ужасно расстраивался.
Нужно сейчас же записаться на прием к доктору Гири. Попросить принять ее
сегодня же утром. Он, конечно, известный гинеколог, и у него отбою нет от
пациенток, но он старый друг семьи, и она упросит его принять ее, учитывая
важность случая.
Сквозь шум льющейся воды она услышала стук в дверь.
— Дорогая, с тобой все в порядке? Мне показалось, что тебя тошнит.
Франческа закрыла кран, повесила на место полотенце и, похлопав себя по
щекам, чтобы они порозовели, открыла дверь.
— Со мной все в порядке, — сказала она, буквально сияя от радости
при мысли, что им, наверное, вечером будет что отпраздновать. —
Таблетка витамина
С
попала не в то горло, только и всего.
Когда Рендл отправился на кухню, чтобы включить кофеварку, она бросилась к
телефону и позвонила доктору Гири домой.
За полчаса до назначенной с Дайаной встречи Франческе позвонила по
внутреннему телефону ее секретарша.
— Миссис Аткинс. — Эми едва сдерживала смех. — У меня в офисе
находится один очень красивый джентльмен, который настойчиво приглашает вас
отобедать с ним, хотя и не записан на прием.
Я, конечно, сказала ему, что вы никогда не принимаете приглашений от
незнакомцев, но...
Не успела она закончить фразу, как послышался голос Рендла, который,
старательно подражая Богарту, произнес:
— Послушайте, любовь моя. Я приехал издалека и очень проголодался.
Поэтому не вздумайте отказаться. Ладненько?
Франческа рассмеялась:
— Богарт никогда не говорит
ладненько
! Мгновение спустя Рендл
появился за ее спиной и, развернув к себе вращающееся кресло, в котором
сидела жена, поцеловал ее долгим страстным поцелуем.
— Ух ты! Здорово! — пробормотала она, когда он, наконец, ее
отпустил. — Могу поклясться, что Богарт никогда так не целовал Бейкол.
— Некоторым людям невдомек, как получить удовольствие. — Присев на
краешек письменного стола, он почувствовал себя таким счастливым, каким
давно уже не был.
— Ну как, идем обедать?
— Не могу. — Зная, что он не одобрит ее встречу с Дайаной, она не
сказала, что обедает с ней. — Мне нужно встретиться с одним нашим
поставщиком вин. Но я тебе это возмещу, вот увидишь.
Рендл тяжело вздохнул:
— Когда?
— Сегодня вечером. — Доктор Гири, который сегодня рано утром
осмотрел ее и взял все необходимые анализы, обещал позвонить сразу же после
обеденного перерыва и сообщить результат. — Я приду с работы пораньше
...Закладка в соц.сетях
