Жанр: Любовные романы
Проблеск надежды
... все соседи глазеют на него. Вспомнились похороны
несколько дней спустя, тихо плачущая мать закрывает лицо руками... рядом
стоят Чарльз с Маргарет и утешают ее.
Маргарет. При одной мысли о том, что она тоже предала отца, сердце Кейна
наполнилось тупой болью. Неужели все эти годы она молчала, зная, что за
грехи Чарльза поплатился ни в чем не повинный человек?
Кейн встал. Ответ на этот вопрос он мог получить одним-единственным
способом.
— Миссис Линдфорд сейчас отдыхает, мистер Сандерс. — Марсия,
толстуха с Ямайки, с короткими волосами, собранными под сетку, улыбнулась,
впуская Кейна в дом. — Позвольте предложить вам чашечку кофе...
— Разбуди ее, Марсия. У меня к ней важное дело.
— В этом нет необходимости. Я уже не сплю. Кейн оглянулся. Маргарет
стояла за его спиной, одетая в черную юбку до щиколоток и черный расшитый
бусинами свитер. Даже в трауре она выглядела великолепно.
— Здравствуй, Маргарет!
Изменение, произошедшее в нем, не могло укрыться от проницательных глаз
Маргарет, и она насторожилась. Но на губах по-прежнему сияла приветливая
улыбка.
— Марсия, поставь на поднос еще одну чашку...
— Я ненадолго. — Он прислушался к удаляющимся шагам Марсии, и
когда та скрылась на кухне, сказал: — Мне только что позвонил мой друг из
Манхэттен Чейза
.
Не проронив ни слова, Маргарет прошла мимо него и уселась на диван. Ей
следовало бы знать, что он, в конце концов, докопается до правды.
— Ты давно об этом знала? — спросил Кейн резким, суровым тоном.
Она не сразу собралась с мыслями. Ей надо было еще осознать, что, наконец,
настал момент, которого она с ужасом ждала целых два года.
— Я узнала об этом только после смерти Чарльза, — прошептала она,
подняв на Сандерса умоляющий взгляд. — Ты должен поверить мне.
Кейн продолжал смотреть на вдову, ожидая, когда она объяснит все подробнее.
— Не имею понятия, каким образом
Саар Бэнк
узнал о смерти Чарльза.
Думаю, что из газет. Неделю или две спустя после похорон позвонил некий
Цибрандт, который сообщил, что я являюсь единственной наследницей тринадцати
миллионов долларов. Сначала я подумала, что это какая-то ошибка. У нас с
Чарльзом не было секретов друг от друга — по крайней мере я в то время так
думала. Я попросила Цибрандта прислать мне полное описание счета.
Она встала и медленно прошлась по гостиной.
— Когда я увидела даты поступления денег, мне было нетрудно догадаться
об остальном. Видишь ли, отель в те дни терпел большие убытки, и Чарльз
беспокоился, что нам не удастся выстоять.
— И ты ни разу не заподозрила, что он незаконно изымает деньги из
оборота и переводит их в Швейцарию?
— Мне такое и в голову не приходило, Кейн. Пока не позвонил этот
Цибрандт. Потом я поняла все: почему Чарльз так не хотел продолжать
расследование после смерти твоего отца, почему он надеялся, что ты вместе со
своей матерью поселишься в Глен-Элл ее у тетушки Бекки.
— Почему ему этого хотелось?
— Я думаю, его мучила совесть. Ему казалось, что, если он не будет тебя
видеть, ничто не напомнит ему о содеянном. Когда я сказала, что мы должны
предложить Клер работу, он страшно воспротивился. В то время я не поняла
причину. Мне потребовалось три недели, чтобы уговорить его. — Маргарет
остановилась посередине комнаты, но не села. — Я много раз собиралась
рассказать тебе об этом.
— Почему же не рассказала?
— Зачем? Твоего отца уже не было в живых. Матери тоже. И Чарльза. Что
бы я ни сказала или ни сделала, ничего нельзя было изменить.
— Тебе не приходило в голову, что мне хочется, чтобы имя моего отца
обелили? — Поняв всю глупость этого вопроса, Кейн горько
рассмеялся. — О чем я спрашиваю? Ведь гораздо важнее было держать в
безупречности драгоценную фамилию Линдфордов. Вот почему ты молчала, не так
ли? Чтобы защитить честь Линдфордов и репутацию отеля. Для тебя не имело
значения, что я потерял отца, что вся моя жизнь перевернулась, что я
приобрел позорное клеймо сына мошенника.
Маргарет молчала, уставившись в пол.
— Я верил Чарльзу, как своему отцу. Я уважал его и тебя...
Она закрыла глаза, понимая, что навсегда утратила доверие Кейна, а возможно,
и его любовь.
— Прости меня, — прошептала она. — Я так об этом
сожалею. — Она подняла на Сандерса глаза, надеясь увидеть в его взгляде
понимание, но не увидела.
Кейн не сказал ни слова. Двадцать один год он ждал этого момента —
возможности восстановить доброе имя отца и отдать в руки правосудия
человека, который его подставил. К сожалению, человек этот умер, но мысль
заставить его вдову расплачиваться за его грехи была ему противна.
— Подумать только, а я еще хотел уговорить Дайану пойти тебе
навстречу, — проговорил он с горечью. — Мне было очень жаль тебя,
Маргарет, потому что теперь, когда Трэвис умер, Франческа очень занята
делами, а Зак для тебя потерян, я боялся, что тебе не захочется жить. Я
подумал, что, может быть, если я смогу убедить Дайану позволить тебе время
от времени видеться с внуком, ты скорее оправишься после смерти Трэвиса.
Маргарет закусила губу, слишком поздно поняв, как много она потеряла.
— Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
— Я сильно сомневаюсь в этом. — Не сказав больше ни слова, он
повернулся и вышел из комнаты.
Впервые в жизни она почувствовала себя старухой — слабой, печальной и очень-
очень одинокой.
Кейн прав. Она хранила тайну Чарльза, оберегая репутацию семьи, ни разу не
подумав о последствиях.
Слишком поздно сожалеть об этом. Но не поздно сделать что-нибудь для Кейна —
то, что давно следовало бы сделать. Она набрала номер нового администратора
отеля.
— Конрад, — сказала она бывшему помощнику Трэвиса, — я хочу
сделать заявление для печати. Если захотят узнать, о чем оно, скажи, что я
хочу внести ясность в одно старое дело, вокруг которого много лет назад была
большая шумиха в прессе.
— Сделаю, миссис Линдфорд. На какое время вы хотите назначить пресс-
конференцию?
— Я думаю, лучше провести ее сегодня же во второй половине дня.
Уютно устроившись на диване в белую и голубую полоску, который ей одолжила
Кэт, пока не доставят новую мебель, Дайана просматривала еще одну пачку
фотографий, присланных Франческой, и, глубоко вздохнув, с сожалением
возвратила их Кейну.
— Ни одно лицо не кажется мне даже отдаленно знакомым.
Кейн собрал фотографии и сунул их в плотный коричневый конверт.
— Это ничего. Франческа говорит, что на подходе еще она пачка
фотографий — последняя. Может быть, ты там кого-нибудь узнаешь.
— Очень любезно с ее стороны так беспокоиться обо мне, — сказала
Дайана, наблюдая, как он укладывает конверт в свой
дипломат
. — Ей,
наверное, это нелегко. Ведь ее мать терпеть меня не может.
— Франческа всегда имела собственное мнение.
— Мне кaжeтcя, я с yдовольcтвиeм познакомилась бы с ней.
Кейн улыбнулся:
— Меняешь гнев на милость в отношении Линдфордов, дорогая?
— Пожалуй, только в отношении ее. Услышав по радио на кухне фамилию
Линдфорд
, оба встрепенулись.
— Что там на сей раз? — пробормотал Кейн, направляясь на кухню, чтобы прибавить громкость.
Зная, как он расстроился, узнав о предательстве Маргарет и Чарльза, Дайана
пошла следом и, обняв его одной рукой, стала вместе с ним слушать
специальный выпуск новостей.
— Нам стало известно, что Маргарет Линдфорд, владелица отеля
Линдфорд
и мать недавно убитого Трэвиса Линдфорда, намерена сделать важное заявление.
Включаем большой актовый зал отеля
Линдфорд
.
Через несколько секунд, когда стих шум голосов, раздался отчетливый, хорошо
поставленный голос Маргарет:
— Добрый вечер, леди и джентльмены. Я благодарю вас за то, что вы сразу
же пришли сюда. Мое заявление будет кратким и мучительным, поэтому вас,
наверное, уже предупредили, что после него не будет никаких ответов на
вопросы.
Она подождала, пока стихнет шумок разочарования, затем продолжила:
— Двадцать один год тому назад Рэй Сандерс, один из моих самых
доверенных служащих, был несправедливо обвинен в незаконном присвоении двух
миллионов долларов из средств отеля
Линдфорд
. Несколько дней спустя он
трагически погиб. Два года назад, после смерти моего мужа, я узнала, что это
он, а не Рэй Сандерс незаконно перекачивал деньги на счет в одном
швейцарском банке. Зал взорвался вопросами, и прошло не менее минуты, прежде
чем Маргарет смогла продолжить:
— Мне следовало бы тогда же сообщить об этом тяжком преступлении, но я
не сделала этого. Отчасти потому, что по прошествии стольких лет это было бы
бесполезным поступком, а отчасти потому... что я боялась замарать фамилию
Линдфордов. Это был ужасный поступок, и я буду сожалеть о нем до конца
жизни. Я приму меры, чтобы выплатить деньги, утаенные от налогового
управления, с любыми штрафами и процентами. То, что останется, будет
передано в распоряжение различных благотворительных организаций. Я знаю, что
никакие покаяния или публичные извинения не компенсируют ущерба,
причиненного Рэю Сандерсу и его семье. Рэй был замечательным и честным
человеком. И хотя я с большим опозданием решилась снять пятно с его имени, я
делаю это с истинной любовью и уважением. И пусть простит меня Господь.
Благодарю всех за то, что пришли.
Снова послышался голос диктора, который комментировал сенсационное
заявление, только что сделанное Маргарет, и реакцию присутствующих. Дайана
выключила радио и посмотрела на Кейна.
— Не могу поверить, что она это сделала.
Кейн промолчал. Несмотря на гнев и нежелание прощать Маргарет, на него это
произвело впечатление. Надо быть очень мужественной женщиной, чтобы
признаться
перед целым миром в содеянном. Это, конечно,
не изменило его отношения к Маргарет, но он еще раз убедился, что когда речь
заходит о волевом поступке, то у Маргарет Линдфорд силы воли оказывается
предостаточно.
На следующий день не успел Кейн войти в свой офис, как зазвонил телефон.
— Шеф, — сказала Джеки, — с вами хочет поговорить какой-то
человек, который не сказал, ни кто он такой, ни о чем хочет поговорить.
Сказал только, чти это важно и имеет отношение к делу Линдфорда.
Анонимный телефонный звонок, — подумал Кейн. — Это может быть
пустой номер. Но в то же время он может оказаться первым шагом на пути к
раскрытию преступления
.
— Соедини меня с ним.
Голос на другом конце линии был низким, с легким акцентом жителя Бронкса.
— У меня есть информация, которая может снять обвинение с твоей клиентки. Тебя это интересует?
Кейн ничуть не удивился. В своей работе ему не раз приходилось сталкиваться
с такими
доброхотами
. Случалось, что информация заслуживала внимания, а
иногда оказывалась такой же фальшивой, как трехдолларовая купюра.
— Возможно. Что вам известно?
— Брось, парень. Уж тебе-то не стоило бы задавать таких вопросов. Тебе
нужна информация, значит, за нее надо заплатить. Десять тысяч долларов.
Сумма была необычайно мала. Либо этому парню действительно позарез
требовалось раздобыть наличные, либо то, что он продавал, не имело никакой
ценности.
— Где я вас найду?
— Жирарделли-сквер, в пять часов. Я буду в костюме Санта-Клауса стоять
у фонтана
Русалка
, — сказал незнакомец и повесил трубку.
Глава 32
Как только Дайана открыла дверь и почувствовала запах табачного дыма, она
сразу же поняла, что в доме кто-то есть. На этот раз, повинуясь инстинкту
самосохранения, она, не раздумывая, повернула назад, даже не пытаясь закрыть
за собой дверь.
Но не успела она сделать и шагу, как огромная мясистая ручища обхватила ее
за талию и оторвала от пола. Дайану сковал ужас: а что если на нее напал
насильник? Она внезапно горько пожалела о том, что отказалась заниматься на
курсах самозащиты, куда прошлым летом звала ее Кэт.
— Поставь ее на ноги, Балдж.
Подчиняясь приказу, отданному тихим голосом откуда-то из глубины гостиной
человек поставил ее на пол, закрыл дверь и расположился перед ней сложив
руки на широкой груди. В темноте поблескивала его лысая макушка. Кроме этого
и темной массы его фигуры, Дайана не видела ничего. Было слишком темно.
— Входите, мисс Уэллс, — произнес голос. — Не бойтесь, я
ничего вам не сделаю.
Несмотря на эти слова, она от страха словно приросла к полу. В гостиной как
и в прихожей, было темно, хотя проникавший со второго этажа свет позволял ей
рассмотреть очертания мебели.
— Кто вы? Что вам надо?
— Я не люблю разговаривать на расстоянии двадцати шагов. Или идите сюда
сами, или мой приятель притащит вас. Выбирайте.
При мысли о прикосновении этой огромной обезьяны она содрогнулась. Понимая,
что у нее нет выбора, кроме как подчиниться, Дайана шагнула в гостиную.
Глаза ее постепенно привыкли к темноте.
Какой-то человек сидел у камина на стуле с высокой спинкой, который она
принесла сюда из столовой, чтобы заполнить пустые места. Она различила лишь
шляпу с широкими полями да огонек зажженной сигареты.
— Так-то лучше.
— Кто вы? — повторила она уже немного окрепшим голосом.
— Меня зовут Эдди.
Дайана едва подавила желание тут же наброситься на него.
— Значит, это ты, сукин сын, устроил погром в моем доме?
— Нет, я этого не делал. — Голос его звучал на удивление
искренне. — Правда, двое моих людей побывали здесь несколько месяцев
назад в поисках денег, которые ваш брат мне задолжал. Но последний налет, о
котором я узнал из газет, не моих рук дело. Мне безразлично, верите вы мне
или нет. Я не за этим пришел.
У нее немного отлегло от сердца.
— Тогда зачем же?
— Я ищу вашего брата. Видите ли, он испарился. Он съехал со своей
квартиры и куда-то удрал, не заплатив долга.
— Он сказал в полиции, что расплатился с вами.
— Он солгал. И я не позволю, чтобы это сошло ему с рук. Мне нужны мои
деньги.
Дайану снова охватила паника:
— У меня их нет!
— Я это знаю. — Он затянулся сигаретой, немного задержав дым в
легких, потом выпустил его длинной тонкой струйкой. — Но вы, может
быть, знаете, где я могу найти вашего брата.
— Я не знаю.
— Подумайте, мисс Уэллс. У него есть какие-нибудь друзья в другом
городе? Может быть, какая-нибудь подружка? Или глупая мамаша, которая
захотела бы его спрятать?
— Наши родители давно умерли, и мне ничего не известно о его
подружках. — Дайане, конечно, кое-что было известно, но как бы она ни
презирала Ника за все неприятности, которые он ей причинил, она не
собиралась отдавать его в руки этого палача.
— Вы лжете!
— Нет, не лгу.
— Балдж, — сказал человек угрожающе низким голосом. — Покажи
леди, что случается с людьми, которые меня обманывают.
Жирарделли-сквер, где некогда размещалась фабрика по переработке шерсти а
затем торговые ряды, где продавали шоколадные изделия и пряности, претерпев
за сотню лет целый ряд усовершенствований и преобразований, превратилась в
великолепную площадь со множеством магазинов, ресторанов, картинных галерей
и прекрасно оформленных зеленых террас.
Когда Кейн приехал в это многолюдное место, было почти пять часов. Повсюду
царило предпраздничное оживление; сводный хор Сан-Франциско развлекал толпу
рождественскими гимнами, веселые Санта-Клаусы в подбитых ватой костюмах и с
накладными бородами звонили в колокольчики, призывая делать пожертвования на
нужды Армии спасения.
Остановившись на некотором расстоянии от фонтана
Русалка
, чтобы было
удобнее наблюдать за толпой вокруг, Кейн посматривал на все четыре стороны,
ожидая, когда один из Санта-Клаусов приблизится к нему.
Он подождал еще, бросил мелочь в кружку для пожертвований, перекинулся
несколькими словами с Санта-Клаусом, и ему стало ясно, что человек, который
должен был встретиться с ним, почему-то передумал.
Передумал или...
Вдруг ему пришла в голову страшная мысль. Подчиняясь инстинкту, он бегом
бросился к гаражу, где оставил свой
БМВ
, продираясь сквозь толпу и налево,
и направо бормоча извинения.
Он попался на избитый хрестоматийный трюк. Кому-то было нужно устранить его
с дороги, чтобы добраться до Дайаны. Это было единственным логическим
объяснением, и внутри у Кейна похолодело от смертельного страха. Почему он
не понял этого сразу, вместо того чтобы охотиться за химерами? Неужели все
эти события довели его до такого состояния, что он даже соображать перестал?
Несколько мгновений спустя он уже был в машине, направляясь к выходу из
гаража, и протянул служителю двадцатидолларовую купюру со словами
сдачи не
надо
.
Выехав на улицу, он сразу же набрал номер телефона Дайаны.
— Давай же, — бормотал он нетерпеливо. — Ответь мне.
Но телефон был занят, и он позвонил сержанту Косаку в полицейское
управление.
— У меня нет времени вдаваться в подробности, — сказал он, ловко
маневрируя в густом потоке транспорта. — Дайане, возможно, угрожает
опасность.
— Какого рода эта опасность?
— Не знаю. Мне был анонимный звонок с просьбой прийти на Жирарделли-
сквер в пять часов. Там никого не было, а телефон у Дайаны занят. Или снята
трубка.
— Разве она сейчас не в ресторане?
— Нет. Она сегодня ездила
в Глен-Эллен навестить
Зака. Она уже возвращалась домой, когда я звонил ей в машину, чтобы
предупредить, что немного задержусь.
Косак больше ни о чем не прашивал.
— Я выезжаю.
— Встретимся там. Но прошу вас, поторопитесь. По дороге к Пасифик-Хайтс
Кейн не снимал ногу с педали акселератора.
Когда ручища Балджа схватила ее за волосы, Дайана поморщилась. Другой рукой
он закрывал ей рот, чтобы она не могла крикнуть.
— Я очень терпеливый человек, мисс Уэллс, — сказал Эдди все тем же
угрожающим тоном, — но всему есть предел. — Встав со стула, он
медленно подошел к ней. — Спрашиваю последний раз: вы знаете, где
находится ваш брат? — Говоря это, он поднес кончик горящей сигареты к
ее шее.
Похолодев от страха, она покачала головой.
— Я сказала бы вам, если бы знала.
— А может, захотели бы защитить его?
— Зачем мне защищать его после всего, что он мне сделал?
Эдди медленно поднес к своему рту сигарету и глубоко затянулся.
— Ну ладно. Но если увидите его, скажите, что наша планета не так уж
велика, чтобы ему удалось спрятаться. Где бы он ни был, я его найду. И уж
тогда он очень пожалеет, что обманул меня.
Эдди прошел мимо нее, задев плечом. Она почувствовала запах дорогого
одеколона.
Как только за ними закрылась дверь, Дайана бросилась к телефону, трубка
которого была снята, и позвонила в полицию.
Сержант Косак и еще один полицейский в форме уже находились в доме Дайаны,
когда через четверть часа туда приехал Кейн.
— Слава Богу, с тобой все в порядке. — Не беспокоясь больше о том,
как его поведение может истолковать полиция, он обнял ее. — Проклятые
пробки! Я думал, что никогда не доберусь до тебя.
Дайана повторила ему историю, которую уже рассказала сержанту Косаку. Когда
она рассказывала, как грубо обошелся с ней Балдж, Кейн весь напрягся от
негодования.
— Сукин сын, — прошипел он сквозь сжатые зубы. — Я убью его.
— Это не самое главное, — сказала Дайана, переводя взгляд с Кейна
на сержанта Косака. — Важнее то, что мой дом разгромил не Эдди. Я в
этом уверена.
— Кто же тогда это сделал? — Кейн повернулся к
полицейскому. — Зачем кому-то потребовалось разгромить ее дом?
— Не имею понятия. Но у меня есть подозрение, что Ник Уэллс мог бы
пролить некоторый свет на эту историю.
— Почему вы так думаете? — спросила Дайана.
— Я читал его показания, когда его на днях привозили в полицейский
участок. Похоже, этот парень что-то уж слишком рвется свалить всю вину за
случившееся на Эдди.
— Неужели вы думаете, что Ник в этом замешан? — Дайане было трудно
поверить, что брат мог сотворить такое собственными руками.
Косак пожал плечами.
— Пока я ничего не предполагаю. Просто, как я уже говорил, в его
поведении что-то кажется мне подозрительным. — Помолчав немного, он
спросил: — У вас нет никаких предположений относительно его местонахождения?
Чуть поколебавшись, Дайана, вздохнув, решилась. Если в разгроме ее дома
виновен Ник, она хочет, чтобы он понес наказание. Если же не виновен, то в
камере предварительного заключения он будет в большей безопасности от Эдди и
его людей.
— Есть у него одна подружка, танцовщица из Рено. Ее зовут Моника
Марлер. Насколько мне известно, сейчас она занята в шоу в казино
Дезерт
Фокс
. Возможно, Ник прячется у нее. Он и раньше так делал.
— Вы знаете ее адрес?
Дайана покачала головой.
— Ну ладно. — Косак вместе с полицейским направился к
двери. — Я получу ордер на его арест, а там посмотрим, что он нам
расскажет.
— Вы его скоро возьмете под стражу? — спросила Дайана.
Косак пожал плечами:
— Если отыщем его в Рено, то через несколько часов. А если не найдем,
то придется объявить розыск и начать проверку всех автобусных и
железнодорожных станций и аэропортов. На это может потребоваться довольно
много времени.
— Вы нам сообщите? — спросил Кейн.
— Обязательно.
Ник Уэллс, бледный, с красными от недосыпания глазами, плюхнулся на стул
напротив человека, назвавшего себя сержантом Косаком. В Рено полицейские с
ордером на его арест в руках появились у Моники среди ночи и, бросив его в
машину, привезли в Сан-Франциско, не потрудившись ничего объяснить.
Вас
вызывают на допрос
, — только и сказали ему.
Допрос, как бы не так! Коренастый сержант в дешевеньком костюме провернул
его через настоящую мясорубку, грозясь обвинить во всех тяжких
преступлениях, которые только существуют на свете, включая незаконное
владение пистолетом
магнум-357
, если он не пожелает говорить правду.
Господи, он не мог сесть в тюрьму! У Эдди там полно дружков, закоренелых
уголовников, которые способны превратить его жизнь в кошмар. А может быть,
даже убить, если Эдди того пожелает.
Ему нужно выбраться отсюда. Он должен как-нибудь договориться с этим тупым
полицейским и удрать как можно дальше от Эдди.
— Ну, Уэллс, ты готов говорить?
Ник посмотрел на другого детектива, бледного парня, перед которым на столе
лежал наготове блокнот.
— Если я заговорю, то что с этого буду иметь? Косак не спеша достал из
коробки пилюльку и сунул ее в рот.
— Я скажу окружному прокурору, что ты хороший мальчик, что стараешься
помочь нам и все такое. И позабочусь о том, чтобы с тебя сняли обвинение в
незаконном владении оружием. За одно это тебе скостят десять лет.
— Откуда вы знаете, что окружной прокурор согласится?
— Знать такие вещи — это моя работа. — Он положил в рот еще одну
содовую пилюльку и, откинувшись на спинку стула, выглядел спокойным и
умиротворенным.
Ник раздраженно взглянул на стенные часы:
— Где, черт возьми, мой адвокат?
Косак невозмутимо пожал плечами:
— Наверное, задерживается. Сам знаешь, как это бывает с общественными
защитниками. Он, может быть, вообще не придет до завтрашнего утра.
— Я не буду говорить, пока он не придет.
Косак встал.
— Как угодно, но окружному прокурору это не понравится. Она подумает,
что тебе нужно присутствие адвоката, потому что ты что-то скрываешь.
Черт побери! Они его здорово прижали. А у него даже нет денег, чтобы внести
залог. Полицейские в Рено забирали его в такой спешке, что не дали захватить
чемодан. Проклятые деньги так и остались в квартире у Моники.
Ник вздохнул:
— Ладно уж. Что вы хотите знать?
Сонное выражение сразу же исчезло с лица Косака. Он весь подобрался и кивнул полицейскому помоложе.
— Кто совершил налет на дом твоей сестры?
— Я.
Косак ничем не выд
...Закладка в соц.сетях
