Жанр: Любовные романы
Проблеск надежды
... ты, как всегда, откровенна.
— А ты рассчитывал, что я изменилась?
— Я надеялся, что с годами ты стала мягче. Ведь с тех пор, как мы с
тобой впервые встретились, прошло почти десять лет. Тебе не кажется, что нам
следовало бы забыть о наших прежних распрях? Как говорится, закопать топор
войны?
— Зачем?
В это время мимо прошла старшая официантка в облегающих черных брючках, и
Трэвис проводил ее взглядом сердцееда.
— Мне надо кое о чем поговорить с тобой, и я хотел бы, чтобы мы
разговаривали, как принято у цивилизованных людей.
В душе у нее шевельнулось какое-то недоброе предчувствие.
— Нам нечего сказать друг другу, Трэвис. — Желая, чтобы он
поскорее убрался, Дайана отошла от бара. — Кроме того, у меня нет
времени...
Он сделал шаг в сторону, преграждая ей путь.
— Найди время, Дайана. Это очень важный разговор.
Благодушная улыбка исчезла с его лица, во взгляде появилось что-то холодное,
жестокое, и это почему-то ее встревожило.
Сидящие за столиком на двоих молодые люди, по-видимому, узнали его и
наблюдали за ними. Дайана окинула зал тревожным взглядом. Она не могла
разговаривать с Трэвисом здесь. Это привлечет внимание, вызовет ненужное
любопытство.
Она неохотно кивнула головой в сторону коридора в конце зала.
— Мы можем поговорить у меня в кабинете. Трэвис пошел за ней,
восхищаясь плавными линиями ее фигуры. В ее движениях чувствовалась
скованность, но ему и без колыхания бедер было ясно, что под этим белым
шелковым платьем скрывается полное жизненных сил тело.
Возможно, если он сделает правильный ход, этот визит окажется для него не
только полезным, но и приятным.
Прежде чем отправиться сюда, он долго размышлял. После звонка Питера он
просидел около часа, переваривая все, что узнал, и, обдумывая, каким образом
можно извлечь максимальную пользу из этих удивительных откровений.
Закери Уэллс был тем самым искомым внуком, которого так жаждала иметь
Маргарет. Заметьте, не внучкой, а
внуком,
еще одним продолжателем ее драгоценной династии по мужской линии.
Она придет в восторг! И все его проблемы будут решены.
Ему оставалось лишь чуть-чуть подправить правду.
— Говори поскорее, Трэвис, — сказала Дайана, закрывая за ними
дверь. — Я устала и хочу домой.
Чуть вытянув губы, Трэвис оглядел огромный, заваленный бумагами письменный
стол, отделанные под камень стены, двери из цельного стекла, выходящие в
залитый лунным светом сад.
Он сделал несколько шагов, и взгляд его упал на фотографию Закери, стоящую
на письменном столе. Он взял ее и поднял бровь.
— Твой сын?
Трэвис сверлил ее взглядом, и Дайана всеми силами старалась унять нервную
дрожь.
— Он самый.
— Я и не знал, что ты вышла замуж. — По насмешливой искорке в его
глазах она поняла, что он с ней играет и знает, что она не замужем.
— Я и не выходила замуж.
Он заметил произошедшую в ней перемену. Любезность исчезла из ее голоса,
тело напряглось. Трэвис нарочито неторопливо поставил фотографию на место.
— Закери мой сын, не так ли?
Поняв, что представление окончено, она испытала почти облегчение и глубоко
вздохнула. Дайана не могла бы объяснить, почему, все происходящее ее так
тревожит. Ведь Закери был усыновлен самым законным образом. И что бы теперь
ни пытался предпринять Трэвис, ему не удастся ничего изменить.
— Ты участвовал в его зачатии, но это еще не делает тебя его отцом — по
крайней мере, в подлинном смысле этого слова.
— Почему ты такая нелюбезная, Дайана? Я пришел сюда не для того, чтобы
ссориться с тобой. Я очень благодарен за все, что ты сделала для моего сына.
Я уверен, что, если мы с тобой сядем и обсудим ситуацию, как подобает двум
взрослым людям...
— Ситуацию? Какую ситуацию? Тебе не на что претендовать, Трэвис. —
Она едва сдерживала себя, чтобы не закричать. — Нам нечего обсуждать.
— Неправда. Я отец Закери. Меня следовало бы уведомить о смерти Надин и
о том, что у нас с ней есть ребенок.
Потрясенная Дайана широко раскрыла глаза:
— Что за чушь ты несешь!
— Ей следовало обратиться ко мне, — продолжал он, призвав на
помощь все свои актерские способности, если таковые имелись. — Я бы его
принял, я дал бы ему дом, фамилию, отца, который ему нужен.
Потрясение Дайаны сменилось презрением.
— Что за идиотскую сцену ты здесь разыгрываешь? Ты, черт возьми,
прекрасно знаешь, почему Надин не обратилась к тебе. Ведь ты и слышать не
хотел о ребенке. Ты сунул ей пятьсот долларов на аборт и слинял, словно тебя
никогда и не было.
Хотя Трэвис был готов к бурной реакции, но ярость в ее глазах чуть не
заставила его ретироваться. Однако он устоял, твердо решив победить ее тем
оружием, которым владел лучше всего, — обаянием.
— Боже избавь, я никогда не делал ничего подобного! И вовсе не я
прервал наши отношения. Это сделала Надин.
— Ты лжешь!
— Нет. Мы поссорились из-за девушки, которую по просьбе матери мне
пришлось сопровождать на симфонический концерт. Надин придала этому эпизоду
большее, чем следовало, значение, рассердилась на меня и выгнала. Клянусь
тебе, Дайана, я и понятия не имел, что она беременна. Если бы я...
Взбешенная услышанным, Дайана затрясла головой.
— Я всегда знала, что ты наглый лжец, Трэвис, но должна признаться, что
на сей раз ты превзошел самого себя. Извини, но я не верю ни одному твоему
слову.
— Но это правда! Сама подумай: у меня есть восьмилетний сын, который
меня не знает. Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?
— Слишком поздно для раскаяния.
— Нет, не поздно. Я хочу с ним встретиться, Дайана. — Он заставил
свой голос задрожать якобы от прилива чувств. — Я хочу увидеть своего
сына.
Если бы Дайана не была так напугана, она бы расхохоталась. За последние
девять лет Трэвис Линдфорд, похоже, стал актером, причем неплохим. В его
голосе было ровно столько чувства, сколько требуется, чтобы убедить любого в
том, что он говорит правду. Любого, только не ее.
— Я не подпущу тебя к сыну на пушечный выстрел, — прошипела она
сквозь зубы. — Убирайся, пока я не вызвала полицию и тебя не арестовали
за причинение беспокойства.
Чтобы избежать скандала, Трэвис решил пока не упорствовать. Следовало дать
Дайане время, чтобы переварить все услышанное и привыкнуть к мысли, что он
желает стать частью жизни своего сына. Как только она свыкнется с этим, они
продолжат разговор. Торопиться некуда.
Он кивнул, показывая, что повинуется ее приказанию.
— Наверное, тебе трудно воспринять все это сразу. Почему бы мне не дать
тебе денька два на размышление?
— Мне не о чем размышлять.
— Я тебе скоро позвоню.
Как только за ним тихо закрылась дверь, Дайана, как подкошенная, рухнула в
кресло. Гулко стучало в груди сердце, подхлестываемое страхом, какого она
еще никогда не испытывала.
Неужели Трэвис действительно может предъявить свои права на Зака, думала
она, прижав руки ко рту. Неужели он, как его отец, имеет право отобрать у
нее Зака?
Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, и еще пара минут, чтобы
собраться с силами и встать. Ноги у нее все еще дрожали, но теперь к ней
вернулась способность здраво мыслить. Что бы там ни думал Трэвис, а Зак
принадлежит ей. Этого ничто и никто не изменит.
Даже Линдфорды.
Дайана добралась до дома только около полуночи. Поблагодарив Марти, она
расплатилась с ней и подождала у двери, пока девушка благополучно уселась в
свою машину. Потом, собрав игрушки Зака и расставив их на кофейном столике,
она поднялась по лестнице в его спальню.
Он спал на боку, обняв рукой старого, видавшего виды плюшевого мишку,
расстаться с которым у него пока еще не хватало мужества. Эта черта — умение
быть и мягким, и неподатливым одновременно — была одним из самых
привлекательных его качеств.
Дайана провела по гладкой щечке тыльной стороной указательного пальца,
вспоминая тот день, когда он родился. Она находилась в родильной палате
рядом с Надин, поддерживая ее, подбадривая и всем сердцем желая хоть чем-то
облегчить ее страдания.
Восемь месяцев спустя Надин вернулась в ту же больницу, став жертвой
несчастного случая, унесшего две жизни. Она уже три дня находилась в
состоянии комы, а когда, наконец, открыла глаза, предсказания врачей не
вселяли особых надежд. Но Надин не нужно было спрашивать мнения врачей. Она
знала, что умирает.
— Я хочу, чтобы ты позаботилась о моем ребенке, когда я умру, —
прошептала она, сжимая пальцами руку подруги.
Дайана попыталась успокоить ее:
— Ты поправишься. Пройдет еще несколько дней, ты вернешься домой и сама
будешь заботиться о своем малыше. А пока он передает своей мамочке крепкий
слюнявый поцелуй.
Надин еще крепче сжала ее руку, и в ее глазах появилось отчаяние.
— Нет. Мне недолго осталось жить... — Она закрыла глаза,
поморщившись от боли в груди там, где лопасть мотора, сломав ребра,
врезалась ей в грудь, серьезно повредив оба легких. Когда она снова открыла
глаза, Дайана увидела в них такую горячую решимость, что вынуждена была
отвести взгляд.
— Ты единственный человек, которому я могу доверить своего ребенка. Он
знает тебя так же, как и меня. Он любит тебя. С тобой он чувствует себя в
безопасности.
— Надин, я не могу. — Дайана взяла подругу за руку, и голос ее
задрожал. — Я не умею быть матерью.
— О, Дайана, у тебя очень сильно развит материнский инстинкт.
Дайана покачала головой:
— Детишки требуют круглосуточного внимания. Разве я смогу заботиться о
нем, как он того требует, если работаю по шестнадцать часов в сутки?
— Кроме тебя, мне не к кому обратиться. Бабушка слишком стара и больна.
Неужели обращаться к Трэвису, который и знать ничего не желает о ребенке?
Или отдать малыша в приют, чтобы его усыновили чужие люди?
Она вспомнила тот день, когда Надин познакомила ее с Трэвисом, и то, как он
смерил ее оценивающим наглым взглядом, даже не потрудившись выйти из своего
феррари
. Парень не понравился ей с первого взгляда — и не только потому,
что у него была репутация завзятого бабника, но и из-за того, как он орал на
двух соседских мальчишек, которые, в полном восторге разглядывая его
иномарку, слишком близко подошли к ней.
При мысли, что судьба Зака будет зависеть от подобного человека, ей стало
страшно.
— Нет, — прошептала Дайана. — Никакого приюта. И никакого
Трэвиса.
— Только ты, — едва слышно прошептала Надин. — Я хочу, чтобы
ты усыновила моего малыша. Сейчас же, пока я еще жива. Я уже договорилась с
нотариусом. Если я умру, не успев подписать документы, тебе могут помешать
усыновить его, потому что ты не замужем. Но если мы сделаем это с моего
полного согласия, никаких проблем не возникнет.
Как и предполагали, процедура усыновления не заняла много времени. Надин еще
целую неделю цеплялась за жизнь, а потом тихо, со спокойной улыбкой на
губах, держа Кэт и Дайану за руки, закрыла глаза навсегда.
Сомнения Дайаны по поводу того, сумеет ли она стать хорошей матерью,
рассеялись еще до того, как были подписаны последние бумаги. Зак был
жизнерадостным ребенком, и, если не считать нескольких слезинок, пролитых,
когда он время от времени звал свою маму, он очень быстро ко всему привык.
И вот теперь над спокойной жизнью, которую Дайана создала для себя и сына,
нависла угроза. Сколько бы она ни убеждала себя, что Трэвис не имеет права
претендовать на Зака, его появление в ресторане испугало ее и заставило
нервничать.
Поправив на спящем мальчике одеяльце с изображениями гоночных машин, она
наклонилась, поцеловала его в лоб и на цыпочках вышла из комнаты.
Глава 4
— Выпей это. Тебе сразу станет легче.
Дайана, сидевшая в солнечной гостиной у Кэт, приняла из рук подруги чашку
дымящегося малинового чая и вдохнула успокаивающий аромат.
— Как ты догадалась, что мне именно это нужно?
— Интуиция, — улыбнулась Кэт, привлекательная молодая женщина с
коротко подстриженными рыжими волосами, круглыми голубыми глазами и
веснушками на носу, из-за которых в раннем детстве получила прозвище
сиротка Энни
.
Она взяла подушку с обтянутого мебельным ситцем кресла и, усевшись, положила
ее себе на колени.
— Итак, ты сама намерена рассказать, что случилось, или мне придется
гадать на кофейной гуще?
Дайана, решив не говорить ни единой душе о визите Трэвиса в ресторан, пока
не узнает, что он затевает, сделала глоток чая и посмотрела подруге в глаза.
— На днях ко мне приходил Трэвис Линдфорд.
— Трэвис-прилипала? — воскликнула Кэт, назвав его прозвищем,
которым они с Дайаной окрестили его девять лет назад. — Ты не шутишь?
— К сожалению, не шучу. — Дайана, стараясь сдержать дрожь в
голосе, подробно рассказала Кэт о разговоре с Трэвисом. Закончив, она снова
взглянула на подругу. — Он хочет отобрать у меня Зака, — сказала
она с полной безнадежностью в голосе.
— Что значит
отобрать Зака
?
— Он хочет, чтобы я согласилась на совместное опекунство, а это
означает, что Зак будет полгода жить со мной, а полгода — с Трэвисом.
— Он, наверное, шутит?
— Не шутит. Он позвонил мне на следующий день после разговора в
ресторане и сказал, что хочет, чтобы его сын воспитывался так, как подобает
Линдфорду.
— Что ты ему ответила?
— Послала куда подальше.
Кэт улыбнулась. Дипломатия никогда не входила в число добродетелей Дайаны.
— После этого он еще звонил?
— Да. Последний раз он позвонил утром в воскресенье, когда я отвезла
Зака на футбольную тренировку.
— Значит, два дня тому назад. Это хороший признак, не так ли? Он,
наверное, сообразил, что не сможет запугать тебя, и отказался от этой затеи.
Дайана покачала головой.
— Не думаю, Кэт. В конце разговора он сказал, что, если потребуется,
передаст дело в суд. — Она снова сделала глоток, но даже горячий чай не
помогал ей успокоиться. — Мне кажется, это не пустая угроза.
— Он, наверное, спятил. Чем он может обосновать свой иск в суде?
Дайана прижалась головой к спинке дивана.
— Понятия не имею. Но знаю одно: Линдфорды богаты, влиятельны и имеют
могущественные связи.
— Пусть даже они состоят в родстве с самим папой римским, им ничего не
удастся добиться. Ты мать Закери. У тебя есть документы, подтверждающие это.
И как его мать, ты имеешь право решать, с кем ему встречаться, а с кем —
нет.
Дайана улыбнулась:
— Ты говоришь как истинная супруга адвоката. К сожалению, в наши дни
суды, по-видимому, отдают предпочтение правам биологических родителей.
Вспомни, что произошло с малышкой Джессикой...
— Это совсем другое дело. В отличие от Зака Джессика не была удочерена на законных основаниях.
— Все равно суд забрал ее из единственной семьи, которая у нее была, и
передал незнакомым ей людям.
Кэт прекрасно помнила этот судебный процесс. Митч был просто взбешен исходом
продолжительной, изматывающей битвы за опекунство, как и миллионы
американцев по всей стране.
— Ни один суд не станет отбирать нормального восьмилетнего ребенка у
матери и передавать его отцу, который даже не хотел, чтобы он родился.
— Трэвис категорически отрицает это. Он утверждает, что Надин придумала
эту историю, потому что не хотела, чтобы он знал о ее беременности.
— Какой мерзавец! Дайана уставилась в чашку.
— Он даже намекает, что она, наверное, те десять дней перед смертью
была напичкана наркотиками и не соображала, что делает.
От возмущения на щеках у Кэт выступили красные пятна.
— Она была в таком же здравом уме, как ты или я!
— Знаю, но он выдумал целую историю. Ты и представить себе не можешь,
как убедительно он говорил в тот вечер, что не знал о ребенке. Если даже на
меня это произвело впечатление, то что говорить о реакции судей?
— Мы заставим вызвать в суд в качестве свидетеля лечащего врача Надин.
Он разобьет в пух и прах всю историю, придуманную Трэвисом. — Не
дождавшись от Дайаны ответа, она добавила: — Ты уже говорила с адвокатом?
— Нет еще. — Нервничая, Дайана не могла долго сидеть на месте и,
встав с дивана, подошла к письменному столу, где лежали почти законченные
Кэт два первых рисунка продолжения популярной юмористической странички под
названием
Малыш из Фриско
.
Начало карьеры Кэт, талантливого карикатуриста, было положено примерно год
назад, когда эту страничку юмора, имевшую шумный успех на побережье залива,
закупили для одновременной публикации более трехсот газет.
— Я надеялась, что Митч мне кого-нибудь порекомендует.
— Я спрошу его сегодня вечером. Может быть, хочешь поговорить с ним
сама? — Кэт взглянула на стенные часы. — Он обычно приходит домой
рано. Почему бы тебе не забрать Зака из школы и не привезти к нам поужинать?
Сегодня на ужин его любимое блюдо — лазанья.
Предложение звучало заманчиво. Измучившейся за последние четыре дня Дайане
пришлась по сердцу идея провести вечер вместе с Кэт и Митчем.
— Не могу. У Зака футбольный матч, а после этого мне придется
рассказать ему о Трэвисе, пока он не услышал это от кого-нибудь
другого. — Она поставила на стол чашку и встала. — Но вечером я
тебе позвоню, договорились?
Несколько минут спустя Дайана уже сидела за рулем своего джипа
чероки
,
направляясь к зданию начальной школы на Пасифик-Хайтс. Она старалась не
думать об угрозах Трэвиса, но ей то и дело вспоминались последние слова,
прозвучавшие во время субботнего телефонного разговора, которые с каждым
разом приобретали все более зловещий смысл.
Закери — мой сын, Дайана. Я
больше не намерен мириться с тем, что меня вычеркнули из его жизни. На это
не рассчитывай
!
Дайана со злостью стукнула кулаком по рулевому колесу. Как смел человек,
который категорически не желал, чтобы родился ребенок, появиться в их жизни
и вести себя так, будто он собирается занять призовое место в конкурсе на
звание
Лучший отец года
? Бред какой-то!
Свернув на стоянку у школы, она поставила джип на свободное место, глубоко
вздохнула и вышла из машины.
В прошлом году, когда Дайана решила, что Зак достаточно большой, чтобы
понять ее, она однажды усадила его рядом с собой и рассказала правду о его
рождении. Она сделала это отчасти потому, что ей хотелось, чтобы память о
Надин жила в его сердце, а отчасти потому, что не хотела никаких тайн,
которые могли бы впоследствии всплыть на поверхность и как-то омрачить ее
отношения с мальчиком.
Это было непросто. У него, естественно, возникли вопросы, но не только о
матери, но и об отце, а также о причине, по которой он их оставил.
— Он был очень молод, — сказала ему Дайана, которая предпочла
немного приукрасить правду. — И мысль, что придется растить ребенка,
его страшно испугала. Я думаю, он бежал, испугавшись трудностей.
А теперь ей снова предстояла нелегкая задача: рассказать Заку, что отец, давным-
давно бросивший его, желает получить его назад.
Футбольный матч закончился шумной победой Риджуэйской команды. Дайана сразу
же увидела Зака, который, помахав рукой, помчался к ней.
— Еще одна победа
Соколов
! — завопил он, останавливаясь перед
ней. — Уже четвертая подряд!
Зная, что он не любит, когда его целуют на виду у приятелей, Дайана
ограничилась тем, что взъерошила ему волосы.
— Привет, коротышка. Ты здорово играл, особенно в конце матча.
— А ты видела, как я обманул защитника из команды противников? Я повел
мяч влево, а когда он за ним бросился, я направил его вправо р-р-раз! —
ударил, и мяч полетел прямо в ворота мимо вратаря! — Он изобразил, как
все это происходило.
Несмотря на плохое настроение, Дайана улыбнулась.
— Я видела. Очень впечатляющее зрелище. — Когда они вдвоем уселись
в джип, она, подождав, пока он пристегнется ремнем безопасности, выехала со
стоянки. — Как насчет того, чтобы отпраздновать победу мороженым?
— Перед обедом?
— Рискнем разок!
— А потом прокатимся по Ломбард-стрит? С ветерком?
Ломбард-стрит, за которой закрепилась слава самой кривой, изобилующей
крутыми спусками и подъемами улицы Сан-Франциско, была излюбленным местом
туристов и местных подростков.
— Не жадничай. Нельзя получить все удовольствия за один раз.
Возле Хатингтонского парка она оставила машину, купила у уличного торговца
два стаканчика шоколадного мороженого и повела Зака прогуляться по парку,
терпеливо выслушивая все подробности стратегии следующей футбольной встречи.
Когда сын закончил, Дайана задумчиво посмотрела на него и сказала:
— Мне нужно кое о чем поговорить с тобой.
Зак остановился, продолжая лизать мороженое.
— Я что-нибудь натворил?
Его вопрос заставил Дайану улыбнуться и несколько снял напряжение, которое
ее не отпускало.
— Если бы натворил, разве я купила бы тебе мороженое перед обедом?
Он рассмеялся:
— Думаю, что нет.
Мимо, улыбнувшись им, прошла няня в униформе, толкавшая перед собой детскую
коляску. Дайана улыбнулась ей в ответ, вспомнив не столь далекое прошлое,
когда она гуляла с такой же коляской.
— Ты помнишь, как в прошлом году я рассказывала тебе о Надин? —
Она умышленно сказала
Надин
, а не
твоя мама
, чтобы не запутать Зака.
Он кивнул:
— Она была моей родной матерью, но умерла.
— Правильно. Мы тогда говорили и о твоем отце. У него чуть напряглось лицо, но он снова кивнул:
— Помню.
— На днях он заходил ко мне.
Зак повернулся к ней и удивленно заглянул в глаза:
— Он здесь? В Сан-Франциско? Дайана кивнула.
— Ты говорила, что он живет где-то в Европе.
— В Европу он уехал сразу после того, как оставил Надин. Но в конце
этого лета он вернулся, хотя я до прошлого четверга даже не знала об этом.
Тяжелая капля подтаявшего мороженого стекла по стаканчику, и Зак на лету
поймал ее кончиком языка.
— Что ему нужно?
Дайана окинула взглядом маленькое плотное тельце, испачканную футбольную
форму и огромные, вопросительно глядевшие на нее глаза. Она попыталась
угадать, что он чувствует, но на его живой мордашке увидела лишь
любопытство.
— Тебя. Он говорит, что хочет встретиться с тобой, стать для тебя,
отцом. Он хочет также, чтобы ты половину каждого года жил с ним.
Она не могла бы сказать, что появилось у него на лице раньше: удивление или
возмущение.
— Ну, нет, я не хочу жить с ним! Я даже его не знаю. — Зак
взглянул на мать, с подозрением прищурив глаза. — Надеюсь, ты не
сказала ему, что я согласен?
— Конечно, нет. По правде говоря, я обошлась с ним довольно грубо. Я
выставила его из кабинета, а когда он позвонил два дня назад, я, не
дослушав, повесила трубку.
— Ну и правильно сделала, — заявил он. Потом осторожно добавил: —
Значит, он больше не будет тебя беспокоить?
Если бы все обстояло так просто!
— Я не думаю, что Трэвис откажется от своей затеи только потому, что я
ему нагрубила. Пройдет немного времени, и он снова примется за свое. Потому-
то я и должна была рассказать тебе об этом.
— Я не буду с ним жить, — повторил Зак. — Кайл Петерсон живет
у своего отца во время летних каникул, и ему это совсем не нравится. Мне бы
тоже не понравилось.
Дайана пригладила рукой непослушные светлые волосенки Зака и, поддавшись
внутреннему порыву, сказала:
— Не беспокойся, я не позволю, чтобы это случилось с тобой. Я
рассказала тебе об этом только потому, что Трэвис принадлежит к одной из
самых богатых семей в Сан-Франциско и эта история обязательно привлечет
всеобщее внимание.
— Ты хочешь сказать, что нас будут показывать по телевидению и всякое
такое?
— Вполне возможно. Твои приятели, наверное, будут задавать множество
вопросов. Поэтому мне захотелось подготовить тебя.
Зак в полном молчании доел мороженое. К тому времени они добрались до
фонтана, который местные жители почему-то называли
черепашьим
, хотя
черепах в нем никогда не бывало. Поставив одну ногу на низкую каменную
оградку, он смотрел
...Закладка в соц.сетях
