Жанр: Любовные романы
Звезды
...ик, — так вот он собирается
ставить целую серию приключенческих фильмов с главной героиней — молодой
женщиной по имени Индиана Джонс. Сейчас он ищет исполнительницу главной
роли.
Фрида насторожилась.
— Знаешь, кто бы хорошо подошел для нее? — спросила Сильви. —
Моя племянница. Она сейчас учится в актерской школе. А мой муж достаточно
хорошо знаком с Сидом: они вместе играют в гольф. Если я попрошу, он
посмотрит ее. Я собираюсь позвонить ему.
Фрида выскочила из кабинки, прежде чем Марсель успел втереть базилик в ее
икры.
— Все в порядке, Банни, — сказала Джудит Айзекс, закрывая свой
медицинский чемоданчик. — Можно опять жить нормальной жизнью.
— Ну, слава Богу, — сказала Банни. — Мой агент находится
здесь, она позвонила несколько минут тому назад, прямо перед вашим приходом.
Она горит от нетерпения увидеть меня. Мы должны были ужинать вместе —
сегодня вечером, но она желает меня видеть сейчас.
— Да, сегодня утром я говорила с миссис Голдман. Она очень беспокоится
о вас, но я заверила ее, что все в порядке и ничто не мешает вам сегодня
встретиться.
— Не понимаю, почему она здесь, — сказала Банни, завязывая пояс
махрового халата и беря в руки стакан с апельсиновым соком. — Фрида
говорит, что ей необходимо обсудить со мной нечто очень важное. Обычно она
достаточно откровенна, так что я полагаю, что речь идет о роли в
кино, — я просто молюсь, чтобы так и было.
Потянувшись за флаконом с витаминами, стоявшим на тумбочке возле кровати,
Банни взглянула на фотографию, лежавшую среди пачек бумажных салфеток,
микстур от кашля, полосканий и таблеток от бессонницы. Банни была
сфотографирована с отцом — богатым промышленником, который и оплачивал
весьма недешевое ее пребывание в
Стар
. Снимок был сделан четыре года
назад, когда господин Ковальски взял свою дочь в кругосветное путешествие.
Они стояли на палубе океанского лайнера, несколько напряженно улыбаясь в
объектив, стараясь выглядеть любящими и близкими друг другу. Банни была
тогда сравнительно худой, поскольку только что провела до этого три месяца в
специальном и весьма дорогом заведении для желающих снизить вес, одном из
многих, где ей пришлось провести свою юность. Но она довольно быстро набрала
прежний вес, да еще добавила во время круиза.
И отец ее был очень этим недоволен.
Вообще, сколько она себя помнила, отец всегда был ею недоволен по той или
иной причине. Берни Ковальски был человеком, которому она никогда не могла
угодить. Иногда он долго смотрел на нее с каким-то особенным выражением
лица, затем говорил:
Как мог я, богатый, образованный, могущественный
человек, породить такое ничтожество!
Ее роль в фильме
Опять дети
, хорошо
принятая как критикой, так и публикой, озадачила его. Когда Банни не
получила
Оскара
за лучшее исполнение роли второго плана, отец заявил, что
это прекрасно, так как, может быть, после этого она придет в себя и
откажется от этих идиотских голливудских мечтаний.
Даже когда была моложе, она не могла угодить ему. Он все время смотрел,
будто она в чем-то его подвела. Банни не могла понять, как Господь помог ей
чего-то добиться. В школе ее звали Коротышка, хотя на самом деле она вовсе
не была маленького роста, просто из-за пышной фигуры всегда казалась ниже.
Грудь у нее начала наливаться раньше, чем у ее сверстниц. Но именно этот ее
образ пупсика привлек к ней такое внимание в последнем фильме и, как
говорили, именно благодаря ему она и была включена в список претенденток на
Оскара
.
Прекрасно, — сказал отец, когда она показала ему
рецензии. — Значит, теперь ты будешь делать карьеру на своей
неуклюжести и полноте! И ты думаешь, у тебя будет много ролей такого рода?
Нет, моя дочь не будет унижаться, исполняя карикатурные роли, от которых
отказываются приличные артистки
.
Когда Банни увидела, что Джудит собирается уходить, она заметила:
— Должно быть, здесь здорово работать, доктор Айзекс, — пытаясь
задержать ее хоть на несколько минут. За последнее время Банни мало с кем
общалась, ей иногда просто хотелось выть от одиночества.
— Не знаю, подходит ли слово
здорово
, — сказала Джудит с
улыбкой, — но зато интересно.
— Наверное, вам приходится иметь дело со знаменитостями. Доктор
Митгэнг, который работал здесь до вас, рассказывал о многих шишках, которые
приезжают сюда тайно делать пластические операции. Вы таких здесь видели? И
как вы к ним относитесь?
Джудит подумала о мистере Смите. Что она может рассказать Банни? Что по каким-
то непонятным причинам он физически притягивает ее, в то время как разум
диктовал ей держаться от него как можно дальше.
— Простите, но я не обсуждаю своих пациентов.
— Ну, конечно. Я понимаю. Черт побери, я не хотела, чтобы вы
разговаривали с другими обо мне. — На кофейном столике лежала местная
газетенка, и Банни, указав на нее, сказала:
— Я знаю, ее читают лишь в очередях в магазине, но мне интересно быть в
курсе голливудских сплетен. Однажды я тоже попала в эту газету. — Все
это Банни проговорила скороговоркой, пытаясь скрыть свой страх. Скоро
появится Фрида. Интересно, она здорово разозлится, когда увидит, что Банни
скрывала это от нее, фактически лгала ей? И Банни даже не могла себе
представить реакцию отца, когда он узнает, что она сделала. — Они
напечатали здесь про меня статью, когда меня выдвинули на
Оскара
. Там было
написано про эту жуткую диету, на которой я сидела перед съемками фильма. За
пять недель я потеряла восемь килограммов, для здоровья это ведь не очень
хорошо, правда? Масса женщин писали мне письма с просьбой поделиться
секретом. Но все, что я делала — это голодала. В буквальном смысле этого
слова. Ни крошки во рту за тридцать пять дней. А потом мне было ужасно
плохо. Вся история моей жизни — голодать, а потом мучиться. После окончания
съемок я набрала весь свой вес. — Банни помолчала, думая, что бы еще
сказать, чтобы Джудит задержалась еще немного. Она очень нервничала. —
Вы не могли бы порекомендовать мне какую-нибудь особую диету, доктор?
— По-моему, у
Старлайта
есть очень хорошие программы.
— Да, я ем их замороженные ужины.
— Если у вас будут еще какие-нибудь проблемы, — произнесла
Джудит, — позовите меня, — и удалилась.
Банни закрыла дверь и огляделась. Ее покои были оформлены в роскошно-
импозантном стиле. В спальне, больше напоминавшей будуар, стояла огромная
кровать под балдахином и цветастыми занавесами; такого же цвета — мелкие
цветочки пастельных тонов на кремовом фоне — были и покрывало, и подушки, и
накидки. Прямо детская — вся пестрая и цветастая, подумала Банни, от
симпатичных настольных ламп до бантиков на подушках. Занавески на окнах были
бледно-розовые, как и некоторые цветы на драпировочной ткани; ковер был темно-
бирюзовый, этот же цвет был и на ткани. Гостиную украшали три пуфика, обитые
розово-голубой парчой, стоящие у камина. В центре комнаты располагался
мраморный кофейный столик, его резные ножки покоились на ковре столь
изысканного орнамента, что его могла бы выбрать для себя и Мария-Антуанетта.
Пухлые херувимы с абажурами на головах и картины с изображениями людей в
напудренных париках довершали убранства.
Это была уже четвертая комната, которую Банни занимала со дня приезда в
Стар
. Она переезжала из-за скуки и пришла к выводу, что в
Стар
нет двух
одинаковых номеров. Сюда можно было приезжать многократно, и каждый раз все
будет по-другому.
Пора было подготовиться к разговору с Фридой.
Набирая воду в ванну, в которой вместо обычных кранов были золоченые лебеди,
Банни чувствовала волнение и страх. Наверняка Фрида отнесется к ее новости
благоприятно. Но отец, которого она боялась до смерти, — от него всего
можно было ожидать. А он обещал приехать и забрать ее на Рождество домой.
Домой
— это в квартиру в большом совместном комплексе, построенном в
семидесятых, четыре бесцветные комнаты на тридцатом этаже в Сенчури-Сити,
где Берни Ковальски бывал, наверное, не чаще десяти раз в году.
Сидя в горячей ванне, Банни вспоминала, когда же она видела отца в последний
раз — да, это было за неделю до
Оскара
, когда она умоляла его пойти на
церемонию и присутствовать в зале. Берни Ковальски и не подумал сделать это,
полагая, что производство фильмов — это жульничество, а все актрисы — шлюхи.
В общем, она даже была рада, что он не пришел, потому что она
Оскара
все-
таки не получила; она была еще более рада, что он не присутствовал с ней на
приеме, посвященном вручению
Оскара
, когда все мужчины крутились около
гибких и стройных актрис, совершенно игнорируя пупсика Банни.
Разумеется, Банни и не помышляла вступать в конкуренцию с такими именитыми
гостями, как Мадонна, или Майкл Джексон, или с кем-нибудь еще, чьи портреты
уже лет пять заполняли страницы
Нэшнл инквайрер
. И Банни, конечно же, не
надеялась получить приглашение на более интимные приемы для узкого круга,
также посвященные
Оскару
, такие, как у Кевина Костнера, на который
приглашался настолько узкий круг, что после шоу приглашенным приходилось
звонить друг другу, чтобы узнать место его тайного проведения. Но, в конце
концов, она была выдвинута, она получила прекрасную прессу — и Сискей, и
Эберт очень хорошо отозвались о ней, поэтому она надеялась получить какую-то
долю комплиментов и ухаживаний. Но нет, она так и простояла одна у стены,
запихивая в рот предлагаемые закуски, даже не чувствуя их вкуса и желая быть
где угодно — даже со своим отцом, — только не здесь.
Фрида пришла, когда Банни была в ванной, накладывая косметику.
— Войдите! — крикнула она. — Открыто!
Фрида вошла, несколько оторопела, увидев столь пышное убранство, затем,
закрыв за собой дверь, спросила:
— Ты в порядке?
— Одну минуту, сейчас оденусь. Чувствуй себя как дома.
— Ну, положим, дома у меня никогда не было так шикарно. Я принесла
бутылочку твоего любимого —
Мандарин Наполеон
.
— Фрида, он же ужасно дорогой.
— И мы с тобой дорого напьемся!
— Так в чем все-таки дело?
— Скажу, когда выйдешь, — Фрида озадаченно посмотрела на картину,
изображающую двух ангелочков, поливающих водой какую-то богиню в
пруду. — У меня для тебя сюрприз.
— А у меня сюрприз для тебя!
Фрида прошла между столиком, покрытым до полу тяжелой скатертью, и высокой
мраморной подставкой, на которой был водружен какой-то римский бюст. Да,
интерьер здесь был шикарный.
— Прекрасно, — Банни наконец-то отозвалась из ванной, — вот и
я!
Банни вышла, и Фрида, обернувшись, уставилась на нее.
— Ну? И что ты думаешь? — спросила Банни, поворачиваясь во все
стороны. Одетая в облегающее белое платье с открытой спиной, она казалась
высокой. У нее была тонкая талия, небольшие груди, стройные ноги, длинные
густые светлые волосы, чуть вздернутый нос, изящный подбородок и полные
губы. Это была Банни, но все же это была не она. Пропала ее пышность,
исчезла невзрачность, она была воплощением захватывающей дух женственности и
блеска. Вообще-то она стала похожей на многих других актрис Голливуда.
— Ну, и что ты думаешь? — спрашивала она возбужденно, продолжая
демонстрировать Фриде себя, чтобы она в полной мере оценила эти три месяца
пластической хирургии. — Я сделала все, даже больше, чем Шер, можешь
поверить! Удаление жирового слоя, убрала ребра, удалила задние зубы — теперь
никто не назовет меня толстой и неуклюжей. Все, больше никаких пупсиков в
кино! Ну, что ты думаешь, Фрида? Ты удивлена?
Она обернулась и увидела, что Фрида лежит в глубоком обмороке.
19
Корвет
пролетал опасные повороты дороги в каньоне на очень высокой
скорости, так что раздавался визг шин, трущихся об асфальт. Корпус машины
цвета электрик блестел, попадая в круги света от уличных ламп.
Ханна Скейдудо в отчаянии вцепилась в рулевое колесо, ее глаза внимательно
следили за каждым крутым поворотом, который ей предстояло преодолеть, в то
время как
корвет
постоянно пересекал центральную линию и возвращался в
свой ряд. Тело Ханны было напряжено, чтобы противостоять удару, который мог
случиться в любой момент и смять хрупкий корпус ее машины, изготовленный из
фибергласа, и раздавить ее саму, сидящую в этой машине. Она вела гонку со
временем, пытаясь догнать его и поставить на дыбы, подобно понесшей лошади,
задержать и вернуть часы и дни, которые убегали от нее. Филиппа сказала:
Четыре дня
. Через четыре дня состоится важное собрание правления, где
должны отчитаться все члены и будет произведена тщательная проверка
состояния бухгалтерских дел компании.
Что собиралась обнаружить Филиппа? Почему она вернулась? Расхождения в
данных бухгалтерских книг не обязательно обозначали какие-то правонарушения;
в этих случаях стоило просто провести аудиторскую проверку, которая может
обнаружить ошибку и внести поправки. Что же касается
Миранды интернейшнл
,
то с этой проблемой вполне можно было справиться, не выезжая из Австралии.
Относительно так называемой сестры в Палм-Спрингсе — Иван находил
сестер
и
до этого, и Филиппа никогда прежде не летала, чтобы взглянуть на них. По
крайней мере, с другого конца света. Неожиданное и необъявленное возвращение
Филиппы могло означать только одно: она подозревала, что в компании ведется
какая-то грязная игра, что кто-то из работающих в ней оказался предателем.
Ханна вжала до упора педаль газа. Четыре дня — хватит ли времени?
Когда высокие кованые железные ворота ее поместья в Бель Эйр внезапно
замаячили в свете фар, она нетерпеливо нажала кнопку инфракрасного
устройства под козырьком, которое открывало ворота, и погнала спортивную
машину через ворота еще до того, как они полностью открылись, так что
поцарапала крыло с противоположной от себя стороны. Добравшись до конца
длинной подъездной аллеи и въехав на вымощенный круг перед домом, она нажала
на тормоза столь сильно, что
корвет
сделал почти полный круг. Когда машина
наконец резко остановилась, Ханна закрыла глаза и положила голову на рулевое
колесо.
Чувствуя, как резко стучит в груди сердце, Ханна вспомнила, что доктор
Фирман сказал после того, как в последний раз тщательно обследовал ее:
необходимо несколько снизить темп жизни, помня, что ее мать, Джейн Район,
умерла в сорок восемь лет от сердечного приступа, ей было на шесть лет
меньше, чем Ханне теперь. Но Ханна не могла быть спокойной, у нее просто не
было для этого времени.
Филиппа, Филиппа! — молча восклицала она, — Ну почему ты должна вернуться именно сейчас?
Ханна подняла голову и посмотрела на дом. Элегантная вилла в стиле
Средиземноморья была построена в сороковых годах. Она состояла из
шестнадцати комнат, закрытого бассейна, кегельбана. Дом оценивался в восемь
миллионов долларов, Красивые рождественские огни светились в окнах нижнего
этажа, серебристые огоньки мерцали на деревьях и кустах, обрамлявших
внушительный полукруглый вход. Это был прекрасный и гостеприимный дом, но
Ханна не могла заставить себя войти внутрь. Она была еще не готова. Ей
следовало успокоиться, обрести какое-то подобие нормального состояния, иначе
она вызовет подозрения.
Интересно, Филиппа подозревает ее? Поэтому она внезапно вернулась, никого не
предупредив? Ханна чувствовала себя преданной. Чарми уверила всех, что
поехала в Огайо, как обычно ездила в это время года, чтобы провести
праздники с сыном и его семьей. Вместо этого она потихоньку сбежала в
Австралию и привезла с собой Филиппу. Тот факт, что Чарми не сообщила Ханне
о своих планах, не поделилась с ней после почти тридцати лет близких
отношений — между ними не было секретов, — сильно задел Ханну. Это
означало, что Чарми и Филиппа — ее самые близкие друзья — больше ей не
доверяют.
В то время как Ханна сидела в машине и дрожала больше от страха, чем от
холода, она поняла: сильнее всего ее пугает, что станет с их дружбой после
того, как Филиппа обнаружит правду.
Прежде чем выйти из машины, Ханна быстро оглядела себя в зеркале. Ее волосы
были в полном порядке, седые нити не были видны после мытья оттеночным
шампунем, крохотные золотые сережки-колечки отражали в себе рождественские
огоньки. Она надеялась, что они ее молодят, что ей нельзя дать ее пятьдесят
четыре года. Но особенно Ханне хотелось увидеть обычное, нормальное
выражение своего лица. Ситуация была слишком деликатной, для нее было очень
опасно каким-либо образом выдать себя.
Горничная приветствовала ее у входа:
Добрый вечер, мадам
. Она взяла пальто
и сумку Ханны.
— Добрый вечер, Рита. Мистер Скейдудо уже дома?
— Нет, мадам.
— Найди мисс Релстон и попроси ее зайти в библиотеку.
Библиотекой служила комната, обшитая темными панелями, с полом из испанских
изразцов, кожаной мебелью и кованой люстрой с настоящими свечами, которые
бросали мерцающий свет на мексиканские поделки и доколумбовые произведения
искусства. Ханна сразу подошла к бару и приготовила себе
Кровавую Мэри
,
налив много водки.
Мисс Релстон вошла в комнату. Это была деловая женщина, около шестидесяти
лет. Она никогда не была замужем и жила одна. Почти десять лет она служила
личным секретарем Ханны, внимательно следила за весьма насыщенным графиком
общественной жизни Скейдудо, что компенсировалось прекрасной зарплатой и
новой машиной раз в два года.
— Добрый вечер, миссис Скейдудо, — поздоровалась мисс Релстон,
приготовив подставку, открывая желтый блокнот и раскладывая письма. Ханна
давно пыталась добиться, чтобы они обращались друг к другу по имени, но мисс
Релстон предпочитала сохранять некоторую официальность в их отношениях.
Когда Ханна поднесла стакан с коктейлем к губам, она поняла, что у нее
трясутся руки. Заметила ли это ее секретарь?
— Подготовка к приему гостей идет полным ходом, миссис Скейдудо, —
сказала мисс Релстон, доставая ручки и сверяясь со своим блокнотом. —
Представитель фирмы, обслуживающей банкеты, приходил утром, он осмотрел
кухню и сказал, что в отношении специального десерта, который вы заказывали,
не будет никаких проблем. Кухня достаточно просторна, чтобы его персонал мог
там нормально работать. Я подтвердила наш заказ в цветочном магазине...
Пока мисс Релстон перечисляла множество деталей, касающихся предстоящего
приема по поводу Рождества, Ханна с трудом сдерживала себя. Она стремилась
подняться наверх и остаться одной. Ей необходимо было позвонить. Срочный
телефонный звонок — вопрос жизни и смерти.
— Почти все прислали подтверждение о своем присутствии на празднике с
благодарностью, — продолжала мисс Релстон в своей обычной четкой
манере. — Только три пары заявили, что они не смогут прибыть. Всего
гостей ожидается сто семьдесят пять человек.
Снова поднеся стакан к губам, Ханна очень удивилась, обнаружив, что он пуст.
Стараясь, чтобы не дрожали руки, смешала себе новую порцию, добавив в этот
раз еще больше водки. Ханна сдержалась, чтобы не осушить стакан залпом, и
посмотрела на часы.
Почему Филиппа назначила собрание в Палм-Спрингсе? Почему нельзя было
провести его в офисе
Старлайта
, это было бы так удобно и близко для всех?
Поездка в Палм-Спрингс занимала почти весь день, как минимум два часа езды
только в один конец.
Она хочет, чтобы мы оказались на нейтральной территории, подумали Ханна. Она
хочет вытащить нас из знакомых и безопасных офисов, чтобы у нас не было
никаких преимуществ. Она хочет проверить, как мы выживем вдали от наших
комфортабельных корпоративных условий.
Ханну привели в ужас свои собственные мысли. Они казались такими циничными,
такими неблагородными. Но разве не таким же выглядит неожиданное возвращение
Филиппы в Лос-Анджелес? Как будто все в
Старлайте
— ее друзья — были
преступниками?
О Боже, подумала Ханна, сжимая стакан. Пусть все это окажется связанным с
Мирандой интернейшнл
, из-за этого она и вернулась. Нельзя, чтобы это было
чем-то другим — хотя бы до тех пор, пока я сама не разберусь с проблемой.
Мисс Релстон говорила:
— Уже готовы специальные рождественские украшения, которые вы заказали
у Сакса, миссис Скейдудо. Также была зарезервирована шестиметровая елка,
которая прибудет утром в день праздника.
Ханна замерла со стаканом в руке, поняв, что ее секретарь смотрит на нее,
ожидая ответа на вопрос, которого она не слышала. Так много нужно было
сделать — рождественский прием, ее дети и их семьи, которые приезжали на
праздник, специальный сюрприз, который она планировала для Алана...
Она резко поставила стакан:
— Да, все очень хорошо, мисс Релстон. Благодарю вас. Я должна подняться
наверх на несколько минут. — Она снова посмотрела на часы. — Скоро
приедет мистер Скейдудо. —
Я должна позвонить до того, как он приедет
домой
. — Если вы сможете обойтись без меня несколько минут...
Прежде чем мисс Релстон смогла вымолвить слово, Ханна уже вышла из
библиотеки.
Она поднялась по огромной лестнице и прошла через холл к спальным
апартаментам хозяев дома. Здесь она тщательно закрыла двойные двери,
включила свет и оперлась о дверь, пытаясь успокоиться. Действительно у нее
что-то сжималось в груди или это только ее воображение? Быстро пройдя по
мягкому ковру, она взяла телефон, который стоял на вычурном письменном столе
стиля Людовика XV. Трясущимися руками набрала номер. Поняв, что набрала
неправильно, повесила трубку и набрала еще раз. Прислушиваясь к звонкам на
другом конце провода, Ханна испугалась, что не услышит ответа — так сильно
колотилось ее сердце.
Тихо, чтобы ее нельзя было подслушать, она сказала:
— Мы должны произвести трансфертные операции сейчас же. Филиппа что-то
подозревает. Она вернулась в Лос-Анджелес и созвала собрание правления. Она
собирается проверить все. Пожалуйста, мы должны проделать все как можно
скорее, пока она ничего не обнаружила.
Ханна выслушала ответ. Затем на другом конце повесили трубку. Подавив
рыдание, она положила трубку и огляделась вокруг.
Ей не показалось странным вдруг подумать сейчас, после того как прошло
столько лет, о другой спальне, в другом доме; спальне, которая составляла
одну шестую теперешней, с бугристой двуспальной кроватью, покрытой
изношенным тонким покрывалом, с плетеным ковриком на полу и подержанным
туалетным столиком, починенным Аланом. Эта же спальня в особняке на Бель Эйр
могла похвастаться огромным круглым ложем с атласным балдахином, свисавшим с
потолка, подобно тем, которые встречаются только в сказках. Ковер был
настолько толстым, что в нем оставались отпечатки ног, Мебель была сделана
на заказ и привезена издалека. Никакого сравнения между крохотной, убогой
спаленкой, в которой они обитали много лет назад, и этими апартаментами,
которые подходили особам королевской крови. И все же Ханна хотела бы
оказаться сейчас именно в старой комнате.
Слезы обожгли глаза, и Ханна подумала, что никогда в жизни не чувствовала
себя такой беспомощной и затравленной, как сейчас. Через четыре дня
состоится заседание правления и будут проверяться дела компании. И каждый
член правления, включая Ханну и ее мужа, должен быть готов ответить на
вопросы.
Она снова пришла в ужас, ее обуяла паника. Она подбежала к стене, где висела
большая картина в золотой раме. Отодвинув картину и направив свет на
маленький стенной сейф, спрятанный за картиной, Ханна быстро набрала
комбинацию цифр, но ошибалась несколько раз, прежде чем набрала ее
правильно. Когда сейф открылся, она вытащила металлический ящик, небольшой
кожаный ларец с медными застежками, несколько больших конвертов, связанных
лентой, и наконец из самой глубины — портфель, изготовленный из черно-
зеленой кожи угря, отполированной до такой степени, что она могла видеть в
нем свое отражение.
Она подошла к кровати и вывалила все содержимое на шелковое покрывало. Акции
различных цветов, каждый цвет обозначал различную стоимость. Самые ценные —
серебряные сертификаты — стоили тысячу акций каждый. Ханна разложила их так,
чтобы она могла прочитать свое имя на каждом из них. Все они были с подписью
и датой, самые старые — двадцатилетне
...Закладка в соц.сетях
