Жанр: Любовные романы
Звезды
...остались бюстгальтер и трусики. Когда
она отказалась снять нижнее белье, Дэнни сказал ей:
— Ну и ладно, дорогуша. Я же все-таки джентльмен. — При этом он
налегал на свой техасский акцент. Потом он надел ей наручники, заведя руки
за спину, и усадил на край хрустальной ванны. Теперь он сидел на унитазе из
чистого золота и смотрел на нее. Он убрал пистолет — она бы и так никуда не
делась — и достал нож.
— Вот этой штукой я прирезал твоего любимого блондинчика, — сказал
он, трогая пальцем лезвие.
— Умоляю, — прошептала она. — Что вам надо? Отпустите меня.
— Безусловно, — ответил он с улыбкой. — Отпущу, как ты
отпустила меня три с половиной года назад. Помнишь, как я умолял тебя?
— Во имя Господа Бога, я не знаю, о чем вы говорите!
— О Боже, Беверли! — прогремел его голос. — Хватит
притворяться! Признайся в том, что ты совершила, и может быть, я буду более
снисходителен к тебе. И хватит повторять, что ты не знаешь, кто я такой!
— Не знаю... лицо, может быть, и знакомо...
— Перестань, Беверли.
— Почему вы зовете меня так? Мое имя не Беверли!
— А-а, я думаю, ты хочешь, чтобы я называл тебя Рэчел, как в тот вечер,
когда ты заставила меня приползти к тебе. Да, тогда я плясал под твою дудку,
но сейчас настала моя очередь, и ты будешь играть по моим нотам! — Он
встал и подошел к ней, размахивая ножом прямо перед ее лицом. — А для
начинающих — вот мое первое правило...
Беверли, наблюдая поразительный выход Банни Ковальски на большом экране,
потянулась за чашкой чая на столе и нечаянно смахнула на пол газеты. Они
упали и развернулись. Сегодня у нее не было времени на почту, но сейчас,
поднимая газету, чтобы положить ее на место, она заметила маленький
заголовок:
На пляже Малибу найдены три трупа
.
Она бы не обратила на это внимания, если бы, положив газету на стол, не заметила имя Боннер Первис.
Правая рука и лучший друг Дэнни Маккея.
Потом она увидела второе имя — Отис Куинн. Оба жестоко убиты и зарыты в
песок. Она остолбенела.
— Но Куинн же приехал сегодня утром! — Она встала. Сердце замерло.
Это приехал не Куинн.
Это Дэнни.
Он все еще был жив.
Она выбежала из своей комнаты, пересекла коридор и остановилась у лестницы,
напротив которой Банни Ковальски все еще позировала в качестве Марион Стар.
Она взглянула вниз на сотни людей, они все еще аплодировали, кричали что-то,
и подумала:
Он здесь, переодетый и неузнаваемый, но где-то здесь, в толпе
.
Она поискала Саймона, но его не было видно.
Потом она почувствовала...
Почувствовала что-то недоброе.
— Ползи ко мне, сука, — приказал Дэнни, — или я подвешу тебя
и заставлю приплясывать, как я это делал в свое время перед тобой в тюрьме.
— Прошу вас, — проговорила Филиппа. — Я не та, за кого вы
меня принимаете. Я не знаю, кто вы такой и о чем вы говорите.
— Надоело! — заорал он. Он вытащил из кармана длинный шнур, один
конец которого был завязан петлей, и перебросил его через крепление лампы на
потолке. — Ты запоешь по-другому, когда поймешь, что я не шучу.
— Нет! — закричала она. — О Боже, нет!
— Ты думаешь, я этого не сделаю? Я сделал это с твоим приятелем. С
белобрысым крестьянином, так?
Она впилась в него глазами.
— Рики! — прошептала она.
— Он мертв, и никаких признаков жизни.
— Нет! — закричала она. — О боже, Рики!
— Дурацкое имя для парня, — сказал Дэнни, затягивая петлю на ее
шее. Только теперь он вдруг вспомнил, что она еще была в трусиках, грудь
тоже была прикрыта.
— Это надо снять, — сказал он, поднимая свой нож.
— Дэнни, — прозвучал голос за его спиной. Спокойный голос.
Он взглянул через плечо и увидел женщину в брюках и свитере с черными
взлохмаченными — гривой — волосами.
Похоже, она была совершенно спокойна — просто стояла и смотрела на него.
— Отпусти ее, Дэнни, — произнесла женщина. Он прищурился.
— Кто ты, черт возьми?..
— Ты знаешь меня, — ответила она, входя в ванную. — Отпусти
ее, Дэнни. Что бы здесь ни происходило, это имеет отношение только ко мне и
к тебе.
Он нахмурился.
В следующее мгновение в двери появился кто-то еще.
— Беверли, — воскликнул Саймон Джунг, — мне показали
направление, в котором ты пошла...
Его голос затих, когда он увидел Филиппу и Дэнни с ножом в руке.
— Что здесь происходит? — требовательно спросил Дэнни, посмотрев
на Филиппу, потом на Беверли.
— Ты снова ошибся, Дэнни, — сказала Беверли, подходя ближе и
протягивая руку, — Беверли — это я. Отдай мне нож.
— Не двигайся, — заорал он и, встав за Филиппой, поднес нож к ее
шее. — Один шаг, и я убью ее.
— Тебе нужна я, помни об этом, — сказала Беверли, — Я
Беверли. Другие здесь ни при чем.
— Нет! Куинн сказал, что она — Беверли! — И нож слегка кольнул шею
Филиппы.
— Куинн ошибся. Я Беверли, Дэнни.
Он облизнул губы, лоб вспотел.
— Докажи это.
Она выглядела спокойной, но голос, выдавая ее волнение, слегка дрожал:
— Ты нашел меня в Эль-Пасо, когда мне было четырнадцать. Я была в
бегах. Меня звали Рэчел Дуайер.
Филиппа уставилась на нее. Дуайер! Хендрикс говорил, что это фамилия ее
настоящих родителей.
— Это еще не доказательство, — возразил Дэнни, но не очень
уверенно. Он нервничал. Что происходило? Что это была за игра?
— Хорошо, — произнесла женщина. — Я покажу тебе
доказательство, — и, к его изумлению, она расстегнула брюки и не
торопясь спустила их. Переступив через них, она сделала шаг в его сторону и
сказала: — Смотри, Дэнни. Видишь этот шрам? — Она указала на внутреннюю
поверхность бедра чуть ниже трусиков. — Ты сделал на этом месте
татуировку в виде бабочки, помнишь? Мне было четырнадцать, мы еще тогда
переходили через границу для этого.
Он впился глазами в шрам. Нож начал дрожать в его руке, и на шее Филиппы
появилась капля крови.
— Отпусти ее, — повторила Беверли негромко, но твердо. Дэнни
медленно отпустил руки Филиппы, но другая его рука с ножом осталась
неподвижной. Потом незаметным движением он извлек пистолет и одновременно
выронил нож. Филиппа упала на пол и отползла от него. Нейлоновый шнур все
еще висел у нее на шее.
Саймон Джунг быстро снял свой пиджак и накинул на нее, а Дэнни улыбнулся и
сказал:
— Как это трогательно! Настоящий джентльмен. У тебя всегда был хороший
вкус к мужчинам, Беверли. Значит, я допустил ошибку. Как, черт возьми, это
могло случиться? — Вспомнив об официантке, он засмеялся. Две ошибки
подряд.
— Ладно, теперь ошибок не будет, потому что одним камнем я убиваю сразу
трех птичек. — Он взглянул на Беверли. — Если, конечно, ты не
хочешь молить о пощаде...
— Послушай, Дэнни.
— Интересно, а все эти замечательные люди знают, какая ты скотина,
Беверли? Почему бы не рассказать им, какими способами ты пыталась уничтожить
меня? Расскажи им про публичный дом в Беверли-Хиллс, который ты путем обмана
заставила меня купить, ведь ты заверила меня в том, что это законный бизнес,
а потом продала всю эту историю прессе в тот момент, когда я вел успешную
борьбу на президентских выборах.
— Дэнни! — Она сделала к нему еще шаг. Он заорал:
— Не двигайся! Ах, черт, мне это надоело. — Он поднял пистолет и
прицелился Беверли прямо в лоб.
Громкий выстрел прогремел в мраморной ванной: Филиппа вскрикнула, и Дэнни
опрокинулся на спину.
Он свалился в ванну с противным хрустом, ударившись головой о золотой
водопроводный кран.
Все трое замерли на мгновение, потом Беверли бросилась к ванне и наклонилась
к телу.
— Ом мертв, — сказала она, не веря самой себе. Она повернулась,
думая, откуда мог прозвучать выстрел.
Саймон выбежал в спальню, но там никого не было. Кроме Марион Стар, которая
шла к нему, опираясь на палочку.
— Я услышала какой-то шум, — произнесла она.
— Вы кого-нибудь видели, мисс Стар? — спросил Джунг. — Никто
не пробегал мимо?
— Я не видела никого.
Он вышел из ванной и поспешил в холл к телефону.
Марион вошла в ванную и, увидев тело Дэнни, распростертое в ванне с
простреленной грудью, покачала головой:
— Эта ванная никогда не приносила удачи. Беверли проверила карманы
Дэнни и, найдя ключ от наручников, подошла к Филиппе, которая дрожала,
прислонившись к стене.
— Вы в порядке? — спросила Беверли, освобождая ее руки и снимая
петлю.
Филиппа взглянула на нее:
— Откуда вы знаете Кристину Синглтон?
Беверли удивленно посмотрела на нее.
— Это моя сестра, мы были двойняшками. Но еще с детского возраста мы
жили врозь. Ее удочерила семья Синглтонов. А что?
— Кристина Синглтон — это я.
Они уставились друг на друга, а снизу доносились отдаленные звуки
празднества. Никто не слышал выстрела, и вечер не был прерван.
— Вы Кристина? — переспросила Беверли, изучая лицо Филиппы. —
Не понимаю. Я считала, что вы Филиппа Робертс.
— Я убежала, когда мне было шестнадцать и изменила свое имя.
Изумление Беверли нарастало.
— Я тоже. Но... как вы нашли меня?
— Через объявление, которое вы поместили в
Таймсе
.
— Но я не печатала никакого объявления, — возразила она, и в этот
момент вернулся Саймон и сказал:
— Я вызвал охрану и доктора Айзекс.
Саймон взглянул на Беверли.
— Я поместил объявление, — сказал он.
— Ты?
— Я знал, что ты прекратила поиски. В твоем офисе есть фотография
молодой женщины с двумя детьми — я не раз замечал, как ты рассматривала это
фото. И вспомнил, как ты говорила, что надеешься найти свою сестру. Тогда мы
были в Бразилии. Ты сказала, что сестру звали Кристина Синглтон.
Он повернулся к Филиппе.
— У вас все нормально? — спросил он, вынимая накрахмаленный белый
платочек и прикладывая к тому месту на ее шее, откуда сочилась кровь.
— Да, спасибо, — прошептала она. Он повернулся к Беверли:
— Я хотел помочь тебе.
— А ты знал... — Она посмотрела на тело Дэнни, лежащее в
хрустальной ванне. — Об этом ты тоже знал?
— Когда я заметил, как тебя огорчила эта книжка
Разоблаченная
бабочка
, я прочитал ее. И узнал, что ты была Беверли Хайленд, что ты
изменила имя. И что ты не хотела, чтобы я знал об этом.
Беверли посмотрела на Саймона, вспомнив, как они занимались любовью в
ванной, и подумала об их будущем. Потом повернулась к Филиппе.
— Значит... вы на самом деле моя сестра?
— Да, — изумленно сказала Филиппа, — а вы — моя.
Они одновременно воскликнули
о-о
, когда в комнату вошел шеф охраны,
сопровождаемый группой подчиненных.
— Роджерс мертв, сэр, — сообщил он Джунгу. — Мы нашли его в
кустах. Полиция Палм-Спрингса уведомлена. — Он подошел к ванне и
взглянул на Дэнни. Потом посмотрел на всех, кто находился в ванной похоти, и
спросил:
— Кто застрелил его?
Но этого никто не знал.
49
Филиппа просидела у его кровати почти всю ночь и уже начинала засыпать прямо
на стуле. В подвешенную над кроватью капельницу попали первые косые лучи
утреннего солнца. Выглянув из палаты частной клиники отеля
Стар
, можно
было увидеть, как начинается день. Палата могла вместить троих
послеоперационных больных, но занята была только одна койка.
Дневной свет начал распространяться в помещении, и больной с усилием
приоткрыл глаза. Он видел только потолок, потом, с большим трудом повернув
голову, посмотрел на Филиппу. Он попытался что-то сказать, но не смог.
Поэтому постарался нащупать ее руку.
Почувствовав прикосновение, Филиппа вздрогнула и проснулась.
— Рики! — проговорила она, нежно улыбаясь. — Как дела? Как ты
себя чувствуешь?
— Чертовски... — прошептал он. Повязка вокруг его шеи едва
шевельнулась, когда он сделал глоток. — Чертовски... — попробовал
он еще раз хриплым шепотом, — болит горло.
Филиппа наклонилась к нему, чтобы поправить на лбу волосы.
— О Боже, как мы все волновались!
Он слабо улыбнулся. Лицо его было бледным, он потерял много крови, но Джудит
Айзекс сказала, что он будет жить. У нее не было такой уверенности, когда
она и Смит наткнулись на Рики, лежащего на снегу, впитавшем в себя кровь. Но
когда она поместила его в клинику для срочной операции, попросив помочь двух
врачей, оказавшихся на балу, то обнаружила, что, хотя рана была почти от уха
до уха, основные шейные артерии остались неповрежденными. Разрез оказался
поверхностным с небольшим проникновением в трахею, но с этим она сумела
справиться.
— Я же говорил тебе, — выдавливал он слова, — что ничего...
со мной... не случится. Что... — он снова проглотил слюну, — что
произошло?
— Я потом тебе расскажу, Рики, я так рада, что ты поправишься! Тебя
ведь могли убить.
— Не-а, — произнес он на австралийский лад. — Когда этот
замахнулся... — он с трудом сделал вдох, — и я увидел нож, я
вспомнил... где-то я читал, что надо наклонить шею и артерии... при этом
смещаются внутрь или... что-то в этом роде.
— Ч-ш-ш-ш-ш, — прошептала она, а глаза ее блестели от слез. —
Не говори. Доктор Айзекс объясняла нам. Нападавший нанес недостаточно
глубокую рану... — Голос ее дрогнул. — Рики, прости меня.
Он поднял руку и прикоснулся к ее волосам.
— Филиппа, я хочу сказать тебе кое-что.
— Нет, молчи. Засыпай и береги силы.
— Я должен сказать. Я должен был сказать это... давно. Я обманул тебя.
У меня не было приятеля на яхте
Филиппа
. Я все это придумал, чтобы... ты
дала мне работу.
— Я знаю, — ответила она, поглаживая его по волосам.
— Откуда?
— Потому что Пол говорил, что весь экипаж — американцы.
— Знала?.. Тогда почему ты приняла меня на работу?
Она улыбнулась:
— Давай считать, что мне нравится изобретательность.
Вошла Джудит Айзекс. Волосы уже не были распущены по плечам, а заплетены в
косу. Она так и не показалась на балу с распущенными волосами.
— Мисс Робертс, — сказала она, — вы хотели, чтобы я узнала,
когда прибывает утренний вагон фуникулера. Он уже на пути сюда. А как себя
чувствует наш пациент?
Филиппа наклонилась, поцеловала Рики в губы и прошептала:
— Я вернусь как только смогу. — Потом повернулась к Джудит и
сказала — Я благодарна вам за то, что вы спасли ему жизнь, доктор!
В этот ранний час у платформы фуникулера народу было немного. Большинство
гостей оставалось в своих номерах, отсыпаясь после шампанского, а те, кто
проснулся, обсуждали убийство, произошедшее прямо у них над головами.
Полиция опросила всех. Подозреваемых не обнаружили, пистолета тоже.
Когда следователь из Палм-Спрингса нашел у Дэнни документы на имя Куинна, он
заявил:
— Кажется, это человек, которого мы разыскивали. Мы думали, что на нем
вина за убийство, по меньшей мере, пятерых человек, может быть, и больше.
Известно кому-нибудь, кто он на самом деле?
Не успели Беверли или Филиппа открыть рот, как Саймон Джунг сказал:
— Нет, мы не знаем, кто это. — Он взглянул на Беверли. —
Никто с ним не знаком, и мы не знаем, почему он совершил это.
Полицейские разъехались уже перед рассветом, забрав тело Дэнни Маккея с
собой.
— Кто бы ни застрелил его, тот человек защищал вас и мисс
Робертс, — сообщил следователь. — Я полагаю, что, вероятно, мы так
и не выясним, кто это был.
А теперь у посадочной платформы собрались те, кто ждал прибытия утреннего
вагона, — некоторые, как Кэроул Пейдж с мужем, уезжали, другие, как
Филиппа, пришли встречать.
Она поджидала Ханну и Эстер.
Марион Стар тоже была там. Она закуталась в шерстяное пальто и говорила
Банни Ковальски, что в
их
фильме та могла бы надевать ее настоящие платья.
Банни пришла сюда, чтобы встретить отца и сообщить, что ему надо привыкать
не только к тому, что она будет жить в Голливуде, но и к тому, что теперь
его дочь — актриса.
Фрида была занята проработкой контракта с Андреа, согласно которому Банни
должна играть молодую Марион; под заснеженной сосной они обсуждали условия,
а Лэрри Вольф, надувшись, стоял в сторонке.
Там были и Беверли с Саймоном — они прощались с гостями.
Филиппе казалось, что ее сестра великолепно выглядит, несмотря на то, что
обе они всю ночь провели в беседе, в основном у кровати Рики. Беверли решила
подежурить вместе с Филиппой. Они успели многое обсудить в ночные часы,
поведав друг другу, как жили до встречи, и все же им осталось еще поговорить
о многом. После сегодняшнего заседания правления, независимо от результата,
Филиппа собиралась остаться в
Стар
на некоторое время.
Потом подошла Чарми.
— Как дела у Рики? — поинтересовалась она. На ней был теплый
вязаный свитер и ярко-розовая шапочка. Нос и подбородок от холода сделались
такими, что хорошо сочетались с цветом ее головного убора.
— У него будет все в порядке, — сказала Филиппа. — Слава
Богу. Доктор Айзекс послала за частной сиделкой, чтобы кто-то постоянно
заботился о нем.
Чарми искала Филиппу, потом, посмотрев на Беверли, улыбающуюся и
приветствующую гостей так, будто минувшей ночью ничего не произошло,
сказала:
— Ну, вот. По крайней мере, одной тайной стало меньше. В конце концов, Иван нашел твою сестру.
Но еще оставались вопросы о присвоении миллиона долларов и относительно
намерения
Миранды интернейшнл
выкупить компанию
Старлайт
.
Но самой большой тайной было, кто спас Филиппу и застрелил Дэнни Маккея.
— Наверное, вагончик подходит, — предположила Чарми, заметив, как
оживились люди на платформе. Она увидела, что Банни, Фрида и Андреа горячо
обмениваются рукопожатиями. Кэроул Пейдж так прильнула к мужу, будто у них
кончается медовый месяц, а Лэрри Вольф выглядел так, словно ни разу за
полгода не выспался. У Чарми отвисла челюсть.
— Филиппа! — воскликнула она. — Смотри, там Иван!
— Что? — Филиппа повернулась и увидела Ивана Хендрикса — в тяжелом пальто и меховой шапке.
Он заметил, что они смотрят на него, подошел и застенчиво поздоровался.
— Иван! — воскликнула Чарми. — Ты же должен быть в Рио!
— Ну, да, — ответил он, ковыряя снег носком ботинка, — я
знаю...
— Что ты здесь делаешь?
— Все это очень сложно, мисс Робертс, — ответил он. — Видите
человека, вон там?
Она посмотрела, куда он указал, и увидела мужчину в длинном черном пальто и
с черным шарфом, но без головного убора, поэтому она обратила внимание на
безупречно причесанные седые волосы, которые слегка шевелил утренний
ветерок. Ему, видимо, было за семьдесят, красивый и элегантный, он напоминал
актера Ричарда Конта.
Глаза ее расширились.
— Не может быть...
Когда мужчина повернулся и увидел ее, на мгновение его сковала
нерешительность, но потом он подошел к ней, его губы дрогнули в улыбке.
— Папа? — прошептала Филиппа.
— Привет, Долли, — ответил Джонни.
— О Боже, это ты! — Она обняла его. — Папочка, папочка!
— Куколка моя, — говорил он, уткнувшись в ее волосы. Они стояли,
крепко обнявшись.
Она подняла голову, в глазах были слезы.
— Ничего не пойму! Я думала, тебя больше нет!
— Я знаю, Долли, — мягко ответил Джонни. — Меня оправдали.
Это был неправильный приговор.
— Но... почему ты не известил меня, что жив?
— Я не знал, как ты воспримешь это. А еще потому, что это осложнило бы
твою жизнь. К тому времени, когда я вышел из тюрьмы, я смог найти тебя, ты
была самостоятельной и твои дела шли в гору. — Он замолчал, чтобы
утереть с ее щеки слезу, глаза его сияли любовью и нежностью. — Я знаю,
ты сердилась на меня за то, что я оставил тебя в монастыре. Я разговаривал с
его обитательницами, и мне рассказали, как несчастлива ты была там. Но я
хотел совсем другого. Я, правда, хотел оставить тебя там на несколько дней,
пока бы не подыскал нам другое место. А потом мне пришили обвинение в
убийстве, и я не мог прийти и забрать тебя оттуда.
— Папа, — произнесла она, не зная, плакать ей или смеяться, —
я давно простила тебя! — Она вытерла слезы, потом нахмурилась. — А
откуда ты знаешь Ивана?
Иван ответил, но застенчивое выражение лица не покидало его:
— Я работаю на вашего отца, мисс Робертс. И работал у него многие годы.
— И всегда знал, что мой отец жив?!
— Я дал ему обещание молчать. Простите меня, мисс Робертс. Поверьте,
это было нелегко. — Он повернулся к Чарми и сказал: — Мы с тобой
встретились тогда в аптеке не случайно. Я следил за тобой и мисс Робертс
некоторое время. Для этого мистер Синглтон и нанял меня. Он хотел, чтобы я
лично вел дела и мог направлять ему отчеты. Ты и понятия не имеешь, сколько
картофельных чипсов мне пришлось съесть тогда, чтобы дождаться, пока ты
заметишь меня.
Чарми смотрела на него и думала, что от горного воздуха у нее начались
галлюцинации.
— Все прощаю, — услышала она собственный голос. Джонни обратился к
Филиппе:
— Пойдем походим. Долли. Я должен кое-что сказать тебе.
Они удалялись от остальных, шагая по скрипучему снегу, чувствуя, как солнце
согревает их плеча, а легкие вдыхают чистейшей морозный горный воздух. Чарми
еще не пришла в себя и провожала их взглядом, как вдруг почувствовала, что
ее берут за руку. Когда она повернулась, Иван крепко обнял и горячо
поцеловал ее.
— Иван, — проговорила она. — О, Иван...
— Ты не представляешь, как мне было трудно. В то утро у тебя на кухне я
думал, что сойду с ума. Ты не знаешь, каких усилий мне стоило остановить
себя, я так хотел тебя — до сих пор хочу. Но сейчас я не при исполнении. Я
свободен. — Он улыбнулся. — И я ужасно хочу сиропа! — И уже
тише спросил: — А ты?
Филиппа взяла Джонни под руку, и он положил свою руку на ее.
— Когда я вышел из тюрьмы и монашки сообщили мне, что ты убежала, я
чуть с ума не сошел, разыскивая тебя. Но когда нашел, оказалось, что ты
основала собственную компанию, ты казалась такой счастливой, что я решил:
Пусть она думает, что я умер
. Видишь ли, куколка, даже хотя я и не
совершал этого, я имею в виду убийства, за которые меня посадили, и был
полностью оправдан, я все еще был связан с плохой компанией. Я бы не принес
тебе удачи. Я гордился, видя, как хорошо идет твое собственное дело. И с тех
пор я наблюдал за тобой.
— Поэтому, когда Иван сказал тебе, что я направляюсь в
Стар
, ты тоже
решил приехать?
— Не совсем так, куколка. Да, я знал, что ты собиралась в
Стар
. Иван
сказал мне, что, возможно, нашел твою сестру. На самом деле это я устроил
так, что для тебя нашлось место в
Стар
буквально по первому требованию.
Рикардо Кадиз, писатель, доводится мне другом. Я узнал, что на Рождество он
собирался в
Стар
. Я попросил его снять свой предварительный заказ. Он был
мне кое-чем обязан. Так освободилось место для тебя. Как только ты выехала
из Перта, я постоянно созванивался с Иваном, и он держал меня в курсе всех
твоих передвижений. Сюда я приехал не для того, чтобы встретиться с тобой и
рассказать обо всем. Я рассчитывал приехать так, чтобы ты не знала, что я
был здесь.
— Не понимаю. А зачем же тогда приезжать?
— Убед
Закладка в соц.сетях
