Жанр: Любовные романы
Шелк и сталь
...в твоем
положении? — слегка нахмурилась Деб, удивившись столь неожиданной
перемене разговора.
Но Лорел уже спускалась в холл и тащила за собой Деб.
— У меня была страсть к авокадо, мне казалось, я умру, если их не
будет, а сейчас вдруг помадка прозвучала почти так же призывно. Я собираюсь
есть досыта, даже если лопну!
— Очень может быть, и лопнешь, — сухо сказала Деб. — Я мало
сведуща в этой области, но не слишком ты толста? Ребенку срок только в
августе, а ты уже не видишь своих туфель. Ты уверена, что доктор не ошибся в
сроке, Лорел?
Лорел собиралась огрызнуться, но Деб, казалось, была так искренне
обеспокоена!
— Доктор Дэвис и я посчитали, что малыш появится в августе. И если тебя
интересует, спали ли мы с Брендоном до отъезда из Кристалл-Сити, что не
очень вежливо с твоей стороны, то отвечаю, — да, спали. Но тогда у меня
ничего не было.
Резкий ответ Лорел обидел и разозлил Деб.
— Я совсем не это имела в виду, ты прекрасно понимаешь, Лорел! Как ты
можешь даже думать такое обо мне?! Я считала, что мы друзья!
— Конечно, мы друзья, Деб. Извини. Просто сейчас я обижаюсь по любому
поводу, прости меня.
— Я принимаю твои извинения и прощаю только потому, что именно твое
положение делает тебя такой болезненно-чувствительной, — усмехнулась
Деб. — Но все же ты выглядишь, по-моему, гораздо толще, чем следует
женщине в этот срок беременности. С тобой можно сравнить только Элен Элис,
но она родила двойню! Мэри-Лу не была такой, когда разрешилась Чэд, и так же
у Беки Лаусон с обоими детьми. Ты уверена, что у тебя там растет только один
человечек?
— Господи, надеюсь, что так! Что за мысль! Мне бы с одним управиться и
вырастить без отца. Что я стану делать с двумя? — воскликнула
ошеломленная Лорел.
— Ну, я не авторитет в таких делах, ты же прекрасно знаешь, так что
подожди волноваться по этому поводу.
Беседа опять вернулась к роману Деб и Хенка. Из рассказа Деб было ясно, что
сейчас они видятся с Хенком систематически.
— Хенк к тебе испытывает то же самое? — Подсознательно Лорел
вспомнила отчаянное выражение лица Хенка, предлагавшего ей ради сына выйти
за него замуж.
— Я уверена, что он меня очень любит, хотя еще не сделал
предложения, — сказала Деб. — До недавнего времени он постоянно
бывал в нашем доме. Я знаю, он ни с кем больше не встречается. Вероятно, он
просто еще не решил, как это лучше сказать мне. Немного странно, что Хенк не
появляется последние две недели, но я думаю, что это связано с потерей
брата, я понимаю, каково ему сейчас и сколько у него возникло новых проблем.
Взглянув на удрученное выражение лица Деб, Лорел успокоила ее:
— Я уверена, он скоро зайдет, Деб. Известие о смерти Брендона очень
сильно поразило его, потребуется время, чтобы он смог прийти в себя после
такого горя.
А про себя Лорел решила при первой же возможности поговорить с Хенком. Если
он избегает Деб, думая, что Лорел может изменить свое решение и примет его
предложение о замужестве, то она сразу расставит все на свои места.
Достаточно того, что ее собственная жизнь пошла кувырком, она не собирается
рушить жизнь и счастье дорогих для нее людей.
Лорел продолжала страшно горевать, но теперь у нее появились заботы, которые
хотя бы изредка отвлекали ее от печальных размышлений.
В первые дни, проведенные дома в ужасных ссорах и раздорах с разъяренным
отцом, день рождения Лорел прошел незамеченным. Марте хотелось исправить эту
оплошность, но она понимала, что сейчас неподходящее время для каких бы то
ни было приемов. Кроме того, Лорел ходила все эти дни очень подавленная, а
Рекс продолжал сердиться. И когда она была уже готова отказаться от своей
затеи, ей в голову пришла мысль, как отвлечь Лорел от мрачных дум.
Через несколько дней Лорел, войдя в гостиную, обнаружила в ней всех своих
самых близких друзей — Деб, Мэри-Лу, Имоджин, Сару, Эни и даже Беки Лаусон.
На столике лежала груда подарков в ярких веселых обертках, и только Лорел
собралась спросить, что происходит, как в комнату вошла Марта с большим
тортом в руках. Она поставила его туда, где был сервирован чай, и
повернулась к Лорел.
— Садись, дорогая.
— Тетя Марта, что все это значит? — с недоумением оглядываясь
вокруг, спросила Лорел.
— Так как ты не выказала ни малейшего желания ходить по магазинам в
поисках белья для малыша, то мы решили это сделать за тебя. Сегодняшнее
торжество в честь будущего материнства, и мы принесли подарки для ожидаемого
младенца. Не можем же мы допустить, чтобы бедняжка вошел в этот мир
совершенно голым, не имея чем прикрыть попку!
— Вы так добры и внимательны, что я сейчас просто разревусь. —
Лорел от смущения не знала, что делать.
— Только попробуй! — заявила Деб, вызвав всеобщий смех, к которому
присоединилась и оправившаяся от смущения Лорел.
Вечер прошел с большим успехом, и Марта осталась очень довольна собой.
Разбирая подарки, Лорел восхищалась каждой крошечной вещицей. Тут было все,
от шерстяных одеял и пеленок до отделанных кружевом чепчиков. Она с грустью
вспомнила прекрасное приданое, сгоревшее в доме в Сан-Франциско. Развернув
часть вещей, Лорел с удивлением обнаружила кроме детского приданого красивые
шали, свитера и платья, тетя Марта поспешила объяснить, что это запоздалые
подарки к ее дню рождения.
— Потом мы достанем с чердака всю твою старую детскую мебель, вымоем и
оборудуем детскую в маленькой комнатке рядом с твоей.
Это было еще одно занятие, которое могло отвлечь Лорел от рыданий и грусти.
При первой же возможности Лорел вместе с Мартой поехали навестить Хенка. Он
был удивлен и, как ей показалось, даже испуган неожиданным визитом, но
быстро взял себя в руки и пригласил дам в дом.
— Чему я обязан, что удостоился чести принимать в своем доме самых
прекрасных дам Кристалл-Сити? — спросил он радушно.
Лорел сразу же перешла к цели своего визита.
— Хенк, мне необходимо с тобой поговорить.
— О чем?
— О тебе и Деб.
Удивление, появившееся на его лице, было почти комическим.
— Обо мне и Деб? — повторил он.
— Да. — Лорел спокойно посмотрела на него. — Я хочу знать
твои намерения относительно моей лучшей подруги. До недавнего времени вы
постоянно встречались, и я хочу знать, как ты к ней относишься.
— Лорел, не знаю прямо, что сказать... — Хенк явно волновался.
— Начни с признания, что любишь ее. Она тебя очень любит, это ты
знаешь.
Густой румянец залил его шею и лицо, что выдало его, прежде чем он,
заикаясь, сказал:
— Ох, ну, я да — ух — я — у меня есть к ней интерес.
— Вздор! — обрезала его Лорел. — Ты любишь ее! Это так же
бросается в глаза, как нос на твоем лице. Когда ты сможешь справиться со
своим горем и жениться на ней?
— Но, я... я, — начал он.
— Что ты?
— Я думал, может, ты и я...
— Хенк, ты любишь меня? — спросила Лорел напрямик.
— Ну, нет, но...
— Никаких но! Я люблю твоего брата. Я никогда не полюблю другого
мужчину так, как я люблю Брендона. Я продолжаю его любить и собираюсь родить
его сына. Этого достаточно, чтобы ты разрешил мне и моему ребенку присвоить
его имя. Тебе не нужно жертвовать собой и твоей любовью ради меня. Мы с
тобой никогда не поженимся, так что можешь чувствовать себя совершенно
свободным и сделать предложение женщине, которую действительно любишь. И по
возможности скорее. Я ясно выразилась, ты все понял?
Хенк расплылся в счастливейшей улыбке.
— Вполне. Но, Лорел, ты уверена? — застенчиво спросил он.
— Абсолютно. Теперь-то ты собираешься попросить Деб стать твоей женой,
или нет?
— Да, мэм, непременно, — с сияющим от радости лицом ответил Хэнк.
Лорел и Марта улыбнулись ему в ответ.
— Я очень рада, что все уладилось, — деловито сказала пожилая
леди. — Может, мы теперь поедем домой — мне надо кончить стирку!
Восемнадцатого мая исполнялся месяц со дня землетрясения и гибели Брендона.
День был темный, дождливый, под стать настроению Лорел. Она одиноко сидела в
своей комнате, и слезы непрерывно текли по ее щекам, как и неослабно
ударявшиеся в стекла окна капли дождя. Невыносимо болело сердце, состояние
духа было таким же мрачным, как этот унылый день. Даже малыш, энергично
пинавшийся внутри, не мог рассеять ее печали.
Она отказалась есть, отвергая лакомые кусочки, которые ей приносила на
подносе Марта. Когда раздался легкий стук в дверь, Лорел решила, что это
опять тетя Марта, и очень удивилась, увидев в дверях Беки Лаусон.
— Можно войти? Я знаю, ты не хочешь никого видеть, но я прошла такой
путь под дождем...
Лорел, конечно, не смогла отказать, и Беки присоединилась к ней у окна.
— Знаешь, после убийства Джима я тоже обычно сидела и смотрела на
дождь, как ты сейчас. Это совпадает с настроением, не то что при солнце,
правда?
Лорел горестно вздохнула, соглашаясь, и вытерла слезы.
— Да, действительно. Я подчас забываю, что не только у меня такое горе,
что не я одна потеряла любимого человека. Быть такой эгоцентричной, как я,
наверное, ужасно?
— Не ужасно, а естественно, — успокоила ее Беки с ласковой
улыбкой. — Равно как и горевать в это время.
Беки подошла к кровати, где дремала Сэсси, и погладила спящую кошку.
— Какая это порода? Никогда не видела таких.
— Сиамская. Брендон принес ее мне в подарок на Валентинов день. Ее
зовут Сэсси. — Лицо Лорел стало грустным. — Он подарил мне еще
детеныша серебристой лисы, когда мы были в Мексике. Я, помню, сказала, что
домашние животные скоро заполонят наш дом, если он не откажется от этой
привычки. А он просто рассмеялся... — Ее голос прервали рыдания. — Я
очень любила, когда он так смеялся, — прошептала она.
Беки, успокаивая, положила руку на ее трясущиеся плечи.
— Знаю, сейчас ты мне не поверишь, Лорел, но это пройдет. Время
излечивает самую ужасную боль. Настанет час, когда воспоминания не будут
кровавить сердце острыми углами, и жизнь обернется к тебе приятной стороной.
Я-то знаю. Я прошла через все, что переживаешь ты сейчас. Это страшно, но у
тебя есть семья и друзья, которые о тебе заботятся. Не знаю, что бы я делала
без друзей, которые мне помогли, особенно Брендон и твой отец.
— Мой отец? — переспросила Лорел.
— Да, он вел себя удивительно, — улыбнулась Беки. — После
вашего отъезда он частенько к нам захаживал. Каждый раз под каким-нибудь
предлогом: то нашему теленку нужна мать, а он не знает, что делать с
молочной коровой, то полдюжины бычков ему некуда девать, для них у него нет
места. Можешь себе представить! Доводы его были неубедительны и смехотворны,
но он был так любезен и добр и так ловко находил способ заставить меня
принять его подарки. Частенько он приносил продукты и оставался обедать со
мной и детьми. Он так терпелив с ними, они его просто обожают! И я стала
ожидать его прихода и сейчас все время жду. На самом деле я испытываю
глубокое чувство привязанности к твоему отцу. Я люблю его не так, как любила
Джима, но он мне так же дорог. Ты, надеюсь, не против, что Рекс за мной
ухаживает?
Лорел, изумленная этой новостью, едва могла пролепетать:
— Нет... конечно, Беки... но...
Лицо Беки вытянулось.
— Ты возражаешь! О Лорел, почему? Тебе неприятна перспектива иметь меня
мачехой? Но, мне кажется, мы будем скорее подругами, ведь мы почти одного
возраста.
— Вот именно, Беки! Ты так молода! Ты могла бы быть мне сестрой. Я
просто не могу представить себе тебя и моего отца в качестве супругов. Он же
намного старше тебя!
— Он не так стар, Лорел! Просто ты видишь его взглядом дочери, а я
смотрю на него как женщина на привлекательного мужчину. Пожалуйста, не
ревнуй его ко мне. Обещаю, что не буду ничего менять, что связано для тебя с
памятью о матери. Можешь ты разделить его со мной? Рекс многие годы был
один, и мы оба заслуживаем немного счастья.
— Беки, я не ребенок, ревнующий отца за его привязанность к другой
женщине. Я просто пытаюсь понять. Все эти годы отец не проявлял желания
жениться вторично, а теперь, совершенно неожиданно, выбирает женщину вдвое
моложе себя. Это такая для меня неожиданность!
— Господи! — вдруг рассмеялась Лорел. — Пойми, он скоро
станет дедушкой! А мой сын, вообрази только, должен звать тебя бабушкой!
— Это мне никогда не приходило в голову, — тоже рассмеялась
Беки. — Мы пойдем на компромисс: он будет звать меня няня Беки или что-
нибудь в этом роде.
После ухода Беки Лорел задумалась. Она не могла не вспомнить обвинений
Брендона против ее отца и их ссор по этому поводу. Если предположить, что ее
отец был связан с воровством и имел какое-то отношение к смерти Джима
Лаусона, то не является ли его нынешнее поведение способом возмещения
убытков? Еще хуже, если он пытается женитьбой на Беки застраховать себя на
случай, что может обнаружиться его соучастие в преступлении: ведь жена не
станет давать в суде показания против собственного мужа. Неужели ее отец так
коварен, или он действительно увлечен молодой вдовой?
И, прежде чем события будут развиваться дальше, Лорел решила прямо спросить
о Беки у Рекса, даже если это вызовет у него непредсказуемый приступ гнева.
— В чем дело? Почему ты спрашиваешь, виновен ли я в хищениях
скота? — Свирепый рев Рекса можно было слышать за милю. — Ты
неблагодарная негодяйка! Это после всего, что я сделал для тебя, особенно в
последнее время!
— Ну, папа, я же не обвиняю тебя, я просто спрашиваю. Ты же знаешь, не
я это придумала сейчас из ничего.
— Проклятие! Знаю, кто вбил эту мысль в твою маленькую глупую голову!
Это твой проклятый возлюбленный с его дурацкими понятиями! Нет конца
неприятностям из-за него! Достаточно того, что он взвалил на меня своего
незаконнорожденного отпрыска! Бог свидетель, я вынужден смириться с тем, что
ты носишь его ребенка! Ребенка Прескотта! Лучше бы у тебя был ребенок от
кого угодно, только не от него! Так он еще постарался восстановить против
меня мою собственную дочь!
Лорел дала ему побушевать, пока он, наконец, не задохнулся и не остановился
перевести дыхание.
— Папа, я никогда не верила, что это правда. Мы так много ссорились с
Брендоном по этому поводу. Я всегда защищала тебя и настаивала, что ты не
имеешь к грабежам никакого отношения.
— Тогда зачем ты спрашиваешь меня об этом сейчас? У тебя появились
сомнения?
— Беки Лаусон рассказала мне, что вы собираетесь пожениться. —
Лорел посмотрела отцу прямо в глаза. — Наслушавшись обвинений Брендона
в твой адрес и прочитав письмо, где ты сообщал, что возмещаешь убытки Беки,
я не могла не задуматься о твоих мотивах. Несмотря на мое полное доверие к
тебе, меня больно задело, что ты можешь жениться на ней из чувства вины или,
неровен час, чтобы отвести подозрения. Я не хочу верить этому, отец, после
того как так долго была на твоей стороне против собственного мужа. Мне не
хочется думать, что я могла ошибаться в тебе все это время.
— Твоим мужем он не был, к большому твоему позору, — не упустил
случая уколоть дочь Рекс. — Кроме того, я возмущен твоими подозрениями,
что я могу быть таким двуличным, как этот хамелеон и его семья. Так
случилось, что я полюбил Беки, и мне наплевать на твои переживания по этому
поводу. Тебе было все равно, что я чувствовал, когда ты уехала с этим
негодяем в Мексику, а теперь вернулась домой невенчанная и беременная!
Вскочив, Лорел пронзительно закричала ему в ответ:
— Ты никогда мне этого не простишь, да? Виновата я или нет, ты всегда
будешь обижать меня и моего ребенка!
— Не тебя, Лорел. Я люблю тебя со дня твоего появления на свет и буду
любить всегда, несмотря на все, что произошло.
— Но ты будешь обижать моего ребенка только потому, что его отец
Прескотт! При чем тут ребенок, он не может отвечать за то, кто его отец и
мать. Невинное дитя совершенно не заслуживает твоей ненависти. Оно не
отвечает за поступки своих родителей и не должно быть презираемо кем бы то
ни было. Ты в состоянии понять это? В состоянии найти хоть капельку любви в
своем сердце для своего собственного внука?
Рекс печально покачал головой.
— Сколько я себя помню, Прескотты были постоянным источником моего
раздражения, особенно Брендон. Я не знаю, смогу ли я смотреть на этого
ребенка и не видеть лица проклятого человека, который приходится ему отцом.
С гордо поднятой головой и полными слез глазами Лорел сказала, защищаясь:
— Тогда мне жаль тебя, папа. Должно быть, очень тяжело нести в себе
такой груз ненависти и недоверия, который неизбежно изъест твою душу.
В один из визитов Деб и Имоджин вскользь проронили, что прежние поклонники
Лорел опять проявляют к ней интерес.
— Как они могут думать, что я так скоро стану кем-нибудь
интересоваться? — недоверчиво сказала Лорел. — Ведь только месяц
прошел с тех пор, как не стало Брендона.
— Мы просто подумали, что надо тебя предупредить. Теперь ты знаешь, что
тебя ожидает, когда ты выйдешь из траура. Посмотри на это так — ты можешь
заранее решить, кого из этих мужчин ты предпочтешь, а кого отвергнешь раз и
навсегда. Лично я считаю, что каждая женщина должна иметь такое
преимущество, — сказала Имоджин.
— Господи, Имоджин! Дальше ты захочешь, чтобы все твои поклонники
прошествовали по арене как на аукционе скота, а ты будешь выбирать, —
хихикнула Деб.
— А что? Хорошая идея! Может быть, тогда я смогу заставить Эмоса
Торнера хоть капельку приревновать меня, а то он уж очень уверен в себе.
— И бедная Присцилла сможет тогда поймать себе какого-нибудь
женишка, — не удержалась и Лорел.
— Ты глубоко заблуждаешься, Лорел, — сказала, смеясь, Деб, —
эта девушка обречена остаться старой девой, если только какой-нибудь
слабоумный не согласится прийти ей на помощь, но мне будет жаль беднягу,
которому придется видеть каждый день ее некрасивое лицо и выносить ее
злобный язык. Ад, мне кажется, был бы праздником по сравнению с жизнью рядом
с Присциллой.
— Вернемся к проблеме будущих поклонников, — напомнила
Лорел. — Почему бы вам не распространить слух, что вроде бы я рожу
двойню. Это сразу отпугнет всех, кроме самых решительных.
— Или самых безрассудно храбрых, — засмеялась Деб.
— Это ты подкинула мне эту мысль, Деб.
— Да, это сразу отделит настоящих мужчин от мальчиков, — ликовала
Имоджин.
Деб невольно посеяла в голове Лорел мысль о возможности рождения близнецов,
и теперь та не могла от нее избавиться. Стараясь не придавать особого
значения этому предположению, она подсознательно готовилась к такому исходу
и при посещении с тетей магазинов старалась покупать по два набора
одинаковых вещей. Она ловила себя на мысли, что придумывает имена для двух
маленьких человечков. Потом она ругала себя за то, что ведет себя как глупая
гусыня, и решительно выкидывала эту мысль из головы. В этот момент она
казалась ей слишком нелепой, чтобы принимать ее всерьез.
ГЛАВА 28
Случилось одно из самых невероятных событий в жизни Хенка. Он получил письмо
в голубом конверте с почтовой маркой Сан-Франциско. Но самым удивительным
было то, что, когда открыл конверт, там оказалось письмо от Брендона! Если
бы оно не было написано характерным четким почерком брата, так хорошо
знакомым Хенку. он бы никогда сам себе не поверил!
В письме Брендон сообщал Хенку о землетрясении и последующем пожаре и о
своем неописуемом горе — гибели Лорел! Пораженный и окончательно сбитый с
толку, Хенк поспешно дочитал до конца:
Мне следовало написать тебе раньше, но я почти месяц был
беспробудно пьян.
Жизнь без Лорел невыносима для меня! Память о ней преследует меня
повсюду, даже в этом обгорелом остове дома, и я не могу это больше терпеть.
Вернуться домой я тоже не в силах, там опять все будет напоминать о
ней. Я решил уехать за границу. На следующей неделе отплывает судно в
Австралию, и я у еду на нем. Не знаю, сколько я пробуду там, сколько времени
потребуется мне, чтобы примириться с потерей любимой жены и
ребенка. Сделай, если сможешь, для меня одно одолжение: сообщи Рексу Бурке,
что его дочь погибла. Я не могу заставить себя сообщить ему эту страшную
весть. Следовало бы это сделать самому, но я выбрал малодушный путь, а тебя
прошу совершить этот мужественный поступок. Именно сейчас я не в состоянии
встретиться с этим человеком. На случай, если тебе понадобится связаться со мной, я, как только
обоснуюсь, вышлю свой адрес. Любящий тебя брат Брендон. Хенк в веселом замешательстве уставился на письмо в своих руках. Как такое
могло случиться? Брендон в страшном заблуждении страдает, считая, что Лорел
умерла, в то время как Лорел жива и оплакивает кончину Брендона! Он понимал,
что должен предпринять немедленные действия и поставить все на свои места.
Хенк уже сделал шаг к двери, чтобы немедленно мчаться к Лорел, но вдруг его
остановила одна мысль. Брендон в письме упоминал о Лорел как о жене, она же
говорила, что они не были женаты. Что за дьявол! Что все это значит?
После некоторого раздумья, Хенк решил срочно телеграфировать Брендону, пока
тот не отправился в Австралию. Надо ехать в Игл-Пасс и послать Брендону
телеграмму, так, чтобы никто в Кристалл-Сити об этом не узнал. Он подождет
ответа Брендона, прежде чем станет говорить с Лорел.
Хенк ринулся из дому, молясь в том, чтобы успеть перехватить и остановить
Брендона, пресечь его безумную затею во избежание еще большей путаницы.
Брендон наклонил пустую бутылку из-под виски над краем стакана и потряс ею.
— Проклятие! Пусто!
Спотыкаясь, он направился в кухню за новой бутылкой. Лисенок тащился за ним
по пятам.
— Это ты выпил мое виски, Тайк, дружище? — пробормотал Брендон.
Услыхав свое имя, Тайк тявкнул. Брендон, довольный, хихикнул и погладил
щенка.
— Да, я так и думал, но все в порядке. Тебе тоже надо немного забыться.
Тесси стояла в дверях и качала головой. Она могла бы по пальцам пересчитать
число часов за последний месяц, когда Брендон был трезв. Он очень похудел,
лицо стало изможденным, скулы резко выступили под глубокими тенями вокруг
глаз с покрасневшими веками. На нем, всегда безупречно одетом, сейчас одежда
висела, как с чужого плеча. В эти дни он очень редко ходил выпрямившись, с
поднятой головой. Он предпочитал спотыкаться в пьяном тумане. Удивительно,
что он еще ни разу не упал и переломал себе все кости в таком состоянии,
подумала Тесси.
— Хорош, нечего сказать! Господи, посмотри на этого дурака, впавшего в
детство от пьянки, — сказала она тихо.
Однако Брендон услышал и круто повернулся к ней; на его губах, теперь всегда
скорбно опущенных, появилось подобие улыбки.
— Привет, Тесс!
— Здравствуй, я заехала сказать, что отправила письмо твоему брату.
— Спасибо. Входи, может, присоединишься ко мне. Если я найду другую
бутылку.
— Вы уже все выпили. Шкаф пуст, — отозвалась Ханна с веранды, где
готовила завтрак.
— Вот так я и живу! — сказал, гримасничая, Брендон.
— Все последнее время, — согласилась Тесси. — Брендон, ты
собираешься кончать с этим? Нельзя до бесконечности заливать горе алкоголем.
Рано или поздно ты должен побороть себя и посмотреть жизни в лицо. Хорошо бы
сейчас, не откладывая в долгий ящик.
— О, не придирайся ко мне, Тесс! Ты становишься похожей на сварливую
тетку. Я по твоему совету написал — и в довольно трезвом состоянии — это
чертово письмо. Оно далось мне нелегко. Что тебе еще надо?
— Давно надо было написать! Брат, наверное, встревожен, что от тебя нет
вестей, а ты настолько занят тем, что прячешься от жизни в пьяный туман, что
и написать тебе некогда. Оно, конечно, легче существовать от бутылки к
бутылке, чем подняться после падения и смело встретить будущее. Ты
превращаешься в трусливого алкоголика, Брендон П
...Закладка в соц.сетях
