Жанр: Любовные романы
Шелк и сталь
...dash; С неумолимым лицом он
наклонил чашку и влил зелье сквозь ее дрожащие губы.
На этот раз ее не вырвало. То ли от этого зелья, то ли от слабости у Лорел
закружилась голова, и скоро, поддавшись соблазну обманчивой пустоты, она
очутилась вдали от физического дискомфорта, и даже сны о Брендоне не могли
достичь ее. Блаженно безучастная, она лежала под бдительным оком индейского
воина.
Еще несколько раз Лорел выходила из оцепенения и, выпив глоток, немедленно
возвращалась в свой темный мир. Она так и не узнала, сколько времени,
находясь в бессознательном состоянии, боролась с ознобом, сотрясавшим ее
хрупкое тело, и всеми силами старалась с помощью воина спасти своего
ребенка.
Солнце было уже высоко, когда Лорел окончательно проснулась. Постепенно
вспомнив все, что произошло, она схватилась за живот, но, ощутив привычную
выпуклость, с облегчением вздохнула. Боль и озноб отступили. Боясь, что боль
вернется, Лорел попробовала подвигаться, младенец пошевелился внутри и
сильно толкнул в ладонь.
Радостная улыбка осветила ее лицо. Малыш жив и здоров! Ее глаза встретились
с глазами человека, сидящего рядом и наблюдавшего за ней.
— Спасибо тебе, — прошептала она. Сердце ее было переполнено
благодарностью, глаза сияли, как росинки на цветах.
— Отдыхай, — слегка улыбнувшись, тихонько приказал он.
Она отдыхала целых три дня, пока Красное Перо не решил, что можно
отправляться в путь. Теперь Лорел ехала у него на руках, как в люльке, его
сильное тело поглощало толчки неровной езды верхом. Он держал ее часами,
управляя лошадью с помощью коленей, а когда уставал, его сменял другой воин.
Так они везли ее на протяжении всего трудного пути через Западный Техас.
Лорел будет помнить эту поездку всю свою жизнь. Никто не смог бы лучше
защитить ее и проявить столько терпения и ласки, как эти суровые воины.
Убаюканная в их крепких руках, она доверчиво лежала на широкой бронзовой
груди, чувствуя под головой сильные удары сердца. Они ни разу не выразили
недовольства по поводу своей хрупкой ноши, хотя Лорел подозревала, что
обычно такая нежность у них не в чести.
Лорел не знала, да и не особенно стремилась узнать, что уже май пришел на
смену апрелю, когда они, наконец, прибыли на землю Прескоттов. При въезде во
двор ранчо их маленькая группа привлекла всеобщее внимание. На полпути к
дому к ним осторожно приблизился Сэм, главный ковбой Прескоттов.
— Мы здесь для того, чтобы поговорить с младшим Прескоттом, —
объявил Красное Перо.
— С Хенком? — переспросил Сэм, с удивлением глядя на Лорел.
Красное Перо кивнул, Сэм поспешил уйти и вернулся через несколько минут с
Хенком. Тот в замешательстве уставился на индейцев и Лорел, не зная, как
себя вести и что сказать. Он все же решил, что нужно сначала обратиться к
мужчине, в котором узнал Красное Перо:
— Приветствую тебя, Красное Перо. В чем дело? Почему Лорел с вами?
— Мы возвращаем тебе женщину твоего брата, если ты ее хочешь. Ее
захватили преступники, собиравшиеся убить ее, когда мы наткнулись на них.
Взгляд Хенка обратился к лицу Лорел, которую Красное Перо держал в руках.
— Лорел, что здесь происходит? Где Брендон?
Прежде чем Лорел успела ответить, опять заговорил Красное Перо:
— Сначала ответь, желанна ли эта женщина в твоем доме?
— Конечно, желанна! Она жена моего брата, — еще больше смешавшись,
запинаясь, ответил Хенк.
При этих словах Красное Перо спешился и поставил Лорел на ноги. Она слегка
пошатнулась, бронзовая рука воина поддержала ее.
Глаза Хенка слегка сузились при виде столь бесцеремонного жеста.
— Лорел? — напомнил Хенк.
Маленькая, тонкая рука Лорел потянулась к Хенку, ее лицо исказилось
страданием.
— О Хенк! Как мне сказать тебе! Я причиню тебе страшную боль, но иного
выхода нет — Брендон умер! Он погиб во время землетрясения в Сан-Франциско.
Растерянный взгляд Хенка выразил крайнее недоверие, отразившееся и в глазах
Сэма, но взгляд этот мгновенно изменился, когда он прочел правду в полных
слез глазах Лорел.
— О мой Бог! Что случилось? Когда? Как? Мы читали о бедствии,
волновались, как вы там... но такое!
Он понимал, что ведет себя не по правилам гостеприимства, но сообщение Лорел
сразило его.
Первым пришел в себя Сэм и вспомнил о приличиях.
— Миссис Прескотт, вы, должно быть, устали? Не хотите ли войти в дом и
присесть, мэм?
С большим трудом Хенк взял себя в руки.
— Прости меня, Лорел. Сэм прав. Мы можем поговорить дома, когда ты
отдохнешь, — сказал он, вглядываясь в ее заметно пополневшую фигуру.
Повернувшись к Красному Перу, он сказал:
— Спасибо тебе за возвращение нам Лорел в целости и сохранности. Ты
должен разрешить мне отплатить тебе каким-нибудь образом. Что бы ты хотел за
эту помощь?
Красное Перо прямо встретил его взгляд и с бесстрастным лицом ответил:
— По нашим обычаям жена твоего брата теперь принадлежит тебе. Если ты
ее не хочешь, то я буду рад выторговать ее у тебя.
Лицо Хенка снова выразило удивление, но затем он спокойно ответил:
— Я вынужден отклонить твое предложение, Красное Перо. Надеюсь, ты не
сочтешь оскорблением, если я скажу, что Лорел останется здесь, со мной. А
что еще ты хотел бы получить за спасение ее жизни?
Красное Перо принял слова Хенка и кивнул.
— Я возьму шесть бычков на выбор взамен этой женщины.
Лорел ощутила, как с облегчением вздохнул Хенк, и как, подобно ей,
расслабился Сэм.
— Они твои, — сказал Хенк. — Не хотите ли отдохнуть и дать
отдых лошадям, прежде чем уйти? Вы желанные гости в моем доме.
— Нет, Прескотт, — отклонил предложение Красное Перо, — мы возьмем наш скот и поедем.
Он вскочил на коня. Кинув прощальный взгляд на Лорел, он сказал:
— Если ты переменишь свое решение, я вернусь осенью за этой женщиной.
Они ускакали, не дождавшись ответа.
Когда индейцы уехали, Хенк повернулся к ней.
— Пошли, Лорел. Идем в дом, ты отдохнешь, а потом расскажешь мне все в
подробностях.
— Я в горе, Хенк. В таком горе!
— Я тоже. Должно пройти время, прежде чем я действительно поверю этому.
Брендон мертв! Просто невероятно!
Сэм пошел за ними в дом, не ожидая приглашения. Ему тоже хотелось услышать
ее рассказ.
Они расположились в гостиной, и Хенк спокойно сказал:
— Брендон писал, что вы ждете ребенка. Он так радовался, что станет
отцом.
— Знаю. Эта одна из причин, почему я так счастлива, что Красное Перо
нашел меня. Я почти теряла ребенка, но он выходил меня и привез сюда, почти
неся на руках, живой и здоровой. Я в долгу перед ним, он спас жизнь не
только мне, но и ребенку. Я очень рада, что ты нашел способ расстаться с
ним, не оскорбив его.
И она принялась рассказывать о землетрясении, пожаре и о смерти Брендона.
— Мне очень жаль, что я не смогла привезти его тело домой и похоронить
здесь. Невыносимо думать, что мы никогда не увидим его лица, даже в
гробу. — Рыдания перехватили ей горло, и на какой-то миг она замолчала.
Затем она рассказала о том, как бежала из Сан-Франциско, затем была похищена
преступниками в Эль-Пасо и чудесным образом спасена индейцами.
— Но почему этот Педро и его люди похитили тебя? Не понимаю, почему они
так испугались, что ты их узнала?
Вот этого-то момента и страшилась Лорел. Сердцем понимая, что не следует
таиться от Хенка, она горевала об этом всем своим существом.
— Я должна еще кое-что рассказать тебе, Хенк. Но прежде мне бы
хотелось, чтобы ты дал мне слово никому ничего не рассказывать, пока я не
поговорю со своей семьей.
Ее умоляющий взгляд был обращен к Сэму.
— Даю слово, — пообещал Хенк.
— И я, — эхом отозвался Сэм. — В чем дело?
Лорел рассказала, как нашла письмо Мигуэля и узнала в Педро
священника
,
венчавшего их в Чиуауа.
— Так что видите, — заключила она печально, — Брендон и я в
действительности не были повенчаны. И я не знаю, какую роль он играл во всем
этом, раз он и Мигуэль считали себя ответственными за что-то. В утро
землетрясения я нашла только часть письма, и у меня уже никогда не будет
возможности спросить об этом у Брендона.
— Как тебе может взбрести в голову, что Брендон имел какое-то отношение
к мошенничеству? — быстро вступился за старшего брата Хенк. — Он
так нежно любил тебя, так ждал ребенка.
— Я не верю, что Брендон знал об этом в то время. В этом нет никакого
смысла, — согласился Сэм.
— Знаю, — вздохнула она, — но Брендон скрыл письмо от меня, и
я не могу спросить, когда он его получил, сколько времени о нем молчал. Мне
бы очень не хотелось верить, что он меня обманывал, но я не могу избавиться
от подозрения, не было ли это частью его большого плана мести моему отцу. Он
обвинял его в воровстве скота и смерти Джима Лаусона, вы знаете. Мы с
Брендоном много ссорились по этому поводу. Не могу же я допустить, чтобы
отца обвиняли в подобных преступлениях!
— А обвинять Брендона можешь? — с негодованием обиделся за
Брендона Сэм.
Она посмотрела на них, и горькие слезы наполнили ее глаза.
— Я не хочу этому верить, но продолжаю думать об ужасной давней вражде
между нашими семьями.. Истину я не узнаю никогда, но что не вызывает
сомнений, так это то, что скоро я рожу ребенка и что Брендон и я никогда не
были женаты, хотя многие месяцы прожили как муж и жена. У моего сына не
будет отца, который бы заботился о нем, и даже имени, чтобы узаконить
рождение.
— Лорел, Сэм и я никогда не выдадим эту тайну. Я же хотел бы, чтобы вас
с Брендоном по-прежнему считали супругами.
— То есть, чтобы я продолжала обманывать?
Мужчины кивнули в знак согласия.
— Нет, — сказала она, — не могу.
— Даже ради сына?
— Мне придется жить во лжи, не знаю, способна ли я на это, Хенк.
Хенк глубоко вздохнул и выпалил:
— Тогда я женюсь на тебе, Лорел, и твой сын по праву будет носить свое
имя. Брендон наверняка одобрил бы это.
Лорел была тронута и крайне удивлена неожиданным предложением.
— Я высоко ценю твою доброту, Хенк, но вынуждена отказаться. Это не
выход из положения, такое решение лишь обречет нас обоих на страдание. Нет,
я поеду домой и расскажу обо всем отцу и тете Марте. Затем я подумаю, что
делать.
— Но вы ведь не отдадите ребенка на усыновление? — встревоженно
спросил Сэм.
— Господи, конечно нет! — воскликнула она. — Независимо от
того, одобрит отец или нет, я намерена сама вырастить сына. Это все, что мне
осталось от Брендона, и ничто на земле не разлучит меня с моим ребенком.
Надеюсь, отец не так жесток, чтобы выгнать меня из родного дома.
— А если выгонит, то знай, у тебя всегда есть дом здесь, Лорел.
Торжественно обещаю тебе это, — серьезно сказал Хенк, — тебе и
сыну моего брата. И ни одна душа не узнает о том, что ты рассказала, пока
сама этого не захочешь, — твердо добавил он.
Встреча с тетей и отцом прошла почти так, как предполагала Лорел. Даже
подготовленная, она была поражена гневом Рекса.
— Этот негодяй так и не женился на тебе после всего! Хотя достаточно
быстро сделал тебя беременной! Низкий ублюдок! Если бы он не умер, я бы
задушил его голыми руками!
— Ну, Рекс, вероятно, в этом нет вины Брендона, — вступилась
Марта. — Ты же слышал, что Лорел рассказала о Педро. Брр! Как только
подумаю, что Лорел была в его злодейских руках, меня начинает трясти!
— Мысль о том, что Лорел в постели Брендона, заставляла меня дрожать от
ярости! Я уверен, что Брендон задумал такой ход с самого начала! Может быть,
он заплатил этому преступнику за то, чтобы тот выдал себя за священника!
— Брендон не думал умирать, папа, — с тоской заметила
Лорел. — Я уверена, что, будь он здесь, он смог бы защититься и все
объяснить.
— Глупости, дочь! И ты дура, коли так думаешь! Влюбленная идиотка,
убежала с ним в Мексику. Господи! Я никогда не думал, что моя собственная
плоть и кровь может быть такой тупицей! Желая покарать, Господь лишает
разума!
— Эти неистовые речи и бред доведут тебя до удара, и ничему не
помогут. — Марта сердито посмотрела на Рекса. — Как ты можешь так
кричать на родную дочь, волновать Лорел в ее положении? Стыдись, Рекс Бурке!
— Я не сделал ничего постыдного, — парировал он. — Вот эта
молодая женщина протащила по грязи наше доброе имя через полстраны. Можешь
вообразить, что станут говорить твои друзья и соседи, когда обо всем узнают?
Мы не сможем больше ходить с поднятой головой в этом городе — и все из-за
Лорел и этого бродяги, за которым она побежала, как сука в течке!
Рекс расхаживал взад и вперед перед Лорел, которая с тревогой на бледном
лице сидела на диване, крепко сжав руки в кулаки. По просьбе Лорел, Хенк,
привезя ее домой, тут же уехал. Сейчас она сожалела, что не позволила ему
остаться, как он просил.
— Папа, мне очень жаль, что я принесла это все на твой порог, но
Брендон умер, и теперь уже ничего нельзя изменить. Я его очень любила.
И, встретив сердитый взгляд Рекса, она повторила:
— Да, да, я любила его.
Я знаю, тебе не нравится,
когда я так говорю, но это правда. Независимо от того, что он сделал или не
сделал, я не могу изменить свои чувства. Я буду гордо носить моего ребенка,
выращу его, независимо от того, что скажут люди, и мне безразлично, осудят
они меня за это, изгонят из своего общества или нет. Ради моего ребенка я
выдержу их ханжеские замечания и злоязычие!
— Не бывать тому! — зарычал Рекс и перешел к угрозам. — Рано
утром, прежде чем кто-нибудь тебя увидит или узнает, что ты дома, я отвезу
тебя в Сан-Антонио. Я сам посажу тебя и тетю Марту на поезд в Нью-Орлеан, и
ты останешься там до рождения ребенка. Все формальности по передаче младенца
на усыновление будут улажены и, когда все кончится, ты сможешь вернуться
домой.
— Нет! — Лорел с пылающим лицом и широко раскрытыми огромными
глазами вскочила с места. — Никто не посмеет отнять у меня ребенка!
Если ты не хочешь, чтобы я жила здесь, я уйду куда-нибудь. Можешь не
признавать меня своей дочерью, я попытаюсь это понять, но ни при каких
услови... — ее слова оборвались, она в обмороке начала опускаться на пол.
Когда Лорел пришла в себя, она лежала в своей постели, в своей старой
комнате. Тетя Марта обтирала ей лицо влажным полотенцем.
— Я знала, что все эти волнения не для тебя, — сказала она
ласково, увидев, что Лорел подняла веки, — особенно после того, как ты
сказала, что чуть не потеряла ребенка.
Лорел схватилась за живот.
— Ребенок! Я не повредила ему, когда упала в обморок?
Марта покачала головой и улыбнулась.
— Не думаю. Все будет хорошо, моя родная.
— Я не отдам ребенка, тетя Марта! Что бы ни случилось и как бы ни
упорствовал отец.
— Не мучай себя, дорогая. Отец сейчас вне себя, а ты знаешь его
упрямство, но я думаю, что теперь он встретил достойного противника.
Увидишь, он придет к тебе рано или поздно. Как только он все обдумает и
поймет, чего он лишается, он изменит свое мнение.
— Скорее бы уж это произошло. Одобряет отец или нет, но младенец
появится не позже августа.
— Все уладится, Лорел, вот увидишь. Если бы ты знала, как он волновался
после твоего отъезда! А когда мы читали в газетах о землетрясении в Сан-
Франциско, он рвался немедленно ринуться искать тебя. Я его чуть ли не силой
удержала. А скольких трудов стоило убедить его, что следует прежде подождать
письма от тебя! Он успокоится и поймет, какое это счастье, что ты дома, в
безопасности. Он все время это твердил, пока тебя не было. Вряд ли он
действительно рискнет отослать тебя из дому, что бы ни говорил сейчас. Он
очень любит тебя.
— Я тоже люблю его и тебя, тетя Марта. Пока не родился малыш, вы — вся
моя семья и очень нужны мне оба. Надеюсь, папа научится относиться
благосклонно к малышу — без отца ему особенно понадобятся наши любовь и
забота.
— Рекс полюбит маленького, Лорел, — пообещала Марта с мудрой
улыбкой. — Он часть тебя, и неважно, кто его отец или как сильно Бурке
презирает Прескоттов. Вот увидишь, милая! Он будет счастливейшим из дедов!
ГЛАВА 27
После двух дней интенсивной словесной войны на ранчо Бурке, Лорел не
отступила ни на йоту от своего решения по поводу ребенка. На второй день
Хенк, осмелившийся заглянуть, чтобы проведать Лорел, подлил масло в огонь, и
Бурке рассвирепел еще больше. Мужчины крепко поговорили.
— Я приехал посмотреть, как живет Лорел, и подтвердить, что Сэм и я
никогда не обнаружим, что они с Брендоном не были по-настоящему женаты. И
если она сама согласна молчать, то это убережет ее и ребенка от лишних
хлопот, — рассудительно объяснил Хенк цель своего визита.
— Ты думаешь, что я положусь на слово Прескотта и сразу же поверю, что
в его словах есть хотя бы намек на правду? — заревел Бурке.
— Это будет решать Лорел, — жестко ответил Хенк. — Я приехал
только, чтобы предложить ей такое решение и свою помощь, если она
понадобится. А в ваши личные дела я, конечно, не вмешиваюсь, Бурке.
— Так я и поверил! Что касается Лорел, то она, кажется, вовсе не
понимает, что вы, Прескотты, из себя представляете. Эта девочка слишком
доверчива!
— Я предложил ей пожениться и сделать все как надо, для нее и ребенка
моего брата, но она отказалась. Однако, если что, пусть только скажет.
— Я сам позабочусь о своей дочери и буду признателен, если ты не
станешь совать свой нос куда не надо. Отказав тебе, Лорел впервые поступила
разумно, правда, с некоторым опозданием. Так что еще есть надежда, что она
образумится.
— Если бы это относилось и к вам! — резко бросил Хенк. — У
Лорел в одном мизинце больше истинного разума, чем будет когда-либо у вас.
Она, должно быть, пошла в мать, потому что характер у нее не ваш, старина! И
еще одно — пора дать Лорел возможность думать самой и перестать смотреть на
нее как на маленькую девочку. Она теперь взрослая женщина со своим
собственным умом и волей.
— И незаконным младенцем в животе для утешения! — Лицо Рекса
исказилось от ярости и бессилия.
— Как я уже сказал, никто никогда не услышит этого от меня. И я сделаю
все, что смогу, лишь бы уберечь Лорел и моего племянника от скандала. А вы,
разве вы не хотите того же ради своей дочери, Бурке? — И, дав Рексу
тему для размышления, Хенк ушел.
Подумав, Рекс явился, наконец, к Лорел со своим решением:
— Я решил, что ты можешь жить здесь со своим ребенком, лишь бы не
говорила никому, что твой брак с Брендоном недействителен. И, как бы это ни
раздражало меня, ты будешь продолжать считаться Лорел Прескотт и твой
ребенок будет носить это имя. Таковы мои условия.
— Но, отец, это ложь. Кроме того, я же рассказала все Хенку.
— Хенк Прескотт поклялся никогда и никому не говорить об этом.
Посмотрим, можно ли ему верить и сдержит ли он слово. Но сейчас я хочу,
чтобы согласилась ты.
Уступив настояниям тети, Лорел нехотя дала свое согласие.
— Кому от этого хуже, Лорел, — убеждала ее Марта, — это
только избавит тебя и ребенка от сплетен.
Вот так началась новая жизнь Лорел в Кристалл-Сити. Она продолжала носить
обручальное кольцо, принимала соболезнования, когда весть о смерти Бре-ндона
распространилась по городу, называла себя Лорел Прескотт. Поскольку
замужество Лорел длилось очень короткое время, а ее положение требовало
присутствия единственной имеющейся у нее родственницы, никому не показалось
странным, что она продолжает жить в доме отца, а не на ранчо Прескоттов. Все
принимали то, что они видели, на веру, и никто ни о чем Лорел не
расспрашивал. Все предлагали Лорел дружбу, сочувствовали ей, и людям было
невдомек, что творится в душе у Лорел из-за этой лжи.
Лорел же хотелось — только в стороне от всех — зализывать раны. Она
предпочитала сидеть дома в одиноком отчаянии, не желая ни с кем встречаться.
Но друзья и тетя Марта думали иначе. Они единодушно пришли к соглашению, что
оставлять Лорел наедине с ее горем и воспоминаниями нельзя, и преисполнились
решимости приобщить ее снова к жизни. Они регулярно заезжали на ранчо
поболтать, делая вид, что не замечают унылого вида и молчания и прощая
подчас ее злые выпады. Они не теряли надежды постепенно сломить упорное
сопротивление Лорел.
Лорел прекрасно понимала, что ими руководит, и в конце концов смирилась с
продолжительными визитами. Если бы не всепоглощающая сердечная боль, она
наслаждалась бы обществом подруг и по достоинству оценила их участие. По
правде сказать, она была глубоко тронута и скоро обнаружила, что с
нетерпением ожидает их посещений.
Больше всего радости доставляли Лорел визиты Деборы. Девочками они были
близки в течение многих лет, и теперь Деб оставалась лучшей подругой Лорел.
Деб знала, что только время поможет Лорел смириться с потерей, поэтому не
заставляла ее разговаривать и веселиться. Вместо этого они беседовали о
ребенке Лорел, о землетрясении в Сан-Франциско, о жизни Деб в отсутствие
Лорел, о старых временах.
Однажды Лорел осознала, что за короткий промежуток времени Деб в разговоре
три раза произнесла имя Хенка. Стараясь побороть свое мрачное настроение,
Лорел стала уделять больше внимания своей подружке и заметила, что каждый
раз при упоминании имени Хенка лицо Деб становилось мягким и мечтательным,
как бы светлело изнутри. Само имя звучало в ее устах ласково и значительно,
как нечто особенное.
— Деб, — спросила Лорел спустя некоторое время, — а давно ты любишь Хенка Прескотта?
— Что, бросается в глаза? — сильно покраснела Деб.
— Теперь, когда я наконец поняла что к чему, да.
— О Лорел! Он такой замечательный!
— Это довольно неожиданно. Прошлым летом я не замечала никаких
симптомов.
— Да, это действительно началось после твоего исчезновения. Он — брат
Брендона, я — твоя лучшая подруга, и время от времени мы встречались, чтобы
обменяться новостями о вас. Одно за другим, и прежде чем я поняла, я уже по
уши влюбилась в человека, с которым была знакома всю свою жизнь и которого
по-настоящему и не знала!
Лорел улыбнулась, хотя теперь улыбка редко появлялась на ее лице.
— Расскажи мне поподробнее об этом
одно за другим
.
— Очень просто, — весело рассмеялась Деб. — Случайные встречи
в городе, содовая и мороженое в кафе. Затем он стал подсаживаться ко мне в
церкви, принимал приглашение на воскресные обеды, в хорошую погоду звал
кататься в коляске. Мы держались за руки, а когда он клал мне руку на плечо,
я думала, что умру от радости.
— Ну, дальше, продолжай. — Роман Деб неожиданно оживил Лорел.
— Хенк пригласил меня на рождественский котильон в городской зал, и это
была самая удивительная ночь в моей жизни! Скажу тебе, Лорел, я парила в
облаках, казалось, мои ноги не касались земли весь вечер! Он был такой
обаятельный и красивый, а я, в новом платье, чувствовала себя принцессой!
Какое счастье я ощущала, когда он держал меня в своих объятиях во время
танцев! Потом он отвез меня домой, и мы просидели и проговорили несколько
часов. Родители оставили нас одних в гостиной. А как я волновалась, когда он
обнял меня и поцеловал! Если прежде я была влюблена в него наполовину, то в
эту ночь окончательно потеряла мое сердце!
— Мама и папа просто обожают его, — продолжала она. — Хенк
встречал с нами Новый год, мы до полуночи играли в разные игры, слушали
музыку, лакомились жареной кукурузой и помадкой. Было так весело, что отец
не заметил, как проиграл Хенку в шашки. Представляешь?
Внимание Лорел вдруг переключилось на другое.
— Помадка! — воскликнула она, облизнувшись, — помадка! О Деб,
пойдем на кухню, посмотрим, есть ли у нас из чего ее приготовить. Пока мы
будем стряпать, ты будешь дальше рассказывать о себе и Хенке.
— А ты уверена, что тебе следует есть такие вещи
...Закладка в соц.сетях
