Жанр: Любовные романы
Однозначно мертв
...ожно что-то подходящее
подвернется. Но пока ты и здесь на месте. А мы что-нибудь придумаем.
— Я звонила своему брату в Нью-Орлеан, — сказала она к моему
удивлению. Я даже не знала, что у нее есть живой брат. — Он сказал, что
страховая компания приняла решение выплатить мне страховку. Не очень много,
учитывая, что я потеряла почти все, но достаточно, чтобы купить неплохую
подержанную машину. Но мне некуда возвращаться. Я не собираюсь строиться
заново, и есть не так много жилищ, которые я могу себе позволить.
— Мне так жаль, — сказала я. — Я бы хотела тебе помочь,
Октавия.
— Ты всегда мне помогаешь, — сказала она. — Я благодарна тебе
за это.
— Ох, пожалуйста, не надо, — скала я грустно. — Благодари
Амелию.
— Все, что я умею — это колдовство, — сказала Октавия. — Я
так рада, что смогла тебе помочь с Таней. Как ты думаешь, она что-нибудь
помнит?
— Нет, — сказала я. — Думаю, она ничего не помнит о том, как
Кэлвин ее сюда привез, или о том, как накладывалось заклятье. Я, конечно, не
ее любимица, но, во всяком случае, она больше не пытается сделать мою жизнь
невыносимой.
Таня портила мне кровь из-за девушки по имени Сандра Пелт, которая пылала ко
мне жгучей ненавистью. Когда Кэлвин узнал о
поднаготной
Тани, Амелия и
Октавия немного поколдовали, чтобы освободить ее от влияния Сандры. Таня все
еще была ершистой, но, кажется, теперь это было исключительно проявления ее
личности.
— Как ты думаешь, может нам стоит сделать реконструкцию, чтобы найти
убийцу Кристалл? — предложила Октавия.
Я подумала. Я попыталась представить постановку эктоплазменной реконструкции
на стоянке возле Мерлота. Нам нужно было найти еще как минимум одну ведьму,
потому что территория была велика, и я не была уверена, что Октавия и Амелия
справятся с этим самостоятельно. Хотя, возможно, и справятся.
— Я боюсь того, что мы увидим, — сказала я, наконец. — И это
может плохо кончиться для тебя и Амелии. Кроме того, мы не знаем, где на
самом деле произошло убийство. Мы же должны быть именно там? На месте
убийства?
— Да, если ее убили не на стоянке, то толку будет мало, — сказала
Октавия, и в ее голосе прозвучало некоторое облегчение.
— Полагаю, пока не произведут вскрытие, мы не узнаем, умерла ли она
там, или до того, как они уставили там крест.
В любом случае, я не думала, что смогу стать свидетелем еще одной
эктоплазменной реконструкции. Я уже видела две. Видеть мертвеца —
призрачного, но вполне узнаваемого, восстанавливать последние минуты его
жизни, было неописуемо жуткое и угнетающе зрелище.
Октавия вернулась к своей гладежке, а я направилась на кухню и разогрела
себе какого-то супчика из пачки. Я кое-что съела, но в открытой упаковке
было больше, чем я могла использовать.
Тянувшиеся часы были абсолютно пусты. Сэм не звонил. Не было звонка от
полиции, разрешающей открыть бар. Фэбээровцы не возвращались задавать свои
вопросы. Наконец, я решила поехать в Шривпорт. Амелия вернулась с работы, и
они с Октавией вместе готовили ужин, когда я уезжала. Это было так по-
домашнему, но я была слишком напряжена, чтобы присоединиться к ним.
Второй раз за столь долгое время я была на пути в Фэнгтазию. Я не позволяла
себе задумываться об этом. Всю дорогу я слушала негритянскую евангельскую
радиостанцию, и проповедь помогла мне почувствовать себя лучше после ужасных
событий дня.
К тому времени, как я приехала, уже полностью стемнело, но было еще слишком
рано, чтобы бар заполнился. Эрик сидел за одним из столов в основном зале,
спиной ко мне. Он попивал Trueblood и разговаривал с Клэнси, который, думаю,
шел в иерархии сразу после Пэм. Клэнси сидел лицом ко мне, и он усмехнулся,
когда заметил, что я направлялась к их столу. Клэнси не был фанатом Сьюки
Стахкаус. Поскольку он был вампиром, я не могла узнать, почему, но думаю
просто потому, что я ему не нравилась.
Эрик повернулся, заметив мое приближение, и его брови поднялись. Он что-то
сказал Клэнси, тот поднялся и проследовал в свой кабинет. Эрик дождался,
пока я сяду за его стол.
— Привет, Сьюки, — сказал он. — Ты здесь, чтобы поговорить,
насколько ты зла на меня за нашу клятву? Или ты готова к тому долгому
разговору, который нам рано или поздно предстоит?
— Нет, — ответила я.
Какое-то время мы сидели в тишине. Я чувствовала себя истощенной, но странно
умиротворенной. Я могла бы устроить Эрику разгон за его своевольное
обращение с просьбой Куинна и подношение ножа. Я могла бы задать ему целую
кучу самых разных вопросов. Но я не могла вызвать в себе необходимый пыл.
Я просто хотела сидеть рядом с ним.
Играла какая-то музыка, кто-то включил всевампирскую радиостанцию, KDED. The
Animals пели
The Night
. Эрик допил Trueblood, и лишь красные потеки
остались на стенках бутылки. Он положил свою прохладную руку поверх моей.
— Что сегодня случилось? — спросил он спокойным голосом.
Я начала ему рассказывать, начиная с визита ФБР. Он не прерывал
восклицаниями или вопросами. Даже когда я закончила свою историю о теле
Кристалл, он какое-то время молчал.
— Даже для тебя это был насыщенный день, — сказал он,
наконец. — Что до Кристалл, то я не думаю, что встречал ее, но слышал,
что она была ничтожеством.
Эрик никогда не заботился о том, чтобы казаться учтивым. Несмотря на то, что
мне это нравилось, я была рада, что данная черта не слишком распространена.
— Я думаю, в любом можно найти что-то хорошее, — сказала я. —
Но соглашусь, что, если бы я должна была кого-то взять на свою спасательную
шлюпку, ее не было бы даже в самом длинном списке кандидатов.
Губы Эрика изогнулись в улыбке.
— Но, — добавила я. — Она была беременна, вот в чем дело. И
это был ребенок моего брата.
— В мое время ценность беременной женщины была в два раза выше, —
сказал Эрик.
Он никогда раньше не распространялся о своей жизни до обращения.
— Что ты имеешь в виду, говоря
ценность
?
— На войне или среди иноземцев, мы могли убивать, кого пожелаем. Но в
ссорах между собой мы должны были платить серебром за каждого
убитого, — он выглядел, словно напряженно копался среди
воспоминаний. — Если убитой была женщина с ребенком, цена была двойной.
— Сколько тебе было лет, когда ты женился? У тебя были дети? — я
знала, что Эрик был женат, но больше ничего о его жизни я не знала.
— Я считался мужчиной в двенадцать, — ответил он. — А женился
в шестнадцать. Мою жену звали Од. У Од было... у нас было... шестеро детей.
Я задержала дыхание. Казалось, он смотрел свысока на бесконечную рябь
времени, которая протянулась между его настоящим — баром в Шривпорте в штате
Луизиана, и его прошлым — женщиной, умершей тысячу лет назад.
— Они все выжили? — спросила я очень тихо.
— Трое остались в живых, — сказал Эрик и улыбнулся. — Двое
мальчиков и девочка. Двое детей умерли при рождении. Вместе с шестым
ребенком я потерял Од.
— От чего? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Од и малыш подхватили лихорадку. Я думаю, это была какая-то инфекция.
Тогда, если люди заболевали, то в большинстве своем умирали. Од пережила
малыша не больше чем на час. Я похоронил их в красивой усыпальнице, —
сказал он с гордостью. — На платье моей жены была ее самая лучшая
брошь, и я положил ребенка ей на грудь.
Он никогда не выглядел настолько менее современным человеком, чем сейчас.
— Сколько тебе было?
Он подумал.
— Немного старше двадцати, — сказал он. — Может быть,
двадцать три. Од была старше. Она была женой моего старшего брата, и когда
его убили в битве, мне выпало жениться на ней, чтобы наша семья оставалась
целой. Но она мне всегда нравилась, и я ей тоже. Она не была глупенькой
девочкой, у нее оставались двое детей от моего брата, и она была рада иметь
еще.
— Что случилось с твоими детьми?
— Когда я стал вампиром?
Я кивнула.
— Они не могли стать взрослыми.
— Нет, они были еще маленькими. Это случилось вскоре после смерти
Од, — сказал он. — Я потерял ее, и мне нужен был кто-то, кто будет
заботиться о моих детях. Тогда не было такого понятия, как
домохозяин
, — он рассмеялся. — Я должен был идти в набег и
должен был быть уверен, что рабы будут делать на полях то, что необходимо.
Так что была нужна другая жена. Как-то вечером я направился с визитом к
семье молодой женщины, которую надеялся взять в жены. Она жила в миле или
двух от меня. Я владел кое-какими землями, мой отец обладал властью, я
считал, что красив, и был известным воином, так что мои перспективы
представлялись радужными. Ее отец и браться были рады меня принять, и она
выглядела... согласной. Я попытался с нею немного познакомиться. Это был
хороший вечер. Я питал большие надежды. Но я слишком много выпил, и на моем
пути домой была ночь... — Эрик замолчал, и я слышала, как движется его
грудь. Вспоминая последний миг своей человеческой жизни, он неожиданно
сделал глубокий вздох. — Было полнолуние. Я увидел израненного
человека, лежащего у дороги. Обычно я бы огляделся, чтобы выяснить, кто на
него напал, но я был пьян. Я подошел к нему помочь, и ты, наверное, легко
можешь себе представить, что случилось дальше.
— На самом деле он был не ранен.
— Нет. А я был. Вскоре поле этого. Он был очень голоден. Его звали
Аппиус Ливиус Оцелла, — Эрик неожиданно улыбнулся, хотя юмора в этом
было мало. — Он научил меня многому, и в первую очередь — не называть
его Аппиусом. Он сказал, что для этого я его недостаточно хорошо знаю.
— А что было вторым?
— То, как я могу его узнать получше.
— Ой, — полагаю, я поняла, что он имел в виду.
Эрик пожал плечами.
— Это было не так плохо... и мы покинули места, которые я знал. Со
временем я перестал тосковать по своей семье и детям. Я никогда не покидал
свой народ. Мои отец и мать были еще живы. Я знал, что мои браться и сестры
проследят, что мои дети воспитываются, как должно, и я оставил достаточно,
чтобы уберечь их от нужды. Я, конечно, переживал, но все равно не мог этому
помочь. Я должен был держаться подальше. В те дни в небольших деревнях
любого чужака моментально бы заметили, и если бы я осмелился появиться где-
то рядом с моими землями, меня бы опознали и начали охоту. Они бы узнали,
что я не исчез с лица земли, или, по крайней мере, узнали, что я... другой.
— И куда вы с Аппиусом пошли?
— Мы двинулись в большие города, которых тогда было не слишком много.
Мы все время странствовали, двигаясь вдоль дорог, так как это давало нам
возможность нападать на путешественников.
Я содрогнулась. Мне было больно представлять Эрика, такого пламенного и
великолепного, крадущегося среди лесов в поисках легкой крови. Было ужасно
думать о тех бедолагах, на которых он нападал из засады.
— Тогда людей было не очень много, — сказал он. — Селяне
могли незамедлительно обнаружить пропажу своих соседей. Мы должны были
постоянно перемещаться. Молодые вампиры так ненасытны, первое время я
убивал, даже не осознавая этого.
Я глубоко вздохнула. Таковы вампиры, когда они были молоды — они убивали.
Тогда не существовало искусственного заменителя крови. Было либо убийство
людей, либо собственная смерть.
— Он был добр к тебе? Аппиус Ливиус Оцелла?
Что может быть хуже, чем иметь постоянным спутником того, кто тебя убил?
— Он научил меня всему, что знал. Он был легионером, он был воином, как
и я, так что у нас было много общего. Конечно, он любил мужчин, и мне
пришлось к этому привыкнуть. Я никогда этого не делал. Но когда ты только
стал вампиром, любой секс кажется возбуждающим, так что я даже получал
удовольствие... в конце концов.
— Он принуждал тебя, — сказала я.
— Ну, он был значительно сильнее меня. Не смотря на то, что я был
крупнее его — выше, и у меня были более длинные руки. Но он был вампиром
много столетий, он потерял им счет. И, конечно, он был мой господин. И
должен был повиноваться, — Эрик пожал плечами.
— Это что-то мистическое или придуманные правила? — спросила я.
Любопытство, наконец, победило.
— И то, и другое, — сказал Эрик. — Это императив. Этому
невозможно сопротивляться, даже если ты хочешь... даже, если ты безумно
стремишься вырваться.
Его белое лицо стало замкнутым и задумчивым.
Я не могла себе представить Эрика, делающего что-то против своей воли,
будучи в подчиненной позиции. Конечно, и теперь у него есть босс, он не
является независимым. Но он не должен кланяться и расшаркиваться, и
подчинившись новому королю, он принял лучшее решение.
— Я не могу себе это представить, — сказала я.
— Я бы и не хотел, чтобы ты это себе представила.
Уголок его рта опустился, перекошенный экспрессией. И как только я начала
размышлять над иронией того, что впоследствии Эрик связал меня браком на
вампирский манер без моего согласия, он сменил тему, с грохотом захлопнув
дверь в свое прошлое.
— Мир очень сильно изменился с тех пор, когда я был человеком.
Последняя сотня лет была особенно волнующей. Теперь Веры заявили о своем
существовании и прочие дву-сущие. Кто знает? Может ведьмы или фейри сделают
следующий шаг? — он улыбнулся, хотя улыбка выглядела несколько
натянутой.
Его мысль породила во мне мечты видеться с моим дедом каждый день. Я узнала
о его существовании несколько месяцев назад, и мы проводили вместе не очень
много времени, но знание того, что у меня есть живой предок, было очень
важным для меня. У меня было так мало родственников.
— Это было бы чудесно, — сказала я с тоской.
— Любимая моя, этого никогда не случится, — сказал Эрик. —
Создания, известные как фейри, самые скрытные из всех сверхъестественных
существ. Их не так много осталось в этой стране. Фактически, их не так много
осталось во всем мире. Численность их семей, и способность рожать детей в
тех семьях, неуклонно падает каждый год. Твой прадедушка — один из немногих
живых представителей королевской крови. Он бы никогда не снизошел до общения
с людьми.
— Он разговаривал со мной, — сказала я, не будучи уверенной в том,
что имелось в виду под словом
общаться
.
— В тебе частица его крови, — Эрик взмахнул свободной
рукой. — Если бы не это, ты бы никогда не увидела его.
Действительно, нет, Найл никогда не останавливался в Мерлоте попить пивку,
съесть пару куриных крылышек и помахать всем ручкой.
Я печально посмотрела на Эрика.
— Я хочу, чтобы он помог Джейсону выпутаться из этой ситуации, —
сказала я. — Никогда не думала, что скажу это. Найл, похоже, терпеть не
может Джейсона, но у него сейчас куча проблем из-за смерти Кристалл.
— Сьюки, если спрашиваешь мое мнение, то у меня нет никаких мыслей о
том, почему убили Кристалл.
И он не был слишком этим обеспокоен. В конце концов, с Эриком всегда знаешь,
на каком свете находишься.
На заднем фоне диджей KDED'а говорил:
Далее слушайте Тома Йорка с его
песней And It Rained All Night
. Пока мы с Эриком растворились в нашем тет-а-
тете, звуки бара доносились до нас приглушенно, как бы издалека. Теперь они
лавиной вернулись.
— Полиция и верпумы — кто-нибудь из них выследит убийцу, — сказал
он. — Меня больше волнуют эти агенты ФБР. Какова их цель? Они хотят
тебя схватить? Они могут это сделать в нашей стране?
— Они хотят идентифицировать Барри. Они хотят понять, что мы с Барри
делали и как мы смогли это сделать. Возможно, они собирались просить нас
работать на них, но смерть Кристалл прервала нашу беседу, прежде чем они
могли что-то сказать.
— Но ты не хочешь на них работать, — его ярко-голубые глаза
решительно смотрели мне в лицо. — Ты не хочешь уезжать.
Я вытащила свою ладонь из-под его и отметила, что мои руки переплелись на
груди.
— Я не хочу, чтобы люди умирали потому, что я не смогла их
спасти, — сказала я. Я чувствовала, что мои глаза наполняются
слезами. — Но я достаточно эгоистична, чтобы не гореть желанием ехать
туда, куда меня будут направлять в попытках спасти умирающих. Я не хочу быть
каждый день в истощении и слезах от зрелища горя и страданий. Я не хочу
уезжать из дома. Я представить себе не могу, что было бы, если бы они могли
заставить меня делать это. И это пугает меня до смерти.
— Ты хочешь жить своей жизнью.
— В той же степени, как любой другой.
— Как только я думаю, что ты простая и понятная, как ты тут же говоришь что-нибудь запутанное.
— Ты жалуешься? — я безуспешно попыталась улыбнуться.
— Нет.
Мощная девица с тяжелой нижней челюстью подошла к нам и сунула перед Эриком
альбом для автографов.
— Пожалуйста, Вы не могли бы подписать это? — сказала она. Эрик
одарил ее ослепительной улыбкой и расписался на пустой странице. —
Благодарю Вас, — сказала она, затаив дыхание, и вернулась за свой
столик.
Ее подруги, все достаточно взрослые для того, чтобы их пропустили в бар,
были восхищены ее смелостью, и она, наклонившись вперед, рассказывала им о
своем первом опыте общения с вампиром. Когда она закончила, одна из официанток-
людей, подошла к столику и приняла новый заказ на напитки. Персонал здесь
был отлично вышколен.
— О чем она думает? — спросил меня Эрик.
— О, она очень нервничает, и думает, что ты великолепен, но... — я
пыталась подобрать слова. — Совершенно нереально для нее красив,
поэтому она никогда бы не подумала, что действительно способна тебя
получить. Она очень... она думает, что ты для нее
слишком
.
И мне вдруг представилось, что
Эрик подходит к ней, наклоняется и
почтительно целует ее в щеку. Это жест заставил бы всех мужчин в баре
понять, что вампир увидел в ней что-то такое, что не заметили никто другой.
Неожиданно на простую девчонку обрушилось бы ошеломляющее внимание всех
мужчин, кто стал бы свидетелем этого события. Ее подруги зауважали бы ее из-
за того, что сделал Эрик. Ее жизнь бы изменилась. Но ничего этого, конечно, не случилось. Эрик забыл о ней прежде, чем я
закончила говорить. Я не думаю, что эффект был бы таким, как я себе
нарисовала, даже если бы он к ней подошел. Я почувствовала всплеск
разочарования от того, что сказка не стала явью. Я подумала, что мой прадедушка-
фейри мог слышать человеческие мечты как сказки. Интересно, фейрийские
родители рассказывают своим фейрийским деткам сказки о людях? Готова
спорить, что нет.
На какой-то момент я почувствовала, словно вырвалась из своей жизни и смотрю
на нее со стороны. Вампиры должны мне денег и протекцию за мои услуги.
Вервольфы объявили меня другом стаи за помощь в только что законченной
войне. Я связана с Эриком клятвой, которая, кажется, означает, что я
помолвлена или даже замужем. Мой брат — верпума. Мой прадедушка — фейри. Это
заняло мгновение, и я снова вернулась в свое тело. Вся моя жизнь слишком
ненормальная. Меня вновь посетило чувство, что жизнь вышла у меня из под
контроля, так как я взяла слишком большой разгон, чтобы остановиться.
— Не разговаривай с людьми из ФБР один на один, — говорил
Эрик. — Позвони мне, если это случится ночью. Позвони Бобби Бёрнэму,
если они придут днем.
— Но он же меня ненавидит, — сказала я, возвращаясь в реальность,
и так неосторожно. — Зачем мне ему звонить?
— Что?
— Бобби ненавидит меня, — сказала я. — Он был бы только рад,
если бы федералы вывезли меня в какой-нибудь подземный бункер в Неваде на
всю мою оставшуюся жизнь.
Лицо Эрика застыло.
— Он тебе это сказал?
— Это не нужно. Я знаю, когда кто-то считает меня мерзостью.
— Я должен поговорить с Бобби.
— Эрик, не существует закона, запрещающего относиться ко мне без
симпатии.
Он рассмеялся.
— Возможно, я издам такой закон, — сказал он, поддразнивая, и его
акцент был заметен более обычного. — Но если ты не дозвонишься до Бобби
— а я абсолютно уверен, что он тебе поможет — ты можешь позвонить г-ну
Каталиадису, несмотря на то, что он обосновался в Нью-Орлеане.
— У него все нормально? — я ничего не слышала об адвокате-
полудемоне после взрыва вампирского отеля в Роудсе.
Эрик кивнул.
— Лучше некуда. Он теперь новый представитель Фелипе де Кастри в
Луизиане. Он мог бы тебе помочь, если ты его попросишь. Он всегда хорошо к
тебе относился.
Я записала этот клочок информации, чтобы в дальнейшем обдумать.
— Его племянница выжила? — спросила я. — Дианта?
— Да, — сказал Эрик. — Она находилась под завалами двенадцать
часов. И спасатели знали, что она там. Но над тем местом, где она попала в
ловушку, заклинило балку, и потребовалось время, чтобы ее снять. В конце
концов, они ее выкопали.
Я была рада услышать, что Дианта жива.
— А второй адвокат, Йохан Гэсспорт? — спросила я. — Г-н
Каталиадис говорил, что у него было несколько ушибов.
— Он полностью выздоровел, забрал свой гонорар и исчез в дебрях
Мексики.
—
Найденное в Мексике в Мексике потеряно
— сказала я и пожала
плечами. — Полагаю, так принято, что адвокат получает деньги и после
того, как наниматель мертв. Я уже никогда не получу свои. Возможно, Софи-Энн
считала, что Глэспорт сделал для нее больше, или у него хватило наглости
просить ее даже тогда, когда она потеряла ноги.
— Я не знал, что тебе не заплатили, — на лице Эрика снова
отразилась досада. — Я поговорю с Виктором. Если Глэспорту оплатили его
услуги для Софи, тебе тем более должны. Софи оставила много недвижимости и
ни одного наследника. Король Виктора в долгу перед тобой. Он прислушается.
— Это было бы замечательно, — сказала я. Возможно, в моем голосе
прозвучало слишком сильное облегчение.
Эрик пристально посмотрел на меня.
— Ты знаешь, — произнес Эрик. — Если тебе нужны деньги, тебе
нужно просто сказать. Я не хочу, чтобы ты в чем-нибудь нуждалась, и я знаю
тебя достаточно, чтобы быть уверенным, что ты не попросишь денег на какую-
нибудь ерунду.
Это звучало почти как само собой разумеющееся.
— Я ценю это, — сказала я, и в моем голосе прозвучала
несгибаемость. — Но я просто хочу, чтобы мне заплатили.
Между нами повисла тишина, хотя бар вокруг стола Эрика шумел как обычно.
— Скажи мне правду, — сказал Эрик. — Ты приехала сюда просто
потому, что хотела побыть со мной? Ты еще не высказала мне, как сердишься на
меня за то, что я обманул тебя с ножом. И ты определенно не собираешься это
делать, по крайней мере, сегодня. Мы еще не обсудили мои воспоминания о том
времени, которое мы провели вместе, когда ты прятала меня в своем доме. Ты
знаешь, почему я оказался так близко от твоего дома, когда убегал по морозу
на той дороге?
Его вопрос был столь неожидан, что я онемела. Я не была уверена, что хотела
знать ответ. Но, наконец, я все-таки произнесла:
— Нет, не знаю.
— Ведьма наложила на меня проклятие, и оно активизировалось, как только
Клэнси ее убил... Оно заключалось в том, что я буду находиться рядом с той,
кого жаждет мое сердце, и даже не буду этого осознавать. Это ужасное
проклятье, и Хэллоу должна была обладать огромным мастерством, чтобы
наложить его. Мы обнаружили его на страничке с загнутым уголком в ее книге
заклинаний.
Мне было нечего сказать. О таком я даже и подумать не могла.
Это было впервые, когда я пришла в Фэнгтазию просто поговорить, а не была
вызвана по каким-то неотложным вампирским дел
...Закладка в соц.сетях
