Жанр: Любовные романы
Однозначно мертв
...>, и я не могла себе представить, что за человек позади
меня мог бормотать, и я уже была готова поставить ногу на первую ступеньку
заднего крыльца...
А потом я уже ничего не чувствовала.
Глава 17
Похоже, я находилась в пещере. Это ощущалось как пещера: холодно и сыро. И
звук был странный. Мои мысли совсем не двигались. Так или иначе, ощущение
неправильности происходящего каким-то образом всплыло на поверхность моего
сознания с ужасающей уверенностью. Я была явно не там, где собиралась быть,
и не должна была находиться там, где находилась. В настоящее время две эти
мысли казались мне совершенно разными и независимыми друг от друга.
Кто-то врезал меня по голове.
Я задумалась над этим. Я не чувствовала головной боли, совершенно точно —
это скорее ощущалась как слабость после приема мощных потогонных средств при
сильной простуде или чего-то похожего. Так, (со скоростью черепахи) я
сделала вывод, что вырубили меня скорее магически, чем физически. Хотя
результат был такой же. Я чертовски плохо себя чувствовала, и мне было
страшно открыть глаза. В то же время я очень хотела знать, кто был здесь
вместе со мной. Я взяла себя в руки, заставила веки подняться и мельком
уловила прекрасное лицо, и затем мои глаза снова закрылись. Похоже, они
работали в своем собственном режиме.
— Она присоединилась к нам, — сказал кто-то.
— Замечательно, мы можем слегка позабавиться, — сказал другой
голос.
Слова прозвучали не слишком хорошим предзнаменованием. Сомневаюсь, что эта
забава доставит мне удовольствие.
Думаю, сейчас самое время быть спасенной.
Но кавалерия все не прибывала. Я вздохнула и заставила свои веки открыться
снова. На этот раз мне удалось их разомкнуть. В свете факела — настоящего,
клянусь Богом, пылающего, деревянного факела — я стала изучать своих
похитителей. Один из них был мужчиной-фейри. Он был столь же прекрасен, как
брат Клодин, Клод, и примерно столь же
мил
— то есть с точностью до
наоборот. У него были черные волосы как у Клода, красивые черты лица и
накачанное тело как у Клода. Но на его лице не было даже тени участия ко
мне. По крайней мере, Клод мог изобразить его, когда обстоятельства этого
требовали.
Я посмотрела на Похитительницу
Номер Два. Она также не
внушала надежды. Девушка тоже была фейри, и потому была безупречно красива.
Но она не казалась более легкой и приятной в общении, чем ее компаньон.
Кроме того, она была одета в трико или нечто похожее, и при этом хорошо
выглядела. Одного этого было вполне достаточно, чтобы пробудить во мне
ненависть.
— Мы схватили именно ту, что нужно, — сказала
Номер Два
, — подстилку вампирскую. Кажется, тот, с короткими
волосами, был чуть более привлекателен.
— Как будто, кто-то из людей действительно может быть
привлекательным, — сказал
Номер Раз. Мало того, что меня похитили, так нужно еще и оскорблять. Хотя их слова были
самым последним, о чем мне следовало беспокоиться, но все же искра гнева
зажглась в моей груди.
Вот подождите, фейрийские задницы,
подумала я.
Придет мой прадед и всем вам
покажет! Я надеялась, что они не причинили вреда ни Амелии, ни Буббе.
Я надеялась, что с Биллом все в порядке.
Я надеялась, что он позвонил Эрику и моему прапрадеду.
Я на многое надеялась. Пока я все еще принимала желаемого за действительное,
я хотела, чтобы Эрик настроился на мои ужасные страдания и весьма реальные
страхи. Мог ли он отследить меня по моим эмоциям? Это было бы чудесно,
поскольку, несомненно, я была ими переполнена. Это было худшая ситуация, в
которую я когда-либо вляпывалась. Несколько лет назад, когда Билл и я
обменялись кровью, он сказал мне, что всегда сможет меня найти. Я надеялась,
что он сказал правду, и рассчитывала на то, что эта возможность не увяла в
нем со временем. Я хотела быть спасенной кем угодно. И поскорее.
Похититель Номер Раз просунул свои руки мне подмышки и дернул меня, переведя
в сидячее положение. Впервые за все это время я осознала, что мои руки
онемели. Я посмотрела вниз на запястья и увидела, что они связаны узкой
полоской кожи. Теперь, когда я подпирала стену и могла видеть, я поняла, что
нахожусь не в пещере. Мы находились в заброшенном доме. В крыше была дыра, и
сквозь нее я могла видеть звезды. Запах плесени был очень сильным, почти
удушливым, а под ним был заметен след гниющего дерева и обоев. Здесь не было
ничего, кроме моей сумочки, которая была брошена в углу, и старой,
вставленной в раму, фотографии, которая криво висела на стене за двумя
фейри. Снимок делали снаружи, возможно, в двадцатых — тридцатых годах
двадцатого века. На нем была изображена семья чернокожих, принарядившаяся
ради такого случая. Они походили на фермерскую семью. Следовательно, я, по
крайней мере, была в нашем мире, хотя, возможно, и не надолго.
Пока я еще могла, я улыбнулась похитителям
Раз и
Два. — Мой прапрадед убьет вас, — сказала я, и постаралась вложить в
голос весь восторг от этой мысли. — Вот увидите!
Раз засмеялся и отбросил свои черные волосы назад
жестом модели.
— Он никогда не найдет нас. Он скорее сдастся и отступит, чем увидит,
как медленно и мучительно ты будешь умирать. Он
лю-у-
убит людей.
— Он должен был отправиться в Страну Вечного Лета много лет назад.
Связи с людьми убивают нас быстрее, чем мы сами вымираем. Брендан нас
изолирует. Мы будем в безопасности. Найл — это вчерашний день, —
сказала
Два.
Похоже, прадеду оставалось только лечь и умереть.
— Скажите, что у вас есть босс, — попросила я. — Скажите, что
не вы мозг этой операции. — Я до некоторой степени осознавала, что у
меня серьезно едет крыша. Возможно, это был результат заклинания, что меня
вырубило, но мысль, что я не способна заткнуться, вызывала сожаление.
— Мы присягнули на верность Брендану, — сказал
Раз с такой гордостью, как будто это должно было все
мне объяснить.
Вместо того, чтоб связать их слова с заклятым врагом моего прапрадеда, я
представила себе Брендана, с которым училась в средней школе. Он был
полузащитником футбольной команды. Брендан поступил в Луизианский
Технический колледж, а затем пошел служить в военно-воздушные силы.
— Он ушел со службы? — спросила я.
Они уставились на меня в полнейшем недоумении. Сильнее их запутать я не
могла.
— Службы кому? — спросила
Два.
Я все еще была обижена на нее за то, что она назвала меня грязной женщиной,
и решительно не собиралась с ней разговаривать.
— Ну, что у нас по плану? — обратилась я к Похитителю
Номер Раз.
— Мы подождем известий от Найла, он должен ответить на требования
Брендана, — сказал он. — Брендан закроет Мир Фейри, и нам больше
никогда не придется иметь дело с такими как ты.
В настоящий момент, это казалось просто превосходным планом, и я временно
встала на сторону Брендана.
— Так Найл не хочет, чтобы это произошло? — спросила я, пытаясь
говорить спокойно.
— Нет, он хочет посещать таких, как ты. До тех пор, пока Финтан скрывал
информацию о тебе и твоем брате, Найл вел себя пристойно, но когда мы убрали
Финтана...
— По кусочку! — сказала
Номер Два и снова
засмеялась.
— Он смог найти достаточно информации, чтоб выследить тебя. И мы тоже.
Когда мы нашли дом твоего брата, снаружи в грузовике нас ожидал подарочек.
Мы решили с ним повеселиться. Мы проследовали по запаху до твоей работы, и
оставили жену твоего брата с ее мерзостью снаружи, чтобы все видели. Теперь
мы собираемся порезвиться с тобой. Брендан сказал, что мы можем делать с
тобой все что пожелаем, только не убивать.
Похоже, мои тормозящие мозги несколько разогнались. До меня дошло, что эти
двое были боевиками врагов моего прапрадеда, и что именно они убили дедушку
Финтана и распяли бедную Кристалл.
— На вашем месте я бы не стала этого делать, — сказала я,
совершенно отчаявшись. — Мучить меня, в смысле. Потому что, в кончном
итоге, вдруг Брендан не получит то, чего хочет? Что если Найл победит?
— Прежде всего, это маловероятно, — сказала
Два.
— Мы планируем победить, и мы планируем всласть повеселиться.
Особенно, если Найл захочет увидеть тебя. А он, несомненно, потребует
доказательств того, что ты жива, прежде чем сдаться. Ты должна еще дышать к
этому моменту... Но чем ужаснее ты будешь выглядеть, тем быстрее закончится
война. — Ее рот был полон длиннейших, острейших зубов. Некоторые из них
были увенчаны мерцающими серебряными остриями. Просто мороз по коже.
При виде этих зубов, этих ужасных острых зубов, остатки магии слетели с меня
прочь, к огромному моему сожалению.
Весь следующий час, который был самым долгим в моей жизни, я провела в
полном и незамутненном сознании.
Это было совершенно немыслимо — и крайне шокирующе — что я могла чувствовать
такую боль и не умереть от этого.
Я была бы рада умереть.
Я многое знаю о людях, в том числе и потому, что день за днем читаю их
мысли, но о культуре фейри я знала очень мало. Я верила, что
Номер
Раз и
Номер Два не были типичными
представителями. Я даже представить себе не могла, что мой прапрадед стал бы
смеяться, когда я истекала кровью. И я надеялась, что он не будет с радостью
кромсать человека ножом, как эти двое.
Я читала книги, где люди, подвергавшиеся пытке, уходили
куда-то еще
на
время мучений. Я приложила все усилия, чтоб найти это мысленное
куда-то
еще
, но все равно оставалась в комнате. Я сосредоточилась на решительных
лицах фермеров с семейного портрета. Я хотела, чтобы изображение было не
таким пыльным, и лица можно было бы четко рассмотреть. Я хотела, чтобы
изображение висело прямо. Я просто знала, что та добрая семья была бы в
ужасе от того, свидетелями чего им пришлось стать.
В моменты, когда фейрийский дуэт не мучил меня, было тяжело поверить, что я
не сплю, и что все это действительно происходит. Я хранила надежду, что все
мои страдания — это особо кошмарный сон, и я вот-вот от него очнусь... И
лучше раньше, чем позже. Я с самого раннего возраста знала о том, что в мире
существует жестокость — поверьте мне, я это знаю — но я была просто в шоке
от того, что при этом
Раз и
Два ублажали друг
друга. Я была для них никем, пустым местом. Им было глубоко
плевать на то, что я планировала в своей жизни; на желания и радости,
которыми я надеялась насладиться. Я с тем же успехом могла быть беспризорным
щенком или лягушкой, которую они поймали у реки.
Все что они делали со мной, даже в отношении щенка или лягушки было бы
ужасным.
— Это, случаем, не дочь тех, кого мы убили? — спросил
Номер Раз у
номера Два, пока я
орала.
— Да. Они пытались проехать через воду в наводнение, — сказала
Два голосом, в котором читалась радость приятного
воспоминания. — Воду! Мужчина из семьи Неба! Они думали, что железо
сможет их защитить.
— Духи воды были рады затянуть их на дно, — сказал
Раз.
Мои родители погибли не в результате несчастного случая. Они были убиты.
Даже сквозь боль я зафиксировала это, хотя в настоящее время осмыслить свои
чувства по поводу этого открытия было свыше моих сил.
Я пыталась мысленно говорить с Эриком, в надежде, что он сможет меня найти
через кровную связь. Я вспомнила о единственном взрослом телепате, которого
я знала — о Барри. Я посылала ему сообщения — несмотря на то, что я точно и
безусловно знала, что мы слишком далеко друг от друга, чтобы обмениваться
мыслями. К моему бесконечному стыду, в конце этого часа я даже стала
рассматривать возможность связаться с моим маленьким племянником Хантером.
Несмотря на то, что я знала, что он слишком маленький, чтобы понять, а
еще... я просто не могла сделать такого с ребенком.
Я потеряла всякую надежду и ждала смерти.
Пока они занимались сексом, я думала о Сэме, и о том, какое было бы счастье
сейчас его увидеть. Я хотела произнести имя кого-нибудь, кто любил меня, но
мой голос сел от крика.
Я думала о мести. Я жаждала, чтобы
Раз и
Два сдохли, жаждала этого со страстью, что сжигала меня
насквозь. Я надеялась, что кто-нибудь из моих друзей-суперов — Клод, Клодин,
Найл, Олси, Билл, Квинн, Трэй, Пэм, Эрик, Кэлвин, Джейсон — разорвет этих
двоих кусочек за кусочком. Возможно, другие фейри могли бы уделить им то же
внимание, что они уделили мне.
Раз и
Два сказали, что Брендан
хотел, чтоб они поберегли меня, но не нужно было быть телепатом, чтобы
понять, что они не способны сдерживать себя. Фейри занесло в их забавах так
же, как в случае с Финтаном и Кристалл, и они не стали бы заботиться о моей
сохранности.
Я поняла, что умру.
У меня начались галлюцинации. Мне показалось, что я вижу Билла, что было
полной бессмыслицей. Наверное, он был на моем заднем дворе, задаваясь
вопросом, где я нахожусь. Он был по другую сторону мира, там, где
существовал смысл. Но я могла поклясться, что вижу его
подползающим со спины к существам, которые развлекались, орудуя парой
бритвенных лезвий. Он поднес свой палец ко рту, как бы говоря мне хранить
молчание. Поскольку его здесь не было, а мое горло было все равно слишком
ободрано, чтобы что-либо сказать (я больше не могла даже издать пристойного
вопля), это было просто. За ним следовала черная тень, которая венчалась
тусклым отблеском.
Два вонзила в меня острый нож, который только что
достала из своего ботинка. Нож, который сиял как ее зубы. Эти двое
придвинулись ко мне поближе, чтобы впитать мою реакцию. Я могла только
проскрипеть. Мое лицо было покрыто коркой слез и крови.
— Маленькая лягушка квакает, — сказал
Раз. — Послушай ее. Квакни, лягушка. Квакни для нас, — говорила
Два.
Я подняла веки и посмотрела ей в глаза, впервые за многие долгие минуты
твердо встретив ее взгляд. Я сглотнула и собрала все оставшиеся силы.
— Вы умрете, — сказала я с абсолютной уверенностью. Но я говорила
это и раньше, поэтому фейри уделили моим словам не больше внимания, чем в
первый раз.
Я заставила свои губы изогнуться в улыбке.
У мужчины точно было достаточно времени, чтоб испугаться до того как что-то
ярко блеснуло между его головой и плечами. Затем, к моему огромному
удовольствию, он разделился на две части, и меня накрыло волной свежей алой
крови. Она растекалась по мне, увлажняя почти высохшую кровь на моей коже.
Но мои глаза остались ясными, так что я могла видеть, как белая рука
схватила
Номер Два за шею, подняла ее и развернула. И в
тот в момент, когда зубы, почти такие же острые как у нее, вонзились в
длинную шею фейрийки, ее ужас доставил мне бесконечное наслаждение.
Я была не в больнице.
Однако я лежала в кровати, причем не в своей. И я была несколько чище, чем
до этого, вся перевязанная, и мне было прилично больно, на самом деле
чудовищно больно. Та часть, где я была чище и с повязкой — ох, исключительно
желанное состояние. Другая часть, боль — ну что ж, это было ожидаемо,
понятно и временно. По крайней мере, никто не пытается причинить мне боль
сильнее, чем уже причинили. Поэтому я решила, что дела у меня идут
прекрасно.
Я обнаружила несколько пробелов в своей памяти. Я не смогла вспомнить, что
произошло между моментом, когда я находилась в разваливающейся лачуге, и
моментом, когда я очутилась здесь. Я вспомнила только проблески действий,
звуки голосов, но выстроить последовательную хронологию событий, чтобы
связать их между собой, мне не удалось. Я вспомнила, как отлетела голова
Номера Раз, и я знала, что кто-то укусил
Номер Два. Я надеялась, что она также мертва, как и
Раз. Но не была в этом уверена. Действительно ли я
видела Билла? И что это была за тень позади него?
До меня доносились звуки, вроде: щелк, щелк, щелк. Я совсем чуть-чуть
повернула голову. Клодин, моя фея-крестная, сидела возле кровати и вязала.
Вид вяжущей Клодин был столь же сюрреалистичен, как и вид Билла,
появившегося в пещере. Я решила снова заснуть — трусливое бегство, но я
подумала, что имею на это право.
— С ней все будет в порядке, — сказала доктор Людвиг. Ее голова
возвышалась над моей кроватью, и это окончательно убедило меня в том, что я
лежала не на современной больничной койке.
Доктор Людвиг бралась за случаи, когда пациенты не могли обратиться в
нормальную человеческую больницу, потому что при их виде персонал разбежался
бы с криками, или в лаборатории не смогли бы сделать анализ их крови. Я
смогла рассмотреть жесткие коричневые волосы, когда она обходила кровать,
направляясь к двери. Я подозревала, что мой врач — хоббит, не по-настоящему
конечно, но она действительно была на него похожа. Хотя она носит обувь, так
ведь? Несколько мгновений я пыталась вспомнить, видела ли я когда-нибудь
хотя бы мельком ступни доктора Людвиг.
— Сьюки, — ее глаза появилась возле моего локтя. — Лекарство
действует?
Я не знала, было ли это ее второе посещение, или я вырубилась на несколько
секунд.
— Мне уже не так больно, — ответила я, и мой голос прозвучал грубо
и не громче шепота. — Я начинаю ощущать легкое онемение. И это
просто... прекрасно.
Она кивнула.
— Да, — признала она. — Учитывая то, что ты человек, тебе
очень повезло.
Забавно. Самочувствие у меня было получше, чем в хижине, но я не могла
сказать, что ощущаю себя везучей. Я попыталась наскрести немного
благодарности в адрес благосклонной ко мне фортуне. Но собирать было нечего.
Я совершенно выбилась из сил. Мои эмоции были так же истерзаны, как и мое
тело.
— Нет, — я попыталась покачать головой, но даже болеутоляющие
средства не смогли скрыть тот факт, что моя шея была слишком изранена, чтобы
поворачиваться. Они неоднократно душили меня.
— Ты же не умерла, — отметила доктор Людвиг.
Но чертовски близко подошла к этому, я как бы заступила за черту. Для моего
спасения существовал некий оптимальный срок. Если бы меня освободили до
истечения этого срока, я бы смеялась всю дорогу до тайной клиники для
суперов, или где бы я там ни находилась. Но я видела лицо смерти слишком
близко, достаточно близко, чтобы рассмотреть каждую пору на лике Старухи с
Косой, и я слишком сильно страдала. На этот раз я не смогу прийти в норму.
Физически и эмоционально я чувствовала себя изрезанной и опустошенной,
раздавленной и истерзанной, словно от меня осталась потрепанная выщербленная
оболочка. Я не знала, смогу ли выровнять себя до гладкого состояния,
предшествовавшего похищению. Все это я высказала более простыми словами
доктору Людвиг.
— Они мертвы, если тебе это поможет, — сказала она.
Еще как, это здорово помогло. Я надеялась, что мне не причудилась часть с их
смертью, я немного опасалась, что их гибель была просто восхитительной
фантазией.
— Твой прадед обезглавил Лохлена, — рассказала она. Значит, это
был
Раз. — А вампир Билл Комптон вырвал горло
сестре Лохлена, Нив.
Она была
Два. — А где сейчас Найл? — спросила я.
— Воюет, — мрачно ответила она. — Больше никаких переговоров,
никакого выгадывания преимуществ. Теперь только убийство.
— Билл?
— Он сильно пострадал, — сказала маленький врач. — Прежде чем
истечь кровью до смерти, она достала его своим клинком. И укусила его в
ответ. В ее ноже и в колпачках на зубах было серебро. Оно попало в его
кровеносную систему.
— Он поправится, — сказала я.
Она пожала плечами.
Я думала, у меня сердце провалится сквозь грудную клетку и кровать и упадет
на пол. Я не могла видеть эту печаль на ее лице.
Я заставила себя думать о чем-нибудь кроме Билла.
— А Трей? Он здесь?
Она молча рассматривала меня некоторое время.
— Да, — наконец ответила она.
— Мне нужно увидеть его. И Билла.
— Нет. Тебе нельзя двигаться. У Билла сейчас дневной сон. Ночью приедет
Эрик, точнее уже через пару часов, и он приведет с собой как минимум еще
одного вампира. На помощь. Оборотень слишком сильно ранен, чтобы ты его
беспокоила.
Я не могла этого осознать. Мои мысли понеслись вскачь. Это была очень
медленная гонка, но разум немного прояснился.
— Кто-нибудь предупредил Сэма? — Как долго я была в отключке?
Сколько рабочего времени я пропустила?
Доктор Людвиг пожала плечами.
— Понятия не имею. Полагаю, что он в курсе. Он, похоже, все слышал.
— Хорошо. — Я попыталась изменить положение, дыша с трудом. —
Похоже, мне придется встать, чтобы попасть в ванную, — предупредила я
ее.
— Клодин, — позвала доктор Людвиг, и моя кузина отложила свое
вязание и поднялась с кресла-качалки. Я впервые заметила, что моя прекрасная
фея-крестная выглядит так, словно ее пытались протащить через дробилку для
древесных отходов. Ее обнаженные руки были покрыты царапинами, ссадинами и
порезами. Ее лицо превратилось в месиво. Она мне улыбалась, но улыбка
выглядела измученной.
Когда она взяла меня на руки, я почувствовала ее усилие. Обычно Клодин, если
бы захотела, смогла бы поднять крупного теленка без всякого напряжения.
— Извини, — сказала я. — Я могу идти. Я уверена.
— Не думай об этом, — возразила Клодин. — Вот видишь, мы уже
почти пришли.
Когда наша миссия была завершена, она подхватила меня и отнесла обратно в
постель.
— Что с тобой произошло? — спросила я у нее. Доктор Людвиг, ни
слова не сказав, вышла.
— Я попала в засаду, — призналась она своим приятным
голосом. — Какие-то дурацкие брауни и один фэйри. Его звали Ли.
— Как я догадываюсь, они были связаны с этим Брэнданом?
Она кивнула, доставая свое вязание. Изделие, над которым она работала,
походило на будущий свитер крошечного размера. Мне стало интересно, а не для
карлика ли он?
— Они были связаны, — сказала она. — Сейчас это суповой
наборчик?
Голос у нее был весьма довольный.
Такими темпами Клодин никогда не станет ангелом. Я не была уверена в том,
каким образом происходит
продвижение по службе
, однако разбор других
существ на составляющие части едва ли был верным курсом.
— Хорошо, — сказала я. Чем больше последователей Брендана встретят
достойный отпор, тем лучше. — Ты видела Билла?
— Нет, — ответила Клодин, явно не заинтересованная.
— А где Клод? — Спросила я. — Он в безопасности?
— Он с дедушкой, — ответила она, и впервые за это время она
выглядела обеспокоенно. — Они пытаются найти Брендана. Дед понимает,
что если он уничтожит источник зла, то у сторонников Брендана не останется
другого выбора, кроме как принести деду клятву.
— Ох, — сказала я. — А ты не пошла, потому что...?
— Я охраняю тебя, — просто ответила она. — И чтобы ты не
думала, что я выбрала наименее опасный путь, уверяю тебя, Брендан попытается
найти это место. Он, должно быть, в ярости. И теперь, когда его ручные
убийцы мертвы, ему пришлось войти в человеческий мир, который он так сильно
ненавидит. Он любил Нив и Лахлана. Они провели с ним несколько веков, и оба
были его любовниками.
— Тьфу, мерзость, — выразилась я от всего сердца, или может быть
из-под ложечки. — Какая гадость. — Я не могла даже представить,
какого рода
любовью
они могли заниматься. То, что я видела, не было похоже
на любовь. — Я бы никогда не стала тебя обвинять в выборе менее
опасного пути, — уверила я ее, справившись с тошнотой. — Весь этот
мир опасен. — Клодин пристально на меня посмотрела. — Что это за
имя — Брендан? — Спросила я, немного понаблюдав за неимоверно быстрым и
мастерским мельканием ее вязальных спиц.
— Ирла
...Закладка в соц.сетях
